Текст книги "Тонкая темная линия (ЛП)"

Автор книги: Джо Лансдейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Я не хотел, чтобы Рози Мэй услышала подобные разговоры, поэтому, опираясь на костыли, направился к нему.

– Мы с Рози Мэй друзья, – сказал я.

– Правда? Часто ходишь к ней домой?

– Она живет здесь.

– Где она обитает?

– Она спит на диване.

– Что, не достойна кровати?

– У нас нет ещё одной кровати. Она поживет у нас, пока не найдёт другое жильё.

– А почему она живет у вас?

Я подумал, что это его не касается, и ответил:

– Просто ей сейчас негде жить.

– Когда ты говоришь «друзья», ты имеешь в виду, что она прислуживает тебе, заботится о тебе. Но это не делает вас друзьями.

– Это ее работа. Ей за это платят.

– Сколько?

– Я не знаю.

– Готов поспорить, это даже не половина того, что получала бы белая женщина за такую работу.

– Я не знаю ни одной белой женщины, которая бы выполняла такую работу.

– Это верно. Подумай об этом.

– Ну, мне пора возвращаться.

Я повернулся, чтобы уйти, и Нуб, снова улегшийся на землю, встал. Он как бы вздохнул, словно намекая на то, что я – пацан, который никак не может определиться.

– Эй, у меня же сегодня день рождения. Мне бы не помешала небольшая компания. Этот пес особенный – ходит за тобой по пятам.

– Это Нуб, – сказал я. – Он хороший пес.

– Да, он выглядит хорошо. Нет ничего лучше хорошей собаки, да?

– Да, сэр.

– Что случилось с твоей ногой?

Я рассказал ему. Я не упомянул, что заходил в дом Стилвиндов, но когда я закончил, он сказал:

– Ты, должно быть, испугался там, в доме на холме, раз так говоришь. Испугался настолько, что выехал прямо под колеса грузовика.

– Я этого не говорил.

– Нет, но я это сказал. Я постоянно слышу, что в том доме водятся привидения. Дети так думают. Но это не так. Знаешь, кого ты видел?

– Я не говорил, что я кого-то видел.

– Ты видел старую миссис Стилвинд. Она сумасшедшая. Убегает из дома престарелых, куда её поместили, и отправляется туда. Никто не спешит за ней. Они знают, где она. Они отправляются туда и забирают ее, когда им удобно. Она приходит к тому дому через заднюю дверь, там, где лес. Там есть тропинка, она ведет прямо к дому престарелых. Ты этого не знал, правда?

– Вы уверены?

– Я знаю цветных, что работают в доме престарелых, подтирают их старые белые задницы и дают им зеленый горошек. Они рассказали мне о ней. Я, конечно, мог тебе просто всё наплести, но какой вариант звучит более правдоподобно? Подумай. Разве знание о том, что это могла быть миссис Стилвинд, не делает то, что ты видел там, менее жутким?

– Наверное.

– Значит, ты все-таки видел ее?

– Я видел тень, похожую на старуху.

– Ты видел именно то, что тебе показалось. Тень пожилой женщины. Не призрак. Жизнь часто дает четкие ответы, но есть и такие ситуации, когда даже вопросы не ясны. Это не как в кино, где все всегда сходится. Ты знаешь, кто такой Шерлок Холмс?

– Я видел его по телевизору.

– Почитай рассказы. Мистер Шерлок Холмс говорил примерно следующее: отбросьте всё, что не могло иметь места, и то, что останется, каким бы невероятным ни казалось – и есть истина. Вот что он говорил. Или что-то близкое к этому. Но, видишь ли, сначала нужно избавиться от всего лишнего.

– Нужно смотреть на вещи внимательно. Как только ты решишь во что-то поверить, ты, скорее всего, будешь придерживаться этого убеждения, даже если оно не соответствует действительности. Понимаешь, о чем я?

– Да, сэр.

– Я просто болтаю, верно?

– Все нормально.

Бастер помолчал, словно решая математическую задачу. Потом отпил колы и вытер рот.

– Я хочу тебе кое-что сказать, парень, но только помалкивай. Я выпил. Я стараюсь не пить на работе. Ну, просто время от времени пропускаю по чуть-чуть. Но сегодня, в мой семьдесят четвертый день рождения, я выпил немного больше. У меня развязался язык. Не принимай это на свой счет. Обычно я не такой разговорчивый. Но сейчас, когда во мне столько выпивки и у меня день рождения, я настроен довольно дружелюбно. Ты понимаешь, о чём я?

– Да, сэр.

