Текст книги "Раскачай лодку (ЛП)"

Автор книги: Джиа Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

 – Вероятно, самое время сказать тебе, что он солист группы «Полночная судьба». Он – Истон Бэк. Его группа работает по контракту на этом корабле. И…

Я не могу закончить свою мысль, потому что Ноэлль вскакивает с кровати и встает передо мной с широко раскрытыми глазами и ладонью, закрывающей ее рот:

– О Мой Бог, я обожаю «Полночную судьбу». Ты хотя бы представляешь, как я сейчас тебя ревную?

– У меня есть очень хорошая идея. Но я думала, что ты голодна.

– Я слишком долго этого ждала, ты сначала мне расскажешь, что произошло.

Ноэлль снова садится, сжимая подушку в руках и кладя на нее подбородок. Когда я слишком долго собираюсь с мыслями, пытаясь решить, как много я хочу рассказать своей лучшей подруге, и что я должна опустить, она выпрямляется, спрашивая:

– Подожди, ты ведь не сожалеешь об этом?

Ее вопрос довольно легкий. Я качаю головой:

– Это самое большое потрясение, которое я испытывала за всю свою жизнь. Ну, или за последнее время точно. Клянусь, он больше относится к твоему типу парней, чем к моему, но, возможно, отличие – это то, что мне сейчас нужно. Ты же говорила, что я потеряла свою сноровку.

Она секунду обдумывает это, прежде чем кивнуть головой:

– Я знаю только его музыку, но он не похож на тот тип парней, в которых ты обычно влюбляешься, но несмотря на это, я счастлива. Полярная противоположность Гранту – это именно тот парень, которого я бы выбрала для тебя. Я говорила тебе, что на корабле все будет под контролем.

Я бы не сказала, что все под контролем. Ничего, касающееся Истона, не кажется контролируемым. Он из тех парней, которые принимают собственные решения без отчета перед другими:

– Это не продолжится дольше этой недели, особенно учитывая, что он здесь работает, но неделя без планов на будущее – этот как раз то, чего я ищу.

– Для двух людей, не стремящихся к чему-то серьезному, вы охрененно хорошо начали. Я думаю, это называется химией. Очевидно, что она у вас есть, иначе у тебя бы не было этой отметины на шеи и этой улыбки на лице. Боже, мое свидание – это фестиваль дремоты по сравнению с вашим.

– Линкольн оказался настолько плох?

– Не думаю, что он мог бы стать первым человеком, кого бы я выбрала. Мне нужен крепкий парень с грязным ртом, который получит меня для разного рода неприятностей. Конечно, такие парни, обычно, в конце разбивают мне сердце, но, черт меня возьми, если это не забавная попытка.

– Я думаю, что это звучит довольно ужасно. Ты заслуживаешь большего, чем разбитое сердце, Ноэлль.

– Разбитие сердец закончится, как только я встречу правильного парня. Но чувствую, если бы я встречалась с Линкольном, и мы бы расстались, он просто пошел бы домой считать свои налоги и проверять акции. Я не могу понять, почему «Идеальная Пара» свела меня с «Костюмом». Я никогда раньше не ходила на свидание с «Костюмом».

– А я никогда не ходила на свидание с музыкантом, но только то, что между вами не пробежала мгновенная искра, не означает, что ваши отношения не могут с течением времени развиться. Будь той Ноэлль, которую я люблю, и он тоже это увидит.

– Там есть определенный потенциал, и я собираюсь посмотреть, что будет дальше, но если он завтра не продвинется, показывая свою заинтересованность во мне, будет очень трудно не разочароваться. У нас есть только шесть дней, чтобы что-то произошло.

– Все произойдет само по себе, – говорю я Ноэлль.

Я свидетель этой теории.

Она качает головой, снова улыбаясь:

– Ты счастливая сучка.

Вставая, я хватаю свой кошелек и открываю дверь:

– Пошли.

Ноэлль следует за мной, и мы бродим, пока не находим стейкхаус на пятом уровне, расположенный между бутиком и кафе. Я просматриваю меню, выбирая, что хотела бы съесть, но обнаруживаю, что вместо этого, тайком оглядываю помещение в поисках Истона. К счастью, Ноэлль не обращает внимание на мой блуждающий взгляд, потягивая свою Сангрию.

