Текст книги "Тонкая темная линия (ЛП)"

Автор книги: Джо Лансдейл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Хватит об этом, – оборвала её мама.

– Но ведь правда же, – не унималась Кэлли.

– Правда, – подтвердил папа.

– Он лупил его так же, как Честера, только сильнее, – добавил я.

– Честер, кстати, – напомнила мама, – был невиновен.

– Я уже говорил, – ответил папа. – Честер рано или поздно бы всё равно что-то натворил. Да и наверняка уже успел до этого. Так что он своё заслужил

– Какая нелепая логика, – сказала мама.

– Наверное, – согласился папа. – Но это моё единственное оправдание.

– А мистер Чепмен точно заслужил, – сказала Кэлли. – Бах, бах, бах! А потом папа ещё и палкой его. И ругался.

– Стэнли, разве можно выражаться при детях?!

– Довольно грубо вышло, согласен, – сказал папа. – Но момент был напряжённый.

Папа сказал это так, словно это был единственный раз в его жизни, когда он позволил себе выдать поток красочных ругательств.

– Даже представить не могу, через что проходит этот бедный маленький Ричард, – сказала мама. – Должно быть, это ужасно. Где же всё это время его мать? Почему она ничего не предпринимает?

– Мистер Чепмен и её бьет, – сказал я. – И Ричарда тоже. Я видел у них шишки, разбитые губы и синяки под глазами.

– Что за человек, – пробормотал папа.

– На этот раз ему самому досталось, – сказала Келли. – Видели, как он пытался закопаться в землю? Искал какую-нибудь дырку, чтобы туда забиться.

– Хорьки любят норы, – заметил папа. – Любое место, где не видно дневного света.

– Не могу понять, почему миссис Чепмен терпит такое, – сказала мама. – Если бы твой папа когда-нибудь так поступил, я бы уже сбежала. После того как прикончила бы его.

– Я только мужиков луплю, – отозвался папа. – И только тех, кто этого заслуживает, разумеется.

– Нуб укусил его, – сказал я. – Он пытался защитить меня.

– Беднягу Нуба стукнули палкой, – добавила Кэлли.

– С ним всё в порядке, – успокоил нас папа. – Будет шишка и голова поболит, но, в общем, он цел. Хороший пёс, Нуб.

– Сейчас я дам нашему храброму герою‑псу банку собачьих консервов, – сказала мама.

– А как насчёт остальных героев? – поинтересовалась Кэлли.

– Сначала Нуб, – отрезала мама. – К тому же у меня не хватит консервов на всех.

– Забавно, – усмехнулся папа.

– Я испеку вам печенье. Нет… Это же настоящий праздник. Рози испечёт печенье, а я ей помогу.

По-моему, это был особенный момент. Мама признала, что Рози готовит лучше, и смирилась с этим.

– Время близится к ужину, мисс Гэл, – сказала Рози. – Давайте я приготовлю ужин. Немного жареной курицы с зеленью, кукурузный хлеб и картофельное пюре. А потом я приготовлю овсяное печенье, от которого желудку захочется стать в два раза больше.

– Против такого плана я не возражаю, – заявил папа.

19

За три дня до начала учебного года, в субботу, мама отправила нас с Кэлли в город за школьными принадлежностями. За руль села Кэлли – она как раз училась водить. В те времена, хоть права и требовались, копы их почти не проверяли. Народу было меньше, правила – свободнее. Можно было ездить уже в тринадцать лет, и никаких проблем.

Папа придерживался не столь вольных правил, но в шестнадцать разрешил Кэлли садиться за руль. Сначала только с ним в машине, а потом – время от времени – и одной.

Мы закупились всем необходимым. В основном ручками и карандашами. Появились новые перьевые ручки, в которые вставлялись маленькие пластиковые картриджи с чернилами – когда чернила заканчивались, их просто заменяли. Мы купили пару таких ручек и много запасных картриджей. Ещё приобрели блокноты «Big Chief»[54]54
  Блокнот «Big Chief» – это популярный блокнот для письма, предназначенный для детей младшего возраста в Соединённых Штатах. Он сделан из газетной бумаги и имеет широкие поля, что облегчает его использование для тех, кто учится писать. На обложке блокнота изображён американский индеец в полном головном уборе, отсюда и название «Big Chief» (Большой вождь).


[Закрыть], цветные карандаши для черчения, два небольших словаря, много писчей бумаги и общих тетрадей.

Я обожал всё это. Было так здорово. Отличный способ завершить лето и подготовиться к учебному году. На самом деле я даже начинал с нетерпением ждать школы.

