Текст книги "Жестокое искушение (ЛП)"
Автор книги: Джилл Рамсовер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 30
Удача была не просто субъективной, она была вопросом перспективы. С несколькими произнесенными словами Оран раздвинул занавес и помог мне увидеть свою жизнь в совершенно новом свете.
Вот я сидела в прекрасном ресторане с людьми, которые искренне заставляли меня смеяться. На мне платье моего собственного дизайна, я зарабатывала на жизнь карьерой, которая была моей страстью, и с каждым днем все сильнее влюблялась в человека, который буквально убивал ради меня. Но потребовался комментарий Орана, чтобы я поняла: моя жизнь – это не просто череда неудач.
Конечно, он был ответственен за значительную часть моих текущих обстоятельств. Месяц назад я бы сказала, что он виноват, но теперь задавалась вопросом: не оглянусь ли назад и не поблагодарю его вместо этого?
Была только одна значимая проблема. Мое сердце все еще разорвано в клочья.
В груди зияла пропасть, которую нужно закрыть, и этого не произойдет, пока я не верну свою сестру домой или не узнаю наверняка, что она никогда не вернется.
Доверяла ли я Орану настолько, чтобы рискнуть рассказать ему правду? Уже то, что я даже рассматривала это, говорило о многом. Мне даже искренне нравилась его семья, а я вообще-то была очень подозрительной ко всем. Сидя с Ноэми справа и Ораном слева, я была поражена легкостью нашего разговора. Коннер немного сдержан, но Ноэми казалась доброй и удивительно простой. Я не была уверена, что она смогла бы причинить вред другому человеку, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Я не знала, что настолько чистые люди существуют.
– Думаю, в этот раз попробую рыбу-монстр, – задумчиво произнесла Ноэми, скорее себе, чем кому-то еще.
– Ты уже была здесь? – спросила, надеясь, что она сможет что-то порекомендовать.
Она закрыла меню и бросила вызывающий взгляд на своего мужа.
– Однажды я была здесь с подругой. Коннер устроил истерику по этому поводу. Самое странное – у нее той ночью оказалась проколотая шина.
Коннер оставался совершенно невозмутимым.
– Она была не подругой, а моей очень бисексуальной кузиной, которая буквально пускала слюни на тебя.
– Именно. Твоя кузина, которой пришлось иметь дело с проколотой шиной на холоде.
– Это мог быть любой хулиган на улице, который портит машины, – он отхлебнул вина из бокала, лукавый тон полностью опровергал его утверждение.
Ноэми фыркнула, и это заставило мне ее полюбить еще больше. Она наклонилась ко мне с видом заговорщика, хотя говорила достаточно громко, чтобы парни могли слышать: – Эти мужчины Байрн плохо справляются с ревностью. Просто предупреждаю.
Мой взгляд столкнулся с горящим взглядом Орана, пока я думала о том, на какие трудности он пошел, чтобы увести меня от Лоуренса.
Неужели так сложно поверить, что я делал это ради тебя?
Слова Орана пронеслись в моей голове, вызывая румянец на щеках.
– Я заметила определенную целеустремленность, это точно.
Она подмигнула и чокнулась со мной бокалом.
– Я хочу узнать все о ваших свадебных планах! Вы уже определились с датой?
– Где-то весной, но мы еще не выбрали место, – вмешался Оран. Он говорил так уверенно, что я задумалась, не продумал ли ответ на этот вопрос. Я была слишком поглощена всем остальным, чтобы даже представить себе этот притворный сценарий. Свадьбы не будет, но если бы она была…
– Сад китайских ученых в Снаг-Харбор – на Статен-Айленде. Я была там много лет назад, но помню, что чувствовала себя так, будто попала в другой мир. Это самое спокойное и умиротворенное состояние, которое я когда-либо испытывала. Если бы могла, я бы вышла замуж именно там.