– Мы должны проверить, есть ли здесь казино, – говорю я Ноэлль.

Я надеюсь, что если у меня будут совместные планы с Ноэлль, то это даст мне отсрочку, чтобы я могла набраться смелости пойти к Истону.

– Потому что ты думаешь, что тебе повезет сегодня вечером? Чертова Рок-звезда. Каковы шансы?

– Почти никаких, но я не могу повлиять на то, с кем они меня поставили в пару. Ты сама так говорила.

– Нет, это круто. Мы проверим, есть ли здесь казино, а затем найдем театр.

Как только Ноэлль упоминает слово «театр», мои щеки покрываются румянцем. Мой пульс зашкаливает, и температура тела поднимается на несколько градусов. Я даже боюсь спросить, но все-таки делаю это:

– А что идет в театре? – мое сознание хихикает, и все, о чем я могу думать, это о барабанных палочках.

Ноэлль отставляет свое вино, улыбаясь над убийственным выражением моего лица. Она собирается хорошо над этим повеселиться. Это еще одна причина, почему я рада, что опустила все основные детали. Засоса было вполне достаточно для ее веселья:

– Нечто не похожее на твое прошедшее свидание. У некой Рок-звёзды сегодня вечером там будет шоу.

– Я совершенно уверена, что у него проходят шоу каждый день и в разных местах. То есть, если ты не хочешь идти, со мной все будет прекрасно. Мы можем увидеть его в другой раз.

– О, нет. Мы идем на шоу сегодня вечером. И я собираюсь наслаждаться каждой секундой, наблюдая за твоим смущением. Плюс, для себя, мне нужно его проверить.

Я не заморачиваюсь спором с ней. Главным образом потому,что хочу там быть, понаблюдать за Истоном в его стихии. Может быть, это единственный раз в моей жизни, когда я могу сказать, что была на свидании со знаменитостью. Не говоря уже о том,что я буду точно знать, где он находится, так что смогу расслабиться и не удивляться, если он окажется рядом.

– Когда вы снова увидитесь с Линкольном? Ты его тоже пригласила?

– Мы должны завтра пойти на пляж, когда пришвартуемся в Нассау. Ничего подобного прыжкам в купальнике перед парнем, с которым только что познакомилась.

Она делает секундную паузу, прежде чем рассмеяться:

– Хотя, возвращаясь к сказанному ранее, твоя одежда, возможно, вообще была полностью потеряна.

Я пинаю ее под столом:

– Моя одежда была на мне, спасибо большое.

– На тебе или вокруг талии – это две большие разницы, Ларк.

Я никогда не выиграю этот спор, поэтому встаю из-за стола, оправдывая себя тем, что мне нужно в дамскую комнату. Мне нужна минута. Длинная минута, чтобы взять себя в руки, перед тем как я вернусь в театр и завершу эту ночь.

Я ставлю свою сумку на стойку и копаюсь в ней, пытаясь найти блеск для губ. Мои руки натыкаются на что-то прохладное. Я вытаскиваю кольцо, подаренное мне Грантом на нашу годовщину, которое я случайно бросила в сумку после ночи размышлений. Я оставила дом с этим кольцом на пальце, уверенная, что все еще могу его носить, даже с прилагающимся к нему значением. Обнаружив, что смотрю на него дольше, чем следовало, я вытащила его и поклялась, что никогда снова не надену. Эта находка только добавляет уверенности в том, что независимо от моего решения по поводу Истона, я уже не могу вернуться в прошлое. Те дни ушли.

Глава 7

Ларк

Как только мы покидаем казино, Ноэлль практически бежит прямо к парню, одетому в темно-синий костюм в полоску. Он весь подбирается, уверенный в себе, но его взгляд смягчается в ту же секунду, когда останавливается на Ноэлль. Он наклоняется, чтобы обнять ее, задержав объятия на несколько секунд дольше, из-за чего кажется, что это кто угодно, только не Линкольн.

