Текст книги "Раскачай лодку (ЛП)"

Автор книги: Джиа Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Это безопасно пить?

– Да, я делаю так каждую неделю. Представь, что мы потерпели кораблекрушение. Том Хэнкс умер бы на этом острове без кокосов.

– Это было кино. Не думаю, что это стоит брать в расчет. Он выжил бы в любом случае.

– Туше. Но если бы это было в реальной жизни прямо сейчас, ты была бы благодарна мне за это.

– Это и есть реальная жизнь, – напоминает она мне, осторожно. Её расположение духа слегка падает от моего бездумного комментария. Даже мое подсознание не уверено в том, что я делаю.

– Правильно, что я имел в виду – вскоре ты увидишь разгуливающий вокруг персонал с дорогим холодным алкоголем в скорлупе кокосового ореха, реальней не бывает. – Возможно, она купится на мое бездарное прикрытие, но, если от этого у неё не появится улыбка на лице, мне придется найти другой выход.

Она продолжает молчать, пока пьет, тыча трубочкой в толстый слой белой мякоти внутри скорлупы:

– Ты упомянул о правилах, тебя когда-нибудь арестовывали? Или это все рокерский миф – что вы все часто попадаете в тюрьму?

Я не ожидал такого вопроса, и мне надо подумать, насколько честно я хочу ей ответить.

– Меня трижды арестовывали. В первый раз – это была пьяная ночь на гастролях в Париже. Я вышел из себя, весь бар был вовлечен в драку и следующее, что я помню – меня засовывают в полицейскую машину с самой противной сиреной на планете. Этот звук отличается от сирен в Штатах. Второй арест произошел во время моего весеннего перерыва за «нарушение открытой тары» (open-container violations – закон в США, запрещающий иметь при себе открытые и не прикрытые спиртные напитки в общественном месте). И так как я был пьян в связи с наличием у меня уже упомянутой выше открытой тары, это привело к ещё одной драке. Последний арест был не так давно.

Последний арест уже касался Шай, и поскольку я не был готов рассказать Ларк об этой огромнейшей части моей жизни, я опускаю причину, по которой меня забрали последний раз. Даже притом, что большая часть того дня до сих пор для меня, как в тумане, его начало и конец я никогда не забуду…

Дом сжимает мою руку в похоронном бюро, умоляя успокоиться. Но всё, что я вижу – это лица людей, которые, как я полагаю, любили её, разрозненно стоящих в комнате – очень немногие из них видели Шай в последние дни её жизни. Где все они были, когда ей было трудно дышать в середине ночи? Где они все были, когда она, находясь в больнице, умоляла меня забрать её домой, чтобы они перестали втыкать в неё иглы. Они бросили её, когда Шай нуждалась в поддержке, объявившись только тогда, когда все уже было сказано и сделано. Как будто их присутствие хоть как-то компенсирует всё дерьмо, через что мы прошли.

– Мне не следовало приходить сюда, со всеми этими мудаками.

– Ты должен остаться, чтобы попрощаться с ней. Ты будешь потом сожалеть, если не сделаешь это.

– Я всё, что нужно, сказал ей, когда она была жива.

Вытаскиваю из внутреннего кармана пиджака флягу, которую я убедился, что заполнил, прежде чем выйти из дома сегодня. Это единственная вещь, которая может сдержать меня от побега до стоянки, где у меня припасена полная бутылка виски в багажнике.

Через приоткрытую дверь вижу родителей Шай в конце очереди встречающих, они входят со стеклянными глазами и фальшивыми улыбками. Весь день – это одна большая игра, позволяющая сделать вид, что с нами все хорошо, когда на самом деле это не так. Как будто мы только что не потеряли единственную лучшую вещь, которая когда-либо случалась с нами.

– Пожалуйста, убери алкоголь, Ист. В конечном итоге ты пожалеешь об этом.

Я трясу фляжкой, отсутствие моего нового лучшего друга бесит меня:

– Она пустая.

– Хорошо. Это дерьмо убьет тебя, если ты не притормозишь.