– О! А там есть сакуры? Было бы так здорово подгадать свадьбу к сезону цветения, – рука Ноэми легла на грудь, как будто она уже видела, как разворачивается церемония, и была потрясена ее красотой. Должна признать, образ был захватывающим. Настолько, что у меня защемило в груди.
– Кажется, тогда они были. Но, как я сказала, прошло много времени, – улыбнулась, и у меня было чувство, что Оран увидел печаль за этой улыбкой, потому что он смотрел на меня с такой интенсивностью, что пришлось отвести взгляд. К счастью, в этот момент подошел официант и начал перечислять специальные блюда вечера. Остаток ужина прошел с удивительной легкостью. Я прекрасно провела время – вероятно, потому что впервые позволила себе жить в моменте. Никаких напоминаний о необходимости быть настороже или о том, что наши отношения – это притворство. Я просто наслаждалась ужином в хорошей компании, и это было невероятно.
Когда мы встали из-за стола, чтобы уйти, Коннер выругался, глядя на телефон, заставив нас остановиться.
– Похоже, нужно заехать в Bastion и открыть сейф.
– Мы могли бы заехать туда, – Оран посмотрел на меня. – Если ты не против.
Я не устала, и клуб казался интересным. В прошлый раз, на маскараде, не смогла провести там много времени.
– Конечно.
– Спасибо, дружище. Я провел там три часа сегодня и надеялся, что на этом все закончится.
– Без проблем.
Мы попрощались с Коннером и его женой, пообещав скоро снова вместе поужинать. Я хотела, чтобы это произошло, гораздо сильнее, чем следовало. Я хотела всего этого. Дружной семьи. Легкой беседы. Уверенности в преданном партнере. Такую роскошь нелегко найти, но, однажды попробовав, все остальное кажется блеклым.
Короткую поездку до клуба я провела, пытаясь не думать о том, как справлюсь, когда все это исчезнет. Оран, должно быть, тоже был погружен в свои мысли, потому что выглядел в равной степени рассеянным. Однако тишина не была неловкой, и через несколько минут мы подъехали к ничем не примечательному зданию, в которое заглядывала несколько недель назад. Я надеялась, что на этот раз мой визит в Bastion будет куда менее драматичным.
– Мистер Байрн, как рада вас видеть сегодня вечером. Давно не заглядывали, – красивая женщина за стойкой в лобби широко улыбнулась. Слишком широко. Мне это не понравилось.
– Мы ненадолго. Эшли, это Лина.
Я протянула руку и сказала, прежде чем он успел продолжить: – Невеста Орана.
Глаза женщины округлились, когда она пожала мою руку.
Вот именно, малышка. Можешь убавить яркость своей «хочу-тебя» улыбки.
Я взяла Орана под руку и направила его к лифту, без слов. Глубокий смешок прокатился из груди Орана. Я решила проигнорировать это. Да, я повела себя по-детски, особенно учитывая, что этот мужчина не был действительно моим, но мне было все равно. Если я пыталась сделать это похожим на правду, как он хотел, то не могла терпеть такой откровенный флирт. Это все часть спектакля. Очевидно.
Глаза Орана раскалились до состояния расплавленной стали, когда двери лифта закрылись. Это тоже часть спектакля? Должно быть, да? Я не была уверена, как мне это понимать.
То, как его взгляд скользил по моему телу, казалось таким же реальным, как и громкое биение моего сердца.
– Я задавался вопросом, доведется ли мне услышать, как ты это произносишь.
– Что произнесу? – спросила я, задыхаясь.
– Что ты моя невеста.
Я подняла подбородок и с максимальным безразличием спросила: – И как это?
– Неуместно.
Моя спина непроизвольно выпрямилась. Его неожиданный ответ пробил прямо сквозь броню к мягким уязвимым частям.
– Прости, что разочаровала, – сказала с напускным спокойствием, опустив глаза в пол.
– Полагаю, мне просто придется набраться терпения, потому что подозреваю, что правильно будет звучать, когда ты начнешь называть себя моей женой.
Лифт остановился, нарушив мое и без того шаткое равновесие.