Ее голова отклоняется назад, улыбка легко заменят гнев, который она извергала всего несколько минут назад, когда ей надрали задницу за столом для игры в блэк-джек. Очень спокойно она говорит:

– Ларк, это моя пара, Линкольн.

Отпустив ее, он осматривает меня с головы до ног оценивающим взглядом. Это немного странно, учитывая, что он – пара другого человека, но я все-таки протягиваю ему руку с теплой улыбкой.

Он тепло улыбается в ответ, немного реабилитируя себя:

– Я много слышал о тебе, Ларк.

– Надеюсь только хорошее. Вы, ребята, не торопитесь. Когда освободитесь, я буду в баре, где подают шампанское.

Как только я отхожу, то осознаю, о чем говорила Ноэлль – он образец шедевра метросексуализма. Линкольн выглядит так, будто только что шагнул с Уолл– стрит. Он одет с иголочки, и одеколоном облит каждый его волос, включая брови.

Он совсем не похож на последнего парня, с которым она встречалась, да и вообще на любого ее бывшего. Но выглядит так, словно у него есть много чего ей предложить, и его по-собственнически расположившаяся на пояснице Ноэлль рука является доказательством его заинтересованности. Он пользуется любой возможностью, чтобы дотронуться до нее, словно помечая свою территорию.

Пока я на расстоянии шпионю за ними, бармен ставит передо мной бокал с шампанским. Мне это не нужно, но я в любом случае любезно его принимаю. Прохладный фужер едва касается моих губ, когда я чувствую теплое дыхание, вздымающееся по моей шее:

– И всё же, ты хочешь большего?

Его хриплый голос замораживает меня на месте, душа падает в пятки. К тому времени, как я возвращаю контроль над собой, он уже ушел, догоняя группу парней, одетых подобно ему. Я украдкой смотрю на его задницу, цепь на его заднем кармане отскакивает вперед-назад при каждом его шаге. Я жду, что он обернется и посмотрит на меня хотя бы для кратковременного зрительного контакта, но он ни разу так и не повернулся. Вместо этого я остаюсь наедине со своим холодным шампанским и разгоряченным телом.

– Это был он? – Ноэлль стоит по другую сторону от меня, а я этого даже не заметила. Вот насколько много пространства вокруг меня занимает Истон.

– Это был он.

Ее челюсть отпадает, а на лице появляется полный неверия взгляд:

– Если он спереди выглядит хоть наполовину также хорошо, как со спины, то я, возможно, поборюсь за него.

Она моя лучшая подруга. Ноэлль никогда не попытается украсть у меня парня, но, услышав ее шуточное заявление, я понимаю, насколько идея об Истоне с другой женщиной разрушила бы меня. Не сложно догадаться, что в его прошлом могли быть измены, но я не хочу, чтобы кто-то другой был сегодня вечером в его постели. Особенно сейчас, когда он прикасался ко мне и предложил большее.

С учетом его профессии, образа жизни и всех стереотипов, присущих миру рок-н-ролла, Истон для меня – большой риск, но я ничего не могу с собой поделать. Теперь, когда у меня есть его образ, мое тело хочет исследовать эту новую загадку. Рваные джинсы, кожа, цепи и винтажные футболки никогда не были моими вещами…Но в конечном счете, я вижу для себя вызов.

– Мы должны поспешить в театр, если ты хочешь сесть на передние места. Лично я хотела бы оценить оставшуюся часть группы, на случай, если в ней есть одиночки.

– Ноэлль, ты нравишься Линкольну. Я думаю, что завтра на свидании он тебя приятно удивит.

– Надеюсь, ты права. Я расстроюсь, если проделала весь этот путь зря.

Она с нетерпением ждала этой поездки, непрерывно говоря о ней с той секунды, как вложила анкету в мою руку. Из нас двоих, именно она безнадежный романтик. И именно поэтому я хочу, чтобы в Линкольне было все, что она ищет:

– Обычно у меня правильно мнение, верно?

Она перехватывает мою руку, положив голову на мое плечо, пока мы идем:

– Глупо, насколько я ужасно этого хочу, Ларк, но ничего не могу с собой поделать. Здесь есть все кусочки, я просто должна убедиться, что они соберутся вместе.

