Текст книги "Жестокое искушение (ЛП)"

Автор книги: Джилл Рамсовер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 20

Я вышла из туалета и увидела, что мой отчим стоит с Ораном. Меня это взбесило. Я почувствовала животное желание разбежаться и ударить Чарльза Брукса так, чтобы он улетел в следующую дверь. Я не хотела, чтобы он был рядом с Ораном.

Стыд, густой и маслянистый, как моторное масло, покрыл мое нутро, когда я поняла, что Оран сейчас получает порцию уродливой натуры моей семьи. Мне хотелось утащить его подальше, чтобы он не видел грязи, из которой я вышла. Мое желание было настолько сильным, что задумалась о причине. Почему меня волновало, что Оран Байрн думает обо мне или моей семье? Разве не лучше было бы, если бы он думал о нас хуже всего и оставил меня в покое?

Мой желудок сжался, и пустота в груди стала еще более заметной. Мне приходилось сталкиваться с самыми большими трудностями в жизни в одиночку. Это нелегко, но я справлялась. Только сейчас поняла, как сильно мне не хватало поддержки партнера. Мои отношения с Ораном не были настоящими, но я боялась потерять даже иллюзию близости.

И что? Давай, Лина. Будь честна с собой.

Мне нравилось, что Оран рядом. Вот, я признала это. Я боялась его потерять.

Я была чертовски избирательна в том, кого подпускаю близко к себе. Именно поэтому у меня не так много друзей. Глядя на Орана, стоящего рядом с моим отчимом, поняла, что мне не все равно, что он думает, потому что хочу, чтобы я ему нравилась. Я не хотела, чтобы он считал меня отбросом.

Боже.

Последнее, что мне нужно, – это развить какую-то глупую влюбленность в этого мужчину.

Я встряхнулась и направилась к ним. Как бы неразумно ни было поощрять эту безумную ситуацию с фальшивой помолвкой, я лучше проглотила бы горсть гвоздей, чем позволила матери и отчиму узнать правду. В то же время хотела, чтобы Оран знал, что не похожа на свою мать или ее никчемного мужа. Я не имела к ним никакого отношения.

Адреналин горел, как бензин, когда обвила руку Орана и гордо встала рядом с ним. Я могла бы поцеловать его, когда его рука легла поверх моей. Я не была уверена, как он отреагирует на мой внезапный жест единства, но он поддержал меня и вступил в бой на моей стороне. Именно так я чувствовала себя, когда подошла мать – мы против них.

Эта солидарность придавала сил.

У меня было бесчисленное количество стычек с матерью и отчимом, но впервые не пришлось сталкиваться с ними в одиночку.

– Мистер Байрн, Каролина, – Элиза Брукс широко улыбнулась, напоминая мне злую мачеху из «Золушки» с комично высоко поднятыми бровями и злым сердцем.

– Элиза, Чарльз, – ответила в том же тоне, чтобы сохранить равные позиции.

– Полагаю, слухи правдивы, судя по тому, как вы сияете. Когда ждать пополнения? – Это был не слишком тонкий намек на то, что я выгляжу так, будто забеременела и вынуждена выйти за Орана, как будто мы внезапно перенеслись в XIX век.

Я уже собиралась ответить, но Оран опередил меня.

– Мне бы так повезло. Может быть, однажды, но пока мы планируем наслаждаться временем вместе, – он справился с грубым комментарием Элизы с тактом и достоинством. Я сама не смогла бы сделать это лучше.

Благодарность наполнила мои щеки теплом.

Элиза легкомысленно махнула рукой.

– Ну, я бы поклялась, что вы уже набрали немного «детского жирка», – ее тон был полон насмешливого замешательства. – В любом случае, я немного удивлена, что вы пришли сегодня. Не лучшая демонстрация чуткости после того, как вы пренебрегли бедным Лоуренсом.

Моя очередь для небольшого снисхождения.

