Текст книги "Раскачай лодку (ЛП)"

Автор книги: Джиа Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

– Тебя довольно сильно ужалили. Спасатели уже идут, чтобы помочь тебе, а затем ты вернешься на корабль для осмотра доктором.

– Я не хочу идти одна. Ты останешься со мной?

Он закрывает глаза и глубоко вздыхает, прежде чем произнести: – Я не брошу тебя.

– Даже несмотря на то, что я бросила тебя?

– Даже несмотря на это.

– Как ты узнал, где меня найти?

Он смеется, качая головой.

– Я и не собирался позволять тебе пойти одной с этим чертовым идиотом. Я следил за тобой.

Я улыбаюсь, не обращая внимание на то, что моя нога горит. Не могу придумать лучшего описания для Линкольна. – Он самый большой чертов идиот, какого я встречала в своей жизни. Он не имеет ничего общего с тобой.

Истон затихает, кажется, на целую вечность, но он ни на минуту не прекращает прикасаться ко мне. Он продолжает держать меня за правую руку, а другой гладить меня по щеке.

– Черт, почему они так долго? Я бы лучше сам отнес тебя на корабль.

– Все нормально. Больно, но ты мне помогаешь. – Все, что я могу видеть – это облака над моей головой и ярко-голубое небо. Уверена, все на пляже наблюдают за нами, пытаясь понять, что со мной произошло.

– Блядь, что за дерьмо надето на этом болване?

– Ты слишком много материшься. Я скучала по этому.

– Думаю, он это заслужил. Разве я не прав?

Учитывая, как Линкольн себя вел, ни разу не встав на мою сторону, не спросив, как у меня дела и не сказав Истону отвалить, думаю, он заслуживает все, что Истон хочет сказать о нем.

– Ноэлль все это время была права. Он не очень хороший парень. С ними было не комфортно.

– Ларк, пожалуйста, скажи, что он не прикасался к тебе. – он крепко сжимает мою руку, пока ждет моего ответа.

– Нет. Даже близко ничего не было.

Он выдыхает, а затем отстраняется от меня. Двое мужчин забирают меня, прося меня не двигаться, пока перекатывают на бок и кладут под спину жесткие носилки, как будто я попала в аварию вместо того, что меня ужалило отрядом каких-то идиотских медуз.

Без предупреждения, они поднимают меня, отчего перехватывается дыхание, и я пытаюсь руками за что-нибудь схватиться.

– Истон?

– Я здесь.

Он держится рядом со мной, пока мы не загружаемся в заднюю часть фургона, где настолько жарко, что я потею. Истон пытается открыть окно, потому что здесь настолько же жарко, насколько и неприятно пахнет.

– Чем это пахнет?

– Они наложили повязку с уксусом, чтобы остановить распространение ожога.

– О, я думала это просто чистая вода. Это отвратительно. Карма та еще сука.

Истон перемещается со своего места на пол и придвигается настолько близко, что моя голова теперь лежит у него на коленях. Я не могу видеть его лицо, но чувствую, что у него есть что сказать. В конце концов, я сбежала от него. Я заслуживаю, чтобы на меня кричали, обзывали и даже больше этого.

Но он, не повышая голоса, просто спрашивает.

– Ларк, зачем ты с ним пошла?

– Потому что почувствовала, что наши отношения были ошибкой, и это так больно. Я сделала единственное, что мне пришло в голову в ту минуту. Но теперь, по истечении времени, которое у меня было на раздумье, мое решение кажется совсем не рациональным. Я сделала неправильный выбор.

– Ты до сих пор думаешь, что наши отношения – это ошибка?

– Ты и я?

– Ты и я, – повторяет он.

– Нет, теперь я думаю совсем наоборот. Тот, кто спас мою жизнь, не может быть ошибкой.

– Даже Грант?

Я задумалась, чтобы понять, был ли Грант ошибкой. Возможно, он и разбил мне сердце, но если бы этого не произошло, я бы не встретила Истона. Только по этой причине я не могу сожалеть о Гранте.

– Мы можем прекратить этот разговор, пока не выберемся из фургона? Я даже не могу видеть твое лицо, когда разговариваю с тобой.

– Нам не обязательно его продолжать. Не имеет значения, был он ошибкой или нет. Все что мне нужно знать, вернешься ли ты в мою каюту сегодня или планируешь идти дальше собственным путем, без меня.

Последнее, что мне сейчас нужно – это расставание, но я не знаю, как мне продолжать отношения с человеком, у которого нет желания мне открыться. Помимо его группы, я не имею ни малейшего понятия, что он из себя представляет без «Полночной судьбы».

– Признаю, что запаниковала, когда получила конверт, и на нем больше не было твоего имени. Истон, мне нравится быть с тобой, но существует множество нерешенных вопросов, возникших между нами – и ты ничего не предпринимаешь, чтобы разобраться даже в некоторых из них. И после этого я вижу тебя в обнимку с другой девушкой, поэтому я перестала тебе доверять.

– Я могу объяснить, что ты увидела, и могу гарантировать, это совсем не то, о чем ты подумала.

– У меня не было возможности узнать это. И я по-прежнему не понимаю.

– Не то, чтобы я хотел, чтобы ты увидела меня с ней, но если бы ты подождала в холле еще минуту, то увидела бы, как я передал ее в руки Дома. Это не еще одна женщина. Это была Джина. Та же девушка, которая зарегистрировала меня в Идеальной Паре.

Я поднимаю голову, изо всех сил пытаясь сесть, но Истон мягко давит мне на плечи, останавливая от лишних движений.

– Мне нужно видеть твое лицо, – говорю я ему. Мне нужно доказательство, что он говорит правду. Доказательство, которые я могу найти только в его глазах – тех же глаза, в которых глубоко скрыты его тайны.

– Мы через пару минут будем на корабле. Тебе не следует подниматься, пока они тебя не осмотрят.

Несмотря на то, что он прямо так ничего мне и не рассказывает о своем прошлом, Джине или крыльях на его спине, тон его голоса говорит о многом. Я была не права – сильно не права. Я зашла слишком далеко, когда согласилась пойти с Линкольном.

– Извини.

Он не принимает и не отвергает мое извинение, вместо этого поднимается на ноги и закрывает окно фургона.

– Мы приехали. – это ранит, что он не прощает меня, но, как бы я этого ни заслуживала, я не могу сдержать слез, скатывающихся по моим щекам и заливающим мою шею. Возможно, я испортила самое лучшее, что случалось со мной в жизни.

Я благополучно оказалась на кровати в кабинете врача, Истон притягивает стул рядом с моей койкой прежде, чем снова взять меня за руку, что ощущается, как начало прощания. От этого у меня только сильнее начинают течь слезы.

– Пожалуйста, не плачь.

– Мне страшно. – мне страшно, что он собирается покинуть эту комнату, и я никогда больше с ним не увижусь. Что еще хуже, я боюсь больше никогда не почувствовать себя снова такой живой. Так как, несмотря на гнев, слезы и разочарование, он дает мне больше, чем, я думала, мне было нужно. Он научил меня, что необязательно заботиться о себе самой. Это нормально зависеть от мужчины в основных потребностях – любви и счастье.

– Мы закончим этот разговор, как только тебя осмотрят. В том случае, если ты все еще собираешься вернуться в мою каюту.

– Ты приглашаешь меня?

– Ну, да. Но это только твой выбор. Я не могу тебя заставить делать, чего ты не хочешь.

– Истон, единственное место, где я хочу быть – рядом с тобой.

Глава 19

Ларк

Если бы Вы мне сегодня утром сказали, что я, в конечном итоге, променяю Истона на Линкольна, а затем, пытаясь сбежать от парня, чуть не утону в океане, то я бы сказала, что Вы – невменяемый безумец. Только я не могу так сказать, потому что именно это со мной и произошло.

– Ты уверена, что с тобой все будет хорошо?

– Да, – отвечаю я Истону уже в третий раз за последние пять минут. У него сегодня должна состоятся встреча с боссом и, судя по всему, очень важная. Скорее всего, по поводу контракта – пришло время Истону принять решение по поводу будущего группы. – Со мной все будет хорошо. Ты постоянно опаздываешь из-за меня – поспеши.

Он проводит рукой по своему слегка обгоревшему лицу и кивает головой.

– Если ты уверена...

– Ты слышал, что сказал доктор, меня отпустят через пятнадцать минут.

Прежде чем Истон снова вступит в спор, медсестра, ухаживающая за мной с тех пор, как меня прикатили на корабль, указывает ему на дверь. Я одними губами благодарю ее. Как бы мне не хотелось, чтобы Истон оставался со мной, у него сейчас есть более важные дела.

Как и было обещано, баночка Адвила и бумаги на выписку появляются у меня на руках менее, чем через десять минут после того, как Истон вышел за дверь кабинета. Медсестра предлагает отвезти меня обратно в каюту, но я не хочу остаток путешествия провести прикованной к инвалидному креслу. Истон, вероятно, настаивал бы на этом, но, даже если моя нога до сих пор опухшая и воспаленная, боль стала намного терпимей.

Чего я не ожидала обнаружить, вернувшись в свою каюту, так это Ноэлль, стоящую лицом к дивану с чьими-то руками, обнимающими ее за бедра. Его лицо закрыто ее телом, но прохромав вглубь комнаты, я не была удивлена, увидев сидящего перед ней барабанщика из «Полночной Судьбы».

Ноэлль оглядывается через плечо, и нежный румянец медленно поднимается по ее шее и покрывает щеки. Сразу становится ясно – ей действительно нравится этот парень. И я, наконец, могу смело сказать, что теперь это ее тип – прямая противоположность Линкольну и достаточно плохой для нее, чтобы влюбиться.

– Извините, что помешала.

Ноэлль отпускает Лейна сразу же, как только понимает, что я пострадала.

 – Что, черт возьми, с тобой произошло? И где Линкольн?

– Меня ужалила медуза в океане, а Линкольн, надеюсь, подавился своими Спидо (плавки).

Она теряет дар речи на несколько секунд, молча открывая и закрывая свой рот, прежде чем прийти в себя и произнести: – Подожди, что? С тобой все в порядке?

– Лучше, чем я этого заслуживаю за то, что сотворила. – Лейн смотрит на меня и отодвигается от Ноэлль, чтобы подняться. Он не должен из-за меня уходить.

– Сиди, все нормально.

– Ты уверена? Я не против подождать снаружи.

– Абсолютно. На самом деле, я была с Истоном. Но сейчас он на встрече с вашим боссом.

– Какое облегчение. Мы его повсюду разыскивали. На самом деле, именно поэтому я здесь и оказался.

– И как же ты оказался с языком Ноэлль во рту? Чувствую, что пропускаю некоторые ключевые моменты во всей этой истории.

Ноэлль со стоном закрывает лицо руками. У нее нет права жаловаться. Ее отличительная черта – ставить меня в неловкие ситуации. На самом деле, это в новинку для меня – быть по другую сторону.

– Вопреки тому, о чем ты думаешь, – говорит она. – Я не заставляла его войти.

– Какая жалость, потому что, вообще-то, я одобряю, чем бы вы тут ни занимались. Особенно учитывая, что Линкольн – ничтожество, а пара, предназначенная для тебя – запретная зона.

Ноэлль улыбается с коварной ухмылкой на лице.

 – И когда это Истон стал запретной зоной?

– С тех пор, как я решила, что он мне очень нравится.

Ноэлль закидывает голову вверх со сложенными перед собой ладонями.

 – Боже, спасибо тебе, – благодарит она небеса. – Ты, наконец, прозрела.

– Было не трудно понять, что у Линкольна примерно столько же серого вещества в голове, сколько у куска жеваной резинки.

– Не могу не согласиться с тобой. Думаю, я больше удивлена тем, что ты оказалась в воде. – Ноэлль сидит рядом с Лейном, склонив голову ему на плечо. Они чувствуют себя очень уютно друг с другом для тех, кто только что познакомился. Это заставляет меня задуматься о том, что она скрывала от меня всю неделю. Может быть, она и не проводила с Линкольном столько времени, сколько я считала.

– Все так быстро произошло. Если бы Истон не следил за мной, не уверена, чем бы вообще все закончилось. Я даже не хочу об этом думать.

Никогда больше я не буду принимать свою жизнь как нечто само собой разумеющееся. Особенно, когда понимаешь, что она может быть отнята в мгновение ока. Сегодняшний день был настолько ужасен. Хотя, может быть, именно в этом я и нуждалась, чтобы осознать, насколько готова отпустить все, что произошло с Грантом и сосредоточиться на ком-то другом.

– Хорошо, я рада, что ты в порядке. Напомни мне поблагодарить Истона.

– Уверена, он не возьмет все лавры себе, и я пошла в душ. Лейн, позаботься о моей девочке. – Никто из них не произносит ни слова, пока я проскальзываю в ванную комнату. Как только я включаю воду в душе, меня накрывает реальность.

Просто наблюдение за каплями воды, стекающими вниз по стене душевой кабины, напоминает мне, каким мог бы быть конец этого дня. Я могла умереть, если бы Истон не решил проследить за мной.

Последние сказанные мной Истону слова выражали бы только гнев и злобу. Я бы навсегда осталась в его памяти, уходящий из каюты с другим. С мужчиной, с которым я даже не могу стоять рядом.

Это могло бы произойти.

Конец.

Мне удается вымыть волосы и тело, но, только при взгляде на воду, стекающую в водосток, становится трудно дышать. Моя голова опускается вниз, и плечи начинают трястись, пока из меня начинают выходить слезы облегчения и благодарности.

Ноэлль просовывает голову в ванную комнату и видит меня сжавшейся в комок. Даже не задавая вопросов, она выключает воду, стягивает полотенце с вешалки и оборачивает его вокруг меня.

  – Пошли, Ларк.

Я зажимаю полотенце перед собой и следую за ней в кровать, где окончательно разваливаюсь. Я часами держалась на адреналине и теперь просто обессилена.

– Тебе что-нибудь нужно? Что я могу для тебя сделать?

– Я приду в себя через минуту. Сегодня я получила большую дозу солнца. Я не привыкла к жаре.

Она массирует мне спину через полотенце, утешая меня так, как это может сделать только лучшая подруга.

 – Я та, кому ты всегда можешь все рассказать, помнишь? Тебе не нужно лгать мне.

Я киваю, а слезы продолжают катиться из глаз. Ноэлль не подталкивает меня к разговору, и я благодарна ей за это. Она просто натягивает на меня одеяло и выключает свет.

 – Спасибо. Думаю, мне нужно немного времени, прежде чем я снова увижу Истона.

– Ларк, делай все, как считаешь нужным. Он поймет. Никто никуда не денется.

– Хорошо, – шепчу я, закрывая свои припухшие глаза. – Кстати, мне нравится Лейн.

– Когда тебе станет лучше, нам надо будет о многом поговорить. Я буду с Лейном в пабе, так что, если тебе что-нибудь понадобиться – звони. Постарайся поберечь ногу.

– Постараюсь. Повеселись.

Однажды я прочитала, что у среднестатистического человека занимает семь минут, чтобы уснуть. Я практически уверена, что у меня на это ушло секунд тридцать. Наконец проснувшись, я обнаружила, что в комнате стало вполовину темнее с тех пор, как я заснула. Вечернее солнце медленно садится, и я волнуюсь, что спала слишком долго, потратив попусту время, которое могла бы провести с Истоном. Но, стянув с себя одеяло, и осторожно спуская ноги с матраса, я вижу прекраснейшие цветы на прикроватной тумбочке рядом.

Вдохнув сладкий аромат маргариток и лилий, я открываю конверт с логотипом «Идеальная Пара» и вытаскиваю из него сложенную карточку:

Ларк, 

Детка, в том случае, если тебе нужно подтверждение в письменной форме, ты – моя идеальная пара. 

Истон

Просто читая его слова, нацарапанные на листе бумаги, мое сердце начинает биться быстрее. Карточка падает на кровать, и я роняю полотенце, обернутое вокруг меня, на пол. Близится конец недели, и у меня не так уж много времени на размышление, поэтому, со все еще красной от ожога ногой, я добираюсь до стойки с одеждой и хватаю длинное платье, припасенное на особый случай. Это определенно особый случай.

Я так сильно тороплюсь к Истону, что покидаю комнату со шлепанцами в руках, пока хромаю по холлу в сторону лифтов. Оказавшись внутри, я обуваюсь и бью по кнопке, прежде чем двери закроются. И только тогда я ловлю свое отражение в зеркале, осознавая, что не нанесла никакого макияжа и даже не потрудилась расчесать свои слегка влажные волосы.

Возвращаться обратно – не вариант, поэтому я провожу пальцами сквозь волосы, пока не разбираю большинство спутанных прядей. Оказавшись, наконец, перед дверью Истона, я стучу в нее. Дверь медленно открывается, и он появляется передо мной, одетый только в рваные, выцветшие джинсы. Ступни и грудь обнажены, темные волосы в идеальном беспорядке.

– Могу я войти? – выдавливаю я из себя, эмоции внутри меня готовы снова вспыхнуть. Он очаровательно потирает прищуренные глаза. – Извини, если разбудила.

Смотря на меня, он прислоняется к открытой двери. Я жду, что он мне скажет «все в порядке, заходи», но он не может ждать больше, чем я, когда тянется за моей рукой и произносит:

– Детка, иди сюда и перестань извиняться.

Но мгновение мне кажется, что он забыл про мою ногу, поэтому, как только он видит мое внутреннее замешательство, то останавливает меня. Он разворачивает меня к себе лицом, большими пальцами смахивая мои слезы.

 – Не плачь, красавица.

Я больше не могу сдерживаться, поэтому поднимаюсь на носочки, несмотря на боль и все остальное, в поисках его губ. Я так сильно прижимаюсь к нему, что он отступает назад, спиной ударяясь о дверь шкафа.

 – Извини, – бормочу я ему в губы.

Мне так много нужно ему сказать. Но прежде, чем мы перейдем к чему-либо более серьезному, и прежде, чем у него появится шанс рассказать мне, как прошла его встреча, я просто хочу насладиться ощущением его губ на мне – его тела, прижатого к моему.

Он хочет этого также сильно, как и я, его руки медленно скользят вниз по моему телу до тех пор, пока он не начинает собирать в руки ткань моего платья. Когда подол поднимается достаточно высоко по бедрам, чтобы он смог до него дотянуться, он тянет его вверх и снимает платье через голову, оставляя меня совершенно обнаженной перед ним.

 – Черт, Ларк. Я не...я не ожидал этого.

Он смотрит на мою голую грудь, и его прикрытые глаза еще больше суживаются, осматривая каждый кусочек моего тела. В обычной жизни я бы застеснялась, но не сегодня. Сегодня я его во всех смыслах этого слова. Сегодня он спас меня от самой себя.

Он берет мое лицо в свои руки и обрушивает свои губы на мои. В его движениях нет ничего нежного. Он заполняет собой все пространство вокруг меня, но, несмотря на то, что Истон совсем не жаден в постели, я позволяю ему взять от меня все, что нужно – потому что я должна ему весь мир.

Дюйм за дюймом, его рот сосет и лижет себе путь вниз по моей шее, Истон подталкивает меня к кровати, пока я не касаюсь ногами края матраса. Я падаю назад прямо в центр, но он осторожно хватает меня за лодыжки, придвигая ближе к себе, пока мои бедра не оказываются на краю. Я ожидаю, что он ляжет на меня сверху, но он удивляет меня, когда кладет мои ноги себе на плечи и зарывается лицом между моих бедер.

Его отросшая щетина, уже превратившаяся в бороду, создает невероятные эротические ощущения на моей чувствительной коже. Мои бедра вздрагивают под его ртом, прижимая его к себе настолько близко, насколько он еще никогда не был.

Он снова и снова дразнит меня своим языком, подводя меня так близко к краю, что я отчаянно нуждаюсь в том, чтобы он дал мне кончить. Но несмотря на это, он не собирается позволить этом случиться. Он поднимает голову и с большим благоговением, с которым я когда-либо сталкивалась в своей жизни, произносит:

– Скажи, что это тело мое.

Я киваю, потому что задолго до этого момента приняла это решение.

– Оно твое.

Из Истона вырывается рычание, когда он зубами царапает мою кожу, покусывая в наиболее чувствительных местах. Руками он мнет мою попу, доводя до точки, когда я готова взорваться под ним. Как только его язык входит внутрь меня, моя спина выгибается над кроватью. Его ласки настолько медленные и такие мучительные, что я едва могу их выдерживать.

Но затем он начинает посасывать мой клитор, и я пропадаю. Как будто я прыгаю со скалы, всю меня сотрясает такое количество наслаждения, я даже не представляла, что такое возможно, и отдается по всему моему телу, попадая во все нужные точки одновременно.

У меня занимает несколько секунд, чтобы прийти в себя и отдышаться, но как только я спускаюсь с небес, я медленно поднимаюсь и тянусь к поясу на его джинсах. Он отталкивает мои руки, но я не принимаю «нет» в качестве ответа.

 – Истон, позволь мне.

– Ларк, это было только для тебя.

Я тяну его за футболку к себе, пока его лицо не оказывается в дюйме от моего.

– Нет, это все для нас.

Мы продолжаем смотреть друг другу в глаза, но в этот раз, когда я тянусь к нему, он не пытается меня остановить. Дрожащими пальцами я берусь за кнопку на его джинсах и расстёгиваю ее. Я не спешу, убеждаясь в том, что дарю ему тоже самое количество мучительного предвкушения, когда медленно тяну молнию вниз. Стоит такая тишина, что можно слышать, как разъезжаются металлические части.

Расстегнув джинсы, я просовываю руки внутрь, спуская джинсы по его заднице и зацепляюсь большими пальцами за его боксеры, стягивая их вниз, пока они не опускаются достаточно низко, чтобы освободить его. Я могу взять его в рот прямо так, но я лишь провожу языком по его головке, и опускаюсь перед ним на колени.

– Ларк, – предупреждает он. Я обожаю каждую секунду его терпения на грани.

– Я хочу почувствовать твой вкус.

Со сжатой челюстью он произносит:

 – У тебя есть около тридцати секунд перед тем, как я брошу тебя на эту кровать.

– Не думаю, что этого времени достаточно для того, что я задумала. Но, может быть..., – задумываюсь я, снова обводя языком вокруг головки, дразня его круговыми движениями. – …может быть, у меня получится.

Он рычит, как только я беру его в рот, а его головка ударяется о заднюю стенку моего горла. Это все, что он позволяется мне сделать, прежде чем вытаскивает из моего рта, поднимает меня и швыряет на кровать, как и обещал. Мгновенно, он оказывается надо мной с вздымающейся от желания грудью.

– В любой другой день я бы позволил тебе наслаждаться мной столько, сколько хочешь, но я больше не могу ждать ни минуты, мне нужно быть внутри тебя, Ларк. После того, что сегодня произошло.

За секунду моя потребность в нем исчезает, заменяясь только лишь на сожаление. Я отворачиваюсь от него, стыдясь того, насколько была бездушна к его чувствам.

– Мне жаль, – снова извиняюсь я, каждый раз имею в виду еще большее сожаление, чем в предыдущий. Мне нужно, чтобы он понял, насколько я искренна в своих чувствах, так что я показываю это единственным способом, который могу придумать. Я оборачиваю ноги вокруг его талии, притягивая ближе к себе, пока конец его члена не располагается напротив моего входа. Один небольшой толчок, и он оказывается внутри меня, там, где я нуждаюсь в нем.

Наша физическая связь никогда не была слабой. Уже в первый раз стало ясно, что мы способны на большее. То, чем мы занимаемся, больше, чем просто секс. Это больше, чем случайная связь. И это больше, чем я когда-либо думала возможно.

– Блядь, Ларк. Мне всегда будет тебя мало, – говорит он, медленно раскачивая бедрами, внутрь меня и наружу.

Я наблюдаю, как с каждым толчком напрягаются мускулы на его шее и груди. Я разглядываю его пресс и чернила на руках. Я ощущаю каждый его дюйм, но подобно неразгаданной истории, написанной на поверхности всего его тела, я не имею понятия, кто на самом деле такой Истон Бэк. Меня пугает, что один мужчина может заставить чувствовать себя настолько невероятно, но все может оказаться только иллюзией. Я отдаю ему всю себя, но я все еще нуждаюсь в большем. Я нуждаюсь в эмоциональной связи, которая будет столь же сильной, как и физическая. И я понятия не имею, как мне это получить.

– С тобой все хорошо?

Я киваю.

 – Все хорошо.

– Потрогай себя, – шепчет он. – Позволь мне видеть тебя.

Он наблюдает, как я провожу руками по своей груди, прищипываю себя за соски, после чего прокатываю затвердевшие бутоны между пальцами.

– Так?

– Да, именно так.

Насладившись зрелищем, он хватает мои запястья правой рукой и пригвождает их у меня над головой. Исчезает карающий ритм, с которого он начал, и его место занимает более чувственный Истон. Он раскачивается медленнее, внутрь и наружу, с определенной целью, но без спешки.

Наши глаза встречаются, когда он располагает руку между нашими телами. От одного его взгляда у меня перехватывает дыхание, и я полностью теряюсь в нем, в то время, как он крошечными кругами водит вокруг моего клитора. Я не могу пошевелиться, хотя и абсолютно свободна. Я нахожусь во власти Истона и нет другого места, где бы я сейчас хотела находиться.

Через несколько секунд я кончаю во второй раз, распадаясь на части. Пока я сжимаюсь вокруг него, его темп снова ускоряется. Расположив ладони по обе стороны от моей головы, он, сжав зубы так сильно, что я могу слышать их скрежет, входит в меня последний раз.

– С тобой все хорошо?

– Да.

– Не так я хотел это сделать.

Я ухмыляюсь, понимая, что он имеет в виду. Он планировал обращаться со мной, как с пострадавшей хрупкой девушкой – неторопливо, заботливо и очень осторожно.

– Любой другой вариант был бы ужасным, – шучу я.

– Да?

– Худшим.

На этот раз Истон, наконец, верит мне и улыбается, его нежно-голубые глаза снова блестят.

 – Не ожидал, что ты появишься без ничего под платьем.

– Мне хотелось сделать тебе сюрприз. – Он обвивает рукой мою талию и притягивает поближе к себе, пока мы не оказываемся лицом к лицу на одной подушке. – Извини, – снова шепчу я. Я извиняюсь уже не первый раз, но мне необходимо, чтобы он действительно поверил.

Он пробегает пальцем вниз по моей щеке и распухшим губам.

– Тебе не за что извиняться.

– Нет, есть. Я практически убила себя, и все из-за своей мании, чтобы все всегда было идеально организовано. Прочитав письмо и обнаружив, что ты не моя пара, я была не просто разочарована. Я была опустошена. Я запаниковала. – Я всматриваюсь в его глаза, но все еще не вижу в них ни капли гнева – только боль. – В этом месте ты должен сказать мне, что я идиотка, потому что была такой легкомысленной.

Вновь удивляя меня, он улыбается.

– Ларк, ты не идиотка. Ты приехала сюда, чтобы найти свою пару, но, как бы мне не было тошно видеть твой уход на прогулку с Линкольном, я понимаю, почему ты это сделала.

– Я тоже это понимаю, но я не хотела быть с ним. Я хотела быть с тобой.

– Но ты все еще ревновала меня, потому что незадолго до этого увидела, как я нес на руках другую девушку, и захотела показать, что у тебя все под контролем.

– Я никогда в своей жизни так сильно не ревновала. Даже увидев вертихвостку Гранта, я не хотела причинить ей боль. Весь мой гнев была направлен только на Гранта, даже несмотря на то, что она была виновна в ситуации не меньше его. На тебя я также была зла, но с Джиной мне хотелось совершить действительно плохие вещи. Вещи, в которых даже стыдно признаться, что они пришли мне в голову.

– Теперь все в прошлом. Сейчас ты находишься там, где и должна быть. Не имеет значения, как ты здесь оказалась.

– Что ты под этим подразумеваешь?

– Ларк, ты хочешь быть со мной?

– Да, но все не так просто. Мы живем в разных городах. И, честно говоря, я ничего о тебе не знаю.

С хитрой ухмылкой, он наклоняется вперед и целует меня в губы.

– Я бы не сказал, что ты ничего не знаешь.

– Истон, я не это имею в виду. Нам хорошо в физическом плане, но насчет остального я не уверена. Я не могу быть с тем, кто близко не подпускает меня к себе. Твое прошлое создало тебя таким, какой ты есть, не важно, хорошее оно или плохое.

Истон опускает взгляд, уставившись на простыни на кровати, а не на меня. Его глаза медленно открываются и закрывается, прежде чем он произносит.

– Ее зовут Шай. Это ее крылья.

Не знаю, что я ожидала от него услышать, возможно немного о его семье, или откуда он родом, или даже как он организовал свою группу. Чего я действительно не ожидала, так это того, что он с готовностью поднимет тему о ней.

– Ты расскажешь мне о ней?

– Я сделал татуировку в ночь перед ее похоронами. Я никогда не забуду, как саднила моя спина после этого, и как мне было чертовски больно каждый раз, когда кто-то меня обнимал. То есть в итоге это стало своеобразным отвлечением – на некоторое время я сосредоточился на другом виде боли. Я даже не мог видеть тату, если не смотрел в зеркало. Просто знал, что она есть.

– Татуировка прекрасна. Должно быть, Шай много для тебя значила.

– Она родилась с наследственным заболеванием – муковисцидоз. В сущности, Шай со своего первого вздоха была приговорена. Это был лишь вопрос времени, когда ее тело сдаться, намного раньше, чем она этого заслуживала. Она не заслуживала смерти.

Я кладу руку ему на грудь в области сердца, каждый сильный удар которого бьет напротив моей ладони.

– Ты все равно бы ее любил, независимо от смертельного приговора. Истон, это многое о тебе говорит. Не каждый остался бы с человеком, зная, что тот должен умереть.

– Я не святой, – быстро отвечает он. – Она всегда была самой сильной из нас.

– Истон, вы оба были сильными. Теперь, когда я узнала немного о ней, думаю, крылья – это прекрасный символ.

– Ближе к концу она много говорила о жизни после смерти. Я поймал ее на том, что она читает статьи о другой стороне и о том, на что это похоже – перейти туда. Поначалу она боялась, что ничего не произойдет, когда ее сердце перестанет биться – жизнь закончится в тот же момент, и она больше никогда не увидит следующий день. После этого я попросил своего дедушку приехать и поговорить с ней. У него случился инсульт, когда ему было почти семьдесят. Он никогда не был религиозен, но находясь в отделении неотложной помощи, борясь за свою жизнь, он клялся, что видел белый свет и говорил с Богом. Это человек, который пережил Вторую Мировую Войну и был ранен.

– У него получилось успокоить ее?

– Да, после этого они общались каждый день. После ее ухода именно дедушка убедил меня, что она была ангелом. В ту же ночь, я оказался в кресле городского тату салона, набивая новую татуировку.

От его рассказа о ней у меня на глаза наворачиваются слезы. Я поражена любви, все еще звучащей в его голосе, только во мне нет ни капли ревности, как это было с Джиной. Его связь с Шай доказывает, насколько сильно он способен любить. Если бы нам был дан шанс изучить наши отношения за пределами корабля, тогда я получила бы больше Истона, чем могла себе представить. От осознания того, что я практически все чуть не разрушила, слезы начинают литься сильнее.

– Спасибо, что рассказал мне о ней. Возможно, однажды ты расскажешь мне больше.

– Возможно.

– Думаю, независимо от того, кому принадлежат эти крылья, я приняла их еще до того, как узнала правду.

– Почему?

– Потому что, если кто-то значил для тебя так много, тогда крылья находятся на своем месте.

– У меня не было серьезных отношений с тех пор, как я ее потерял. Было эгоистично с моей стороны сделать эту тату. Я никогда не задумывался, как другая девушка воспримет ее, потому что в то время, я вообще не представлял никого на ее месте.

– А потом ты познакомился со мной. – Когда он не пытается поцеловать меня или обнять, даже после намека о том, что он готов для наших отношений, я понимаю, что есть что-то еще. Он еще что-то продолжает скрывать от меня. – В чем дело?