– Ты понравишься ему потому, что ты – это ты. Не потому, что он вынужден это делать, или думает, что должен.

– Тебе легко говорить, ты уже получила в полном объеме то, за что заплатила, – шутит она. – Ты всегда была более уравновешенной в нашей дружбе.

– Да, именно поэтому я не позволю тебе все принизить, а то ты говоришь так, как будто проституткам платят за секс.

– Это не то, что я имела в виду, и, на всякий случай, я даже этого не говорила. Я очень горжусь тобой за попытку с Истоном. Мне нравится видеть эту глупую ухмылку на твоем лице – давненько такого не было.

– Как ты всегда напоминаешь мне, иногда плохие вещи случаются с хорошими людьми. Я надеюсь, что худшее в прошлом.

– Мы обе надеемся.

Она поднимает голову с моего плеча, как только мы входим в театр. Ее глаза широко раскрыты, когда она заходит в зал, в то время как я оглядываю красный занавес, отделяющий толпу от остальной части сцены. Занавес раскачивается вперед-назад, группа занимается установкой оборудования…несмотря на то, что в той темноте я бы не смогла назвать цвет ткани, я до сих пор ощущаю мягкость материала, который ранее задевали мои голые ноги.

– Надеюсь «Полночная судьба» не сильно изменилась с тех пор, как они исчезли. Истон все еще солист?

– Да, но мне кажется, он говорил, что играет на гитаре. И возможно на барабанах.

Я с трудом могу произнести слово «барабан», не пыхтя, как собака в жару. Понятия не имею, на каких инструментах он может играть, но то, что он делал со мной превращало его в чертова вундеркинда.

– Ты понимаешь, как тебе повезло?

– До меня тяжело доходит, – признаю я.

Ноэлль в благоговении смотрит на занавес, пока команда заканчивает последние приготовления. Она всегда любила ходить на концерты. Я прекрасно стояла сбоку, ближе к задней части толпы, Ноэлль же устремлялась к сцене, пока ее тело не придвигали настолько близко к перегородкам, насколько это было возможно. К тому времени, как мы встречались в конце шоу, она вся была покрыта смесью воды, пота и пива. Это было отвратительно, но для нее это был рай на Земле.

Она хлопает в ладоши, когда театральные огни мигают три раза, извещая о начале шоу. После этого они тускнеют, но я могу видеть каждого участника группы, когда «Полночная судьба» выходит на сцену. Включают прожекторы, глаза Ноэлль сканируют каждого парня и чуть не выскакивают из орбит, когда находят Истона:

– Святое дерьмо, Ларк. Этот год пошел ему на пользу.

– Он неплох, верно?

– Он стучит (прим. Пер. – имеется в виду на барабанах), и я бы тоже хотела оказаться голой с ним. Хотя, если посмотреть, он в хорошей кампании. Думаю, что могла бы раздеться для каждого из них.

– Я замутила с ним не потому, что он играет в группе. И я не была с ним голой. Сколько раз тебе это повторять?

Моя рубашка тогда была на месте. На самом деле, даже мой бюстгальтер не покидал тела. Кроме моей шеи, все его внимание было сосредоточено на области гораздо южнее.

– Как скажешь, но Истон горяч. Ты будешь дурой, если не поведешься на это. Мнооого раз…

Я даже не потрудилась отрицать, потому что все шесть футов его загорелого, татуированного тела заставляли меня хотеть большего. Он ходячий соблазн, который я едва знаю, но не могу дождаться, чтобы вновь познакомиться, особенно после того, как мы целовались столько же, сколько говорили.

Его движения рассчитаны, когда он шагает к микрофону. Его темно голубые глаза, создающие идеальный контраст с его темными волосами, сканируют толпу перед ним. Когда его пристальный взгляд проносится мимо меня, мне становится интересно, смог бы он меня вообще разглядеть в этой толпе.

– Вы готовы к року? – кричит он в микрофон, сексуальное мужество его голоса заставляет мои ноги сжаться. Энергия в зале быстро зашкаливает, и эхо признательных свистов окружает зал. Гарантирую, мое сердце не одно пустилось вскачь.