– Как будто ты знаешь, что такое чуткость, даже если она ударит тебя по лицу, Элиза.

– Яблоко от яблони недалеко падает, – парировала она, наконец переходя к откровенной враждебности, прежде чем снова надеть маску с улыбкой. – Полагаю, это хорошо, что вы пришли. У нас есть гость, с которым вы еще не имели возможности познакомиться официально. О, Рон! – она повернулась и помахала мужчине средних лет через комнату. Он был одет в костюм тройку, вращая в руке бокал с янтарной жидкостью. Его похотливая улыбка вызывала у меня тошноту, но звук его голоса заставил желчь подняться и обжечь горло.

– Каролина, ты не представляешь, как я рад снова тебя видеть.

Я не заметила, как начала сжимать руку Орана, как голодный питон, пока он не бросил быстрый взгляд на мое лицо. Я не могла отпустить. Также не могла отвести взгляд от монстра напротив.

Моя мать усмехнулась.

– Я надеялась, что ты вспомнишь, – она протянула руку, чтобы коснуться руки Орана, как задушевный друг. – Эти двое знали друг друга давно, но тебе не зачем ревновать.

Она начала контратаку и ударила меня в самое уязвимое место.

Стальная ловушка впилась своими зубами в нежную плоть моего сердца. Из меня вытекала не кровь, а агония. Агония, стыд и ужас.

Элиза Брукс ничего не хотела больше, чем увидеть, как я убегаю из клуба, чтобы никогда не вернуться. Какой бы сильной ни была боль, я не могла дать ей то, что она хотела, – я отказалась доставить ей такое удовольствие, – но также не могла бороться. Я не могла произнести ни слова, но не убежала. Не сдалась. Мне не пришлось, потому что впервые я была не одна.

– Как скажешь, – произнес Оран с убийственным спокойствием. – Но, будучи ее будущим мужем, я немного чрезмерно защищаю ее. А с моим прошлым в роли силовика семьи Байрн у меня есть склонность действовать на опережение, так что, пожалуй, нам лучше удалиться. Приятного вечера, – он высвободил свою руку и положил горячую ладонь на мою поясницу, направляя меня в безопасное место.

ГЛАВА 21

– Продолжай, малышка. Одна нога перед другой, – тихо пробормотал я, искренне беспокоясь, что она может упасть в любой момент.

В клубе были небольшие кабинеты, которые можно было использовать для приватных встреч. Ужин вот-вот начнется, и оба кабинета были свободны, поэтому я направил ее в ближайшую комнату и закрыл за нами дверь. Лина безжизненно подошла к кожаному дивану с пуговицами и осторожно села на край, будто готова сорваться с места при первой необходимости.

Сделал глубокий вдох и начал ходить взад-вперед.

Я готовился к разным ситуациям, которые могли возникнуть после нашего прибытия, но то, что только что произошло, не входило в мои планы. Я чувствовал себя так, будто меня ударили исподтишка.

Что, черт возьми, происходит с родителями Лины? И кто, черт побери, этот мужчина в костюме? Она сдерживалась перед родителями, что можно понять, но когда этот человек присоединился к нам, она словно окаменела. Она побледнела, и вцепилась в меня, будто я последний парашют на падающем самолете.

Ее мать сказала, что у Лины и этого мужчины было прошлое, но она не могла иметь в виду что-то романтическое, правда? Этот мужчина достаточно стар, чтобы быть ее отцом. Хотя, она встречалась с Веллингтоном, а он еще старше. Вся эта ситуация была просто отвратительной, особенно то, как мать Лины, казалось, наслаждалась ее реакцией. Что за человек так поступает со своим ребенком?

Все в этой ситуации вызывало у меня отвращение. Ярость впивалась раскаленными когтями, доводя мое самообладание до предела. Мне отчаянно хотелось приставить нож к горлу кого-нибудь и либо потребовать объяснений, либо отомстить. Я не знал, что именно произошло с Линой, но у меня не было сомнений, что она пострадала от рук своих родителей.