Конечно, уже через месяц‑полтора я пресытился бы всем этим и мечтал бы о Дне благодарения, а затем – о рождественских каникулах.

Мы закончили примерно в полдень, сложили покупки в машину, а потом пошли в аптеку перекусить гамбургерами. Там работал Тим. Он всё ещё дулся из‑за последнего визита Кэлли с Дрю. Мы сели у стойки, он принял наш заказ, пытаясь не выказывать никакого интереса. Но зеленые глаза Келли и ее блестящие волосы, собранные в конский хвост, растопили его сердце.

– Ну, – сказал он, записав наш заказ в блокнот, – где твой парень?

– Не знаю точно, – сказала Кэлли.

– Он у тебя что, постоянный? Ну, я имею в виду, вы встречаетесь всерьёз?

– Нет, – ответила она.

– Ты встречаешься с кем-то ещё?

– На данный момент – нет.

– Понятно. Но можешь.

– Конечно. Могу.

– А как насчёт Стилвинда? Он тебя всё ещё интересует? Знаешь, он слишком стар для тебя.

– Он меня не интересует.

В сердце Тима вновь затеплилась надежда. Он сказал:

– Сейчас всё будет готово.

Он отнёс заказ на кухню и просунул квиток в окошко выдачи.

Мы съели свои гамбургеры, а Тим заглядывал к нам с непомерной частотой. Кэлли была очень мила, много улыбалась. Тим выглядел так, словно готов был расплакаться. Он чувствовал, что у него снова появился шанс. Мы получили по дополнительной коле к нашему заказу.

Когда мы закончили и вышли на улицу, я спросил:

– Тебе он тоже нравится?

– Не особо. Но я не хотела, чтобы он плюнул нам в еду. К тому же мы получили лишнюю колу.

– Думаю, тебе просто нравится его дразнить.

– Ты же знаешь, что да.

Кэлли подошла к будке с афишей у кинотеатра и изучила расписание двойных сеансов. Вернувшись, она посмотрела на часы.

– Фильм начинается минут через пятнадцать. Хочешь сходить? Хотя бы на первый?

– Тим напомнил тебе о Джеймсе Стилвинде. Ну, меня Джеймс Стилвинд больше не интересует.

Это была не совсем правда, но приближение школы, связанное с ним волнение, события тех дней и та взбучка, что устроил Чепмену наш папа, – всё это притупило моё любопытство.

– А ведь ещё несколько дней назад ты просто горел желанием разузнать о нём побольше, – сказала Кэлли.

– Знаю, – сказал я. – Не сейчас… Ты ведь не так уж хочешь в кино, Кэлли. Я тебя знаю. Ты просто хочешь подразнить Стилвинда.

– Совсем немного, – согласилась она. – Кстати, я время посмотрела, но забыла посмотреть, что идёт.

А шёл «Франкенштейн 1970» с одним из моих любимых актёров, Борисом Карлоффом, в главной роли. Основным же фильмом была «Тень зла» с Чарлтоном Хестоном и Орсоном Уэллсом. Оглядываясь назад, понимаю, что это была странная подборка, но в «Паласе» ещё не вполне освоили искусство составления двойных сеансов. «Франкенштейну 1970» больше бы подошёл драйв-ин.

Мы воспользовались бесплатными билетами, подаренными нам Джеймсом, и, оказавшись внутри, Кэлли тут же принялась искать его взглядом, но Джеймса нигде не было.

Я понял, что она разочарована, но сама идея посмотреть новый фильм бесплатно была достаточно захватывающей, чтобы она об этом забыла. Кондиционер работал – и это было кстати: день уже начинал становиться невыносимо жарким.

Мы сели на свои места, ожидая, когда погаснет свет и начнётся фильм. Я спросил:

– Ты правда убила голубую сойку?

– Правда, – сказала Кэлли. – Я совсем не думала, что попаду. Я просто хотела попробовать. Я обожаю бейсбол и хотела проверить, как я могу бросать. Не знаю, почему у нас нет бейсбола для девочек. Мама говорила, что во время войны был женский бейсбол. Она говорила, что ходила посмотреть на игру. И ещё Дрю сказал, что девочки не играют в бейсбол, потому что это жёсткая игра и девочки могут травмироваться. Это же бессмыслица. Мальчики тоже получают травмы.

– Девочки слабее мальчиков, – заметил я.

– Ты слабее меня.

Тут она была права. Я решил промолчать.