Он только что сказал то, что я подумала?
Как невероятно самонадеянно и патриархально. Я должна была возмутиться. Вздрогнуть и сказать ему, насколько это абсурдно, или рассмеяться над сарказмом в его тоне. Только… слова не звучали абсурдно, и я не могла уловить ни капли сарказма. И когда встретила стальной взгляд, поняла без тени сомнения, что он был абсолютно серьезен.
ГЛАВА 31
На этот раз Лина сама нажала кнопку экстренной остановки прямо перед тем, как двери должны были открыться.
– Зачем ты это сказал? – потребовала она, ее глаза искали ответ в моих.
– Зачем? Потому что я имел это в виду. Я бы женился на тебе завтра, если…
– Если? – подтолкнула она, ее голос – шепот недоверия.
Я был так же шокирован тем, что сказал. Эти мысли, казалось, вырывались из меня, как будто планировали побег уже несколько дней. Они появились так неожиданно, что у меня не было шанса их отфильтровать. Но теперь, когда слова вырвались наружу, понял, что потребуется объяснение, и не хотел сейчас углубляться в историю с Кейтлин. Вечер складывался идеально, а Кейтлин только все испортила бы. Я должен был уже рассказать Лине и сделал бы это, если бы не ненавидел говорить об этом.
– Если бы думал, что ты позволишь, – предложил вместо этого. Это риск. Если бы она согласилась, мне пришлось бы раскрыть все, но, учитывая, как она сопротивлялась любым отношениям с самого начала, не слишком волновался. Я взял руки Лины в свои и поднял их над ее головой, прижав спину к металлической стене. – У меня есть целый список вещей, которые я бы сделал с тобой, если бы думал, что ты позволишь, – некоторые из них неразумны, а большинство – откровенно дикие.
Ее губы приоткрылись, она была на грани того, чтобы умолять меня показать ей, когда ее взгляд внезапно упал на пол.
– Ты бы не чувствовал того же, если бы знал, что я сделала, – прошептала она с надломом.
– Это из-за того извращенца в клубе? Потому что то, что он сделал с тобой, не меняет моих чувств. Ни капли.
Я хотел снова убить этого ублюдка, услышав боль в ее голосе.
Она покачала головой.
– Дело не в этом. Я бы хотела, чтобы это было так – хотела бы, чтобы я была единственной, кто пострадал от моих плохих решений, но это не так. Я делала вещи…
Ее плохие решения? Быть изнасилованной – это не выбор. Черт, я надеялся, что она это понимает.
Мне нужно, чтобы она знала не только это, но и то, насколько я хочу ее, несмотря на все, что она, по ее мнению, сделала. Интенсивность моего желания к ней не имела смысла. Я знал, что она хранит секреты, и что не хочу этого в своей жизни, но это не имело значения. Ничто не имело значения, когда дело касалось Лины. Я должен был найти способ показать ей. Я делал вещи, о которых она не знала. Плохие вещи. И все еще надеялся, что она посмотрит на это так же, как я хочу ее, несмотря на ее прошлое.
– Ты мне не веришь, так что я докажу тебе это единственным способом, который знаю, – нажал кнопку, запуская лифт. Когда двери открылись, бросил предупреждающий взгляд на ожидающих членов клуба и нажал кнопку первого этажа. Сообщение было получено – никто не попытался присоединиться к нам.
Я держал руку Лины в своей по пути обратно к машине, быстрые шаги тянули ее за собой.
– А как же Коннер? – спросила она, запыхавшись. – Разве ты не должен был открыть сейф?
– Это важнее.
Она больше не задавала вопросов, хотя я чувствовал ее тревогу. Она сидела, крепко сцепив руки на коленях, всю дорогу до полицейского участка. Когда она увидела, куда привез ее, подумал, возможно, бросится бежать, настолько большая паника отражалась в глазах, хотя, казалось, она вспомнила мою цель, когда помог ей выйти из машины. Она немного успокоилась, глаза широко раскрылись, полные настороженной надежды.