Пришлось продолжить вышагивать, чтобы хоть немного сбросить убийственную энергию, которая напрягала мышцы.

– Мне нужно знать, что произошло, – сказал максимально сдержанно. Нельзя расстраивать ее еще больше, но сложно сохранять спокойствие, когда так взвинчен.

– Просто моя мать и ее глупые игры, вот и все, – голос звучал устало и покорно.

– Не сегодня. Я хочу знать, что произошло между тобой и твоими родителями, и какое отношение к этому имеет тот мужчина, – потребовал я.

Лина выпрямила плечи.

– Ничего важного. Это в прошлом, – отстраненно сказала она, и я ненавидел это.

– Неправда. Ты расскажешь мне.

– Нет, не расскажу. Это не твое чертово дело, – вспышка гнева успокаивала, чем та странная отстраненность, секундами ранее.

Я резко поднял ее с дивана и развернул так, чтобы ее спина оказалась у стены.

– Я узнаю это, могу тебе обещать. Но я предпочел бы услышать это от тебя.

– Они тебе не расскажут, и я тоже, так что смирись с разочарованием.

Я зарычал, как собака. Как будто у меня не было больше контроля над собой.

– Ты сводишь меня с ума больше, чем кто-либо.

Она приблизила свое лицо к моему, сопротивляясь моему захвату, и оскалила зубы.

– Взаимно.

Мои губы опустились на ее с разрушительной интенсивностью. Она вызывала во мне столько эмоций, что не мог понять, что именно чувствую, только то, что все это крайне интенсивно. Как в какофонии звуков, выделить один было невозможно, но вместе они звучали оглушительно громко.

И что еще более удивительно, весь этот хаотичный оркестр стихал до едва слышного гула, как только она начинала отвечать на мои поцелуи. Весь мир мог бы рухнуть, и я бы чувствовал только удовлетворение от прикосновения ее жадных губ.

Хотя мир не рушился, мы стояли на поле боя, окруженные врагами. Это было не время и не место для чего-либо, кроме крайней осторожности.

Я заставил себя оторваться от ее губ.

– Пора уходить.

– Но мы еще не поужинали, – ее ответ был удивительно резким.

Я сузил глаза.

– Черт возьми, я не останусь после этого. Мы можем поесть по дороге домой.

– Нет, Оран. Я должна остаться, – ее голос повысился. – Я не позволю им прогнать меня.

Проклятье, эта прекрасная воительница.

Я снова приблизился к ней, прижавшись лбом к ее лбу.

– Я понял, что единственный способ победить таких людей – это уйти, – провел губами по ее челюсти и поцеловал нежную шею. – Уходи, Лина, потому что если тебе все равно, они не имеют значения. А если они не имеют значения, у них нет власти над тобой. А ты... – моя рука скользнула вверх по ее бедру под платьем.

Она положила руки на мои плечи, слегка раздвинув ноги. Этого было достаточно для меня.

– Ты – настоящая королева, – рукой накрыл ее киску поверх шелковых трусиков, а затем просунул палец под край, касаясь горячих складок. – Ты не кланяешься никому, кроме своего короля.

С ее губ сорвался сдавленный стон, когда ввел палец глубоко внутрь.

Это было самым великолепным, соблазнительным зрелищем, которое когда-либо видел. И когда ее полуприкрытые голубые глаза встретились с моими, я поклялся себе, что никогда больше не позволю никому причинить ей боль.

Лина вцепилась в лацканы моего пиджака. Она использовала их как рычаг, чтобы двигаться навстречу моей руке, и когда заговорила, ее голос был грубым от желания: – А как насчет моего короля? Кому кланяется он?

Я поднес пальцы к носу, вдыхая мускусный аромат, затем опустился на колени и провел носом вдоль ее щели.

– Король никогда не боится встать на колени перед своей королевой, – отодвинул черные трусики в сторону и начал поглощать ее.