Свет погас. В рамках субботнего утреннего детского сеанса показали кинохронику. Это была старая хроника военных лет, сильно устаревшая. Понятия не имею, зачем её показывали. Всё, что я о ней помню, это как диктор говорит: «… японцы выползают из своих нор на Иводзиме…»

Затем показали мультфильмы – «Дорожный бегун и Койот». Мы от души посмеялись. После мультфильмов начался детский сеанс – «Франкенштейн 1970»

Потом настал черёд «Печати зла». В отличие от нынешних времён, один билет давал право на всё: можно было посмотреть детский сеанс, основной фильм (обычно двойной, но не в этот раз – «Печать зла» оказалась слишком длинной), а когда сеанс повторялся, можно было остаться и посмотреть всё заново – и детский фильм, и двойной сеанс, и мультфильмы ещё раз. Отличный способ провести день за тридцать пять центов.

Когда фильм закончился, я зашёл в уборную. Выйдя, увидел, что Джеймс разговаривает с Кэлли. Джеймс улыбался так широко, что его зубы напоминали фортепианную клавиатуру.

– Джим сказал, что покажет мне, как работает проектор, – сказала Кэлли.

– У нас дома есть проектор, – заметил я. – Я могу тебе показать.

– Этот немного другой, – сказал Джеймс. – Это займёт всего минуту. Почему бы тебе не зайти в буфет и взять что‑нибудь – скажи, что я разрешил. Ты хочешь что‑нибудь, милая?

– Нет, я не хочу.

«Милая»? Вот это быстро. Он уже обращался к ней так, словно они были парой.

– Подожди минутку, – сказала Кэлли.

– Ладно, – согласился я.

Подошел к буфету и понял, что мне ничего не хочется. Я был всё ещё сыт, и к тому же всего этого добра было полно у нас в автокинотеатре. Встал у стены рядом с дверью и выглянул на улицу.

Там было очень светло, и после темноты кинотеатра свет ударил по глазам, словно раскалённый хлыст. Я моргал, пока зрение не восстановилось.

Пока мы смотрели фильм, прошёл лёгкий дождик. Он давно закончился, но от улицы поднимался пар. Машины ехали сквозь него так, будто плыли по реке из ваты или облакам.

Мне наскучило просто стоять и смотреть, и я в конце концов вернулся к буфету, чтобы чем-нибудь заняться. Я спросил у девушки, которая там работала, можно ли мне кока-колу. Я сказал ей, что меня послал Джеймс, и он разрешил.

Она наливала колу второпях, словно делала что‑то отвратительное. Когда она поставила стакан на стойку, я понял, что это та же девушка, что стояла за стойкой и в прошлый раз.

– Он с твоей сестрой? – спросила она, жуя жевательную резинку.

– Он показывает ей, как работает проектор.

Она фыркнула.

– Не только это он ей показывает.

– Что это значит?

Она снова фыркнула.

– Ты слишком мал.

Я был не настолько мал, каким казался. Больше нет. Не после этого лета. Меня пронзила острая, жгучая тревога, словно тысячи раскалённых иголок. Я оставил колу на стойке и направился к двери, ведущей в проекционную.

Девушка спросила:

– Ты будешь брать колу или нет?

Я открыл дверь и оказался в коротком темном коридоре, ведущем к лестнице. Там горел один маленький светильник, и его как раз хватало, чтобы разглядеть ступеньки.

Я поднялся по лестнице. Справа была стена, слева – узкий проход и проекционная будка. Из прохода можно было посмотреть вниз и увидеть людей на балконе. Даже в полумраке я разглядел, что все они – цветные. Я мог видеть пространство за балконом и передние ряды для белых посетителей. Я видел экран и слышал гул проектора. Из проекционной доносились приглушённые звуки и что-то стучало о стену.

Я стоял, не зная, что делать, но в конце концов принял решение. Я подошел к будке и попытался открыть дверь, но она была заперта.

Я позвал:

– Кэлли.

– Уходи, – послышался голос Джеймса. – Мы сейчас выйдем.

Он был едва слышен, словно приглушён подушками. Будка была почти звуконепроницаемой.

Я пнул дверь, пнул изо всех сил.

– Позови папу, – крикнула Кэлли, – позови… – и её голос оборвался.

Я ударил плечом в дверь и начал выкрикивать имя Кэлли.

Я повторил это два или три раза, потом дверь резко распахнулась, Джеймс схватил меня, втащил внутрь и захлопнул дверь.

– Заткнись. Ты всех переполошишь. Не мешало бы выбить из тебя все дерьмо.