– Некоторое время назад, – он вытащил металлическую фляжку из своего пакета с ланчем, – я добавил немного вот этого в свою «RC». И я не хочу останавливаться на достигнутом. Не знаю, зачем я это рассказываю. Ты же не станешь рассказывать своему старику, правда? Он меня уволит. И, возможно, ему следовало бы так сделать.

– Нет, сэр. Я имею в виду, я не собираюсь этого делать.

Бастер кивнул и продолжил:

– Примерно через полчаса стемнеет. Они толпой припрутся сюда, чтобы посмотреть этот ковбойский фильм с Джоном Уэйном. Я сам с нетерпением жду его и смотрю каждый вечер. Лучшего места, чем здесь, в проекционной кабине, не найти. Ты здесь главный, сынок. Заходи. Я не кусаюсь.

Бастер встал с шезлонга и зашел в кабину. На самом деле мне не хотелось заходить с ним в домик, ведь он так напился, но и обижать его я тоже не хотел. Я поковылял за ним, а Нуб следовал за мной по пятам.

Бастер открыл круглую коробку, достал катушку, повертел ее в руках и вставил в проектор, плавно, как солдат, заряжающий пулемет.

– Когда я не пью, у меня не получается так плавно, – сказал он. – Останься здесь, со мной, я покажу тебе, как управлять машиной. Я могу в любой момент отключиться. Тогда твоему папочке понадобится кто-то, кто будет этим заниматься. Черт, я не думаю, что он знает, как это делается. Я просто занимаюсь тем же, чем занимался до того, как он купил этот кинотеатр. Знаешь, прямо за этим домом раньше стоял красивый дом, и перед ним была большая лужайка. Здесь не было ни драйв-ин, ни шоссе.

– Да, сэр, я знаю.

– Говоришь, знаешь?

Я рассказал ему об обломках дома на деревьях позади нас.

– Это был прекрасный дом. Сгорел дотла вместе с этой маленькой девчушкой Стилвиндов.

– Вы знали Стилвиндов?

– Ну, мы с ними не то чтобы ходили на одни и те же вечеринки. Понимаешь, о чем я говорю? Но я знал, кто они такие. Всегда было что-то странное с тем сгоревшим домом и той девчушкой в нем. Ходили разные разговоры, но в основном это были просто разговоры.

В проекционной будке было несколько стульев, и мы уселись на них.

– Что было странного? – спросил я.

– Слышал рассказ от Джукса[20]20
  Джукс – музыкальный автомат (англ.).


[Закрыть] – его так зовут, потому что он иногда играет блюз в музыкальных клубах. Он мой двоюродный брат и ночной сторож в полицейском участке, средней школе и газете. Он собирает обрывки историй из разных мест. Белые люди не особо обращают внимание на цветных. Джукс сказал, что та девчушка сгорела, и полицейские нашли проволоку, обмотанную вокруг ее запястий и лодыжек.

– Проволоку?

– Кто-то привязал ее к кровати, паренёк.

– Вы уверены?

– Нет, не уверен. Джукс случайно услышал об этом, когда убирался. Если что-то и было, то никто никогда ничего не сделал и не сказал, потому что в этом были бы замешаны Стилвинды, а никто не хочет связываться с богатыми людьми.

– Они думали, что Стилвинд привязал ее к кровати и поджег дом вместе с ней?

– Вместе со всеми. Только остальные смогли выбраться. Кроме этой маленькой девчушки. Она сгорела, потому что пожар начался в ее комнате, и она не могла выбраться. Таковы факты со слов Джукса. Я не уверен, что правильно ли он расслышал и пересказал. Но, говорят, было слышно, как она кричала, когда дом горел. Голос был похож на вой старой раненой пантеры. Ее мама пыталась вернуться туда за ней. Но пламя было слишком сильным. Люди удержали ее, иначе она побежала бы прямо в огонь и сгорела бы сама.

– Если полиция считала, что это сделал один из Стилвиндов, почему они его не арестовали?

– Попридержи коней. Возможно, это и мог сделать кто-то из Стилвиндов. Если бы они арестовали Стилвинда, состав полиции изменился бы за одну ночь. В те времена Стилвинды были еще могущественнее, чем сейчас, потому что город был не таким большим, а они зарабатывали большие деньги.

– Почему Стилвинды не остались на холме после того, как переехали туда? Почему они съехали?

– Считается, что там обитает призрак той маленькой девчушки, что сгорела. Говорят, она последовала за ними в тот дом. Они не стали отстраивать его заново, потому что не хотели вспоминать о трагедии, поэтому построились вон там, на холме. Но я думаю, что воспоминания последовали за ними на тот холм, а не призраки. Они не смогли сбежать достаточно далеко. Может быть, они вообще не могли сбежать. Призраки – это ж воспоминания, сынок.