ГЛАВА 22

Я не знала, что на меня нашло. Только что я стояла лицом к лицу со своим самым страшным кошмаром, а в следующую минуту уже закинула ногу на плечо Орана и отдалась удовольствию, пока его язык ласкал мой клитор.

– Прямо здесь! Боже, дааа, – вцепилась в его густые волосы, а глаза закатились.

Этот мужчина знал, как обращаться с женским телом. Он не просто атаковал клитор. Он дразнил и вытягивал удовольствие из каждого уголка. Он позволял оргазму нарастать, затем отступал, переходя к другой зоне, но, в отличие от большинства мужчин, с которыми я была, Оран намеренно растягивал удовольствие. Я даже почувствовала вибрацию его смеха, когда застонала от разочарования.

– Нетерпеливая, да?

– Ты начал, так закончи.

Он укусил меня за внутреннюю часть бедра.

– Скажи «пожалуйста».

Моя гордость давно улетучилась, и я не боялась просить о том, чего хотела. В тот момент мне нужен был этот оргазм больше, чем воздух. Я была готова на все ради обещания того переломного освобождения, которое он держал вне моей досягаемости.

– Пожалуйста, дай мне кончить.

– Ммм… однажды ты будешь умолять меня, чтобы я тебя трахнул.

– Этого… не случится, – голос прервался на стоне, когда его язык ускорился.

– Пока, – прошептал он, прежде чем устроить идеальную симфонию удовольствия.

Нечестивый оргазм пронзил тело, как жидкий огонь. Я бы не удивилась, если бы начала буквально светиться. Мне казалось, что это уже происходит. Кожа покалывала и гудeла, а мышцы превратились в желе, пока мелкая дрожь держала в состоянии блаженства.

Оран поднялся, как только дрожь утихла, крепко держа меня за талию, чтобы я не упала.

– Теперь, когда ты чувствуешь себя более… расслабленной, давай выбираться отсюда.

Этот мужчина хорош. Его стратегия на 100% эффективна, потому что у меня больше не было ни сил, ни желания спорить.

То немногое, что оставалось от моего рассудка, потратила на попытки понять, что между нами происходит. Я не могла понять, почему Оран помогает мне. Почему ведет себя так, будто ему не все равно. Была ли я для него каким-то проектом? Сомневаюсь. Его типаж не склонен к благотворительности. У него точно были свои мотивы; я просто не могла их разгадать.

Чтобы усложнить ситуацию, мои чувства к нему были такими же запутанными. Этот мужчина подставил меня за хранение наркотиков, затем шантажировал, а я только что позволила ему сделать мне кунилингус. Я должна была остановить его, но не сделала этого. Мне нужна была разрядка. И хотела, чтобы это сделал именно он.

Я не могла понять, что творится у меня в голове. Ненавидеть Орана было бы так просто. Так понятно. Я не знала, что чувствую к нему, но это точно не ненависть.

Я совершенно не готова к тому, что он представлял. Всю жизнь имела дело с матерью, поэтому знала, как работает ее мозг и как защитить себя от нее. С Ораном это невозможно, а значит, не могла контролировать ситуацию. Контроль – это власть, а мне не нравилось чувствовать себя беспомощной.

Использовать его вместо Лоуренса стало чем-то большим, чем просто смена тактики. Теперь я вела войну на два фронта, и если скоро не возьму верх, то потеряю все.

Оран помог мне надеть пальто, когда мы вышли в лобби, затем открыл для меня дверь. Зимнее небо давно почернело, и в воздухе витала горькая прохлада с намеком на дождь. Оран припарковался недалеко, слава богу, но мы сделали всего несколько шагов по тротуару, когда голос моего отчима окликнул меня.

– Каролина, мне нужно поговорить с тобой. Желательно наедине.

Я замедлила шаг.

– Игнорируй его, – прошипел Оран, подталкивая меня вперед.