На минуту, мысль о смерти кажется мне не такой уж и плохой – по крайней мере, я снова буду с Шай. Это последняя полусознательная мысль, которую я помню, перед тем как очнуться на холодном полу в центре города. В тюрьме, где они думают мне и место.

Не знал, что у меня был адвокат, но он сидит рядом со мной, держа полицейский отчет со списком моих правонарушений – нахождение в общественном месте в нетрезвом виде, нарушение общественного порядка и намерение вести машину в состоянии алкогольного опьянения.

– Меня посадят за это?

– Ты уже здесь сидишь, но я использовал некоторые связи с учетом всех обстоятельств. Родители Шай также переговорили с властями и признали тот беспорядок, который ты натворил, одним большим недоразумением. Ты должен поблагодарить их за это. Судья уже готов был признать тебя виновным – целых три правонарушения и тебя бы закрыли.

– Так я могу идти домой?

– Сможешь, как только достаточно протрезвеешь, чтобы туда добраться.

Я должен был обозлиться тем, что попал в тюрьму, но я больше расстроен тем фактом, что должен извиниться перед родителями Шай – за то, что испортил день, когда они должны были похоронить свою дочь.

Мне бы не хотелось, чтобы это стало прощальным подарком мне от Шай – спасти мою задницу – перед тем, как окончательно оставить меня полностью самостоятельным в этом мире, хотя, скорее всего так и есть. Только я мог подвести её в день похорон.

Несмотря на предоставленное освобождение, Дому не требуется много времени убедить меня по пути домой, что я нуждаюсь в смене обстановки. Если конечно не хочу закончить в тюрьме, что, блядь, намного хуже, чем пьяная тирада на похоронах…мне надо покинуть Нью-Йорк.

Не знаю пока, куда я направляюсь. Но это будет такое место, где я смогу здраво мыслить – даже если это будет казаться невозможным без моей девушки.

– У тебя есть запись?

– Только упоминания, но ничего существенного. Я никогда не сидел в тюрьме, кроме одной ночи, проведя её в ожидании появления адвоката. Хотя, если я ещё раз сделаю неверный шаг, то вполне вероятно, меня могут закрыть на долгое время.

Я ожидаю, что она спасует или будет стыдиться меня, возможно даже встанет и уйдет, но этого не происходит. Она терпеливо сидит на песке рядом со мной:

– Ну, думаю, для этого были веские причины. Век живи – век учись, верно? Это же не похоже на то, как если бы ты украл съедобные трусики из Уоллмарта и тебя схватили с поличным.

– Пожалуйста, не говори, что это случилось с кем-то из твоих знакомых.

Ларк улыбается, смеясь над тем, что сказала:

– Нет, но я узнала об этом от друга. Есть извращенцы в этом мире.

Мой взгляд падает на длинные ноги Ларк, внезапно возникает желание почувствовать их сейчас, снова обнимающих меня, потому что уже знаю, на что они способны.

– Жарко, действительно очень жарко, – бормочу я, запинаясь.

Она встает, все еще наполовину одетая:

– Ты идешь в воду?

Твердо стоя на ногах, придвигаюсь ближе к ней до тех пор, пока не начинаю чувствовать движения её груди во время вдоха и выдоха. Тянусь рукой вниз и легко расстегиваю её шорты. Цепляю пальцем край джинсовой ткани и тяну их вниз по бедрам, позволяя им упасть на песок под нами. Из всех сил стараюсь сдержаться, чтобы полностью не раздеть её, прямо здесь, прямо сейчас.

Её длинные волосы прилипли к шее, в то время как капелька пота стекает вниз по коже, останавливаясь в ложбинке между грудями. Я наклоняюсь вперед, слизывая ее кончиком языка.

– Ты готова намокнуть, Ларк?

Она проходит мимо меня в сторону кромки воды, оглядываясь через плечо, пройдя половину пути, соблазняя и дразня меня. Едва она касается пальцем ноги воды, я беру её за руку и тяну за собой. Она идет за мной, не отставая и держа руку за моей спиной.

Мы успеваем зайти только по пояс, когда она выдергивает свою руку из моей. Она вскрикивает и разворачивается так быстро, что я думаю, она так играет. Поэтому, я хватаю ее за талию, готовясь опрокинуть в воду, пока она больно не впивается ногтями в мою руку.

– Остановись, – кричит она.

Я ослабляю хватку, поворачивая Ларк в своих руках. Развернув, вижу все, что угодно на ее лице, кроме игривости, как я думал. У нее паника, поэтому я беру ее лицо в руки, ожидая, когда ее взгляд сфокусируется на мне. Наконец, я спрашиваю ее, глядя в глаза:

– Что случилось?

Её подбородок дрожит, глубокий страх переполняет ее:

– Я…я не могу здесь находится.

Я отпускаю её лицо, вместо этого обнимая её. Ларк обвивает ноги вокруг моей талии, и внезапно я превращаюсь в её собственный персональный спасательный круг. У неё так сильно бьется сердце, что я могу чувствовать удары каждый раз в тех местах, где мы соприкасаемся кожей.

– Просто дыши, я держу тебя.

– Я пытаюсь, – шепчет она.

Я глажу ей спину, крепко держа ее, в то время как тело Ларк дрожит в моих руках:

– Что случилось?

– Я действительно пыталась, но что-то коснулось моей ноги, – отвечает она суетливо.

– Это вероятно были водоросли или ракушки. Здесь ничего нет, кроме нас – ну и, возможно, рыб.

Упоминание рыб только делает ситуацию еще хуже.

– Я должна была сказать тебе, когда мы только сели на лодку, но я думала, что, возможно, только в этот раз, мой страх не будет так явно проявляться из-за тебя.

– Чего именно ты боишься?

– Акул, – отвечает она, также серьезно, как дышит. Я пытаюсь не рассмеяться, но её лицо такое милое, когда она говорит об этом серьезно, что один смешок случайно вырывается, прежде, чем я могу остановиться.

– Я рада, что ты находишь меня забавной.

Её хватка ослабевает, она разворачивается и подныривает в сторону берега. Когда она всплывает, я оказываюсь прямо рядом с ней, дотягиваясь до её талии и потянув её назад, в свои объятия. Она не пытается выбраться, но и не цепляется за меня, как раньше.

– Извини, – пальцами я смахиваю капельки воды, упавшие на её ресницы. Она кажется удивленной этим жестом, сузив глаза, но позволяя мне касаться ее.

– Твои страхи вовсе не смешны, Ларк. Они просто застали меня врасплох. Я не ожидал, что ты опасаешься быть съеденной акулами, потому что когда ты собралась идти в воду, то выглядела очень уверенной в себе. Но позволяя себе быть уязвимой, как сейчас, ты помогаешь мне увидеть, какая ты на самом деле. Ты заставляешь меня желать узнать больше о тебе.

– Я могу сказать то же самое о тебе.

Сейчас вода доходит мне только до бедер, чуть выше у неё, но я не хочу, чтобы она боялась, особенно когда она находится со мной:

 – А здесь стоять нормально?

Она кивает головой, на её губы падает еще несколько капель воды. Одним движением большого пальца я избавляю её и от них тоже. Она наклоняется к моей ладони, охватывающей её щеку, медленно моргая, как будто она могла бы видеть меня первый раз снова и снова.

– Мне больше не страшно.

– Что случилось?

– У родителей Гранта был дом в бухте. Мы с компанией наших друзей должны были провести все лето на пляже – это была мечта любого школьника. Я никогда не боялась до тех пор, пока не поскользнулась и не упала с причала за домом. Ранее на той недели недалеко от этого места, там была замечена пара акул. Упав в воду, я подумала, что умру. Если бы Грант не прыгнул за мной, я не знаю, чтобы бы случилось, потому что я так запаниковала, что забыла, как плыть. Я просто барахталась и крутилась вокруг, делая из себя еще большую мишень для акул. На следующий день, одну акулу видели около нашего причала.

– Боже мой, я бы сказал, что у тебя есть полное право бояться. Грант – твой бывший?

– Если считать, уже два месяца как.

– Я бы поблагодарил его, но, судя по твоему лицу, это закончилось не очень хорошо.

Она смотрит в сторону от меня, уставившись на воду, как будто бы скучая по нему.

– Разве расставание может заканчиваться хорошо?

– У меня нет ответа на это.

В основном потому, что я никогда не расставался с Шай – она скончалась. Другие мои связи не были достаточно серьезными, чтобы приравниваться к какой-то драме. Вы должны вкладывать в отношения, чтобы они имели достаточно значения для того, чтобы за них бороться, а я не вкладывал.

– Все нормально, мне не нужен ответ. Не после того, что я пережила.

– Два месяца – это не такой большой срок. Судя по всему, ты все еще переживаешь.

Я до сих пор переживаю дерьмо, случившееся год назад, поэтому даже не могу представить, с чем она всё ещё имеет дело.

– Иногда это ощущается так, как будто уже прошла вечность. В другие – как будто было только вчера.

Тон её голоса для меня – первый признак того, что она его любила. Но что я не могу понять, почему он был настолько глуп, чтобы позволить ей уйти.

Понимаю, что мы дрейфуем, пока говорим, потому что вода снова Ларк по пояс. Её взгляд мечется вокруг, так что я окунаюсь в воду до уровня ее глаз. Я кладу руки ей на бедра в случае, если она захочет снова держаться за меня:

 – Ты хочешь выйти из воды?

Её руки находят мои плечи, пока она смотрит мне в лицо и потом на мою грудь над водой:

– Со мной все в порядке, если ты не возражаешь, что я буду немного цепляться за тебя.

– Детка, просто возьми то, что хочешь.

Даже, под жаром тропического солнца, она краснеет:

– Я думаю, что это твой девиз – бери то, что хочешь.

– И как, это работает до сих пор?

Её губы нежно касаются моих:

– Я была очень удовлетворенной.

Я скольжу рукой по её животу и поигрываю с краем низа бикини, дразня её через ткань: – Я не хочу, чтобы ты думала о том, где был он. Я хочу, чтобы всё, о чем ты думала – как нам было хорошо, и где был я.

Затаив дыхание, она прикусывает меня за плечо, в то время как я продолжаю дразнить ее.

– Возможно, я нуждаюсь в постоянном напоминании об этом, – шепчет она.

– Я буду напоминать тебе целый день, если придется. Ты нуждаешься во мне, Ларк, мы нуждаемся друг в друге. Обещаю, я усвоил урок.

Глава 11

Ларк

Было бы так просто вернуть Гранта – забыть об его неоднократных изменах. Но всякий раз, видя его, думая о нем, я представляю ее. Их объединяло нечто совершенно иное, что-то, чего не было у нас – нечто взрывоопасное. Оно не могло прекратиться немедленно. Не после их уровня близости.

– Я не могу.

В ответ в трубке слышан его вздох разочарования. Я никаким образом не смогу этого сделать. Если я вернусь к Гранту, то всегда буду задаваться вопросом, думает ли он о ней, пока находится со мной. Будет ли он сравнивать нас? Скучать по тому, что у них было? Желать, чтобы я была больше похожа на нее? Этот клин всегда будет стоять между нами, и я не могу безоговорочно любить того, кому не доверяю.

– По крайней мере, ты получила цветы, которые я тебе посылал?

– Да, – шепчу я, глядя на кухонный стол, на деревянной поверхности которого разбросаны осколки разбитой вазы, стебли прекрасных красных роз беспорядочно лежат поверх них. Я всегда задавалась вопросом, каково это, получить цветы на День рождения и годовщину, но их никогда не было. Гранту потребовалось изменить мне, чтобы он наконец подарил их.

– Они не заберут всю боль, которую я тебе причинил, но Ларк, ты нужна мне. Ты единственная, с кем я хочу быть. Ты моя девушка.

– Если ты хотел меня, ты никогда бы не был с кем-то другим. Ты бы не изменил тому, кому отдал свое сердце, с кем хотел разделить свой дом и свою жизнь.

– Я терял тебя, Ларк. Я это чувствовал, и совершил глупость.

– Это не моя вина, что ты сделал. Я приходила к тебе домой каждую ночь своей жизни. Я звонила тебе в обеденный перерыв. Когда у меня была свободная минутка между клиентами, я писала тебе электронные письма или посылала смс-ки. Ты был единственным в моих мыслях, Грант, не смотря на всех, с кем я пересекалась каждый день, потому что была влюблена в тебя.

– Ты проводила свой день с людьми, которые могли набить твои карманы деньгами – музыканты, спортсмены, актеры. Что, если бы я потерял тебя из-за одного из них? Я бы остался ни с чем.

– Ты и так потерял меня, и мне не нужны деньги для счастья. Все, что мне было нужно, – это ты.

На другом конце линии раздается разочарованное рычание. Зная его, представляю, как он расхаживает вперед-назад по комнате, задрав голову с прищуренными глазами. Забавно, насколько хорошо я его знаю и, тем не менее, долгое время была слепа.

– Мне нужно, чтобы ты поверила мне. Она ничего не значит. Абсолютно ничего.

– Для кого-то столь незначительного, ты провел с ней слишком много времени. Просто признай, ты чувствовал безумное влечение к ней, потому что она позволяла воплотить в жизнь твои фантазии, о которых ты не мог попросить меня, а потом ты попался. Тебе не угрожала моя работа. Тебе просто было скучно.

– Ларк, пожалуйста. Не делай этого с нами.

– Ты сам все сделал. Этот разрыв – не моя вина. Она – твоя.

– Мне нужно еще раз увидеть тебя. Я могу быть у тебя через десять минут.

– Грант, я не могу этого сделать. Не звони, не приходи, и прекрати присылать мне цветы. Я просто выброшу их. – на самом деле, это ложь. Может быть, я и разбила вазу с цветами, но, как только повешу трубку, уже знаю, что поставлю их в новую и налью воды. Может быть, мои отношения и умерли, но это все, что у меня осталось от того, что, как я думала, любила – все это не так легко отпустить.

– Пожалуйста, десять минут.

– Нет, я все сказала. – Я нажимаю кнопку завершения разговора и бросаю телефон на кухонную стойку.

Внезапно, меня начинает знобить. Когда я открываю глаза, в комнате царит полумрак, и я чувствую себя сбитой с толку. Ожидаю увидеть Ноэлль, когда поворачиваю голову, но это Истон. Он гладит мою руку с обеспокоенным выражением лица.

– С тобой все хорошо? Тебе что-то снилось.

– Да?

– Да, возможно, кошмар.

– Я что-нибудь говорила? – Прежде чем он отвечает, могу сказать, что говорила. Я уже знаю о том, что могу разговаривать во сне. У Ноэлль уже есть множество грязных подробностей из-за чуши, которую я выбалтываю во сне, когда нахожусь в отключке. Довольно скверно, когда она слышит меня, но еще намного унизительней знать, что то же самое слышал Истон. Вот почему я отворачиваюсь и накрываюсь, пока еще в состоянии дышать.

– Не прячься от меня, Ларк. Ты в моей постели. Расскажи мне, что не так?

Расстроенная слеза скатывается по щеке, но я смахиваю ее до того, как за ней последует еще одна.

– Ничего, – вру я.

– Ты бы не плакала, если это было «ничего».

Я хочу перевернуться и посмотреть ему в лицо, но не могу. Не могу, если я задумала рассказать правду о том, почему Грант меня больше не хотел.

– Я работаю в департаменте по связям с общественностью. Через меня проходит большое количество крупных клиентов. Я люблю свою работу, но, по-видимому, Гранту это не нравилось. Он был настолько уверен, что я брошу его, ради одного из моих клиентов, что нашел мне замену раньше, чем было нужно, – только я не бросала его, а он продолжал быть с нами двумя. Мой сон был о ночи перед тем, как мы должны были отправиться в Круиз, когда он позвонил мне, убеждая принять его обратно. Когда я не согласилась, он приехал в мою квартиру.

– Это поступок ебаного хрена.

Я улыбаюсь над его выбором слов. В этом весь Истон.

 – Да, что за хрен.

Истон поспешно придвигается ближе ко мне, прижимая меня к себе спиной. Обнимает меня за талию и кладет подбородок мне на плечо, его дыхание щекочет мне мочку уха.

– Сначала этот парень спасает тебя от возможного нападения акулы, что является положительным качеством, но последующая измена делает его ничтожеством.

Он не ошибся. У Гранта множество качеств – но преданность и честность не были одними из них. Но я не хочу, лежа с Истоном, разговаривать о другом парне, даже если Грант до сих пор остается большой частью моей жизни – разбитой или нет.

– По крайней мере, на этой неделе ты получила возможность извлечь выгоду из всего этого.

– Должен признать, это был самый лучший секс из мести, который у меня когда-либо был. В первую же секунду, как прикоснулся к тебе в театре, я понял, что у тебя на уме еще кто-то. И моей миссией стало исправить это.

Каждый раз с Истоном именно его тело я чувствую на своем, но, закрывая глаза, меня продолжают преследовать образы Гранта с его шлюхой. Это подстегивает трахать Истона еще жестче – как доказательство Гранту моей способности дать мужчине все, в чем он нуждается.

Возможно, однажды, мои дни начались и закончились с Грантом – тогда моя жизнь была прекрасна, и я не могла представить, что мы когда-нибудь столкнемся с трудностями, но все ушло. Сначала он достал мне луну с неба, а потом заставил возненавидеть себя.

– Как ты узнал?

Истон целует мое плечо, его губы ощущаются теплыми и мягкими на коже. Наконец он говорит:

– Потому что я знаю, на что это похоже – трахаться, чтобы забыть.

Боюсь даже спросить, что он имеет в виду, особенно после того, как услышала его песню на представлении и обнаружила татуировку на спине. Насколько сильно я хочу узнать все факты, настолько же я не готова услышать о ком-то еще. Не в том случае, если это напомнит мне о том, что случилось со мной, прежде чем я встретила Истона.

Поэтому, вместо того, чтобы давить на него, я переворачиваюсь в его руках и прижимаюсь ближе к его груди. Простыня опускается, обнажая блестящий кусочек металла. Я вглядываюсь в пирсинг на его сосках:

– Когда ты его сделал?

– Давным-давно. Я раньше не одевал его.

– Ничего себе. Я понятия не имела.

Он берет мою руку и кладет ее на грудные мышцы, поощряя меня к исследованию.

– Это первый, который ты видела?

– Да. – Я аккуратно прикасаюсь к нему пальцем, опасаясь сделать ему больно, если трону слишком сильно. Он убирает мои волосы с лица, и я чувствую, что Истон наблюдает, как я трогаю его.

– Что? – шепчу я, пока снова пробегаю кончиком пальца по его соску.

– Если бы ты не была полностью моим типом, я, возможно, беспокоился бы о том, что мы настолько разные.

– А какой твой тип?

Он ждет, пока я посмотрю на него, и награждает меня искренней улыбкой, которую мне хотелось бы запомнить, чтобы я больше не беспокоилась о том, что забуду ее.

– Думаю, я смотрю на него.

– Да? Даже вопреки тому, что у меня нет татуировок? И у меня не пирсинга нигде, кроме ушей. К тому же, ты вряд ли найдешь что-то кожаное в моем шкафу.

– Для начала, я предпочитаю черное кружево, похожее на те крохотные кусочки, которые ты носишь.

– Что еще тебе нравится?

– На самом деле не пирсинг и боди-арт должны иметь значение, или что у тебя есть, а чего нет. Все что должно иметь значение – это ты сама. Ты сексуальна, даже если не пытаешься таковой быть, и именно это делает тебя моим любимым типом.

– Ты абсолютная противоположность мужчин, с которыми я встречалась. И если быть честной, это немного меня пугает, но думаю, что больше должна беспокоиться о твоем образе жизни, чем о чем-то другом. Можно еще вопрос?

– Да, но если ты хочешь спросить, изменял ли я, возможно, мне это не понравится.

– Как ты узнал, о чем я собираюсь тебя спросить?

– Потому что это одна из причин, почему твои прошлые отношения не сработали. Если бы ты не была обеспокоена этим, то я бы подумал, что ты не принимаешь меня всерьез – и мы бы просто трахались.

– Я думала, что у нас была договоренность – никаких ожиданий.

– Не нужны ожидания, чтобы быть хорошим человеком.

– Означает ли это, что ты не ответишь на мой вопрос? – Я не уверена, почему для меня так важно услышать его ответ. Насколько я понимаю, он мог бы соврать мне, совершенно разрушая доверие, которое я готова была в нем найти. С другой стороны, он мог бы сказать, что изменял, и это не было бы лучше. Все, что мне нужно на самом деле, – это правда – не важно, в какой форме она поступит.

Он не кажется расстроенным, так как тянет меня на себя сверху, его сильное тело прижимается к моему. Я могла бы легко раствориться в этом состоянии, совершенно забыв о разговоре. Но его глаза втягивают меня в их собственную историю.

– Меня обвиняли в некоторых довольно дерьмовых вещах на протяжении многих лет, но я никогда не изменял свой подруге. Потому что только одну вещь тебе надо понимать обо мне, и я не хочу, чтобы ты об этом забывала.

– Я не буду. – Он даже еще не сказал мне, но я уже верю ему.

– Ларк, если у тебя есть я, значит, ты получаешь всего меня – это чертово обещание.

Получив ответ – ответ, в котором я отчаянно нуждалась, я прижимаюсь щекой к его щеке, поигрывая со штангой пирсинга в его соске.

– Спасибо за то, что держишь штаны надетыми.

Я отскакиваю от него из-за его смеха, но он крепко держит меня, поэтому я не падаю на матрас.

– Детка, на мне вообще нет штанов.

– Ты знаешь, что я имею в виду – говоря гипотетически. Я не была уверена, скажешь ли ты об этом честно, или скажешь мне то, что, как ты думаешь, я хочу услышать.

Перед тем, как осознаю, что происходит, я оказываюсь на спине с решительным Истоном сверху, поддерживающим себя по обе стороны от меня.

– Давай прямо сейчас проясним одну вещь, красавица. Когда я хочу кого-то, я хочу все в нем – ум, тело и душу. Это означает, что я отдаю столько же доверия, сколько хочу получить. Я никогда в своей жизни не изменял женщине. И я не собираюсь начинать это делать с тобой.

Это именно те слова, которые я хотела от него услышать. Что не смотря на его работу и количество женщин, с которыми ему приходится контактировать ежедневно, ему всегда было бы достаточно только меня.

– Когда ты впервые сказал, что работаешь на этом корабле, я была немного обеспокоена, что у тебя здесь кто-то есть. Шесть месяцев – это слишком долгий срок, чтобы обойтись без секса.

– Первые три месяца своего контракта я провел с крупье из казино. После того, как ее контракт закончился, она его не возобновила. Я получил от нее е-мэйл через пару дней после того, как она ушла, в котором рассказывала, что устроилась на работу в Вегасе. Это был наш последний разговор.

– Ты не захотел оставаться с ней на связи? Ты хотя бы ответил ей?

– Нет, это был просто секс, Ларк. Как только она ушла – все закончилось, это было соглашением. Думаю, она написала мне лишь для того, чтобы быть свободной в своих дальнейших действиях без чувства вины. Потому что, даже не смотря на то, что мы замутили с ней случайно, я все еще уверен, что это было эксклюзивно. Я не делюсь ни с кем и не изменяю. Когда ты в моей постели, тебе лучше больше ни c кем не встречаться на стороне.

Я раздумываю по поводу нашего соглашения с Истоном, и мне интересно, является ли закономерностью то, как он ведет себя с женщинами. Узнала ли крупье о нем больше, чем я? И воспользовался ли он шансом со мной только из-за «Идеальный Пары»? Потому что, если уж на то пошло, у меня нет абсолютно никакого понятия, кто такой Истон, кроме как пары вещей, которыми он поделился со мной. Может быть, я здесь только для того, чтобы предоставить ему неделю умопомрачительного секса.

Как только он целует меня, часть беспокойства исчезает, а об остальной части я просто пытаюсь забыть. Я даже приняла для себя решение, что, если это просто секс, я это приму. Я должна это сделать, потому что, кому бы ни принадлежали крылья, расположенные на его спине, – она единственная, кто всегда будет владеть его сердцем.

Глава 12 

 Ларк

– Ты расскажешь мне о ней?

Истон приподнимает голову от моего живота, пока я играю с солеными от моря прядями его волос.

– Про кого?

Возможно, он будет нервничать, если я надавлю, но, увидев крылья на его спине, мне необходимо выяснить, почему они там. Поэтому я решаюсь спросить его:

– Про девушку, о которой ты пел. Это ее крылья, так ведь?

Истон замирает, как будто я не должна была его разгадать. У меня всегда хорошо получалось читала людей, поэтому сейчас чувствую, что Истон хочет спрятаться.

Я жду, предоставляя ему необходимое время для ответа, но он просто кладет голову мне на живот и говорит:

– Не сегодня, Ларк.

Сначала, я принимаю это близко к сердцу, но потом вспоминаю, каково это, раскрыть секреты, существование которых вы не желаете открывать. И это единственная причина, почему я готова подождать. Он не собирается рассказывать мне о шрамах, если их корочка еще не зажила. Нам еще предстоит пройти долгий путь, и нет необходимости покорять эту гору за один день. Поэтому я говорю:

– Хорошо, – и действительно имею в виду именно это.

Возможно, он ожидал борьбы с моей стороны, потому что его поцелуй в живот ощущается, как молчаливая благодарность.

– Я могу так оставаться всю ночь, Ларк, но должен в скором времени играть.

– Ты выгоняешь меня?

Он кусает мое бедро, недостаточно сильно, чтобы причинить боль, но достаточно для того, чтобы его потребность прикасаться ко мне вернулась.

– Нет, я бы никогда не выгнал тебя, но жду твоего возвращения в мою постель после представления.

– Ты ждёшь этого? – утрирую я игриво, приподнимая свои бедра над кроватью. Все, что ему необходимо сделать, это немного высунуть язык, и этого для меня было бы достаточно. Вместо этого, он скользит вверх по моему телу, чередуя покусывания с легкими поцелуями.

Достигая груди, он останавливается.

– Ты выглядела бы чертовски сексуально с проколотым соском. Может, даже двумя.

От мысли о ком-то, прокалывающим меня иглой, особенно там, меня передергивает. Я не уверена, что создана для такого вида боли – даже если она временная.

– Я скорее бы сделала татуировку, чем пирсинг.

Он ухмыляется, его глаза бродят по моей нетатуированной коже.

– Ты должна увидеть, чего желаешь. Я знаю нужных людей.

Как раз, когда Истон выглядит так, будто готов проглотить меня, я выскальзываю из-под него, уже сожалея, что оставляю тепло его постели, как только холодный воздух из вентиляции достигает моих ног. Моя одежда до сих пор влажная от купальника, из-за чего кажется, что в комнате еще холоднее.

– Черт, она ледяная.

Истон перегибается через край постели, взяв в руки футболку, которую он носил, прежде чем бросить ее в меня:

– Как мне не ненавистно, когда ты прикрыта, но надень это. – Футболка бьет меня по щеке, заставляя нас обоих засмеяться, когда у меня все падает из рук.

Я снова наклоняюсь, запихивая все влажные вещи в свою пляжную сумку, перед тем как натянуть его футболку на себя через голову. Ее едва ли достаточно, чтобы прикрыть меня, но зато теплее, чем стоять здесь голой. Поворачиваясь обратно, обнаруживаю Истона с одной рукой – под головой, а второй – поглаживающей свой ствол, и наблюдающего за мной.

– Что ты делаешь?

– Думаю о тебе, проделывающей весь путь до свой каюты без ничего под футболкой.

Я медленно начинаю приподнимать футболку, все выше и выше, дюйм за дюймом, пока его челюсти не сжимаются, и все тело не напрягается.

– Ты обеспокоен тем, что кто-то это увидит?

– Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне сегодня вечером – одетая также, как сейчас.

– В этой же футболке без ничего под ней?

– Без единой вещи под ней. Поняла?

Я киваю головой, тяжело сглотнув при взгляде на него – твердость скалы в его руках. Ноги сами притягивают меня ближе к его кровати, подальше от двери и направления, в котором, предполагается, я должна идти. Но так я себя чувствую рядом с Истоном – трудно уйти и проще остаться.

– Тебе нужна помощь с этим?

– Что у тебя на уме?