– Как вы думаете, кто из Стилвиндов устроил пожар?

Бастер рассмеялся.

– Парень, ты просто нечто. Я же говорил тебе, что ни у кого нет доказательств того, что кто-то из них устроил пожар… Конечно, думаю, что можно поиграть с идеями. Нужно рассмотреть все возможности. Многие думали, что это Джеймс, потому что он был молод и, возможно, играл с огнем. Но, черт возьми, он был подростком, так что, если он это сделал, то не просто забавляясь. И если это был он, то почему он связал свою сестру? Был ли он жесток? Ревновал? Имел на нее зуб? Кто знает? Семьи – это как окна с занавесками. Некоторые люди не закрывают занавески. Большинство из них открывают и закрывают их время от времени, а некоторые вообще не открывают, и никому никогда не удается заглянуть внутрь. Так что никто из нас, посторонних, на самом деле не знал, что происходило в их семье.

– Давай прикинем. Была старшая сестра, но она уехала до того, как все это случилось. Никто не думает, что это сделала мать, потому что она была так подавлена всем этим. Рассказывали, что, когда они переехали на холм, она увидела свою дочь ночью в изножье кровати, горящую, протягивающую руки за помощью. Это было выше ее сил. Она нашла спасение в безумии.

– А еще был отец. Старик, хотя и не такой старый, как я. Он съехал из дома, когда его жена сошла с ума, и стал жить в отеле в центре города. В отеле «Гриффит».

– Отец все еще живет в том отеле?

– Думаю, что да. Тебя очень интересуют эти люди, верно?

– Вы знали девушку по имени Маргрет?

– Маргрет? О ком ты говоришь, парень?

Я рассказал ему о шкатулке, письмах, призраке и обо всем остальном. Как только я начал, я уже не мог заткнуться. Можно было подумать, что я тоже был пьян.

– Я помню ту девушку. Я просто не помнил ее имени. Эти два события, произошедшие за одну ночь, стали большой неожиданностью. Пожар и убийство. Маргрет, ну, она была дочерью женщины, любившей принимать у себя мужчин, понимаешь, о чем я?

Будучи недавно посвящённым, я понял, что он имел в виду.

– Да, сэр.

– Я знаю маму этой маленькой девушки не понаслышке. У нас с ней были общие дела. Она до сих пор живет в том же доме. Она популярна среди цветных, потому что она светлее. В основном, я думаю, потому что похожа на белую или мексиканку. Печально, парень, когда темнокожий мужчина чувствует себя лучше, находясь рядом со светлой женщиной. Во всём этом есть какая-то боль.

– Поэтому вы и были с ней?

– Ты слишком молод, чтобы говорить о таком. Но я скажу, что не видел ее много лет. А что касается того, почему я был с ней, то это потому, что она была дешевкой. Это ужасная правда. Мне всегда нравились женщины, черные как ночь. Но более всего, мне нравится заключать выгодные сделки. Всегда нужно выбирать лучшее предложение. Не стоит бросаться на первое попавшееся предложение… Винни Вуд, так ее звали. Я только что вспомнил.

– Значит, ее дочь была Маргрет Вуд?

– Думаю, она пользовалась фамилией Вуд. Ты настоящий маленький сыщик, правда, парень? Это хорошо. Ты мог бы стать полицейским, когда вырастешь.

– Никогда об этом не думал.

– Ты расследуешь это дело, верно?

– Мне любопытно.

– Это как раз то, что нужно, чтобы стать законником. И самое приятное, это когда все части загадки встают на свои места, щелк, щелк, щелк, как замок в сейфе… Раньше я был законником.

– В самом деле? Техасским рейнджером?

– Никаких цветных рейнджеров, сынок. Но я был законником.

– Мой дедушка был известен как Дэдвуд Дик[21]21
  Дэдвуд Дик – вымышленный персонаж, появляющийся в серии рассказов опубликованных в период с 1877 по 1897 год Эдвардом Литтоном Уилером (1854/5–1885). Это имя стало настолько широко известным в своё время, что его использовали в своих интересах несколько человек, которые на самом деле жили в Дэдвуде, Южная Дакота. Одним из тех, кто называл себя этим именем был Нэт Лав (1854–1921), чернокожий ковбой.


[Закрыть], как и многие другие. Он утверждал, что он настоящий, по крайней мере, так мне сказал мой папа. Говорил, что он был тем самым Дэдвудом Диком, о котором писали в грошовых романах. Ты ведь не знаешь, что такое грошовый роман, не так ли? Это вроде книги или журнала. Приключенческие истории о жителях Запада. Папа был следопытом в армии США. Он помог выследить Джеронимо[22]22
  Джеронимо (1829–1909) – вождь племени чирикауа (Chiricahua), возглавил сопротивление индейцев в 1885-86 годах.