– Каспер сегодня на дежурстве? – спросил за стойкой регистрации.
– Нет, не сегодня.
– А лейтенант Палмерс?
– Да, он за своим столом, – женщина указала за собой на открытое пространство с множеством столов.
– Спасибо. – Я повел Лину к столу Палмерса, с облегчением обнаружив его на месте. Он выпрямился, увидев, как я приближаюсь, его глаза быстро осмотрели комнату. Многие из этих парней работали с нами регулярно, но никто не любил в этом признаваться.
– Мистер Байрн, это неожиданно.
– Мне нужна минута вашего времени, – сказал я. – Мне нужно, чтобы вы подняли записи. Каролина Элизабет Шульц.
Палмерс быстро взглянул на Лину, затем начал работать за компьютером. Через минуту его брови нахмурились.
– Тут ничего нет, – он повернул монитор, чтобы мы могли видеть – безупречно чистую запись Лины. – Никаких обвинений или записей об аресте. Я должен был что-то найти? – спросил он, сбитый с толку.
Я не ответил, слишком сосредоточившись на Лине, пока она осмысливала то, что он показал.
– Ты заставил меня думать…
– Я сделал то, что должен был. Не больше.
Я увидел момент, когда она поняла и приняла, что никогда не хотел причинить ей вреда – даже риска вреда. Ее глаза наполнились слезами, когда она кивнула, не в силах говорить.
– Это все, что нам нужно, Палмерс. Спасибо. – Я снова взял ее за руку, на этот раз ведя в более спокойном темпе. Она остановила меня, когда мы вышли на улицу, высвободив руку и повернувшись ко мне.
– Что это значит, Оран? – Она выглядела чертовски потерянной и растерянной. Я ненавидел это, но знал, что это необходимо. Ей нужно было знать правду.
– Полагаю, это зависит от тебя.
Ее глаза опустились на кольцо на ее руке. Если она снимет его, то сойду с ума, но она этого не сделала. Вместо этого прикрыла его другой рукой. Может защищая – я не был уверен, и мне было все равно, пока оно оставалось на месте.
– Я не знаю, что думать, – тихо призналась она. – Я не знаю, что делать. У меня даже нет дома.
– Черт возьми, женщина. Ты вообще слышала, что я говорил? – Мое раздражение вырвалось наружу. Я резко притянул ее к себе и прижал свои губы к ее, вырывая дыхание из легких в коротком, но яростном поцелуе. – Я говорю тебе, что ты принадлежишь мне. Я твой дом, и все остальное дерьмо не имеет значения. Теперь мы можем уйти с холода, или мне придется тащить тебя через плечо?
Она всхлипнула и кивнула. Мне показалось, что она даже немного улыбнулась, но была слишком переполнена эмоциями. Как только усадил ее в машину, пристегнул ремень безопасности и включил подогрев сиденья, прежде чем обойти машину и сесть за руль. Она была более потрясена, чем я когда-либо видел, и мои защитные инстинкты кричали. Мне не нравилось быть причиной ее слез.
Мы втроем поехали обратно в квартиру – Лина, я и столько неопределенности, что машина казалась удушающе маленькой. Я хотел уверить ее, что все будет хорошо, но как мог, если не знал и половину того, что она скрывала? Я сделал все, что мог. Теперь мяч был на ее стороне.
Мы вошли в квартиру, оба медленно бродя, словно не зная, что сказать или сделать. Когда Лина дошла до гостиной, она остановилась, ее взгляд скользнул по коридору к свободным спальням, а затем в противоположную сторону – к главной спальне.
Комната слегка закружилась, и я понял, что задерживал дыхание.
– Неважно, какую комнату ты выберешь, – сказал я. – Единственное место, где я буду спать сегодня, – это рядом с тобой.
Ее сдавленный смешок и покорное покачивание головой окутали меня облегчением.
Слава богу, она не собирается со мной спорить.
– Дай мне только взять пару вещей.
Первобытная часть меня даже не хотела выпускать ее из виду. Я использовал то немногое рациональное суждение, что у меня осталось, чтобы заставить себя вернуться в спальню. Через несколько минут Лина присоединилась ко мне, поставив свои туалетные принадлежности на запасной туалетный столик. Тот, который раньше принадлежал Кейтлин.
Мне действительно нужно было что-то сказать о своей бывшей, но время всегда было неподходящим.
Лина только начинала открываться и доверять мне. Рассказывать ей о том, как я подставил свою бывшую за убийство, казалось разговором, который нужно отложить.
Мы почистили зубы и переоделись. Я хотел сорвать с нее футболку и шорты и потребовать, чтобы она спала голой, но это, казалось, не укрепляло мою кампанию «я-хороший-парень». Я пытался доказать, что не представляю угрозы, так что проявление самоконтроля могло быть плюсом.
К сожалению, это сообщение не дошло до моего члена.
Я попытался представить что-то, что могло бы охладить мой пыл – бабушку, бывшую, Лоуренса Веллингтона. Даже вместе они не смогли полностью преодолеть желание к женщине, стоящей рядом со мной.
Румянец Лины указывал на то, что она не пропустила выпуклость в моих трусах.
– Надеюсь, ты не против. Мне нужно поставить ранний будильник на утреннюю встречу по дизайну.
– Без проблем. Я могу подвезти тебя по пути в офис. Мне нужно кое-что доделать.
– Где твой офис?
– Мы владеем зданием, в котором находится Moxy, и у нас есть офисы на втором этаже.
– Moxy?
Я обернулся, услышав странно сдавленный голос.
– Да, это стрип-клуб.
– Твоя семья владеет им? – Она старалась говорить непринужденно, но румянец, появившийся на щеках мгновение назад, исчез, что вызвало у меня напряжение. У нее были проблемы со стрип-клубами?
– Да, мы владеем Bastion, Moxy и еще одним клубом в городе. Moxy – единственный, где есть танцовщицы. Это проблема? – настороженно спросил я.
Она быстро покачала головой.
– Нет, нет. Это просто застало меня врасплох, вот и все. Думаю, я не очень много знаю о твоей семье.
Я схватил край ее футболки и притянул ближе.
– Ты уже знала, что я не бойскаут, – пробормотал, мой взгляд скользнул по ее приоткрытым губам. – Моя семья ничем не отличается.
Лина кивнула с улыбкой.
– Я понимаю. Семья, которую встретила, была прекрасной. Это действительно не имеет значения.
Она что-то скрывала. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела, но не был уверен, стоит ли настаивать на объяснении или лучше оставить это. У нас был насыщенный вечер. Что-то подобное, возможно, лучше обсудить, когда ее эмоции не будут так близко к поверхности.
Я прижал ее лоб к своим губам для долгого поцелуя.
– Давай ляжем спать. Мы можем поговорить завтра.
Я убедил себя, что пока она здесь со мной, все остальное можно решить позже, а беспокойство, сжимающее живот, – это просто паранойя.
Мне следовало знать, что игнорировать свою интуицию – плохая идея.
ГЛАВА 32
– Дорогая, что с тобой? С таким же успехом я могу проводить мозговой штурм вон с тем манекеном, – брови Космо попытались выразить озабоченность, сдвинувшись друг к другу, но так и не сморщили кожу на лбу из-за ботокса.
– Прости. Я плохо спала прошлой ночью.
– Хочешь, перенесем на завтра? У нас есть немного времени в расписании для следующей коллекции.
– Да, пожалуй, так будет лучше. У меня в последнее время много мыслей в голове. Дай мне день, чтобы набросать идеи, и завтра я буду готова к совместной работе.
– Меня устраивает. И никакого осуждения. Ты ни разу меня не подводила. Я знаю, что ты выложишься на все сто, когда сможешь.
– Ты лучший, Кос. Я не зря выбрала тебя.
– Дорогая, ты ничего такого не делала. Ты в нашей первой совместной группе и пяти слов не сказала. Это я тебя подобрал и сделал своей – у тебя выбора не было.
Я усмехнулась.
– Это ты так думаешь. Все было частью моего гениального плана. – Я сунула планшет с набросками в сумку и встала. – Найти самого талантливого в комнате? Готово. Подмазаться к нему комплиментами? Готово. Отпугнуть всех остальных злыми слухами за его спиной? Готово и готово.
Он попытался приподнять бровь.
– Я очень подвержен лести.
– Я знаю, – послала ему воздушный поцелуй. – Увидимся завтра.
– Отдохни! – крикнул он мне вслед.
Отдохни. Смешно.
Как я могла отдыхать, если, возможно, спала с врагом?
Я шла к выходу из здания в каком-то тумане, в том же оцепенении, в котором пребывала с тех пор, как Оран упомянул Moxy. Я была настолько не в себе, что вздрогнула, когда в кармане зажужжал телефон. Посмотрела на экран – звонила Глория. Необычно. Сколько бы ни уверяла, что рада ее звонкам, она все равно боялась побеспокоить, настаивая, что такой занятой женщине, как я, не нужно, чтобы ее бывшая няня постоянно проверяла, как дела.
В голове пронеслись миллион причин, по которым она могла позвонить.
– Привет, Глория. Все в порядке? – Я надеялась, что она не услышала нервный оттенок в моем голосе.
– Да, все хорошо, Лина. Как ты?
– Все нормально. Только что закончила встречу с Космо.
– Да? Работа идет хорошо? – голос звучал странно, будто она слишком старалась.
– Да, работа отлично. Ты уверена, что все в порядке?
– У меня все хорошо. Просто я немного беспокоюсь за тебя, вот и все.
– За меня? – Почему она беспокоилась за меня?
– Да, знаешь, у мистера Брукса сломана рука… Я волнуюсь.
Я была в полном недоумении.
– Чарльз сломал руку? Что случилось?
– Ты не знаешь? – в ее голосе проскользнул намек на скандал. – Если ты не знаешь, милая, то, возможно, мне не стоит говорить.
– Глория Руис, скажи мне, что, черт возьми, происходит, – строго приказала я. Она могла быть моей няней, но наши отношения давно переросли в равные.
Она цокнула языком.
– Твоя мама сказала, что это тот мужчина, с которым ты встречаешься – он напал на мистера Брукса. Я беспокоюсь за тебя, милая. Она сказала, что этот мужчина опасен.
Оран сломал руку Чарльзу? Неужели он сделал это, не сказав мне?
Он уже нападал на Гетца, но, насколько знал Оран, Чарльз не делал ничего настолько ужасного. Зачем ему было брать на себя ответственность за нападение на моего отчима?
Я задумалась о намеке матери, что Оран знает больше, чем говорит. Что у него могут быть ответы о прошлом. И еще Moxy…
Мне нужно, чтобы она объяснила. Сейчас.
– Мне очень жаль, что ты волнуешься, Мама Джи, но со мной все в порядке. Правда.
– Ты уверена, милая? Моя сестра тоже приходила с синяками, но всегда говорила, что все в порядке, пока ее муж не зашел слишком далеко и не убил ее.
– Боже, Глория, – мое сердце разрывалось за нее и ее сестру. – Оран меня не трогал, клянусь, – сказала я. Если что, он был даже более сострадательным, чем я ожидала.
А как насчет стрип-клуба? Как ты это объяснишь?
Я не могла. Но, возможно, моя мать могла. Мне нужно было получить ответы.
– Если ты уверена. Ты знаешь, что всегда можешь остаться у меня, если тебе это понадобится.
– Спасибо, Глория. Ты так добра ко мне.
– Ты хорошая девочка, которая заслуживает лучшего.
Слезы затуманили зрение. Я сглотнула подступающие эмоции.
– Спасибо, что проверила меня. Я скоро свяжусь с тобой, хорошо?