Я огляделся: проектор щёлкал, его маленький огонёк светился голубым. В этом голубом свете я увидел Кэлли у стены. На её блузке были оторваны две верхние пуговицы. Тогда я заметил, что на лице Джеймса – царапины: они тянулись от уголка глаза до подбородка.

– Что вы сделали? – спросил я.

– Ты слишком мал, чтобы понять, – ответил он.

Кэлли бросилась ко мне. У двери она обернулась к Джеймсу:

– Только попробуй подойти ко мне ещё раз. Слышишь? Если мой папа про это узнает… а он узнает! Он переломает тебе все кости.

Джеймс придвинулся ближе и негромко рассмеялся.

– Да, пожалуй, ничего бы и не вышло. Ты же просто дрянь с окраины. Мусор из драйв-ин. Маленькая шлюшка. Только и можешь, что дразнить.

Келли влепила ему пощечину и наступила каблуком на ногу. Он согнулся, пытаясь сказать «сука», но у него не получилось.

Кэлли схватила меня за руку, и мы вышли из будки, спустились вниз и выбежали в фойе, причём она одной рукой придерживала ворот блузки.

Когда мы проходили мимо буфета, девушка за стойкой бросила:

– Эй, подружка. Ему нравится пожёстче, да? И знаешь что? Один раз получит – второй уже не захочет. Уж я‑то знаю.

Кола всё ещё стояла на стойке. Кэлли схватила стакан и выплеснула его содержимое девушке в лицо.

– Меня не удивляет, что ты это знаешь, – сказала она, и мы вышли на солнечный свет.

Мы дошли до машины. Когда Кэлли села за руль, она опустила голову на него и разрыдалась, содрогаясь всем телом.

– Он тебя обидел, Кэлли?

– Этот подонок залез рукой мне под блузку. Я расцарапала ему лицо и пнула между ног. Но знаешь, Стэн, что хуже всего? Он думал, что я ему позволю. Он всегда так думал – с самой первой встречи. Наверное, я сама его провоцировала и дразнила. Но я не подразумевала большего… Ну, ты понимаешь. Просто флиртовала. Я… О, Стэн, я сама не знаю, что я делала.

– Как бы там ни было, – сказал я, коснувшись её руки, – у него не было права так поступать.

Она выпрямилась, вытерла лицо тыльной стороной ладони и повезла нас домой.

–

По приезду домой, Кэлли остановила машину на подъездной дорожке и попыталась взять себя в руки.

– Ты расскажешь папе? – спросил я.

– Думаю, нет. Не хочу, чтобы он знал, что я…

– Ты ничего не сделала. Он сам предложил показать тебе, как работает проектор.

– Мне плевать, как работает проектор. Я хотела побыть с ним… Не в том смысле… Он старше, симпатичный, и я думала, ну… Не знаю, о чём я думала. О, Дрю это тоже не порадует. А Дрю мне нравится. Мне не стоило с ним заигрывать. Я хотела доказать, что смогу раздобыть нужные тебе сведения. Но не уверена, что всерьёз этого хотела. Я… я чувствую себя такой… дешевкой.

– Ты не дешевка. Ты же отбивалась, верно?

– Да.

– Он удивился, когда ты начала сопротивляться?

– Ещё как. Он попытался меня поцеловать, но я не позволила. Многие парни пытаются меня поцеловать, так что в этом не было ничего особенного, и я не грубила. Просто сказала что‑то вроде «Не-а». Тогда он полез ко мне, и я его ударила. Ему это не понравилось. Он дал мне пощечину, а я расцарапала ему лицо. Он схватил меня за рубашку, оторвал пуговицы и сказал, что сделает со мной все, что захочет. Но я пнула его, и он упал на колени. Он только что поднялся, когда ты пришёл. Я была готова драться дальше, но рада, что ты пришёл – и мне не пришлось. Там была почти полная звукоизоляция. Вот зачем он затащил меня туда: если бы я закричала, никто бы не пришёл на помощь – меня бы просто не услышали, если только кто‑то не стоял бы прямо у двери. Я рада, что ты пришел, Стэнли. Я действительно рада.

– Я тоже.

Кэлли достала салфетку из бардачка и принялась приводить в порядок растёкшийся от слёз макияж. Она стерла размазавшуюся помаду. Нанесла свежую пудру и запахнула блузку там, где оторвались пуговицы.

– Я не знала, что всё бывает так… – сказала она.

– Я тоже.

– Я нормально выгляжу?

