Текст книги "Тонкая темная линия (ЛП)"

Автор книги: Джо Лансдейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Когда мы подъехали к заброшенной лесопилке, то остановились, глядя на нее. В лунном свете она выглядела внушительно. Я почти ожидал, что механизмы вот-вот заработают. Каждый раз, когда я замечал тень, мне казалось, что это призрачный рабочий лесопилки, занятый своим делом.

– У всех работников лесопилки, кого я знал, не хватало пальца, – заметил Ричард. – Мой отец тоже немного работал на лесопилке, и у него не хватает пальца на левой руке. Но так как он лупит меня ремнём правой, большого неудобства это ему не доставляет. К тому же, отсутствие пальца – не проблема, если ты можешь сжать кулак.

– Я пришла увидеть привидение, – сказала Кэлли. – Если оно вообще есть. Не хочу слышать про пальцы, отрезанные на лесопилках.

– Место, где оно обитает, по ту сторону лесопилки, – сказал Ричард. – Через лес, внизу у путей. Не могу гарантировать, что ты что-то увидишь. Но говорят, оно там.

– Через лес? – переспросила Келли.

– Именно, – ответил Ричард и посмотрел на меня. – Вот почему я не хотел, чтобы ты брал с собой девчонку.

– Это ещё почему? – спросила Кэлли.

– У тебя такой испуганный голос. «О-о-о, лес…» А вдруг у тебя в волосах запутаются колючки!

– Я не сказала, что боюсь или что не пойду. Я бы не стала такого делать. Я просто спросила, где привидение. Я ведь сюда пришла, чтобы увидеть привидение, верно? Думаешь, старая лесопилка и какие-то деревья меня остановят?

– А Стэнли тебе сказал, что у этого привидения нет головы?

– Если ты пытаешься меня напугать, даже не старайся. Если это привидение и правда существует, мне будет одинаково страшно – с головой оно или без.

– Велосипеды оставим у лесопилки, – предложил Ричард.

Мы откатили наши велосипеды в кусты у лесопилки, прислонили их к сгнившим столбам, поддерживавшим заднюю стену. Ричард посмотрел на Кэлли и спросил:

– Стэнли сказал тебе, что под этими опилками лежит мертвый пацан ниггер?

– Что?

Ричард на мгновение замолчал, а потом начал рассказывать историю о мёртвом негритёнке. Я понял, что он по-своему флиртовал с Келли, пытаясь произвести на нее впечатление.

– Я совершенно не верю в эту историю, – сказала она. – И предпочла бы, чтобы ты не употреблял это слово при мне.

– Какое слово?

– То, которым ты называешь негров.

– Ниггер?

– Именно это слово.

– Ниггер, ниггер, ниггер.

Кэлли так взглянула на него, что он немного попятился. В темноте я почувствовала этот взгляд, хотя он был направлен не на меня.

– Давайте просто пойдём смотреть на привидение, – предложила Кэлли.

Ричард уже открыл рот, чтобы отпустить очередную колкость, но вовремя остановился. И я подумал, что это было мудрое решение.

–

Лунный свет ложился лишь на тропу перед нами, всё остальное скрывал мрак между деревьями. Где-то вскрикнула ночная птица, и опоссум, застигнутый нами врасплох на повороте, зашипел, потом юркнул в кусты и исчез в лесу.

– Чуть штаны не наложила, – сообщила Кэлли.

– Я аж подпрыгнул чуть-чуть, – отозвался Ричард.

– Ты сильно подпрыгнул, – сказала Келли. – Я уж подумала, ты сейчас на руки ко мне запрыгнешь.

Ричард уже собрался что-то возразить, как вдруг послышался звук – будто кто-то всхлипывал. Потом раздался треск, за ним – глухой удар, снова треск… и всё это вперемешку с тихими рыданиями.

Шедший впереди Ричард поднял руку, и мы остановились.

– Сойдите с тропинки, – шепнул он. Его голос был немногим громче биения крыльев бабочки.

Мы присели за толстым деревом.

– Что это? – спросила Кэлли. – Животное?

– Если и животное, то я таких не знаю, – отозвался Ричард. – А я в этих лесах бываю постоянно.

– Может, это животное просто не попадалось тебе раньше, – заметила Кэлли. – До этого момента.

Мы снова прислушались. Теперь отчётливо слышались всхлипы, какой-то хруст, потом звук, будто кто-то шлёпает по земле.