[Закрыть]. Мой отец сам был наполовину индейцем, семинолом. Но он не был похож на меня. Он был черным, как старый уголёк, и ездил на большом белом коне с черными гривой и хвостом. Это я помню. На нем было белое сомбреро, застегивающееся спереди, брюки и прекрасные мексиканские сапоги со шпорами. В нем была своя изюминка. Говорили, что он гулял не только с цветными и индианками, но и с белыми мексиканками. Он был смертельно опасен и прекрасно обращался с оружием. Он познакомился с молодой женщиной, частично семинолкой, частично африканкой и частично каджункой, и она стала моей матерью. Так что во мне много индейского, а также цветного и каджунского. Я вырос в семье, занимавшейся торговлей, и в итоге жил с матерью на индейской территории, в Оклахоме. Однажды мой отец уехал торговать, и больше о нем никто ничего не слышал. Думаю, его схватили индейцы. Моя мать часто говорила, что индейцы его достали, это точно. Скво.

– Я стал называться семинолом Лайтхорсом[23]23
  Лайтхорс – «Лёгкая кавалерия» (или «Лёгкая конница») – официальное или разговорное название полиции признанных на федеральном уровне племён в Соединённых Штатах. Некоторые правительства племён официально называют свою полицию «Лёгкой кавалерией», в то время как другие этого не делают. Исторически этот термин относился к конной полиции Пяти Цивилизованных Племен.


[Закрыть], когда мне было шестнадцать. Позже я добавил к своему имени Лайтхорс. Лайтхорс – семинольский законник, представитель племени, бывшего частью Пяти Цивилизованных Племен[24]24
  Пять Цивилизованных Племен – термин, обозначающий пять индейских народов США – чероки, чикасо, чокто, крики и семинолы – которые в начале XIX века уже усвоили многие обычаи и достижения белых поселенцев и установили довольно хорошие отношения с соседями.


[Закрыть]. Ты слышали о таком, верно?

– Нет, сэр.

– Индейцы. Крики. Чероки. Чокто. Семинолы. Чикасо. Все они составляли то, что белые люди называли Пятью Цивилизованными Племенами. У них были свои законы, и они управляли людьми, когда дело касалось индейцев. Мне нравилась эта жизнь, но она подошла к концу, и я переехал в Восточный Техас. С тех пор я здесь. Нигде и никогда мне не было так хорошо, как в те дни. Тогда никто не называл меня ниггером. По крайней мере, в лицо.

– Вы говорите это слово.

– Какое?

– Ниггер. Вы его говорите. Как и Рози Мэй.

– Это уже вошло в привычку. Но позволь мне дать тебе совет, как сказала бы моя мама. Цветным не нравится, когда белые так говорят. Понимаешь? Мне даже не нравится, когда так говорят цветные, если они говорят со злостью.

– Лайтхорс арестовывал людей?

– Арестовывал. Даже казнил, если было нужно.

– Правда?

– Именно так. Я знал парня по имени Боб Джонстон. Он был в основном семинолом. В нем было немного белой крови, но капля индейской делала его семинолом. Многие цветные, у которых была хоть капля, предпочитали быть семинолами. К ним относились лучше. Некоторые цветные просто присоединялись к семинолам, становясь членами племени. В них не было ни капли индейской крови.

– В общем, Боб подрался со своим другом, тоже семинолом, и убил его в пьяной драке. Совет племени приговорил его к смертной казни. Никто не собирался держать его в тюрьме, потому что ее не было, поэтому его отпустили, указав, в какой день ему следует прийти на казнь. Он явился в тот день, что не было чем-то необычным. Так было принято у наших людей. Они накормили его сытным обедом, посмеялись вместе с ним, дали ему покурить, глотнуть виски, и, если бы нашли кого, то они, возможно, дали бы ему и женщину. После того, как он поел, они прикололи ему на грудь белое бумажное сердечко в том месте, где, по их мнению, оно билось, и он растянулся на земле на одеяле, а мне и еще одному цветному парню дали задание застрелить его.

– Один человек зажал Бобу нос и рот, чтобы он не мог нормально дышать, и Боб даже не пытался сопротивляться. Я и еще один парень, Камси его звали, нагнулись и выстрелили ему прямо в это бумажное сердечко из наших винтовок. Я помню, у меня была старая винтовка Генри[25]25
  Винтовка Генри – рычажно-зарядная винтовка с трубчатым магазином, разработанная и представленная Бенджамином Тайлером Генри в 1860 году.


[Закрыть], и когда он лежал там, на земле, а я держал дуло винтовки всего в дюйме от его груди, и все еще боялся промахнуться, так сильно меня трясло.

– Мне нравился Боб. Он был хорошим парнем. Как и я, он слишком любил выпить, и из-за этого у него бывали неприятности. Черт возьми, у меня тоже бывали неприятности, но никто никогда не стрелял в меня из-за них. Я вспоминаю об этом время от времени. Вспоминаю о том, как старина Боб лежал там, не дыша, а мы с Камси выстрелили ему в грудь.

– Я бы не вернулся, если бы меня отпустили, – вставил я.

– Но Боб вернулся. У него была честь. Честь тогда была важна… Как тебя зовут?

– Стэнли.

– Не возражаешь, если я буду называть тебя просто Стэн?

– Нет.

– Если человек давал слово, он держал его, даже если это означало его смерть. По крайней мере, так было у семинолов. Не могу сказать, что я поступил бы так же, как старина Боб. Черт, думаю, я с тобой согласен. Я бы сбежал.

– Как вы могли застрелить его, если он вам нравился?

– Боб нарушил закон. Закон есть закон, и ему следовало его соблюдать. Моя работа заключалась в том, чтобы поддерживать закон племени, и я ее выполнял. Не могу сказать, что я был сильно доволен этим, но он действительно убил человека, и для этого не было никаких причин, кроме слишком большого количества огненной воды… Они уже начинают собираться.

Я увидел, как в мягкой темноте подкатывают машины, паркуются рядом с колонками и гасят фары.

– Как насчет того, чтобы я поподробнее рассказал тебе об этом проекторе? – спросил он.

8

Той ночью, лежа в постели, мне приснилось, что я почувствовал запах дыма. Ощущение было настолько сильным, что я попытался проснуться и посмотреть, не начался ли пожар в моей комнате.

Но было и другое ощущение, пугавшее больше, чем дым. Это было ощущение, что в комнате кто-то есть. На этот раз оно было сильнее, чем когда-либо, и мне потребовались все мои мужество и силы, чтобы открыть глаза.

Когда я сел в постели, запах дыма сразу же исчез. Но я все еще испытывал неприятное ощущение, что кто-то движется в тени. Я нащупал лампу у кровати, включил ее, но никого не увидел.

Комната была пуста.

Я попытался вспомнить, что Бастер говорил мне о том, что можно думать о чем-то, но не позволять себе принимать решение, пока не будешь уверен наверняка.

Но ночью, похоже, это не слишком помогало.

Я заметил, что дверца шкафа была слегка приоткрыта.

Перед сном я достал оттуда свежую подушку. Может, я не закрыл дверцу до конца?

Я долго сидел на кровати, потом медленно сбросил одеяло, взял костыли и направился к шкафу, опасаясь, что в любой момент дверца распахнется и за ней окажется…

Я пребывал в нерешительности.

Я взялся за дверную ручку, начал было открывать дверцу, но решил, что веду себя глупо. И захлопнул ее. Внутри послышалось какое-то шуршание. Возможно, что-то из моего барахла сдвинулось.

Или что-то легло.

Каждый дюйм моей кожи покрылся мурашками. Я добралась на костылях до кровати, спиной чувствуя холод, в комнате, которая была какой угодно, но только не холодной. Вентилятор на окне разгонял горячий воздух, а трубка водяного охлаждения за его задней стенкой создавала скорее духоту, чем комфорт, но в тот момент мне было холодно, как телу на охлаждающей доске[26]26
  Охлаждающая доска представляет собой перфорированную деревянную платформу, на которой временно хранилось и подготавливалось к похоронам тело умершего. Под неё клали лёд, чтобы тело оставалось холодным и процесс разложения замедлялся.


[Закрыть]. Я забрался обратно в постель, сел, прислонившись к изголовью, натянул одеяло до шеи и уставился на дверцу шкафа. И не стал выключать свет.

Тогда я решил, что что-то, должно быть, последовало за мной из дома на холме и бродило по теням моей комнаты, а также пряталось в моем шкафу, возможно, под кроватью.

Что-то не из этого мира.

Однако со временем сон оказался сильнее страха, и я заснул с включенным светом и проспал до позднего утра.

В придающем здравомыслия свете дня я наконец набрался смелости заглянуть в шкаф.

Оттуда, виляя хвостом, вышел Нуб. Я почувствовал себя идиотом, вспомнил мудрые слова Бастера и навсегда запомнил их. По сей день я остаюсь скептиком.

–

На следующий день, жарким утром, около полудня, я выглянул в щель между водяным вентилятором и оконной рамой и увидел крупного чернокожего мужчину, стоявшего на обочине шоссе и смотревшего на наш драйв-ин.

Я никогда раньше его не видел. Я подобрался к щели, опустился на колени и выглянул наружу. Он был крупным и высоким, в широкополой шляпе, рабочей рубашке и комбинезоне. Он просто стоял и смотрел, покуривая сигарету. Возможно, он любовался фреской, кавалерией и индейцами.

Через некоторое время он выбросил окурок и ушел. В то время я не придал этому особого значения.

–

Внизу меня встретила Рози, она слонялась по гостиной, смахивая пыль тряпкой. Я прошёл на кухню, налил себе стакан молока.

Через раздвижную стеклянную дверь я увидел Бастера на заднем дворе. Он нес банку с краской и кисть. До времени его обычного выхода на работу оставалось ещё несколько часов, и я удивился, увидев его.

Когда я направился к выходу, Нуб посмотрел на меня, как будто собираясь встать, но на этот раз он остался лежать на прохладном кафельном полу кухни. Даже верный пес иногда нуждался в отдыхе.

Я подошел к проекционной будке, попытался завязать разговор, но он был не в настроении. Казалось, что над ним нависла темная туча, полная грома и молний. Он был не в настроении разговаривать и так и сказал мне об этом.

– Сегодня не мой день рождения, паренёк, и я не пьян. У меня много работы. Без обид, но мне действительно сейчас не нужна компания.

– Извините.

– Не извиняйся, просто оставь меня в покое.

Я доковылял на костылях до драйв-ин, зашел внутрь и сел за стол. Подошла Рози Мэй и спросила:

– Этот старик задел твои чувства, да?

– Нет.

– Да, задел. Я видела, как у тебя вытянулось лицо. Не обращай внимания на этого старого хрыча. Он просто испорченный старик. Сегодня он счастлив, а на следующий день злится.

– Вчера он был милым.

Рози Мэй села за стол.

– Мистер Стэнли… Стэнли, он такой. Капризный, как старая дойная корова, только хуже. Он считает себя крутым ниггером. Слышала, что он, по слухам, был кем-то вроде законника в индейских племенах. Якобы он наполовину индеец или что-то в этом роде.

– Он мне об этом рассказывал.

– Я даже не уверена, правда ли это. Он может быть просто одним из тех краснокожих ниггеров из Луизианы. Он пьет, и в один прекрасный момент это делает его дружелюбным, а в другой – похожим на ядовитую змею, которую встряхнули, а потом отпустили.

– Сегодня он не пил.

– Может быть, когда он не пьет, он и есть настоящий. А может, это желание выпить делает его таким. Таковы уж эти пьяницы, и это никогда не их вина, как они говорят. Слышал, как они говорят: «Никогда не доверяй никому, кто не пьет»? Это самая глупая вещь, когда-либо слышанная мной. Тебе лучше не доверять тем, кто пьет, потому что выпивка – это для несчастных. Вот только тогда, по правде говоря, мне следовало бы выпить целый галлон.

– Спасибо, Рози. Мне уже лучше.

– Хорошо. Твои мама и папа поехали в город с Кэлли, чтобы купить ей одежду для школы. Они сказали, что завтра возьмут тебя с собой. Я почитаю свои журналы, только не говори им.

– Вы же знаете, что я не скажу.

– Тогда ладно. Я перечитываю одни и те же слова снова и снова, потому что нигде не могу купить новые. Но я наткнулась на несколько слов, которые не знаю. Я их отметила, чтобы ты мне помог.

– Дайте мне посмотреть.

Она вытащила пару журналов из своей большой сумки, положила их на стол и аккуратно открыла на страницах с загнутыми уголками. Она показала мне слова, которые подчеркнула карандашом. Это были слова, которые я знал. Я объяснил ей, как их произносить и что они означают.

Она шмыгнула в гостиную, сбросила туфли, легла на диван и начала читать. Нуб забрался ей в ноги и прижался к ним. Она шевелила пальцами ног в его шерсти.

Я посмотрел на проекционную будку. Бастер красил ее в свежий зеленый цвет. Мне пришло в голову, что, возможно, именно он и раскрасил забор. Если так, то я подумал, не был ли он тем художником, рисовавшим инопланетян и тому подобное.

Я наблюдал за его работой. В отличие от Рози Мэй, он казался переполненным неиссякаемой энергией, и ему хотелось как-то выплеснуть ее. Я хотел спросить его о картинах на заборе, но не осмелился. Особенно после того, как он себя повел со мной.

Я поднялся наверх на костылях, взял свою книгу о Тарзане, вышел на улицу и сел на длинную веранду, выходившую на драйв-ин. Вскоре я погрузился в мир Тарзана.

Я дочитал книгу почти до конца, когда на меня упала тень. Я поднял глаза. Это был Бастер.

– Стэн, не мог бы ты попросить ту толстушку принести мне лимонада или еще чего-нибудь?

– Я слышала, – отозвалась Рози Мэй из гостиной.

Она открыла окна, чтобы впустить в комнату ветер, и сетки, конечно, не заглушали голоса.

– Мне все равно, слышала ты или нет, – сказал Бастер. – Я просто хочу лимонаду или что-нибудь в этом роде.

В дверях появилась Рози Мэй.

– У меня нет лимонада, ниггер.

– У тебя есть что-нибудь вместо него?

– У меня есть чай со льдом, но в дом ты заходить не будешь. Мистеру Большому Стэнли это не понравится.

– Возможно, у тебя есть что-то еще, что мне понравится. И до этого нет дела мистеру Большому Стэнли.

– Ну, ты получишь только чай со льдом.

Рози Мэй исчезла на кухне. Она вернулась с большой банкой для фруктов, до краев наполненной кубиками льда, и чаем.

– Будешь пить из этого, – сказала она. – Я не хочу, чтобы твои губы касались посуды мисс Гал.

Бастер взял чай и сделал большой глоток.

– Ничто так не освежает, как чай со льдом, особенно в сочетании с хорошей родниковой или сладкой колодезной водой. Я люблю хорошую сладкую воду. У тебя есть печенье, женщина?

– С чего ты взяла, что у меня есть печенье, которым мне захотелось бы угостить тебя?

– У тебя такой взгляд, перед которым трудно устоять мужчине. Сладкий и тёмный, как этот чай. Возможно, даже еще слаще… как печенье.

– Как печенье?

– Ты меня слышала.

Рози Мэй, все еще стоящая за оконной сеткой, улыбнулась.

– Будет тебе печенье, можешь не сомневаться.

Она ушла и вернулась с пригоршней шоколадных печений, испечённых ей накануне.

– А теперь возвращайся к работе, ниггер.

Бастер взял печенье, сел на стул рядом со мной, принялся жевать его и запивать чаем. Потом сказал:

– Позволь мне кое-что сказать тебе, парень. У меня есть свои привычки, и они не очень хорошие. Но я хочу, чтобы ты знал, что я не желаю никому вреда.

– Да, сэр.

– Я тот, кого называют унылым ниггером.

– Да, сэр.

– Я не против, если кто-то рассердится на меня, но я не хочу никого случайно обидеть. Это все, что я могу сказать по этому поводу.

– Да, сэр.

– Если хочешь поговорить сейчас, я поговорю с тобой. Я покрасил большую часть строения.

– Нет, сэр. Не думаю, что мне есть что сказать.

– Как хочешь.

Он пил чай и хрустел печеньем. Мы сидели в тени веранды и смотрели, как волны жара пробегают по территории кинотеатра.

Наконец, я спросил:

– Это вы нарисовали те рисунки на заборе? Космических созданий?

– Так и есть. Однажды я встретил человека, который сказал мне, что видел одну из этих летающих тарелок.

Он захрустел еще одним печеньем.

– Правда?

– Сказал, что видел ещё и маленького человечка. Это было в местечке под названием Аврора, штат Техас. Примерно в 1894 году. Он и еще несколько ковбоев видели, как разбилась большая летающая штука. Сейчас такое называют летающими тарелками. Он сказал, что видел маленького человечка, вывалившегося из нее. Он рассказал мне об этом, когда я работал на ранчо 101.

– Разве Том Микс[27]27
  Томас Эдвин Микс (урождённый Томас Хезикия Микс; 6 января 1880 – 12 октября 1940) – американский киноактёр, звезда многих ранних вестернов в период с 1909 по 1935 год. Он снялся в 291 фильме, все из которых, кроме девяти, были немыми. Он был одной из первых звёзд Голливуда, снимавшихся в вестернах, и помог сформировать этот жанр на заре кинематографа. Одно время он работал на Ранчо 101 братьев Миллер, одном из крупнейших скотоводческих предприятий в США, занимавшем 101 000 акров (41 000 га), отсюда и его название.


[Закрыть] не работал на этом ранчо?

– Откуда ты знаешь об этом старом киноковбое?

– От моего отца.

– Он рассказывал тебе о нем?

– Да, сэр. Вы знали Тома Микса?