– Береги себя и будь осторожна. Люблю тебя, моя девочка.
– Я тоже тебя люблю, Мама Джи, – прошептала перед тем, как повесить трубку.
Я швырнула телефон в сумку и бросилась через тротуар, чтобы поймать такси. Пришло время навестить мое самое нелюбимое место на земле. Дом, в котором я выросла.
– Глория сказала, что ты рассказала ей, будто Оран сломал руку Чарльзу. Я знаю твою склонность сочинять истории, которые тебе удобны, но это уже смешно. – Я подождала, пока закроется дверь, прежде чем начать атаку. Я не боялась, что Глория попадет в неприятности из-за того, что рассказала мне. У меня было чувство, что это изначально и было замыслом Элизы.
Моя мать поправила свои идеально уложенные волосы, будто одна прядь могла осмелиться выбиться из прически.
– Если ты собираешься просто бросаться обвинениями, то могла бы просто позвонить.
– Нет, не могла, потому что хочу объяснений и убедиться, что ты говоришь правду. – Элиза Брукс так часто лгала, что мне нужно было быть рядом с ней, чтобы хоть как-то понять, что правда, а что вымысел.
– Я рада, что ты пришла, потому что мне будет очень приятно увидеть, как ты падаешь с того высокого коня, на котором сидишь.
– Уверена, что да.
Медленная, мстительная улыбка поползла по ее лицу.
– То, что я сказала Глории, – чистая правда. Оран заходил сюда на днях, после того как мы видели тебя в клубе. У него хватило наглости пригрозить нам, чтобы мы держались подальше от тебя, – она фыркнула. – Как будто у него есть право говорить мне, с кем я могу видеться, а с кем нет.
Он предупредил их, чтобы защитить меня?
Тепло разлилось в груди, как огромный фейерверк, но так же быстро погасло, как и вспыхнуло. Он предупредил их, но что, если причина в другом? Что, если у него есть информация о Обществе, и он не хотел, чтобы моя мать и отчим его скомпрометировали?
– Зачем он это сделал? – спросила рассеянно, мой ум был в смятении.
Элиза замерла, ее суженные глаза вернулись ко мне.
– Почему бы тебе не спросить его? – с любопытством спросила она. Моя мать знала лучше всех на свете, как вынюхать слабости человека, и она почуяла мою неуверенность.
Как бы ни чувствовала себя неуютно, я не могла позволить ей получить надо мной власть.
– Я так и сделаю, но, если ты не заметила, его сейчас здесь нет, – ответила с презрением.
Она бросила на меня злобный взгляд, затем открыла дверь.
– Тогда тебе лучше пойти и найти его. У меня есть муж-инвалид, о котором нужно заботиться, благодаря твоему жениху.
Меня выпроваживали. И прекрасно. Я не хотела провести ни одной лишней секунды в ее присутствии.
Подняв подбородок, повернулась к матери спиной и молилась, чтобы больше никогда не видеть ее лицо.
К тому времени, как вернулась в квартиру, я уже потеряла самообладание. Месяцы беспокойства и разочарования накапливались, пока давление не стало невыносимым. Мне нужно было раз и навсегда узнать, могу ли я ему доверять, иначе сойду с ума.
Я вошла в квартиру, используя коды, которые Оран дал мне утром. Не теряя ни минуты, сразу же приступила к обыску. Даже не пыталась скрывать свои действия.
Я рылась в ящиках его комода.
В тумбочке у кровати.
Под кроватями и внутри шкафов.
Я искала с одержимой решимостью найти что-то, что могло бы сказать мне, кому верить. Я проверила морозильник и бачки унитазов. Если что-то было в этой квартире, я это найду.
Не останавливалась, чтобы поесть или прибраться.
Не проверяла почту и даже не смотрела на телефон.
Часами только и делала, что обыскивала каждый уголок его дома.
Не знаю, была ли это чистая усталость или эмоциональный выплеск, как грозовая туча, наконец выпускающая дождь, но когда вернулась туда, откуда начала, и поняла, что ничего не нашла, вся энергия покинула мое тело. Я опустилась на колени, как тяжелый кусок шерсти, брошенный на землю.
Я была так уверена, что найду доказательства, если просто буду искать достаточно усердно. Слишком много дыма окружало Орана – разве это не значит, что где-то есть огонь? Мне нужно было сорвать пластырь и признать, что у меня появились чувства к человеку, который мне лгал. К человеку, который был со мной только ради того, чтобы использовать меня. Я была так уверена в этом, но когда буря утихла, и оглянулась на опустошение, которое сама создала, у меня не было ничего, кроме собственных жалких слабостей. И холодного тяжелого пистолета, который лежал у меня в руках. Я смотрела на него, пока отчаяние текло из моих глаз крупными солеными каплями, смывая остатки достоинства и самоуважения. Когда услышала, как открывается и закрывается входная дверь, я даже не пошевелилась, оставаясь на полу в кабинете.
Пусть увидит мой позор.
Время секретов прошло.
– Лина? – тревожный голос Орана донесся из гостиной. – Какого черта? Лина, ты здесь? – Он быстро двигался, вероятно, беспокоясь, что его дом ограбили, учитывая беспорядок.
– Лин… – замер в дверном проеме, его крик оборвался при виде меня на коленях.
Я щелкала предохранителем на пистолете: включить, выключить. Включить, выключить. Включить…
– Ты сломал руку моему отчиму? – пустые слова не звучали как мои. Они даже не звучали по-человечески. Я не чувствовала себя человеком. Я чувствовала себя мертвой внутри, и это, должно быть, было видно. Когда подняла взгляд на Орана, он не смог сдержать легкий вздох.
– Да, – ответил он без эмоций.
– Зачем?
– Чтобы он понял, что я серьезно настроен, когда сказал ему держаться от тебя подальше.
Моя мать впервые в жизни говорила правду, что делало мое сокрушительное разочарование ироничным.
Мне следовало знать, что она будет честной в тот единственный раз, когда я молилась, чтобы она лгала. Стремление Орана контролировать их намекало, что они представляют для него угрозу. И что моя мать могла сделать, чтобы причинить ему вред, кроме как разрушить его планы на меня? Это было единственное, что имело смысл.
Я медленно поднялась и взвела курок.
– У тебя не было права вмешиваться, – густая волна эмоций сдавила горло, перекрывая дыхание, и последние слова вышли едва слышным шепотом.
Оран сделал угрожающий шаг вперед.
– День назад ты была готова назвать себя моей женой, и ты думаешь, что у меня нет права защищать тебя? – слова ударили глубоко, вызвав поток вины и смятения, которые подпитали новую волну гнева.
– Защищать меня от кого, Оран? – потребовала, поднимая пистолет.
– От самой себя, черт возьми, – рявкнул он в ответ.
Он хотел остановить меня от того, что я делала – от поиска ответов. Остановить меня от поиска моей сестры.
Это было именно то, чего я боялась. Самый худший сценарий.
Мое дыхание прервалось, когда сделала небольшой шаг вперед.
– Тебе больше не нужно меня защищать. Просто скажи мне, черт возьми, правду, – рыдала я, мое лицо исказилось от агонии. – Ты пытаешься попасть в Общество? Это то, ради чего все это было?
Оран поднял руки в стороны, его глаза расширились.
– Я не знаю, о чем ты, черт возьми, говоришь. Какое Общество?
– Не ври! – закричала я.
Он бросился вперед, прижав грудь к дулу пистолета.
– Я не вру, Лина. Я ничего не знаю о каком-то Обществе, но если ты мне не веришь, тогда стреляй. Просто нажми на спусковой крючок, черт возьми, – он говорил с абсолютной уверенностью. Без страха. Без иллюзий. Оран был готов умереть на этом холме, так что я сделала единственное, что могла.
Я нажала на курок.