Ноэлль наклоняется ближе ко мне, пытаясь перекричать шум:

– Я не могу поверить, что ты знакома с ним. Это так клево.

– Я только раз тусовалась с ним, мы не настолько близки.

Она смотрит на меня, качая головой:

– Засос на шее говорит обратное.

Рукой я закрываю шею, синяк слегка чувствителен к прикосновению. Я смотрю на руки Истона, вспоминая, как они ощущались на моем теле – его кончики пальцев, мозолистые от долгого времени, проведенного за гитарой, неожиданная гладкость его ладони и более грубая кожа на костяшках.

Да, меня определенно тянет к Истону, но я не могу увидеть что-то большее с ним, и это стало бы проблемой, если бы мы планировали продолжить отношения по окончании этой недели. Его жизнь слишком непредсказуема для девушки с крепкими корнями в Дэлавере.

– Как ты думаешь, у него есть брат?

– Без понятия.

Как только я возвращаю взгляд на сцену, Истон лезет в свой задний карман, вытаскивая две барабанные палочки. Он улыбается, когда кладет их на стул рядом с ним:

– Они для особых случаев, – говорит он со смехом, который понимаю только я.– Сегодня я собираюсь петь для вас.

Я сглатываю комок в горле, мое сердце так дико бьется, что я хватаюсь за подлокотники кресла, как будто нахожусь на самолете, готовящемся к аварийной посадке. Взгляд Ноэлль приклеен к Истону, но мой сосредоточен исключительно на палочках. Я все еще могу ощущать их между ног, его тело на моем, его рот на моей шее. Ноэлль смотрит на меня, наверное, удивляясь, почему я выгляжу так странно, но к счастью не складывает два и два.

Я готова расслабиться после первой песни. С каждой последующей голос Истона завораживает меня все больше и больше. Я обнаруживаю, что хочу узнать значение каждой песни и историю, которая стала основой для написания стихов.

Они продолжают играть в течение часа, перед тем как Истон тянет стул ближе к краю сцены, держа микрофон в руках:

– Это наша финальная песня вечера, надеюсь, она вам понравится.

Его взгляд опускается на пол, и он проводит рукой по лицу, как будто собираясь с силами для продолжения. Это еще больше интригует меня.

Как только песня подхватывается хором, я могу сказать, что они заканчивают именно ей не просто так. Вместе со всеми остальными в театре, мы с Ноэлль раскачиваемся из стороны в сторону, потому что песня мощной волной поглощает зал, сметая всех нас. Каждая строка мрачна, как будто слова песни Истона являются невероятно личными для него. Настолько, что его лицо искажается, как будто ему больно, каждый раз, когда он закрывает глаза. Его тело все еще на сцене, но остальная его часть переместилась в какое-то другое место.

Из того, как он описывает ее в стихах, становится ясно, что она значит для него все – даже если он поет о ней так, словно она никогда не возвратиться назад оттуда, куда ушла. Это песня о таком прошлом, которое может относиться и ко мне – о желании, чтобы обстоятельства были другими, даже если это вне наших сил. Становится понятно, что барьер, который отделяет Истона от своего счастья, скрыт внутри этой песни.

Ноэлль вытирает слезу, слова Истона тоже ударили ее по слабому месту:

– Ларк, если ты не пойдешь к нему после этого, я пойду сама ради тебя. Это дерьмо удивительно.

И она права. Нет другого выхода, я не смогу сегодня спокойно заснуть, мне надо увидеть его. Особенно зная, что он в своей кровати всего лишь в нескольких палубах вниз от меня.

Боже, я надеюсь, он будет один, когда я приду.

Глава 8

Истон

Присутствие Ларк на сегодняшнем выступлении сделало его другим. Она не могла видеть меня, когда вошла в театр, так как я в это время наклонился вниз, чтобы поправить усилитель, но она привлекла моё внимание. Её шорты открывали длинные ноги даже больше, чем её платье, в котором она была сегодня ранее. Мои глаза следили за ней весь путь до её места, где она начала нервно оглядываться по сторонам – возможно в поисках меня. Прежде чем она смогла бы увидеть меня, я спрятался за занавеской, внезапно нуждаясь в минутке, чтобы взять себя в руки перед началом шоу.