– Если не считать блузки… И вид у тебя немного потрёпанный. На твоём месте я бы сразу пошёл к себе в комнату.

– Так я и собираюсь.

–

Дома на диване сидела Рози и читала журнал. Когда мы вошли, она вскочила – поняла, что её застали бездельничающей. Она улыбнулась, но затем ее улыбка погасла. Она изучающе посмотрела на Кэлли.

– Что с вами случилось, мисс Келли?

– Случилось? – переспросила Кэлли. – Ах, ничего. Ты про блузку? Я сама её порвала. Рукой. Глупая случайность. Я…

– Мисс Кэлли, вы мне врёте.

– Рози, как ты смеешь!

– Какой‑то мужчина к вам приставал.

– О чём ты говоришь, Рози? Не могу поверить…

– Я знаю, потому что сама через это проходила. Вижу по тому, как вы себя держите. Вы не в себе, это сразу заметно.

– Рози, ты говоришь глупости.

Рози шагнула вперёд и легонько шлёпнула Кэлли по щеке.

Кэлли в изумлении подняла на неё глаза и приложила руку к щеке.

– Я не собираюсь делать большего, чем уже сделала, но я сделала это для вашего же блага. Вы не должны держать это в себе. Не повторяйте моих ошибок. Мужчина не имеет права поднимать на вас руку. Спросите у своей мамы. Ваш папа с ней так не обращается. Это тот, Дрю?

Кэлли внезапно разрыдалась.

– Нет, – выдохнула она.

– Он вас ударил? – спросила Рози, обнимая Кэлли.

– Это был не он, – вмешался я. – Это был Джеймс Стилвинд.

Рози кивнула и подвела Кэлли к дивану. В комнату вошёл папа, окинул взглядом меня у двери и Кэлли на диване рядом с Рози. Рози обнимала Кэлли, укачивала её и приговаривала:

– Все будет хорошо, девочка.

– Что, чёрт возьми, случилось? – спросил папа.

Никто не ответил.

В комнату вошла мама.

– Почему Кэлли плачет? Кэлли?

Мама подошла и села на диван так, чтобы Кэлли оказалась между ней и Рози. Кэлли высвободилась из объятий Рози и обняла маму.

Мама сказала:

– Скажи мне, Кэлли.

– Послушай свою маму, – сказал папа. – Скажи ей… Кто порвал твою блузку, Кэлли?

– Оставьте ее в покое, мистер Стэнли, – сказала Рози. – Ей нужно время.

Папа посмотрел на меня.

– Что случилось, Стэнли? Ты‑то, чёрт возьми, уж точно должен рассказать. Кто‑нибудь из вас должен.

– Мистер Стэнли, выйдите из комнаты, – твёрдо сказала Рози.

– Что?! – вскинулся папа. – Ты это мне говоришь?

– Я же на вас смотрю, разве нет? – сказала Рози.

– Послушай, Рози…

– Нет, вы меня послушайте. Я благодарна за всё, что вы для меня сделали. Но я часть этой семьи или нет?

Папа подыскивал слова, но не находил их.

Кэлли сквозь слезы сказала:

– Ты часть семьи, Рози. Конечно.

– Ты часть, – подтвердила мама.

– Ну… да, – согласился папа.

– Тогда моё слово что-то да значит, разве нет? – спросила Рози.

– Конечно, – сказал папа, – но…

– Никаких «но». Ваше вмешательство пока не требуется. Это женское дело. Потом мы всё расскажем, когда будет нужно.

– Если кто‑то обидел мою маленькую девочку, я должен знать, – настаивал папа.

– Вы скоро всё узнаете, – сказала Рози. – А теперь идите.

Папа посмотрел на меня и спросил:

– А он?

– Он уже и так всё знает, – сказала Рози. – Идите.

Озадаченный, папа развернулся и вышел из комнаты. Я услышал его шаги на веранде.

– Кэлли? – сказала мама. – Теперь ты можешь нам всё рассказать? Что же случилось?

Кэлли рассказала.

Когда она закончила, мама сказала:

– Если мы расскажем твоему отцу – а мы должны, – ты понимаешь, что произойдёт?

– Он изобьет Джеймса, – сказала Келли.

– Может, и убьёт, – сказала мама. – Вот что меня тревожит. Тебя не изнасиловали. Но с тобой плохо обошлись.

– Я флиртовала.

– Женщины флиртуют, – сказала мама. – Это в нашей природе. Для такой юной девушки, как ты, это просто способ быть собой. Это неотъемлемая часть шестнадцатилетия, но в шестнадцать это всё не заканчивается, а продолжается, пока твое очарование не увянет.