Но я не могла. Надежда не умирала. Была крошечная вероятность, что Чарльз Брукс знал что-то, что мне нужно, и я не могла игнорировать эту возможность, какой бы маленькой она ни была. Может, он наконец готов был выдать крупицу правды, чтобы я исчезла из их жизни навсегда.

– Все в порядке. Я хочу послушать, что он скажет.

– Ничего стоящего, ты же знаешь.

– Да, – грустно согласилась я. – Но я все равно должна пойти.

– Не одна, – он схватил мою руку и повел нас обратно ко входу в клуб.

ГЛАВА 23

Лина, возможно, была настолько расслаблена, что потеряла бдительность, но я, черт возьми, нет. Этот цирк с представлением ее семьи все еще свеж в моей памяти. Бруксы боролись за звание худших родителей года. Я не мог представить, что этот ублюдок мог сказать такого, что стоило бы времени Лины, но если она настаивала на разговоре с этим подонком, то собирался быть рядом на протяжении всего диалога.

– Что тебе нужно? – спросила Лина с впечатляюще безразличным тоном.

Чарльз быстро взглянул на меня.

– Это семейное дело.

Моя улыбка была далеко не дружелюбной.

– Как ее будущий муж, я являюсь семьей. Если тебе есть что сказать, говори при мне.

Его губы дернулись в усмешке, прежде чем он снова посмотрел на Лину.

– Мне только что сообщили, что твои детские выходки в клубе, стравливание участников друг с другом, распутство, могут стоить нам членства, если ты продолжишь появляться здесь. Это должно прекратиться, Каролина. Твое присутствие здесь никому не приносит пользы.

– Никому? – Она сделала быстрый шаг вперед. – Так ты думаешь о своей собственной дочери? – Безрадостный смешок вырвался из ее губ. – Почему я удивлена? Вы оба так хотели, чтобы я исчезла, что вернули его сюда. Вы вызываете у меня отвращение.

– Это была идея твоей матери, и тебе стоит смириться, потому что здесь ты нечего не найдешь. Сколько раз мы должны тебе это повторять?

Я подумал о том, чтобы вмешаться, но мой маленький огнедышащий дракон прекрасно справлялся с ситуацией. Она ткнула накрашенным ногтем в его грудь, ее суженый взгляд пронзал его насквозь.

– Я никогда не перестану искать, и любой, у кого есть душа, поймет почему. – Она резко развернулась, чтобы уйти.

Я самодовольно усмехнулся, затем последовал за ней, но остановился, увидев, как Лина замерла на месте. Мужчина в лыжной маске держал нож у ее груди. За долю секунды он развернул ее к себе спиной, приставив нож между лопаток.

– Не двигайся, мужик. Просто отдай свои деньги и заткнись, – темные глаза метнулись через мое плечо, затем снова ко мне. За нами захлопнулась дверь, щелкнул засов.

Чертов трус.

Чарльз Брукс сбежал. Не то чтобы мне нужна была его помощь.

Я поднял руки, чтобы успокоить человека в маске.

– Без проблем. Дай мне только достать кошелек.

– Без глупостей. Я воткну этот нож между ее ребрами так быстро…

Он был молод – тело мужчины, но в голосе все еще звучала юношеская нотка. Незрелость и отчаяние – опасная комбинация. Делает людей импульсивными. Я не собирался его недооценивать.

Встретил испуганный взгляд Лины, стараясь передать ей уверенность. Бедняжка не могла вздохнуть. Это бесило, но я держал эмоции глубоко внутри. Не мог позволить себе показать что-то, кроме полного спокойствия.

– У меня тут пара сотен. Возьми, – достал дорогой кожаный кошелек из заднего кармана.

Я мог понять, почему он выбрал нас. Мы, хорошо одетые, стоим на темной, безлюдной улице. Мужчина с женщиной, которую идеально использовать, как рычаг давления, мы стали отличной мишенью. Но проблема в том, что моя внешность обманчива. Я не был таким, как другие мужчины, которые приходили и уходили из этого здания. Я не собирался убегать и прятаться.

– Просто отдай все, – потребовал парень.

Я перестал доставать купюры, затем закрыл кошелек и поднял его.

– Мы сделаем обмен. Я передам тебе кошелек, ты отдашь мне девушку.

Он кивнул, глаза прикованы к добыче. Определенно молод. Любой, кто провел время на улице, знает, что никогда нельзя делать обмен. Всегда нужно бросать кошелек на землю.

Хорошие новости для меня. Не очень для него. Я держал кошелек двумя пальцами, другая рука была поднята, пока не подошел достаточно близко, чтобы медленно протянуть руку к Лине. Как только бандит потянулся к кошельку, я уронил его, будто случайно. Когда он наклонился за кошельком, схватил Лину и оттолкнул ее за себя, затем наступил на руку парня.

Он закричал от боли.

– Ты, чертов… – слова оборвались, когда он попытался ударить меня ножом. Предвидя этот ход, уклонился от лезвия, а затем ударил кулаком по лицу.

Я даже не вспотел, а все закончилось.

Парень рухнул без сознания на замерзший тротуар. Я подумал о том, чтобы добавить ему пинка в живот для профилактики, но он был просто тупым хулиганом. Поднял свой кошелек и его нож – закрыл и положил оба предмета в карман. Когда оглянулся на Лину, она бросилась ко мне и обвила меня дрожащим телом.

– Тшш, малышка. Все в порядке. Я рядом, – обнял ее на несколько секунд, наслаждаясь ощущением своих пальцев в ее шелковистых волосах. Даже не хотел анализировать, как приятно чувствовать, что она ищет утешения у меня. Я чувствовал себя чертовски великим. – Давай провожу тебя домой, – сказал грубо, раздраженный тем, что пришлось отстраниться от нее, но на улице было чертовски холодно. Мне нужно отвезти ее в теплое место.

Настроение испортилось, когда подумал о том, чтобы отвезти ее к себе домой.

Она не в состоянии оставаться одна.

Посмотрел вниз на ублюдка, который напугал ее до полусмерти после того, как у нее и так был ужасный вечер. Пнул в живот, как и хотел. С его губ вырвался хриплый звук, и тело рефлекторно сжалось, хотя он так и не очнулся.

Довольный, притянул Лину к себе и повел ее к машине. Я был готов убраться отсюда к черту. У меня так и не было возможности встретиться с Веллингтоном – ради этого, собственно, и пришли на ужин, – но, похоже, мне было все равно.

Что, черт возьми, со мной происходило? Разве мне все равно, что он должен ответить за то, что позволил торговцам людьми свободно действовать в нашем городе? Он убил Дарину и отдал ту бедную русскую женщину своему больному сыну, чтобы тот мучил ее. Он должен заплатить за то, что сделал.

Костяшки ныли от того, как сильно я сжимал руль.

Когда думал обо всем этом, меня охватывала ярость, но достаточно одного взгляда на бледное красивое лицо, сидящее рядом со мной, чтобы понять, что я поступаю правильно. Кто-то должен был защищать ее, и помощь ей не означала, что я должен отказаться от своих планов за справедливость.

Когда Веллингтон будет повержен, и помолвка закончится, что тогда?

Заткнись, вот что.

С раздражением обогнал машину впереди и постарался не думать до конца пути. Лина, должно быть, была погружена в свои мысли, потому что не заметила, что мы едем не к ней, пока не заехал в парковку своего дома.

– Где мы? – растерянно спросила она, оглядываясь.

– Дома.

Ее глаза следили за мной, когда заглушил машину и отстегнул ремень безопасности. Спор, которого ожидал, так и не начался. Казалось, все силы покинули ее, и она позволила помочь ей выйти из машины. Молчание продолжилось в лифте, хотя гул невысказанных слов становился все громче в воздухе вокруг нас. Ограниченное пространство, казалось, усиливало этот шум. Может, это казалось только мне.

Мой взгляд поднялся на нее, и я увидел, что она уже смотрела на меня.

– Почему я здесь, Оран? – тихо спросила она. После всего, что произошло сегодня вечером, она все еще выглядела потрясающе в красном платье, выглядывающем из-под черного пальто. Ее волосы слегка растрепаны, но это выглядело сексуально. А свет в лифте подчеркивал оттенки синего в ее глазах.

– Потому что именно здесь тебе нужно быть сегодня вечером.

Именно здесь ты мне нужна.

Такова была правда, но я не мог это сказать. Я арестовал женщину за хранение наркотиков, а затем шантажом заставил бросить мужчину, с которым встречалась. Она, вероятно, уже боялась меня. Если бы знала, как стал одержим, то решила бы, что я не в себе.

Тяжело вздохнул, затем придержал для нее двери лифта.

Моя квартира была единственной на этом этаже. Лина огляделась, прежде чем поняла, что здесь только одна дверь. Ее губы сжались.

Это была покорность? Раздражение? Почему ее волновало, что у меня целый этаж только для себя? Большинство женщин приветствуют признаки богатства, но у меня сложилось ощущение, что это ее смущало. Просто еще одна загадка, которую можно добавить к остальным.

Включил свет и наблюдал за ней, пока она осматривалась, пытаясь понять, о чем думает. Но это было бессмысленно. Все в ней оставалось загадкой.

Я дал ей минуту осмотреться, сам взял одну из своих футболок и спортивные штаны, которые, вероятно, с нее свалились бы, но это лучшее, что у меня было под рукой.

– Вот, переоденься. В коридоре слева несколько гостевых комнат. Можешь выбрать любую. В ванных есть все, что может понадобиться, – снял пиджак и накинул его на спинку дивана. – Я не хочу, чтобы ты возвращалась в клуб. Я не знаю, что произошло с твоей семьей, но эти люди токсичны. Нет никаких причин снова с ними общаться.

Да, это высокомерно, но мне было все равно. Если она не сможет порвать с ними, то я сделаю это за нее. Кто-то должен был это сделать, пока они не нанесли ей непоправимый вред.

– Но ты же член клуба, и мы помолвлены.

– Фальшиво помолвлены, помнишь?

– Все равно, разве это не будет выглядеть странно, если ты пойдешь без меня? – голос дрогнул от намека на панику. – Ты не можешь просто пойти один.

– Могу, и пойду.

Я знал, что она станет спорить, хотя это абсурдно – возвращаться туда. С какой стати она хотела продолжать подвергать себя этому дерьму?

Глаза Лины метались по комнате, ее кулачки сжались.

– Ты не можешь так поступать.

– Поступать как? Лина, это просто чертов клуб. Если только ты не хочешь просветить меня и рассказать, к чему вся эта секретность.

Она дрожащей рукой сердито вытерла глаза.

– Мне нечего рассказывать.

Я покачал головой с горькой усмешкой.

– Конечно. И ты плачешь просто так, да?

– Нет! – крикнула она. – Я плачу, потому что не люблю самодовольных ублюдков, которые думают, что могут мной командовать. Отвези меня домой. Это не было частью нашей договоренности, и я хочу домой.

– Нет. Ты. Останешься. Здесь, – каждое яростное слово произнес сквозь стиснутые зубы.

Мы стояли друг напротив друга, разделенные всего лишь десятью футами и целой жизнью секретов.

– Я теперь твоя пленница? А как насчет моих вещей? У меня, знаешь ли, есть жизнь.

– Я привезу все, что тебе нужно. Сегодня на тебя наставили нож! Дай мне, черт возьми, передохнуть и позволь защитить тебя, – мой голос гулко разнесся под высокими потолками к концу моей тирады.

Ее ледяной взгляд мог бы заморозить врата ада.

Она развернулась и бросилась в коридор, хлопнув дверью спальни.