Пока мы разговаривали в баре, меня не покидало чувство, что нужно произвести впечатление на неё, и, черт возьми, если я не хотел этого. С той же секунды, как я встал под прожекторами, мои глаза осматривали внимательно каждое место в зале, как я всегда это делал на своих шоу, но я специально пропустил её. Частично для того, чтобы не испортить первую песню, частично для того, чтобы она страстно меня возжелала. Это единственный шанс увидеть её снова.

В любом случае, я облажался во время первой песни, прикидываясь дурачком, когда Дом бросил на меня взгляд. Я обычно никогда не лажаю, но когда это происходит, то всегда из-за девушки. Поэтому он сразу понял, что кто-то взял меня за член.

После этой ошибки мы зазвучали лучше, чем звучали в наши предыдущие выступления, и возможно ещё и потому, что взяли столь необходимую ночь отдыха вчера. Играть ночь за ночью в одних и тех же местах – лаундж баре и театре, становилось однообразным. Даже несмотря на то, что мы все ещё путешествуем, это не то же самое, что просыпаться каждый раз в разных городах, вылезать из грязного автобуса и получать признание за всю тяжелую работу, которую вложили в своё шоу. Но контракт на корабле был выходом из положения, которым я воспользовался, когда отказался от гастролей. Здесь легче скрыться и это именно то, что я искал – возможность дышать. Возможность мыслить ясно.

– Ты пойдешь выпить с нами, Ист? – Спрашивает Дом, натягивая через голову свитер на рубашку по пути обратно в комнату.

– Я уже достаточно выпил прошлой ночью. Моя задница собирается лечь спать.

Доминик кивает головой, принимая мои нынешние границы. После потери Шай, он таскал меня в бар с собой почти каждую ночь. Мне было без разницы, потому что я и так слишком много пил дома, и я был слишком онемелым, чтобы меня волновало происходящее вокруг. До тех пор, пока я дышал, со мной все было нормально. По крайнее мере, это то, в чем я убеждал сам себя. Но с приходом темноты, когда мне надо было ложиться спать без Шай рядом, становилось ясно, что я не живой – я просто выживший. Если бы я поддерживал тот темп вместо того, чтобы взяться за этот контракт, я, возможно, был бы уже сейчас мертв. Вот как бы быстро я загнулся.

– Мы будем в пабе или наверху в клубе, если ты передумаешь.

Прошлую ночь мы закончили, выпив больше, чем следовало, обсуждая будущее группы. Ребята были благосклонны ко мне, давая возможность несколькими морскими контрактами решить для себя, сколько мне нужно времени, прежде чем я буду готов вернуться под пристальный взгляд общественности. Меня до сих пор ужасает возвращение в тот мир, особенно без человека, который спускал меня с небес, но я не могу оставаться жить на корабле всю оставшуюся жизнь. Ребята заслуживают большего – я заслуживаю большего.

Я не узнаю, смогу ли удержаться в реальном мире, пока не вернусь в него. И это тот риск, на который бы я пошел с осторожностью. Но теперь, я подумал, было бы неплохо получить какой-то знак, что время пришло. Правда в том, что сейчас я готов не больше, чем, когда попал сюда. Время может исцелить все раны, но мои всё ещё кровоточат.

Я всё ещё вижу Шай, когда закрываю глаза ночью.

Я всё ещё хочу, чтобы она была жива.

Я всё ещё скучаю по ней.

Но я не могу оставаться эгоистом вечность. Подписание ещё одного шестимесячного контракта было бы удобно для меня, но, как и алкоголь, корабль для меня, словно костыль. Я всё ещё не живу, а выживаю.

Время, проведенное сегодня с Ларк, возможно было ближе всего к возвращению к жизни, с тех пор как я здесь. Я чувствую это, но не понимаю. Если мое сердце все еще принадлежит Шай, как я могу так внезапно увлечься кем-то другим?

– Истон? Ты одет? – Выглядывает Джина из-за смежной двери, разделяющей мою комнату от их с Домом.

– Почему ты спрашиваешь, если в любом случае собираешься ворваться без стука?

– Ой, хватит, я уже видела твое достоинство раньше. Доминик пошел в паб на ночь?

