Текст книги "Тонкая темная линия (ЛП)"

Автор книги: Джо Лансдейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Какое‑то время Ричарду все сочувствовали. Он остался жить у нас и пошёл в школу. Но мы с ним не стали ближе, как можно было бы ожидать. Мы скорее отдалились друг от друга. Мы ходили в школу вместе, иногда разговаривали, смотрели телевизор, он помогал в драйв-ин и спал на своём тюфяке рядом с моей кроватью, но между нами чего-то не хватало. Словно Бог сошёл с небес и вбил невидимый клин между нашими душами.

А потом однажды днём, когда мы договорились встретиться после уроков, он не пришёл. Я узнал, что он ушёл ещё в обед. Просто ушёл. Он не вернулся домой, и никто не знал, где он.

Мой отец перевернул весь город в поисках Ричарда. Мы поехали на участок Чепмена и нашли его полностью сгоревшим – дом, сарай, все хозпостройки. Животных давно продали, а деньги отдали Ричарду.

Полагаю, это он устроил пожар, но его и след простыл. Полиция перерыла пепелище и остатки строений, чтобы убедиться, что он сам не сгорел там, но никаких костей не нашли.

Спустя несколько недель мы решили, что он сделал то, о чём говорил раньше. Уехал из Дьюмонта на товарняке, поехал куда глаза глядят – туда, где можно найти работу и начать новую жизнь. Оставаться рядом с нами, даже несмотря на то что мы о нём заботились, для него оказалось слишком тяжело.

–

Бастер по‑прежнему управлялся с проектором, но после начала учебного года решил сократить нагрузку – ходьба давалась ему всё тяжелее. По пятницам и субботам я подменял его. В остальные дни работал он.

Однажды вечером, в четверг, я зашёл к нему в проекционную будку. У него была большая бутылка RC, и он потягивал из неё. Увидев меня, он улыбнулся и сказал:

– Это всего лишь RC, Стэн.

Картонная коробка, полная вырезок из газет и полицейских досье, стояла на полу рядом с ним.

Я заметил:

– Наверное, надо бы их вернуть.

– Знаешь что, – ответил он, – только если сам хочешь. Думаю, это уже неважно. Всё это забылось. Хочешь оставить – оставляй. Хочешь выбросить – выбрасывай. Я не собираюсь их возвращать. Джукс уволился с той работы. Устроился на железную дорогу – получает вдвое больше, чем раньше.

Я сел на свободный стул и сказал:

– Похоже, Ричард не вернётся.

– Трудно сказать. Но сомневаюсь.

– Он забрал с собой мои сапоги Роя Роджерса[56]56
  Рой Роджерс (урождённый Леонард Франклин Слай), по прозвищу Король ковбоев. Американский певец, актёр, телеведущий и участник родео. Снялся почти в 90 фильмах, а также в многочисленных эпизодах одноимённой радиопрограммы, которая выходила в эфир в течение девяти лет.


[Закрыть].

– Это плохо.

– Он оставил записку, где написал «спасибо». Полагаю, это было за всё.

– Ты считаешь, что он тебе что-то должен?

– Не знаю.

– По‑моему, у такого парня, как он, и так уже хватает долгов. Незачем навешивать на него ещё один.

– Да. Но это были мои сапоги Роя Роджерса.

– Жаль, конечно. Но, знаешь, через год тебе будет всё равно. А через двадцать лет эти сапоги будут тем, о чём ты будешь вспоминать постоянно.

– Не понимаю.

– Поймёшь. Это про то, как думаешь, что вырос, а потом осознаёшь, что ещё нет.

– Вы говорили, что плохие люди не всегда выглядят плохими. Но Чепмен и Бубба Джо… они и правда были похожи на монстров.

– Иногда я ошибаюсь. И довольно часто.

– Я до сих пор не понимаю, зачем Чепмен убил Маргрет или Джуэл Эллен.

– Конечно, понимаешь. Они были не такие, как он, а он хотел их. Или хотел Маргрет – точно. Это её он убил, ручаюсь. Он подстерёг Маргрет, напал на неё, сделал своё дело и убил.