– Или пока они просто не сбегут и не оставят тебя одну, – вставила Рози.

– Мне так стыдно, – прошептала Кэлли.

– Ты ничего плохого не сделала, милая, – Рози погладила её по спине.

– Нет, не сделала, – согласилась мама. – Но твой папа может. Я не уверена, как поступить. Знаешь что? Поднимись наверх, приведи себя в порядок, а когда спустишься, я уже что-нибудь придумаю.

– А я испеку тебе печенье, – добавила Рози.

В нашей семье еда всегда считалась лекарством.

Кэлли пошла наверх. Мама сказала Рози:

– Меня так и подмывает прямо сейчас рассказать Стэнли, чтобы он разобрался с этим типом.

– Вы же понимаете, что мистер Стэнли может его убить, да?

– Об этом я и говорю.

Мама повернулась ко мне.

– Ты был очень смелым, Стэнли. Я горжусь тобой. И папа тоже будет гордиться.

– Кэлли дала ему отпор, – сказал я. – По‑моему, Джеймс даже обрадовался, что я выломал дверь. Думаю, я его спас.

Рози и мама рассмеялись.

Мама сказала:

– Мне нужно как-то так преподнести это Стэнли, чтобы он не схватил дубину и не пошёл искать Стилвинда. Я должна что-то придумать.

– Можно соврать, – предложила Рози.

Мама посмотрела на Рози и рассмеялась. Они обнялись.

– Не думай, что мне это в голову не приходило, – сказала мама. – Ложь иногда нужна. И это может быть как раз такой случай. Как я вижу, всё закончилось. Джеймс Стилвинд получил по заслугам, а Кэлли в порядке.

– Если сделал один раз, сделает снова, – заметила Рози Мэй.

Мама, держа Рози за руку, кивнула:

– Ты, конечно, права. Ничто не говорит о том, что это был его первый раз.

– О да. Он уже достаточно взрослый, и, наверное, уже делал такое раньше, – сказала Рози.

– Похоже, врать не стоит, – вздохнула мама.

– Можно немного подсластить, – предложила Рози.

– И как туда сахар добавить? – задумалась мама.

– Не могу сказать, мисс Гэл.

Мама рассмеялась.

– Ты видела лицо Стэнли, когда ты сказала, что это не его дело и ему нужно выйти из комнаты?

Рози хихикнула.

– Ещё бы не видела! Ему это совсем не понравилось, правда?

– Нет, – сказала мама, – но я получила огромное удовольствие.

20

Никто сразу не стал ничего рассказывать папе. Кэлли спустилась вниз лишь спустя долгое время – она успела принять ванну и переодеться в джинсы и просторную мужскую рубашку. Косметики на лице не было.

Когда папа, сидевший за столом с чашкой кофе, увидел её, он спросил:

– Юная леди, может, теперь ты расскажешь мне, что произошло?

Кэлли кивнула и села за стол. Мама и Рози возились над миской, замешивая тесто для пирога. Рози выложила тесто в форму и бесшумно сунула её в духовку.

Мама сказала:

– Она расскажет тебе, Стэнли. Но ты должен дать слово, что будешь спокоен. Это очень важно. Мы сможем обсудить, что нам делать, когда она закончит. Но ты не должен вскакивать и срываться с места в гневе.

– Кто‑то что‑то с тобой сделал, да? – спросил папа, уже наполовину поднявшись со стула.

– Именно это я и имела в виду, – сказала мама. – Сядь, Стэнли.

– Со мной всё в порядке, – сказала Кэлли.

– Кто‑то не… Они не…

– Нет, папа. Со мной всё в порядке.

Папа медленно опустился обратно на стул. Кэлли уже собиралась начать свой рассказ, как вдруг в дверь постучали.

Рози пошла открывать дверь. Я услышал, как она сказала:

– Да, сэр. Чем я могу вам помочь?

Снаружи раздавался голос, но разобрать слова я не смог.

Рози ответила:

– Да, сэр. Это дом Митчелов… Ох. Подождите здесь минутку, пожалуйста.

Рози вернулась на кухню.

– Мистер Стилвинд. Тот, который постарше. Отец. Он у двери.

– Пригласи его войти, – сказала мама.

Бедный папа выглядел совершенно ошарашенным.