– Это там, в лесу справа, – сказал Ричард. – Может, это привидение.

– Я думал, оно у железнодорожных путей, – сказал я.

– Может, ему надоело у путей сидеть.

– Похоже на мужской плач – заметила Кэлли.

– С той стороны тропы есть маленькая тропка, – сказал Ричард. – Если мы будем вести себя очень тихо, то сможем подойти достаточно близко и посмотреть, что там за шум.

– Мы уверены, что хотим этого? – усомнился я.

– Мы пришли посмотреть на привидение, разве нет? – сказал Ричард.

– Я не верю, что это привидение, – сказала Келли.

– Если мы не боимся привидений, – сказал Ричард, – то и того, кто плачет, бояться не должны, верно?

– Наверное, нет, – согласилась с ним Кэлли.

Мы вернулись на тропинку и пошли дальше. Ричард вывел нас на боковую тропинку, заросшую кустарником. Нам пришлось пригибаться, чтобы пройти по ней. Вскоре тропка расширилась, кусты исчезли, и вокруг остались только сосны, посаженные ровными рядами, будто в ожидании того, когда их срубят.

Сквозь стволы мы заметили движение. Мы замедлили шаг, держась ближе к деревьям. Когда наконец остановились и присели, стало видно: это был мужчина. Он стоял к нам спиной. На нем была шляпа, и он копал землю. Рядом с ним на земле лежало что-то большое, завернутое в одеяло. Мужчина всхлипывал, продолжая копать.

– Это мой отец, – сказал Ричард. – Я вижу.

– Почему он плачет? – спросил я.

– Откуда мне знать… Я никогда не видел, чтобы он плакал. Ни по какому поводу.

– Думаешь, он деньги закапывает?

– Какие деньги? Не верю. Просто не верю. Никогда не видел, чтобы он плакал.

– Все плачут, – сказала Кэлли.

– Я никогда не видел, чтобы мой отец плакал, – повторил Ричард.

– Теперь видел, – сказала Кэлли.

Мы продолжали сидеть на корточках, перешептываясь, потом замолчали. Мистер Чепмен перестал копать, бросил лопату на землю, взял топор и принялся что-то рубить. Через мгновение он отложил топор, схватил лопату и снова принялся копать. Наконец бросил её, стянул что-то, завернутое в одеяло, в яму и начал засыпать землёй.

Через некоторое время он прихлопал лопатой землю, тихо помолился, а затем, с инструментами в руках, ушёл в лес, всё ещё всхлипывая.

– Я хочу посмотреть, что это, – сказал Ричард.

– Может, не стоит, – попытался отговорить его я.

– Если мой отец плакал из-за этого, – сказал Ричард, – я хочу знать, что это.

– А ты что думаешь, Кэлли? – спросил я сестру.

– Не имеет значения, что вы оба думаете, – заявил Ричард. – Я собираюсь взглянуть.

Мы осторожно подошли к только что зарытой яме. Ричард опустился на колени и начал разгребать землю. Мы присоединились к нему. Понятно, что копать было тяжело, мешали корни, и именно их отец Ричарда рубил топором; в земле был полно кусков отрубленных корней.

Над нами было широкое пространство без веток деревьев, и лунный свет проникал сквозь него и падал прямо на яму. Он и помог увидеть нам, что мистер Чепмен стащил туда. Лоскутное одеяло.

– Это одно из одеял моей матери, – сказал Ричард.

– Оно очень красивое, – заметила Кэлли. Затем посмотрела на меня, как бы спрашивая: «Что я несу?»

Ричард ухватился за одеяло, потянул, но ничего не произошло. Он потянул сильнее. Одеяло развернулось. Из-под него показалась голова, и лунный свет упал на ее открытый, запятнанный грязью глаз.

–

Это была голова большой собаки.

Сначала я подумал, что голова отрублена, но нет – она лишь безвольно болталась на шее.

– Это Бутч, – сказал Ричард.

– Почему он хоронил собаку? – спросила Келли. – Ну, кроме того, что она мертва, конечно.

– Это его собака, – сказал я.

– Папа плакал из-за него, – сказал Ричард. – Он любил Бутча. Черт. Я не знал, что он умер. Он ведь уже старый был. Наверное, просто упал и всё… Чёрт, плакал…

Я заметил, что Ричард тоже плачет. Слёзы на его лице блестели в лунном свете, словно капли жидкого янтаря. Они катились по его щекам и подбородку. В тот момент я подумал, что он плачет из-за Бутча. Потом – понял, что не только из-за него.