– А Джуэл?

– Если ты точно передал мне всё, что говорил Чепмен, то он же не сказал, что убил её, правда? Он признавал вину за остальных и гордился этим, но про неё не говорил.

– Когда я упомянул её, он казался сбитым с толку.

– Вот о чём я и говорю. Конечно, Чепмен мог это сделать. Мы никогда не узнаем наверняка. Так бывает в жизни. Будет ещё множество вещей, правду о которых ты никогда не выяснишь – останется только догадываться.

– Значит, вы все еще думаете, что Джуэл убил один из Стилвиндов?

– Да. Думаю, это было совпадение. Не всё продумано и увязано воедино, как я говорил, такое порой случается. Но не в этот раз, Стэн. И позволь заметить, Стилвинд совсем не похож на монстра. Чепмен был безумцем, Бубба Джо – тупым, как пробка. А Стилвинд… он и есть настоящий монстр.

– Может, кто‑то из Стилвиндов убил её в ту же ночь, чтобы выглядело, будто это сделал маньяк? Такое ведь могло быть.

Бастер усмехнулся.

– Вряд ли. Не думаю, что один мог узнать про другого достаточно быстро, чтобы оба преступления случились с разницей в час. Думаю, ненависть Чепмена и потребность Стилвинда заставить Джуэл Эллен молчать просто сошлись в одну ночь.

– Совпадение?

– Именно так.

– В детективных книгах, что я читал, говорится, что совпадений не бывает.

– Они ошибаются. Проживёшь достаточно долго – поймёшь: жизнь настолько полна совпадений, что это может свести с ума.

– Ну, звучит не слишком приятно.

Бастер снова усмехнулся.

– Теперь ты начинаешь понимать. Такова жизнь. Не всегда она приятна, но иногда – приятна, а это чертовски хорошо. Запомни: наслаждайся жизнью, потому что в конце концов земля и плоть станут одним. Понимаешь?

– Думаю, да.

– Хорошо.

–

Шли занятия в школе, я заводил новых друзей и старался не попадаться на глаза хулиганам, а с Бастером виделся все реже и реже. По вечерам я делал уроки или смотрел телевизор, и в итоге мы чаще просто кивали друг другу при встрече.

Но однажды прохладным октябрьским вечером он не пришёл. Пришлось мне самому управляться с проектором. И хотя было уже поздно, закончив, я упросил отца разрешить Дрю и Кэлли отвезти меня к Бастеру

Пока мы ехали на Район, Дрю заметил:

– Тут бы не помешали фонари.

– Думаю, местные были бы только рады, – отозвалась Кэлли, – но вряд ли город станет их здесь ставить.

Дрю припарковался перед домом Бастера. Было темно. Я вышел, поднялся на веранду и постучал. Никто не ответил. Я колебался, стоит ли заходить. В последнее время он не пил, но вдруг сорвался?

В конце концов я собрался с духом и подергала ручку. Дверь была заперта.

Я подошёл к окну на веранде, поддел раму, и она со скрипом приподнялась. Я наклонился к образовавшейся щели и позвал его, но он не откликнулся.

Я поднял окно до упора и забрался внутрь. Бастер лежал на кровати, укрытый одеялом до самого подбородка, руки сжимали его, словно он только что укрылся.

Едва увидев его, я понял: он мёртв.

25

Папа распорядился отвезти тело в похоронное бюро для цветных и заплатил за бальзамирование. Мы пытались разыскать родственников, о которых мне рассказывал Бастер, но безуспешно.

Его похоронили на кладбище для цветных, неподалеку от того места, где Бубба Джо пытался меня убить. Его предали земле, не установив надгробия, между двумя другими безымянными холмиками – свежими захоронениями.

Я забрал его книги, как он и хотел. Пока я собирал их, Кэлли, помогавшая мне, наткнулась на записку.

В ней говорилось:

«Стэн, ты мой настоящий друг. Я дарю тебе свои книги и пластинки. Они тебе понравятся. Наслаждайся жизнью. Бастер».

– Он знал, что умирает, – сказал я Кэлли.

– Похоже на то, – ответила она.

–

Я вернулся на кладбище лишь через несколько лет – и тогда уже не смог найти его могилу. Трава покрыла почти всё, холмиков больше не было, а те немногие надгробные камни, что когда‑то стояли там, пропали или оказались разбиты.

После смерти Бастера многое изменилось. В воздухе витали новые веяния – говорили о гражданских правах, царили смятение и ожесточение, но шли годы, и вместе с ними приходили перемены.

Цветным больше не приходилось сидеть на балконе городского кинотеатра. Джеймс Стилвинд продал свой дом и переехал.

Миссис Стилвинд была обнаружена однажды утром в бассейне позади старого дома Стилвиндов. Она упала в воду и пролежала там несколько дней, прежде чем её хватились, а вернее – прежде чем она кому-то по-настоящему понадобилась. Больше всего из всей этой истории мне запомнилось, как один парень в школе сказал: «Вороны выклевали ей глаза»

Мистер Стилвинд подал в суд на дом престарелых, выиграл дело, закрыл их бизнес и стал владельцем этого места. Снёс здание и построил на его месте жилой квартал. Он заработал кучу денег, и никто никогда ни в чём не обвинил его – ни его, ни его сына Джеймса.

Вскоре после того, как квартал был построен, старика Стилвинда нашли застреленным в его гостиничном номере. Никто не знал, кто это сделал. Ходили слухи, что к нему пришла молодая женщина. Другие слухи утверждали, что таких молодых женщин бывало в его номере много. У этой оказался при себе пистолет и затаённая обида. Она выстрелила ему в сердце, а затем четыре раза в голову – на всякий случай, чтобы он точно не восстал из мёртвых.

Она спокойно ушла оттуда, и никто даже не понял, что Стилвинд мёртв – никто не слышал выстрелов. Всё, что она оставила, – пара перчаток. И единственное, что удалось выяснить по ним: на этикетке внутри было написано, что они сделаны в Лондоне, Англия.

Я улыбнулся, услышав это.

До сих пор я никому, кроме своей жены, не рассказывал, кто убил Буббу Джо. Все эти годы время от времени мне снятся кошмары о нем. Я вижу, как он гонится за мной, Кэлли и Ричардом. Ричард отстаёт, и конский хвост Кэлли мелькает у меня перед глазами, Бубба Джо приближается, а поезд мчится по рельсам.

Иногда, в моих снах, он ловит меня.

Папа купил кинотеатр, проданный Джеймсом. Я считал это ироничным. Он любил шутить, что стал киномагнатом Дьюмонта – контролировал кинопрокат в помещении, и под открытым небом.

Мама начала продавать энциклопедии от «World Book», ходя от двери к двери, и ей это нравилось. Рози управлялась в драйв-ин, а я – в проекционной будке. Рози обзавелась комнатой наверху. И кондиционером в придачу. Кондиционеры поставили по всему дому. По одному в каждой спальне, а ещё один в гостиной – он охлаждал и её, и кухню.

Дрю и Кэлли встречались всё старшие классы, но когда Кэлли уехала в педагогический колледж, они не смогли сохранить отношения. Кэлли стала учительницей английского. Вышла замуж, развелась, спустя годы снова встретила Дрю. Он тоже был разведён. Они поженились, вернулись в Дьюмонт, где она преподаёт в школе, а Дрю управляет хозяйственным магазином своего отца – хотя, по правде говоря, ему это не так уж и нужно. Дрю унаследовал деньги. Много денег. Кэлли одевается со вкусом и больше не носит хвостик. Мужчины всё так же провожают её взглядами, когда она проходит мимо.

Мама и папа прожили несколько лет счастливо, а потом папа решил закрыть автокинотеатр. Драйв-ин стал просто домом. Он всё говорил, что уберёт динамики и посеет траву, но так и не сделал этого. Проекционная будка заполнилась газонокосилками и садовыми инструментами – с их помощью он поддерживал порядок во дворе.

Кинотеатр под крышей продержался еще несколько лет, Рози Мэй работала в буфете, а мама продавала билеты, но потом папа и его закрыл и вышел на пенсию.