Мистер Стилвинд выглядел куда старше, чем я думал. И напомнил мне про предупреждение Бастер о том, что не все чудовища выглядят соответствующе. У него было приятное, изрезанное морщинами лицо, слегка красные щёки и немного пота на лбу. Он был высок и хорошо одет, на нем были костюм с жилетом, галстук и шляпа, которую он снял, входя в дверь. Туфли его были начищены до зеркального блеска. Я заметил, как в глянцевой поверхности изысканной кожи отразилась его рука, когда он протянул её отцу для приветствия.

– Ирвинг Стилвинд, – представился он. – Полагаю, вы догадываетесь, зачем я здесь?

– Нет, – сказал папа.

– Да, – вмешалась мама. – Вы пришли поговорить о том, что ваш сын сделал с моей дочерью.

– Что?! – вскинулся папа.

– Он ещё не в курсе, – пояснила мама. – Мы только собирались это обсудить.

– Понятно, – сказал мистер Стилвинд. – Может, присядем?

– Ваш сын – дохлый сукин сын, – вырвалось у папы.

– Стэнли, – вмешалась мама. – Просто подожди… Садитесь, мистер Стилвинд.

– Я приготовлю кофе, – сказала Рози.

Все уселись вокруг стола, кроме Рози, занявшейся кофе, и меня. Я устроился на столешнице, свесив ноги.

– Мой сын сказал, произошло небольшое недоразумение, – произнёс мистер Стилвинд.

– Это не было недоразумением, – отрезала Кэлли. – Недоразумение не рвёт блузку.

– Я полагаю, взрослым лучше обсудить это между собой, – сказал мистер Стилвинд.

– Это случилось со мной, – сказала Кэлли. – Я думаю, это даёт мне право высказаться.

– Молодая девушка. Молодой человек. Порой события начинают развиваться слишком быстро.

– «Слишком быстро», – передразнила Кэлли. – У него мотор был заведён с самого начала, и нога уже давила на газ.

– Тогда, – сказал мистер Стилвинд, – вы должны признать, что вам не стоило идти с ним. Не стоило поощрять это.

– Она ничего не поощряла, – вступила Рози. – Ваш мальчик – уже совсем не мальчик. Он мужчина. Он знал, что делал.

– Я не привык, чтобы прислуга разговаривала со мной в таком тоне. Моя прислуга. Любая прислуга.

– Кажется, я начинаю догадываться, что произошло, – сказал папа. – И вот что я вам скажу. Если он – ваш единственный сын, то ваша фамилия на нём и прервётся. Если вы понимаете, о чём я.

– Вы угрожаете моему сыну? – спросил мистер Стилвинд.

– Если то, что я думаю, действительно имело место быть, то я не осмелюсь дать вам повод думать, что я угрожаю. Я даю вам обещание, и ему тоже.

– Всё не так, как ты подумал, папа, – сказала Кэлли. – Со мной не… Ну, ты понимаешь. Ничего такого не случилось.

Кэлли не спеша рассказала свою историю. Когда она закончила, я рассказал свою.

Стилвинд произнёс:

– Девушки заигрывают. Парни не всегда понимают, что это просто игра. Возможно, вы его спровоцировали.

– Мне все равно, флиртовала она с ним или нет, – сказал папа. – Он зашел слишком далеко, заигрывали с ним или нет.

– У него нет никакого права лапать мисс Кэлли, – сказала Рози.

– Полагаю, это не ваше дело, – сказал Стилвинд.

Кэлли резко фыркнула.

Стилвинд покраснел.

– Мистер Стилвинд, – произнёс папа. – Мы с вами уже стоим на шатких подмостках. Если вы ещё раз обратитесь к Рози в таком тоне, если ещё раз скажете что‑то уничижительное о моей дочери – или даже намекнёте на это, – я забуду, что вы на двадцать лет старше меня. И, возможно, вы уже не проснётесь.

– Угрожайте мне, и полиция будет в курсе.

– Я закопаю вашу тушу в этом самом костюме у себя на заднем дворе и высажу сверху чёртову кактусовую аллею.

Я засмеялся.

Папа пристально посмотрел на меня, и я тут же замолк.

Мистер Стилвинд, красный как рак, некоторое время сидел, хватая ртом воздух. Наконец он успокоился.

– Хорошо, – сказал он. – Давайте к делу. Мой сын рассказал мне, что натворил. Ему стыдно за это. Допустим, это была его вина…

– Его, его, – сказал папа.

– Что ж. Я готов извиниться за него и предложить вам компенсацию за пережитые страдания – чтобы эта история не получила огласки.

– Компенсацию? – переспросил папа.

– Деньги.

– Вы хотите откупиться от Кэлли, чтобы она молчала?