– Да, как обычно.

Джина прислоняется к стене со скрещенными руками. Она никогда успокоится.

– Что случилось? – Спрашиваю я.

– Мы можем поговорить минутку?

– Что у тебя на уме? – Спрашиваю я Джину, хватая бутылку холодной воды из холодильника, предлагая одну ей, прежде чем пить, но она качает головой. Она выглядела более странной, чем обычно, поэтому я сделал бы ставку на то, что разговор будет о Ларк. Она все устроила и теперь нуждается в подробностях, как типичная женщина.

– Ничего. Я думала, ты, как обычно, топишь себя в виски.

– Было дело прошлой ночью.

– Почему не сегодня? У тебя планы?

Она складывает руки на груди в защитном жесте, и я понимаю, что её визит, видимо, для самоуспокоения из-за того, что она окунула меня в мир свиданий. Это визит сострадания.

– Душ и постель. Только это я планировал, – отвечаю ей.

Она садится на кровать и начинает отковыривать лак на ногтях. Когда ей это надоедает, она начинает водить ногтями по простыни. Я совершенно уверен, что она могла бы сидеть здесь в тишине всю ночь, если бы я ей позволил. Наконец, задается вопрос, которого я ожидал:

– Ты собираешься снова увидеться со своей парой?

– Я оставил этот выбор за ней, но она была сегодня на нашем выступлении. Возможно, это хороший знак.

Её глаза расширяются и загораются надеждой, что она не всё испортила, подталкивая меня к встрече с Ларк:

– Правда? Это здорово.

– Мы замутили с ней сегодня.

Я никогда не врал Джине с тех пор, как познакомился, и не собираюсь начинать. Ей может не нравится то, что произошло, но она должна смириться. Я обещал ей, что попытаюсь. Я никогда не даю обещания, если не могу их сдержать.

Она хлопает ладонями по кровати, её маленькое тельце взрывается вспышкой раздражения:

– Истон, нет! Ты убиваешь меня – прямо ножом по сердцу. Я думала, ты хоть раз попытаешься сходить на настоящее свидание. То, которое не закончится с вами двумя в постели. Ну почему ты не можешь просто это сделать? Красивая женщина находится здесь только для тебя, а ты обходишься с ней, как будто она просто очередная подружка для траха.

– У нас не было секса, Джина.

Она вскакивает так быстро, что я удивлен, что у неё не закружилась голова. Она убирает волосы с глаз, её рот открывается и закрывается дважды, прежде чем она находит что сказать, пытаясь выйти из ступора:

– Но ты сказал, что замутил с ней.

– Иногда я могу все испоганить, особенно, когда дело касается красивых девушек, но, взглянув на Ларк, могу сказать, что она не привыкла к моему миру. Я не стал бы так с ней обращаться.

– То есть ты реально попытался? Ты отнесся к ней серьезно так, как я хотела уже так давно?

– Полагаю, можно сказать, что я пытаюсь, если ты рассчитываешь, что я не буду мудаком и двинусь в правильно направлении. Мы немного повеселились за кулисами, и я оставил ей открытое приглашение. Это будет её решение, вернется она за большим или нет.

– Большее? Это свидание? Или секс?

– Этот выбор тоже за ней. Для меня нет проблем выйти куда-то с ней на корабле, но если всё, что она захочет, это только физическое дерьмо, я смирюсь с этим.

– Тебя волнует одно или другое?

Я выбрасываю пустую бутылку из-под воды в мусор, перед тем, как поведать ей очередную порцию правды, которая возможно ей не понравится: – Она охренительно горячая, Джина. Мой член это волнует.

Моё вознаграждение за пыточный разговор – раздраженное закатывание глаз:

– Это наименее романтичная вещь, которую ты мог сказать. Девочки хотят чувствовать себя особенными – она хочет, чтобы ты дал ей это. Не надо говорить: «давай просто повеселимся».

– Что я могу сказать? Я стопроцентный вариант, Джина. Если она хочет меня, всё, что ей нужно – это сказать об этом.