– Нет. Я видел его раз или два, но по-настоящему не был с ним знаком. Мне понравилось это ранчо. Там ко всем людям относились одинаково, если они могли выполнять свою работу. Что касается Тома Микса, то он был настоящим ковбоем, но больше всего меня впечатлил Билл Пикетт[28]28
  Билл Пикетт (5 декабря 1870 – 2 апреля 1932) – американский чернокожий ковбой и родео-ковбой, считающийся родоначальником борьбы с быками – так называемого «буллдоггинга», впоследствии превратившегося в бычье родео – «буллрайдинг». Считался одним из лучших ковбоев своего времени.


[Закрыть], и вот его я действительно хорошо его знал.

Я озадаченно посмотрел на него.

– Он был цветным. Он изобрел буллдоггинг, тот, что ты не раз видел на родео. Но Билл делал это зубами. Он спрыгивал с лошади на быка, кусал его за губу и валил на землю. Некоторые люди называли его «Темным демоном».

Мне пришло в голову, что мы отклонились от того, с чего изначально начался наш разговор с Бастером.

– А как насчет летающей тарелки?

– Ну, один парень сказал мне, что тело маленького человечка, виденного им, было похоронено на кладбище в Авроре. Он описал его мне, и я нарисовал его на заборе так, как он и рассказывал. Но зеленый цвет, ну… я сделал его таким, потому что позже люди стали называть их маленькими зелеными человечками. Тот парень, что видел это существо, сказал мне, что оно на самом деле было серым.

– Вы верите рассказу этого человека?

– Нет, но это не делает его рассказ хуже, правда?

– Почему вы не нарисовали еще что-нибудь на заборе?

– Устал и постеснялся попросить ещё красок. Осталась только зеленая.

– Вы рисуете дома?

– Ну, как сказать… Я на прошлой неделе покрасил хижину, в которой живу.

– У вас есть семья?

– Когда-то у меня была жена. Давным-давно, в другом штате. Она была индианкой, довольно красивой, хотя и немного полноватой. Она заболела оспой и умерла. Потом у меня появилась еще одна. Цветная девушка по имени Талли. У нас родилась дочь. Талли сбежала с ниггером с кожей светлее моей и забрала с собой мою дочь Хелен. После этого я больше не хотел жениться.

– Ваши жена и дочь живут здесь?

– В Минеоле[29]29
  Минеола – город в округе Вуд, штат Техас. Основан в 1877 году.


[Закрыть]. У Хелен есть муж и семья. Мужчина, за которым она замужем, хорошо к ней относится. Работает где-то на железной дороге.

– Вы много о ней знаете.

– Я слежу за ней. У меня есть внуки, им восемь, четыре и два года. Все мальчики. Я видел их только издалека.

– Может, вам стоит с ними познакомиться?

– О да! Хелен будет очень рада встретиться со мной. Она думает, что я заделал ребёнка ее матери и сбежал, но это ее мать ушла, а не я. Но она этому не поверит… Что ж, время всё идёт, а прохладнее не становится, так что я должен посмотреть, смогу ли я закончить.

–

Войдя в дом, я уселся за стол, держа в руках книгу, но не читая ее. Я решил налить себе чаю, но не успел я, опираясь на костыли, направиться к холодильнику, как Рози Мэй вскочила на ноги. Журналы исчезли в ее сумке быстрее, чем испуганный броненосец в норе.

– Что ты хочешь, Стэнли-младший? Чаю? Давай я принесу его тебе.

– Я могу справиться и сам, – попытался остановить её я.

– Я знаю, – сказала она и подмигнула. – Но я слышу, как подъезжает машина твоего папы.

Я улыбнулся и снова сел за стол. Она налила мне чаю со льдом и поставила передо мной ярко-желтую тарелку с оставшимся печеньем.

– Ты же не скажешь, что я угостил того ниггера печеньем и чаем?

– А какая разница?

– Я не уверена, что твоему папе это понравится.

– Я никому не скажу.

Я услышал как, подтверждая остроту слуха Рози Мэй, открылась дверь и Кэлли, мама и папа со смехом ввалились в дом. У них было несколько пакетов. Они занесли их в гостиную и разложили на диване.

Мама, держа в руках маленький коричневый бумажный пакет с жирными пятнами, поздоровалась с нами и пошла на кухню, а за ней последовали Кэлли и папа. Мама сказала:

– Вы не поверите, на какую распродажу мы попали в магазине K-Woolens. Мы купили все необходимое для школы. Я тоже купила кое-что из одежды и тебе. Я знаю, ты не любишь ходить по магазинам, поэтому я купила тебе джинсы и рубашки. Завтра мы можем съездить туда опять и подобрать тебе обувь. Я хочу, чтобы ты купил тенниски и хорошие туфли. Можно еще купить тебе зимнее пальто. На них сейчас распродажа.