– Полиция не станет заниматься этим делом, – сказал Стилвинд. – Могу вас в этом заверить. Я с ними весьма хорошо знаком. И с начальником полиции, и с бывшим начальником, и с молодым человеком, который, скорее всего, займёт этот пост. Все они – мои добрые друзья. У меня всегда были хорошие отношения с полицией.

– Даёте им деньги – и они ваши друзья, – сказал папа. – Это вы хотите сказать?

– Можно и так сказать. Но сумма, предлагаемая мной, весьма существенна. – Стилвинд окинул кухню взглядом. – На эти деньги вы могли бы многое сделать с этим домом.

– С этим домом всё в порядке – разве что потребуется хорошая дезинфекция после вашего ухода, – отрезал папа.

– Я вообще не обязан платить вам ни цента, сэр. Полиция вряд ли сочтёт флирт одной юной девицы достаточным поводом для того, чтобы беспокоить моего сына. Я в этом уверен. Но мне не нужна огласка. Это плохо для меня. Это плохо для моего сына. И уж конечно, это не пойдёт на пользу вашей дочери.

– Почему же он сам не пришёл и не извинился лично? – спросила мама.

– Я посчитал, что так будет лучше.

– То есть, прийти, откупиться, уйти и забыть, – подвёл итог папа.

– Если вы хотите свести всё к примитивной формуле, то, полагаю, вы правы. Но иной подход ничем не поможет. Ни вашей семье, ни моей.

– Я считаю, ваш сын – трус, – сказал папа. – Э-э-э, не перебивайте, Стилвинд. Выслушайте меня. Я считаю, что и вы трус. Думаете, деньги выручат вас из любой ситуации. Вам повезло, что всё ограничилось порванной блузкой моей дочери. Иначе я бы прикончил его.

– Вы провели бы остаток жизни в тюрьме, – сказал Стилвинд. – Я бы проследил за этим.

– Может, и так. Но вот что я вам скажу – и потом откажусь от своих слов, если меня спросят. Я не стану трогать вашего сына. С моей дочерью всё в порядке, она отлично за себя постояла. Но однажды он получит по заслугам. Это я вам обещаю.

– Не смейте к нему прикасаться! – вскинулся Стилвинд. – Никогда! Обещаю вам: я устрою вам весёлую жизнь в этом городе. Внезапно выяснится, что вы нарушаете муниципальные предписания. Полиции, возможно, придётся останавливать вас время от времени – просто чтобы проверить, правильно ли вы ведёте машину.

– Знаете, что я думаю? – сказал папа. – Мне кажется, вам вообще плевать на Джеймса. Вам важно только собственное благополучие. Как это ударит по вам, по вашему имени. Готов поспорить, ваш сынок и раньше нарывался на неприятности, а вы откупались ото всех. Он не чувствует, что должен отвечать за свои поступки. Точно так же, как и вы никогда не отвечали за них.

– Всё, что у меня есть, я заработал, – отрезал Стилвинд. – Всё до последнего.

– Я тоже. Может, у меня меньше, чем у вас, но я это заработал. Думаю, в итоге, я обрёл свой характер. А вы – деньги и начищенные туфли.

– Что ж, – произнёс Стилвинд, поднимая с колена шляпу и вставая. – Вы упустили свой шанс. Это не было попыткой подкупа. Просто попытка извиниться.

– Ваши извинения для меня – ничто. И я бы не советовал вам слишком уж докучать мне муниципальными предписаниями. Я – боец.

– Хорошего дня, сэр, – сказал Стилвинд.

– Я не стану желать вам того же, – сказал папа. – Мне будет плевать, если ваша машина перевернётся и прикончит вас.

– Стэнли, – одёрнула его мама.

– Передайте своему сыну, чтобы держался подальше от моей дочери. Всегда.

Стилвинд надел шляпу и направился к двери. Я подошел к окну и выглянул наружу. Возле длинной черной машины стоял цветной в черном костюме и черной фуражке. Он улыбнулся и открыл Стилвинду заднюю дверь. Стилвинд сел в машину, не сказав ни слова. Цветной сел за руль и тронул машину с места.

Рози взяла кофейную чашку Стилвинда и выплеснула его кофе в раковину.

– Он даже капли не отпил, – сказала она. – А я старалась, готовила.

Кэлли взяла папу за руку и сжала ее.

– Спасибо, папочка.

Папа сжал ее руку в ответ.

– Ты всё сказал правильно, – сказала мама. – Кроме той части с автомобильной аварией…