Однако он не смог долго сидеть без дела. Они с мамой решили вернуться в кинобизнес: открыли первый в Дьюмонте видеопрокат. Мама бросила продажу энциклопедий, и они управляли им вместе, пока папа не стал слишком старым и слабым, чтобы работать.

Тогда папа ушёл на пенсию по‑настоящему, а через год у него случился обширный инфаркт; его большое сердце остановилось. Мама и Рози прожили в бывшем автокинотеатре ещё три года, затем мама умерла, завещав мне немного денег, Кэлли – кое-какие вещи, а Рози – драйв-ин.

Рози сдала его в аренду парню, собиравшемуся хранить там металлолом и старые машины. Он снёс все динамики. На деньги от аренды Рози купила небольшой домик и переехала туда. Время от времени, возвращаясь из Остина, где я живу и преподаю уголовное право, я заезжаю к ней домой на ужин.

Рози научилась «читать по-настоящему хорошо», как она любила говорить, но готовила она всё же лучше, чем читала. Время от времени, по той или иной причине, я вдруг ощущаю на кончике языка вкус её жареной курочки и воздушных булочек, будто только что их съел.

В прошлом году, чувствуя, что её время на исходе, Рози перестала сдавать автокинотеатр в аренду и продала его мне за бесценок. Я похоронил её на дальней окраине города – на том же кладбище, где лежат мои родители. На том самом кладбище, где ещё тридцать лет назад хоронили только белых. Я поставил ей надгробие – такое же большое, как у моих родителей.

Благослови ее Господь.

Мы с женой планируем вернуться в Дьюмонт на пенсии и, возможно, снова открыть драйв-ин – вроде как причуда на закате жизни. Но это ещё впереди. Посмотрим.

Честер, тот самый, которому отец надавал оплеух в попытке повысить его IQ, так и не поумнел. Он женился на Джейн Джерси, той самой девушке, что подбросила презерватив в комнату Кэлли. У них родилось несколько детей. Однажды ночью он пришёл домой пьяным и принялся её избивать – дело для них привычное, – и она застрелила его. Закон счёл это самообороной.

Нуба, конечно, давно нет в живых. Но я думаю о нем по крайней мере раз в день. Он был хорошим псом и прожил долгую жизнь. Сейчас у меня есть другой пес, но он мне не очень нравится. Вообще-то, это пес моей жены. Пудель с розовым бантом. Он кусает меня по крайней мере раз в неделю.

Мы с женой хотели детей. Но не сложилось. Мы откладывали слишком долго. Полагаю, пудель – это её ребёнок. Тем не менее, я люблю её. Она любит меня. И жизнь хороша. Пуделя зовут Франсуа. А я хочу немецкую овчарку.

–

Ещё одна любопытная деталь. Я наткнулся на неё в газете Остина – крохотная заметка в самом конце раздела. Речь шла о моём родном городке, так что я невольно заинтересовался. Скорее курьёз, чем новость.

В ней говорилось, что в Дьюмонте обрушилась старая лесопилка, вернее, то, что от неё осталось – ветхие обломки гнилого дерева и ржавого железа, – и это место решено было расчистить. Там же находился и почерневший холм опилок, со временем почти сравнявшийся с землёй.

Когда опилки принялись убирать, под ними обнаружился скелет. Сначала я подумал о том чернокожем мальчишке, про которого рассказывал Ричард. Но потом, прочитав дальше, переменил мнение.

Помимо скелета, все, что можно было опознать, – это сапоги с одним ремешком, на котором серебристой краской было написано «Рой Роджерс».

Теперь все кончено. На некоторые вопросы даны ответы, на некоторые – нет.

С возрастом – а мне, честно говоря, не так уж и много лет, пятьдесят с хвостиком, – прошлое становится важнее настоящего. Может, это неправильно, но такова правда. Тогда всё было ярче. Солнце – теплее. Ветер – свежее. А собаки лучше понимали людей.

Бастер не всегда был прав и порой давал противоречивые ответы. Но одно его высказывание навсегда осталось со мной – жизнь не всегда приятна, и, в конце концов, земля и плоть станут одним.