– Никогда бы не подумал, что он может плакать. Но из-за Бутча… Черт возьми.

– Может, нам стоит снова его закопать? – спросила Кэлли.

Ричард завернул Бутча в одеяло. Мы вместе засыпали яму, потом разбросали сверху немного хвои, чтобы замаскировать следы.

– Завтра я принесу сюда несколько камней и положу их сверху, – сказал Ричард. – Чтобы звери не раскопали его.

– Может, просто пойдем домой? – предложил я.

Ричард покачал головой.

– Нет. Если вернусь сейчас, отец узнает, что я уходил. Может, он уже знает. Уж если я и буду бит, так пусть хотя бы за дело. Он бы не хотел, чтобы я видел, как он плачет… да и я не хочу, чтобы он знал.

Порыв ветра заставил сосны вздохнуть, будто стоять прямо им было утомительно. Когда мы вышли на тропу, ветер усилился, закружил листья, швыряя их нам в лицо, словно слепых птиц.

Пока мы шли, меня не покидало ощущение, что кто-то следует за нами. То самое чувство, будто в затылок впиваются острия кинжалов. Я обернулся, но там не было ничего, кроме деревьев, кроме качающихся шумящих деревьев и летящих листьев. Я гадал, не мистер ли Чепмен притаился там, наблюдая за нами, или приведение, или какой-то зверь. Или Бубба Джо. Или же это игра моего воображения.

Тропинка вывела нас на ровную площадку, усыпанную гравием. Там был небольшой железнодорожный сарай с большим висячим замком на двери. Чуть дальше виднелись рельсы, поблёскивающие в лунном свете, как серебряные ленты. Ещё до того, как мы подошли ближе, мы почувствовали запах креозота, исходящий от железнодорожных шпал. Он был настолько сильным, что у нас заслезились глаза.

– Ну, и где же привидение? – спросила Кэлли.

– Я не говорил, что оно будет стоять здесь и ждать нас, – огрызнулся Ричард. – Кстати, тело вообще нашли не здесь, а немного в стороне. И нет никакой гарантии, что ты что-то увидишь.

Мы подошли к путям, перешли их и направились дальше, туда, где лес вплотную подступал к насыпи, и рядом с рельсами оставалась лишь узкая полоска гравия.

– Не могу поверить, что я здесь этим занимаюсь, – сказала Кэлли. – Я, наверное, сошла с ума.

– Я тебя не заставлял, – напомнил ей я.

– Я не могла позволить тебе пойти одному. Господи, о чём я думала? Я могу вообще никогда больше из дома не выйти. Только-только папа разрешил мне выходить из дома, а я уже опять творю какие-то глупости. Хотя, если честно, первый раз я вообще ничего не делала.

– Зато теперь сделала, – поддел её я.

– Почему бы вам обоим не закрыть рты, – предложил Ричард. – Если мы наткнемся на привидение, вы его спугнете.

– Если мы сможем его напугать, то какое же это приведение? – заметила Кэлли.

Не знаю, сколько мы прошли, но в лесу уже поблёскивала болотная вода и можно было услышать, как огромные лягушки-быки перекрикиваются, словно в мегафон. По тому, как они шлепались в воду, казалось, что они размером с собак.

– Я знал одну цветную женщину, говорившую мне, что у лягушек-быков есть Король, – сказал Ричард.

– Король? – удивилась Келли.

– Огромная лягушка-бык. Говорят, раньше он был стариком-ниг… ну, цветным, но на него наложили заклятие, и он превратился в большую черную лягушку-быка. Теперь он правит всеми лягушками, змеями и прочими, кто в воде живёт.

– Повезло же ему… – хмыкнула Кэлли.

– Почему его превратили в лягушку? – спросил я.

– Он похаживал на сторону, а его жена была ведьмой, вот она это и сделала, чтоб знал, как себя вести.

– И правильно сделала, – сказала Кэлли.

– Говорят, он детей крадёт. Утаскивает в болото, лягушкам на съедение.

– У лягушек нет зубов, – возразила Кэлли.

– А они всё равно едят.

– Ну, они недостаточно большие, чтобы есть детей, – не сдавалась она.

– В основном их ест Король Лягушек. У него корона на голове. Он похож на большого цветного мужика, только сидит на корточках, как лягушка. Он не совсем человек и не совсем лягушка, а что-то среднее.

– Может, Честер стал бы хорошей белой лягушкой в пару к чёрной, – сказала Кэлли. – Он мог бы стать королевой лягушек… Не мог бы ты достать мне это лягушачье заклятье, Ричард?

– Я думал, тебе не нравится Честер, – сказал я.

– Так и есть. Если бы нравился – я бы не хотела, чтоб он стал лягушкой.

– Жена цветного мужика превратила его в лягушку, – сказал Ричард. – Он ей разве не нравился?

– После того, как в лягушку превратила – уже нет, – сказала Келли.

– Ш-ш-ш-ш, – прошипел Ричард. – Это ее дом.

– Чей дом? – спросил я.

– Ее. Маргрет. Той, что осталась без головы. Той, что стала привидением.

Меня пробрала дрожь. Странно было думать, что я, возможно, хожу по земле, по которой ходила она.

Сквозь деревья, за полосой тёмной, илистой воды, виднелся небольшой белый дом, обшитый досками. Луна, казалось, заливала его всем своим светом, и тот ослепительно сиял белизной посреди тьмы.

Вдалеке виднелись другие маленькие домики. Это было то, что некоторые называли бедняцким посёлком.

– Ее мать все еще живет там. Папа говорит, что она живет с ниггером… цветным мужиком. Я слышал, что она шлюха.

– Ты многое слышишь, – сказала Кэлли.

– Что это значит?

– Это значит, что ты слышишь разное, но это не значит, что всё это – правда.

– Говорю тебе, это тот самый дом. Там жила Маргрет. Тело её, без головы, нашли где-то здесь, неподалёку. Она ведь была совсем недалеко от дома.

– Что это? – воскликнул я.

Чуть поодаль, там, где рельсы огибали деревья и болото, я увидел нечто яркое. Оно не имело определенного цвета. То оно казалось зелёным, то золотистым. Оно двигалось в нашу сторону, подпрыгивая вверх-вниз, словно его кто-то подбрасывал. Затем оно начало метаться из стороны в сторону. Исчезло. Снова возникло в поле зрения и вновь поплыло по направлению к нам.

– Кто-то идет по рельсам, – предположила Кэлли.

– Ну и где же этот «кто-то»? – спросил Ричард. – Это привидение. Привидение Маргрет.

– С фонариком, – съязвила Келли.

Свет покачался вверх-вниз, пересек рельсы, немного поднялся, затем свернул в лес, завис над илистой водой, вернулся к краю насыпи и снова двинулся в нашу сторону.

– Если это фонарик, – сказал я, – то тот, кто его держит, очень суетливый. И акробат, к тому же. И по воде ходит.

У меня зашевелились волосы на шее и руках, и я почувствовал, как стягивает кожу на голове.

Свет, танцуя вдоль рельсов, проплыл мимо нас.

– Что это такое? – спросила Кэлли.

– Я же говорил, – сказал Ричард. – Это она. Привидение без головы. Она ходит тут с фонарём, ищет свою голову.

– А где привидения берут фонарики? – заинтересовалась Кэлли. – Они идут в магазин и просят фонарик? Покупают призрачные фонарики?

Я посмотрел на Кэлли. Она говорила спокойно, но я знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она перепугалась.

Мы смотрели, как свет скользил вдоль рельсов, нырнул в лес, поплясал среди деревьев и по поверхности воды. И вдруг исчез.

Я понял, что всё это время задерживал дыхание.

– Не знаю, было ли это привидение, – сказал я. – Но что бы это ни было, с меня хватит. Пора домой.

– Давайте останемся по эту сторону путей, – предложила Кэлли. – Может, увидим его снова.

– Я не хочу видеть его снова, – сказал Ричард.

– Я тоже, – поддержал я Ричарда.

– О, не будьте такими трусами. Пошли уже.

Пока мы шли, стало очевидно, что в лесу рядом с нами, у воды, что-то движется. Мы все услышали это и замерли, прислушиваясь, и то, что двигалось, тоже замерло. Я вглядывался в деревья и в мерцающую между ними воду, но никого не мог разглядеть.

Мы посмотрели друг на друга и, не говоря ни слова, снова тронулись в путь. И стоило нам пойти, как шаги рядом с нами возобновились, и на этот раз я разглядел кого-то между деревьями: он двигался быстро и осторожно, перебегая от ствола к стволу. И, как будто этого было недостаточно, справа от меня я услышал гудящий звук.

Я обернулся, глянул – ничего. Но я уже знал, что это было.

Рельсы. Они гудели – значит, приближался поезд.

Кэлли бросила на меня взгляд, в котором читался настоящий, неподдельный страх.

– Идём быстрее, – сказала она.

Мы так и сделали. Пошли намного быстрее. Тот, кто шёл за нами в лесу, тоже ускорился. И он двигался всё ближе к опушке, приближаясь к нам. Позади нас вспыхнул прожектор поезда, наполнив ночь сиянием, похожим на вторую луну. Раздался пронзительный гудок, и я чуть не выскочил из штанов.

– Бежим, – крикнула Кэлли.

Мы рванули с места что было сил. Кто бы ни был (или что бы ни было) в лесу, он тоже побежал – чем быстрее бежали мы, тем быстрее бежал он.

Я оглянулся через плечо и увидел, как из леса выскочил человек и побежал за нами. С одного взгляда я понял – это Бубба Джо. Его массивная фигура вырисовывалась в свете поезда. Поля его шляпы загибались назад, а полы куртки тянулись за ним, как лохмотья призрака.

Поезд грохотал, фыркал, сыпал искрами, свистел, предупреждая всех впереди о своём скором приближении к мосту.

Когда он уже почти поравнялся с нами, Кэлли, тяжело дыша, выкрикнула:

– Надо перебежать пути! Иначе он нас поймает.

Она перескочила через пути, ее длинные ноги мелькали, как у кузнечика. Я кинулся следом. Ричард еле успел проскочить за мной. Порыв ветра от проходящего поезда взметнул мою рубашку и растрепал волосы. Поезд мчался мимо нас, грохоча и высекая искры из рельсов, наполняя наши ноздри вонью горелого масла и раскалённого металла.

Наш преследователь остался по другую сторону путей.

Я посмотрел вдоль путей – поезд тянулся вдаль, изгибаясь, как змея. Он будет ехать мимо нас еще некоторое время, прежде чем окончательно скроется из виду. Я наклонился, глубоко вдохнул и почувствовал, что меня вот-вот вырвет. Мы разминулись со смертью всего на несколько футов. Мне захотелось схватить Кэлли и начать бить её, и в то же самое время – схватить её и поцеловать, потому что если бы мы не перебежали на другую сторону, Бубба Джо, или кто бы это ни был, поймал бы нас. Я не знаю, что бы он с нами сделал, если бы он нас поймал.

Я сказал:

– Думаю это был Бубба Джо.

– Мог быть и просто какой-нибудь бродяга, – сказала Кэлли, глубоко дыша.

– Мне все равно, кто это был, – сказал Ричард. – Я иду домой, и мне плевать, если отец поймает меня и опять отлупит.

Мы пошли прочь, затем побежали и довольно скоро оказались на лесной тропинке, где ветер и летящие листья преследовали нас всю дорогу до лесопилки. Там мы остановились, чтобы перевести дух. Я взглянул на подвесную металлическую лестницу, что вела на верхний уровень того, что осталось от лесопилки, и услышал, как сдвинулся и заскрипел на ветру желоб для опилок.

Мы забрали наши велосипеды. Ричард поехал домой. Мы с Кэлли – тоже.

Тихо поставили велосипеды на место, пробрались в дом, немного поговорили у меня в комнате о том, чему мы стали свидетелями и что произошло. В конце концов Кэлли устала и отправилась спать.

Всю ночь я пролежал без сна, выглядывая в щель между окном и вентилятором, высматривая, не появится ли Бубба Джо. Но так его и не увидел. Когда солнце начало подниматься, сон всё-таки сморил меня.

Это был беспокойный сон: высокая темная лесопилка и скрипучий желоб для опилок. Танцующий огонек, возможно, являвшийся Маргрет. Чёрный Король Лягушек, которому следовало не шляться на сторону. Бубба Джо. Мертвая собака, завёрнутая в лоскутное одеяло. Рыдающий отец Ричарда, читающий молитву.

И, наконец, появился извивающийся чёрный поезд – его яркий свет и пронзительный гудок, холодный ветер от локомотива и вагонов, проносящихся мимо нас.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Щелк, щелк, щелк

13

На следующий день, плохо выспавшись, я проснулся рано и проверил все замки на дверях и окнах. Не было никаких признаков того, что кто-то пытался вломиться в дом.

Я как раз проверял раздвижную заднюю дверь, когда вошел папа, откидывая рукой волосы и потирая предплечьем заспанные глазам.

Он заметил, чем я занят, некоторое время изучающе смотрел на меня, потом сказал:

– Сядь-ка, сынок.

Я сел за стол напротив него. Отчасти я ожидал, что он спросит меня, где я был прошлой ночью.

– Не позволяй этой истории с Буббой Джо выбить тебя из колеи, – начал он. – Он ничего нам не сделает. Я позабочусь о том, чтобы он оставил нас в покое. Я не удивлюсь, если полиция уже задержала его. Позвоню им сразу после того, как выпью кофе и позавтракаю. Хочешь помочь мне приготовить завтрак для мамы, Кэлли и Рози?

– Конечно.

Пока мы готовили завтрак, я думал о прошлой ночи. Возможно, папа ошибается, считая, что Бубба Джо не сможет нам навредить. Такой человек вполне может прийти к нам домой с ножом в руке.

А ведь, возможно, он был где-то рядом с нашим домом прошлой ночью, следил за нами до самой железной дороги. Я какое-то время обдумывал эту мысль и решил, что такое маловероятно. Учитывая, что мы были на велосипедах, сделать это было бы непросто, так что, возможно, он заметил нас на дороге к лесопилке. Он мог быть там. Прятался на лесопилке после того, как сжег дом, где они жили с Рози Мэй.

Или он вообще не следил за нами. Возможно, когда мы добрались до железнодорожных путей, он был где-то поблизости. Лес рядом с путями был густым, и он мог прятаться где угодно.

Как бы то ни было, я был уверен – он знал, кто такие Кэлли и я, и преследовал нас из мести за то, что мы приютили Рози.

Рози говорила, что он носит с собой нож или бритву, и у меня не было причин ей не верить. Если бы он поймал нас прошлой ночью… Ну, об этом даже не хотелось думать.

Размышляя обо всем этом, я достал хлеб из тостера, намазал его маслом, а сверху – джемом. Приготовление сосисок и кофе я оставил папе.

Когда все было готово, он сказал:

– Иди разбуди их, скажи, что завтрак готов.

Я уже выходил, когда папа добавил:

– Нам стоит наслаждаться этими летними днями. Скоро начнутся занятия в школе, и у нас не будет времени побездельничать вместе. Хорошо, что мы все сейчас дома.

– Да, сэр.

Я снова двинулся к выходу. Папа окликнул меня:

– Сынок?

– Да, сэр.

– Я люблю тебя.

Я улыбнулся ему, сказал:

– И я тебя.

И пошёл за нашими дамами.

–

В тот день Бастер так и не появился. Обычно он приходил пораньше, но в тот день, когда я так ждал его, Бастера не было. Потом настало время, когда он уже точно должен был быть на месте, но его всё ещё не было.

Папа спросил:

– Где, черт возьми, этот сукин сын?

Мы были на веранде у закусочной. Я сказал:

– Он говорил мне, что если не придёт сегодня, значит, он заболел.

Папа изучающе посмотрел на меня своими стальными глазами, и на мгновение мне показалось, что я не выдержу его взгляда. Он спросил:

– Почему ты не сказал мне раньше?

– Я забыл. Он сказал, что плохо себя чувствует и, может, не придёт. Но я думал, что всё-таки придёт, и просто… забыл.

– Вот как?

– Да, сэр… Но я могу сам крутить плёнку.

– Правда можешь?

– Бастер научил меня.

– Хорошо. Очень хорошо. Ступай, подготовь всё, сынок. Сегодня вечером киномеханик – ты.

Когда я направился к будке, меня охватило чувство облегчения. Конечно, была некая вина за то, что я солгал ради Бастера, но мне казалось, что эта ложь – во благо. То, что мама называла «ложью во спасение». Бастер был моим другом и заслуживал моей поддержки.

В тот вечер я крутил вестерн с Рэндольфом Скоттом[47]47
  Джордж Рэндольф Скотт (23 января 1898 – 2 марта 1987) – американский киноактёр, чья голливудская карьера длилась с 1928 по 1962 год. Из более чем 100 фильмов, в которых он снялся, более 60 были вестернами.


[Закрыть] – всё прошло неплохо, только чуть-чуть запоздал со сменой бобины. Зрители отреагировали на это гудками клаксонов и криками, но я сделал переход достаточно быстро и к концу фильма почувствовал себя профессионалом. Папа даже принес мне гамбургер, кока-колу и картофель фри.

Он поставил еду на маленький столик рядом с кинопроектором и спросил:

– Как бы ты отнесся к тому, чтобы занять место Бастера?

Я тут же перестал чувствовать себя таким уж умным, и мне даже стало не по себе.

– О, нет, папа. У меня были проблемы с той катушкой. Я не слишком ловко справился.

– Ты все сделал правильно. Достаточно быстро. Тебе просто не хватает практики.

– Папа, не думаю. Это работа Бастера.

– Вы с этим старым ниггером, похоже, крепко сдружились, да?

– Да, сэр.

– Стэнли, ты можешь делать эту работу, и если возьмёшься, я смогу платить тебе – деньги останутся в семье. И, если честно, я смогу платить тебе меньше. Пока не наберёшься опыта.

– Я не хочу отбирать работу у Бастера… Я не хотел бы так поступать, папа.

– Ладно. Уважаю это. Но скажу тебе вот что: это лишь вопрос времени. Он стареет. Много пьёт. Становится грубым. Даже, если хочешь знать, чересчур самоуверенным. А ты умеешь управляться с проектором.

– Он научил меня. Не думаю, что сделал это для того, чтобы я занял его место.

– Если он снова не выйдет, не предупредит заранее, не оставит сообщение, что может заболеть – киномехаником станешь ты. Понял, сынок? Мы должны работать вместе. Мы семья. Я знаю, Бастер тебе нравится, но мы должны в первую очередь заботиться о своих. Если так пойдет и дальше, то все голодающие и несчастные ниггеры города захотят работать здесь, в драйв-ин. Мы не можем себе этого позволить

Папа потрепал меня по голове и ушел.

14

На следующий день мне хотелось повидаться с Бастером, но у папы нашлись для меня дела по дому. Утро я провёл, подбирая бумажные стаканчики, обёртки и презервативы при помощи палки с гвоздём на конце.

Я не забыл про Буббу Джо, но, как это бывает с детьми, теперь, когда я был в безопасности, на дворе стоял ясный день и солнце палило вовсю, он занимал мои мысли гораздо меньше.

К полудню я был взят в плен обедом Рози Мэй. Чизбургеры были такими вкусными, что хотелось плакать.

За обедом Кэлли напомнила папе, что её подставили, что папа избил Честера, а ведь он оказался ни в чём не виноват.

Папа сказал:

– Ну, всё равно он получил по заслугам.

– Но, пап, – сказала Кэлли, – он ничего не сделал.

– Знаю я его породу. Это всего лишь вопрос времени. Держись от него подальше.

– Есть какие‑нибудь новости о Буббе Джо? – спросила мама у папы.

– Пока нет. Заеду в полицейский участок сегодня попозже. У меня есть дела в городе. Ходят слухи, что его пару раз видели.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовалась мама.

– Потому что я слежу за ситуацией, дорогая. Не видел смысла тебя беспокоить, пока всё не прояснится.

Кэлли покосилась в мою сторону. Мы обменялись взглядами.

Я доел чизбургер и улучил момент, чтобы улизнуть. Но когда я уже выходил за дверь, папа спросил:

– Всё убрал?

– Да, сэр.

– Куда это ты собрался?

– Я думал поискать Ричарда. Может, сходим на рыбалку или ещё куда.

– Будь дома к тому времени, как будет нужно запускать кинопроектор. На всякий случай.

– Да, сэр.

– Кажется, будет дождь, Стэнли, – сказала мама. – Не задерживайся слишком надолго. Может начаться настоящая гроза, а ты окажешься на улице.

– Я спрячусь в магазине или где-нибудь ещё, – ответил я. – Я смогу о себе позаботиться.

– Наверное, так, – сказала мама, но в ее голосе не было особой уверенности. Потом добавила: – Я, конечно, веду себя как дурочка, но я тоже волнуюсь из-за Буббы Джо. Держись подальше от тех мест, где он может быть.

– И где же эти места, Гэл? – спросил папа.

– Наверное, почти везде.

– Вот именно, – сказал папа. – Может, тебе стоит остаться дома?

– Он ничего против меня не имеет, – возразил я.

Кэлли посмотрела на меня и сказала:

– Может, тебе и правда не стоит уходить?

– Он может быть очень жестоким, – добавила Рози Мэй.

– Со мной будет Нуб.

– Уж он-то его напугает, всеми двадцатью пятью фунтами своего веса, – усмехнулась мама.

Я посмотрела на Нуба, сидящего на полу. Он выглядел сонным и тяжело дышал. Особенно устрашающим он не казался.

– Можно я пойду? – спросил я.

– Черт возьми, – сказал папа. – А ведь он прав. Мы делаем из этого Буббы Джо пугало. Он белых трогать не станет. Бьюсь об заклад. Будь осторожен, сынок. И приходи домой пораньше. А ты, Нуб, присмотри за ним.

Нуб ударил хвостом по земле, подбежал к папе и лизнул его руку. Папа потрепал его по голове, я подозвал пса, и мы вышли на улицу.

Я, конечно, думал о ситуации с Буббой Джо, и, разумеется, если бы папа знал о том, что случилось ночью, он бы ни за что меня не отпустил.

А так папа думал, что это просто разборки между цветными, и что Бубба Джо просто пытался запугать маму и Кэлли в тот день – как самую удобную мишень. Мне кажется, папа был уверен, что наша белая кожа даёт нам какую-то неприкосновенность, пока мы находимся в своём кругу.

Но я-то знал, что это не так. И ещё я знал: если даже это правда, я как раз собирался выйти за пределы этого круга. Ведь мне нужно было увидеть Бастера.

Я собрался было ехать на велосипеде, но когда сел на него, цепь слетела, и я не смог её надеть обратно. Я подумал позвать папу на помощь, но потом передумал. Не хотелось больше терять время, и уж точно не хотелось, чтобы папа начал задавать вопросы или придумал для меня какую-нибудь работу. Или, что хуже, решил бы, что идти мне небезопасно. Я направился в город пешком, а Нуб потрусил рядом.

–

Когда я добрался до города, небо потемнело, и у меня появилось неприятное ощущение, что за мной следят. Прямо как в ту ночь, когда появился Бубба Джо. Или кто бы это ни был. Сейчас я чувствовал то же самое, но, оглядевшись, никого не увидел. Только Мэйн Стрит, здания и множество машин, припаркованных вдоль дороги.

Я глубоко вздохнул и зашагал дальше. Небо над головой темнело всё сильнее, и от этого мне становилось не по себе. Я подумал было повернуть обратно, но не стал. Нуб, казалось, не заметил перемены погоды, или, скорее, ему было все равно. Он был счастлив, словно одновременно приобрёл мудрость и косточку. Но я обратил внимание, что время от времени он останавливался, оборачивался и смотрел туда, откуда мы пришли, – словно и он чувствовал, что за нами кто‑то идёт.

Воодушевляло это мало.

Я свернул на Оук-стрит под начинающий моросить дождик, и направился туда, где жил Бастер. Ощущение, что за мной следят, усилилось. Но, обернувшись, я видел лишь величественные дубы по обеим сторонам улицы, ветер, подхватывающий и кружащий листья, и две старые, тарахтящие машины, за рулём которых виднелись чёрные лица.

Я прошёл мимо мужчин на веранде. Все они просто помахали мне, не утруждая себя подколками. Напротив, они выглядели дружелюбно; и мне пришло в голову, что их шутки в основном предназначались Бастеру.

Мы шли дальше, пока я не увидел огромный рекламный щит, нависавший над домом Бастера; яркая улыбка женщины на нём облезала, намоченная дождём, словно всё, чему она радовалась, было ложью. Я поднялся на веранду Бастера и постучал.

Он не ответил.

Мы с Нубом обошли дом и подошли к выходящему во двор окну. Я попытался заглянуть внутрь, но никого не увидел. Все, что я мог разглядеть – стол, заваленный коробками с газетами.

Вернувшись на веранду, я постучал снова. Всё та же тишина.

Я несколько раз позвал Бастера по имени, но безрезультатно.

Я взялся за дверную ручку, повернул ее и обнаружил, что дверь не заперта.

Велев Нубу оставаться на месте, я скользнул внутрь.

Кроме прямоугольника света от заднего окна с пляшущими в нём, словно мошки, пылинками, что падал на стол, в доме было темно.

Я снова позвал Бастера по имени и отправился на его поиски. Искать было особо негде, и вскоре я нашёл его – он лежал на узкой кровати, придвинутой к стене.