– А если она хочет больше, чем просто секс? Если она хочет быть с тобой больше, чем семь дней? Возможно, ей не привычен твой мир, но, несмотря на твое отношение, периодические запои и когда не скрываешься – ты хороший улов.

Я прерываю ее, потому не считаю, что скрываюсь – не от Ларк. Всё, от чего я должен сейчас скрываться – это чувство вины.

– Я не собираюсь причинять ей боль, если ты об этом беспокоишься.

– Я беспокоюсь не о Ларк. Я беспокоюсь о тебе, и о том, что ты постоянно упускаешь. Ты так заслуживаешь нормальных отношений, любая одинокая девушка на этом корабле будет счастлива быть с тобой. Если ты позволишь ей увидеть тебя настоящего, она влюбится в тебя. Тебе не надо быть «персоной на сцене» – образом, созданной для публики, чтобы это произошло.

Я смотрю на неё, не в состоянии придумать хоть один ответ, который не был бы негативным, так что я даже не пытаюсь:

– Я ценю это, но у Ларк нет причин хотеть меня. Я убежден, если бы не этот проект «Идеальная пара» она бы ни разу не взглянула на такого парня, как я.

– На какого парня? Достойного человека, способного полюбить её так сильно, что она станет безумно счастливой? Ты можешь придумывать любые оправдания, но, в конце концов, ты должен кому-то позволить войти в твой мир.

Прежде чем я смог убедить её в том, что пытаюсь, раздался слабый стук в дверь. Я встал с дивана, удивленный, вдруг это она. Если это так, её уши, наверное, горят после того, как мы обсуждали её последние десять минут.

Я смотрю в глазок, и ухмыляюсь, увидев очень нервную Ларк по другую сторону двери. Она поправляет волосы и разглаживает свою рубашку, как будто пытаясь сделать несуществующие складки невидимыми.

– Кто там?

– Ларк.

Джина практически визжит, хлопая в ладоши, прежде чем понимает, что Ларк может её услышать.

– Я буду в пабе со всеми. Не облажайся в этот раз, Ист.

Она пробирается через смежную дверь, соединяющую с каютой Дома, и улыбается во весь рот.

Я жду, когда за Джиной закроется дверь, прежде чем открыть свою, что должно быть занимает слишком много времени, учитывая, что Ларк уже отошла на нескольких шагах от двери с поникшей головой, разочарованная моим молчанием. Я жду ещё пару секунд, потому что я мудак и хочу ещё немного посмотреть на её задницу, прежде чем она обернется. Насмотревшись сполна, я прочищаю горло:

– Куда-то собралась, красавица?

Она так быстро разворачивается, что волосы хлещут её по лицу. Я бы многое отдал за то, чтобы схватиться за этот хвостик и удерживать, вонзаясь в неё сзади. Блять, она прекрасна.

Ларк нервно крутит руками перед собой, хрустя суставами пальцев настолько громко, что я могу это услышать.

– Я не думала, что ты уже вернулся. Я хочу сказать, что, конечно, я надеялась на это, но выступление только закончилось.

Вместо того, чтобы подойти ближе, она останавливается в паре шагов от меня. Если она думает, что я собираюсь послать ее, она сумасшедшая.

– Я только недавно вернулся. На самом деле, мне нужно по-быстрому принять душ.

Я раскрываю дверь немного шире, приглашая её во внутрь:

– Ты идешь? – Она смотрит на меня, как будто не уверена, что именно на это надо ответить.

– Внутрь, Ларк. Не в душ.

Её взгляд падает на ковер в прихожей, щёки становятся насыщенно розового оттенка, который я запомнил. Я не пытаюсь смутить её, но мне нравится, о чем она думает.

– Эй.

Она поднимает голову и как только я вижу её глаза, возникает желание придвинуться ближе, но если я это сделаю, дверь закроется за мной и заблокируется. Поэтому я протягиваю ей руку, надеясь, что она примет ее.

Поколебавшись лишь долю секунды, она, наконец, произносит:

– Хорошо.

Я тяну её к себе, и она кладет свои руки на мою все ещё потную грудь. Я хватаю кончик её хвостика, перекинутого через плечо, и накручиваю на палец, вместо того чтобы потянуть так, как рисовал в своем воображении: