Текст книги "Раскачай лодку (ЛП)"
Автор книги: Джиа Райли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
– Ты действительно собираешься использовать один проступок против меня.
– Мы оба знаем, что это было больше, чем один проступок. Если тебя поймали только один раз, это не означает, что ты этого никогда не делал. Это твой стиль жизни. Потому что быть с одним человеком всю оставшуюся жизнь, ужасает тебя.
Он качает головой, подходя немного ближе ко мне: – Быть без тебя – вот, что ужасает меня, Ларк.
– Если бы тебя настолько беспокоила жизнь без меня, ты бы не совершил этого, когда у тебя была я. Я была твоей. Я была бы абсолютно предана тебе всю оставшуюся жизнь. Я тебе открыла двери своего дома, своего сердца, всей себя.
Он закрывает глаза и выдыхает. Когда снова открывает, то произносит: – Я борюсь за тебя, потому что люблю, Ларк. Ты мне нужна.
– Тебе не за что бороться. Ты уже давно потерял меня, когда решил, что меня недостаточно.
– Мне тебя достаточно. Мы были вместе с колледжа. Ты разве не помнишь, как у нас все было?
– Часть меня всегда будет помнить о тебе, но я больше не та девушка из колледжа. И уже не являюсь ею долгое время. Грант, я готова к своему «долго и счастливо», а ты не в состоянии мне этого дать.
Он наклоняется вперед, держа голову руками, как будто я пнула его в живот. – Та девушка, с кем ты меня видела, была единственной. Она работает секретаршей у нас в компании. Она мне даже не нравится.
– Но она хороша в постели, не так ли? А если счастлив твой член, то и ты счастлив, верно?
Он поднимает голову, открыв рот, как будто не может поверить в мои только что произнесенные слова. – Почему ты так себя ведешь?
– Как я себя веду?
– Как будто, наши отношения ничего не значили. Как будто, это для тебя так легко так от меня уйти.
– Легко? Думаешь, это было легко войти в квартиру и увидеть тебя, трахающим неизвестно кого? Ты вообще понимаешь, как мне было больно? Как ты смотрел на нее. Как она смотрела на тебя. Я даже сначала не узнала тебя той ночью, но это не имеет значения, потому что не важно, с кем ты был, ты разбил мне сердце независимо от этого. Я больше никогда не смогу тебе доверять, особенно своим сердцем.
Он встает и целенаправленно подходит ко мне. Я ощущаю, насколько близко он подошел, но не отваживаюсь посмотреть на него. Главным образом потому, что от одного взгляда в эти глаза, я перенесусь обратно в ночь Хэллоуина, когда он был для меня столь же важен, как мой следующий вдох. Когда я влюбилась в него в первый раз.
– Детка, пожалуйста, посмотри на меня. – Я качаю головой, но он не принимает «нет» в качестве ответа. Двумя пальцами он поднимает мой подбородок так, что у меня не остается иного выбора, кроме как посмотреть на него. – Я не могу изменить то, что совершил, но это не означает, что я стал любить тебя меньше. Ты моя девочка. Ты единственная, кого я всегда буду хотеть.
– Почему ты это сделал? – не знаю, почему я это спрашиваю. Возможно, он застал меня врасплох или может быть я просто мазохистка. Его ответ в любом случае не изменит моего отношения к нему, но может быть это могло бы мне помочь понять его поступок. А я так безумно хочу понять.
– Да не могу я ничего такого сказать про нее, что поможет. Это только еще больше причинит тебе боль.
– А ты попытайся, – шепчу я, чувствуя, как слезы начинают вытекать из уголков глаз. – Попытайся рассказать, почему ты это сделал. Секс со мной был настолько плох, что ты решил найти его в другом месте? Я бы попробовала и другие вещи с тобой, но ты ни разу не дал мне понять, что я даю тебе недостаточно. Я не знала, что тебе было скучно со мной, Грант. Я не знала. – Я ненавижу то, что пытаюсь взять часть вины на себя. Сдаваться перед ним заставляет меня чувствовать себя слабой, в то время как я уже готова к тому, чтобы двигаться дальше.
В глазах у Гранта стоят слезы, он протягивает руку и тянет меня к себе на колени, садясь в кресло около двери. Я позволяю ему прикоснуться к себе, потому что понимаю, что это конец. Как только мы закончим этот разговор, он исчезнет из моей жизни. Возможно, я больше никогда его не увижу и это заставляет меня чувствовать себя намного хуже, чем злость за то, что он сделал. Независимо от того, что мое сердце снова разбивается на миллион кусочков, все, что мне нужно сделать, чтобы прийти в себя и вспомнить, что мое решение было правильным, это поднять в памяти образ девушки с волосами цвета вороньего крыла. Независимо оттого, как сильно я пытаюсь, я никогда не смогу вычеркнуть ее из памяти. Вспоминая о Гранте, я всегда буду представлять ее. Увидев, я всегда буду вспоминать о том, чем они занимались.
Я отстраняюсь от него, но он притягивает меня к себе еще сильнее, не позволяя мне уйти: – Извини. Ты должна верить мне. Я никогда не хотел причинить тебе боль. Я был дураком. Думал, что мне все сойдет с рук, что независимо от того, что я сделал, я никогда не потеряю тебя. Ларк, я проиграл и нуждаюсь в тебе теперь больше, чем когда-либо.
Я сворачиваюсь калачиком, рыдая у него на груди. Мои слезы заливают темно-синюю ткань его рубашки. – Ты изменил меня. Я была застенчивой девушкой, которой не хватало уверенности в себе, а ты заставил меня чувствовать, будто мне море по колено. Грант, я не могу ненавидеть тебя. Я очень зла на тебя, но я перестала тебя ненавидеть.
– Ларк, мы можем начать все заново. Обещаю, мы сможем все вернуть.
Я обнимаю его за шею, наслаждаясь его древесным запахом в последний раз: – Ты прав, у меня может быть все. – Шепчу я ему напротив его шеи. – Это просто будет не с тобой. Я влюблена в Истона. Он единственный, с кем я хочу быть. – Как только я говорю ему правду, то понимаю, что наше время закончилось. Только вместо того, чтобы опустить руки и отойти, я держусь из последних сил, опасаясь, что как только отпущу их, это будет так, как будто его никогда не существовало в моей жизни.
– Не делай этого, Ларк.
Когда, наконец, я нахожу в себе мужество, чтобы подняться, я понимаю, что не готова к потере, уничтожающей меня. Часть меня все еще держится за воспоминания, в то время как другая уже готова распрощаться с Грантом. – Я этого не делала. Я не принимала этого решения для нас, Грант. Ты все разрушил и теперь я должна уйти. Меня ждет отличный парень. Пора.
Его руки остаются на мне до последней секунды. Когда он видит, что я встаю напротив двери, он медленно закрывает глаза, смахивая слезы. Мне ненавистно, что ему пришлось потерять меня, чтобы понять, что у него было все это время. Мне даже больше ненавистно, что это мне пришлось стать той, кто объяснил ему все так, чтобы он понял.
Я только дважды видела Гранта плачущим за то время, пока мы были вместе. Первый раз был, когда он прищемил палец дверью машины, а второй – когда умерла его бабушка. Я смеялась над ним по поводу двери и позволила ему плакать у себя на плече во втором случае. Сегодня его слезы из-за меня, и я не могу ему ничем помочь. Теперь он сам по себе. Ему придется жизнь со своими ошибками.
– Извини, что облажался. Я люблю тебя, Ларк. Даже если ты не можешь быть со мной, я никогда не перестану любить тебя.
Как только дверь закрывается, я закрываю замок и падаю на пол рядом со своей стопкой книг в мягкой обложке. Беру первую попавшуюся и бросаю через всю комнату. Она ударяется о дверь плиты, отскакивая от нее и скользя по полу, останавливаясь возле мусорной корзины. Как символично.
Глава 26
Истон
Через два дня мы уезжаем. У меня невероятная куча дел, но сначала нужно помочь Ларк с переездом. Я обещал, что не брошу её и сделаю всё возможное, чтобы её переезд прошёл как можно легче. Поверьте мне, я всё понимаю. Знаю, что ворвался в её жизнь, как торнадо и перевернул вверх дном её привычную жизнь.
Ларк – здравомыслящая, решительная и настолько полна страсти, что это заражает. Когда меня нет рядом с ней, я хочу оказаться рядом с ней быстрее. Когда я с ней, то не хочу уходить. И, конечно, когда мы вместе, я хочу быть полностью погружённым в неё.
Наконец, я добираюсь до её квартиры и вставляю ключ, который она мне дала, в замок. Я хотел оказаться здесь прежде, чем она проснётся, но, судя по шуму, раздающемуся по ту сторону двери, моя девочка уже встала. Похоже, сюрприз с пробуждением не удался.
Поворачивая ручку двери, я не ожидал, что девушка, которой у меня не получается насытиться, занимается тем, что кидает книги через всю комнату. Она просто избивает их, не пытаясь попасть ни в одну из коробок. Книги разбросаны по всей гостиной − некоторые, отскакивая от мебели, в конечном итоге оказались на пороге её спальни. Что, чёрт возьми, здесь происходит?
– Ларк? – она не слышит меня, поскольку полностью поглощена своим занятием, чем бы она там ни занималась. Она наклоняется вперёд, открывая моему взору свою крепкую, маленькую попку, а её брюки обтягивают все мною любимые изгибы. Всё, о чём я могу сейчас думать, это стянуть их вниз и показать, как сильно я скучал.
Но в ту же секунду, я вижу ее слёзы, и мои планы меняются. Моё настроение меняется. Мне нужно знать, почему они появились и что её так расстроило. Она подпрыгивает, когда я обнимаю её сзади, что мне совсем не нравится. Её грудь всё ещё вздымается, она вытаскивает наушник из своего уха:
– Ты напугал меня.
– Я этого не хотел. Чем ты занимаешься?
Она смотрит на разбросанные книги, словно это совершенно нормальное поведение:
– А на что это похоже? – злится она.
– На раскидывание вещей по всей квартире.
– Я упаковываю, ясно. Я упаковываю свою жизнь в эту пару коробок. И всё должно поместиться, потому что больше нет места. Просто всё должно поместиться, понимаешь?
– Что это значит? Всё было прекрасно, когда я вчера уходил. Что произошло?
– Это значит, что я не возьму с собой никакого дерьма – ничего из этого.
На мой взгляд, это отличный план, но все ещё не объясняет, почему она разбросала свои книги по всему дому.
– Чем я могу тебе помочь? Выбрать одну и бросить через кухню?
– Нет, я не знаю. Я не могу сложить их в коробки, потому что мне нужно что-то бросить или разбить. Это то, чем я занимаюсь, – она указывает на полку над камином и на стол рядом, – если ты хочешь помочь, собери все снимки с полки и со стола. Их можно сложить в коробку, которая в углу.
Она снова обращает своё внимание на книги, поднимая их и на этот раз аккуратно складывая в коробку. Вместо того чтобы задать ей ещё вопросы, я начинаю заниматься тем, о чём она меня попросила. Я даже оборачиваю рамки бумагой, так, как это делают в Bed Bath & Beyond (прим. – сеть магазинов в Америке, специализирующаяся на продаже товаров для дома), чтобы стёкла от рамок случайно не разбились при переезде.
Но что я не ожидал обнаружить, так это клочок бумаги с именем Линкольна и его телефонным номером. После рассматривания листка в течение нескольких минут, я пытаюсь понять, почему она положила его на полку над камином. Если её намерением было сжечь этот листок, тогда я, безусловно, поддерживаю это. Любой другой вариант, кроме этого, ей придётся мне объяснить.
С моей стороны было бы разумнее подождать до тех пор, пока она не успокоится, но я не особо терпеливый человек. Мне нужны ответы, и существует только один правильный.
– Почему у тебя тут лежит номер Линкольна?
Она резко поворачивает голову в мою сторону, и ее взгляд опускается на клочок бумаги. Она прекрасно знает о его существовании, но не похоже, что помнит, что оставила его здесь.
– Он был здесь.
Это был не тот ответ, на который я рассчитывал – совсем не тот.
– Он снова приходил?
– Он был здесь сегодня утром, когда я проснулась.
– В твоём доме? Прямо здесь? – спрашиваю я, указывая на пол.
– Истон, пожалуйста, только не надо устраивать разборки. У меня было хреновое утро.
– Я и не собираюсь устраивать разборки. Я просто спрашиваю свою девушку, почему какой-то мудак был в её доме. Поскольку, если я правильно помню, а я думаю, это так, ты сказала мне вчера, что я не могу остаться с тобой, потому что тебе необходимо выспаться, прежде чем мы начнём сборы. Я оставил тебя, как ты этого и хотела, но если я выясню, что причина была в нём, то дело добром не кончится.
– Ты мне угрожаешь?
– Чёрт, нет. Я просто пытаюсь выяснить, почему он здесь был и почему у тебя его номер.
– На самом деле всё очень просто. Он свалился, как снег на голову. Я проснулась всего минут за десять до его прихода. Он положил мне какую-то хрень на журнальный столик, оставил свой номер и ушёл.
Естественно, я практически побежал к журнальному столику посмотреть, что он ей притащил. Она должна была предупредить меня о том, что находится внутри сумки. По-хорошему, ей следовало сказать мне не смотреть на всё это, потому что, когда я достал верх от бикини, у меня перед глазами встала красная пелена. Всё стало ещё хуже, когда я заглянул внутрь конверта и увидел два билета.
– Что, чёрт возьми, это за дерьмо?
Ларк подошла ближе, вырывая купальник из моих рук:
-Ничего. С этим покончено. Я позаботилась об этом. Я вернула ему билеты, но он всё равно их оставил. − она засовывает маленькие кусочки ткани обратно в сумку и выбрасывает всё в мусорную корзину. От этого мне становится немного легче. Но по-прежнему не объясняет, почему она так разозлилась.
– Как долго он здесь был?
– Не очень долго. Истон, это на самом деле ничего не значит. Я не хотела его видеть.
– Тогда что с тобой происходит, если это ничего не значит?
Она швыряет ещё одну книгу через всю комнату прежде, чем повернуться ко мне с лицом, полным гнева:
– Я разозлилась не из-за Линкольна. На самом деле его визит был хреновой попыткой извиниться. И после всего выяснилось, что изначально именно ты был моей парой. Сюрприз! – произносит она с сарказмом.
– Хорошо, мы можем обсудить это позже, но как насчёт того, чтобы рассказать мне ту часть, где тебя что-то расстроило?
Она быстро произносит:
– Здесь был Грант после того, как ушёл Линкольн.
Весь воздух внезапно покинул мои лёгкие, что затуманило мысли.
– Я думаю, тебе следует мне всё рассказывать, – говорю я Ларк, поскольку она не прилагает никаких усилий, чтобы заполнить пробелы в этой истории. Я должен знать. По крайней мере, если она хочет, чтобы я вёл себя как разумный человек.
– Истон, я не могу обсуждать это прямо сейчас. Пожалуйста, моя голова сейчас взорвётся.
Я подхожу к ней ближе, у неё не остаётся иного выбора, кроме как посмотреть на меня. Сжимая её челюсть в своих руках, я притягиваю её ближе, пока мои губы не находят её лоб.
-Ты приняла его обратно?
Со всей силы она отталкивается от моей груди:
– Ты серьёзно спрашиваешь меня об этом?
– Да.
Дверь в её спальню захлопывается прежде, чем я успеваю произнести хоть одно слово. Что, чёрт возьми, только что произошло? У меня есть два варианта. Первый – я иду за ней с риском получить телесные повреждения. Второй – я ухожу и делаю вид, что ничего не произошло, а потом возвращаюсь через некоторое время после того, как она остынет. Конечно, я из тех парней, которым нравятся небольшие приключения, поэтому я иду за ней. Ни за что не смогу уйти из квартиры, не поняв своё положение в ее жизни – наше положение.
Нас может разделять дверь, но этот кусок дерева не сможет удержать её от меня. Я медленно её толкаю, чтобы открыть, и Слава Богу, Ларк её не закрыла на замок. Она лежит посередине кровати, закутанная в такое количество одеял, что я едва мог бы сказать, что она вообще там есть.
Я снимаю ботинки и заползаю под одеяла, надеясь на то, что она позволит к себе приблизиться и обнять. Ожидаю сопротивление с её стороны, но как только касаюсь ее, она переворачивается и цепляется за меня словно за спасательный круг. Я не имею ни малейшего понятия, что с ней произошло утром, но именно поэтому она едет со мной в тур. Мне не нужен звонок за тысячи километров, когда я не могу ничего сделать, чтобы ей помочь. Я хочу быть рядом с ней, защищать каждый Божий день.
– Что произошло?
– Я не могу рассказать, тебя это разозлит.
– Детка, единственное, что меня может разозлить, это если ты целовалась с ним или трахалась. На самом деле, я не думаю, что произошла одна из этих вещей, но мне всё ещё нужно понять, почему он здесь появился.
Она отрывает своё заплаканное лицо от моей груди, в глазах по-прежнему блестят слёзы, готовые вырваться из-под ресниц.
– Я не изменяла. Я с трудом пережила предательство. Я бы никогда так не поступила с тобой.
– Ларк, тогда расскажи мне. Ничто из того, что ты можешь сказать, не сможет заставить изменить моё мнение о тебе.
Она начала с Линкольна и рассказывала сцену за сценой о его визите. Оказывается, у Короля мудаков ещё осталась совесть. Что, конечно, не давало ему право на то, чтобы прийти к ней, но я понимаю, почему он это сделал. И не важно, соревновались мы с ним или нет. Эта девушка моя, и не важно, написано это на клочке бумаги или нет. Это разговор с Грантом… я беспокоюсь. Судя по языку тела она сильно взволнована. Я спросил её осторожно:
– Что случилось с Грантом?
– Я чувствую себя виноватой, – она шмыгает носом, и моё сердце начинает биться в два раза быстрее, так как я жду её продолжения. – Я сидела у него на коленях и плакала у него на плече. А потом мы попрощались.
Я могу смириться с тем, что он касался её. Я даже могу смириться с её прикосновениями к нему. Но с чем я действительно не мог справиться, так это с тоном её голоса, когда она рассказывала о его уходе. Ей больно говорить об этом, как будто она не хотела этого. Трудно иметь симпатию к ней, когда Грант сажает на свой член ещё одну девушку.
– Он трус.
Она качает головой, не соглашаясь со мной. Что меня тоже бесит. Она должна перестать печься о людях, которые делают ей больно. Она достойна гораздо большего, чем это.
– Грант неплохой человек. Я не любила бы его, если бы он был таким.
– Почему ты оправдываешь его?
– Я не оправдываю то, что он сделал. Я никогда не буду аплодировать ему стоя за это. Но он сделал одну плохую вещь в своей жизни, и я разорвала его на куски из-за этого. Я ушла от него, потому что это больно, слишком больно, чтобы справиться. Может быть, это делает меня трусихой.
– Не жалеешь, что бросила его?
– Я жалею, что не сделала этого раньше. Я видела знаки, но решила проигнорировать их, потому что я не хотела верить, что у меня был такой парень. Одиночество пугало меня гораздо больше, чем способность постоять за себя. Вместо этого, я продала себя, мирясь с его дерьмом, потому что не хотела и не могла представить себе жизнь без него.
– Ты не можешь взять на себя вину за его действия. Ты не виновата в том, что он изменил. Он изменил, потому что он эгоистичный мудак.
– Я и не виню себя, но каждые отношения – это улица с двухсторонним движением. Нас поглотило общение. Вот что меня пугало в отношениях иногда. Я собиралась пребывать в среде, в которой никогда не была раньше. И я не знала, утону я в ней или поплыву, я боялась, что слишком напугана, чтобы рассказать тебе, как я чувствую себя во всей этой ситуации, потому что я в мире, который ты так любишь.
– Испытывать страх нормально. Я не всё люблю, что связано с дорогой. Там много дерьма, честно говоря, без которого я мог бы обойтись. И однажды, когда мы закончим наш тур, часть моей жизни канет в бездну. Это не будет всегда в нашей жизни, Ларк. Если ты действительно ненавидишь это, то всё изменится. Не думай, что не имеешь право голоса по поводу всего, что мы делаем.
– Нечестно, я так боюсь, а ты нет. Я уже в невыгодном положении, а мы ещё даже не сели в автобус.
– Кто сказал, что я не боюсь? Боюсь, что ты обидишься на меня за то, что я хочу, чтобы ты была со мной. Я вытащил тебя оттуда, где тебе нравилось, чтобы взять тебя в мир, который ты, возможно, ненавидишь. Я одновременно и самый умный человек на свете, и самый тупой мудак.
Она захихикала и это была музыка для моих ушей.
-Ты вовсе не глупый, Истон. Потому что, если бы ты оставил меня одну на сорок восемь часов, я бы расстроилась. Я бы, наверное, почувствовала, что теряю тебя, а ведь я не хочу этого.
Я притянул её к себе, наши ноги запутываются в одеяле. Её тело всё ещё напряжено, но она расслабляется в ответ на моё прикосновение. Мне нравится, что я могу утешить её, когда она разрывается на части изнутри. Она вздрагивает, когда мои руки прокрадываются к её плечам, чтобы помассировать их, она шарахается от меня, хотя, обычно любит, когда я делаю ей массаж.
– Тебе больно?
– Немного.
Я сую руки под её рубашку, чтобы понять, почему она так чувствительна, затем нащупываю полиэтилен.
– Что ты сделала?
– Ничего. – она выпрямилась, теперь её ноги придавили мою талию. Её холодные руки скользят под моей футболкой, мгновенно охлаждая меня на несколько градусов.
Мысль о цвете её прекрасной кожи очень сексуальна, так же как секс. Это заставило меня задуматься, почему же для неё было так важно иметь это на своём теле до конца жизни.
– Покажи мне, – тогда она набирается смелости и стягивает с себя рубашку над головой. Уложив свои волосы на другое плечо, слезает с меня и оборачивается. – Я могу снять повязку?
Она кивает, и я осторожно, чтобы не повредить кожу, снимаю её. Когда-то у меня было чёткое представление о тату, сейчас же я понимаю, насколько оно отличается от реальности. Но это не имело никакого смысла, учитывая, что я был с ней, хотя и опоздал прошлой ночью.
– Когда ты её сделала?
– Я не могла заснуть, поэтому позвонила Ноэль после того, как ты оставил меня прошлой ночью. Она сделала.
Я был разочарован, что не был с ней и не увидел ту секунду, когда иголка впервые проникала в её кожу. Там были новые цвета. Прилив адреналина от звука жужжания иглы, даже когда ты не один в кресле. Выступать на сцене – единственное, что приводит к эйфории.
– Выглядит плохо? – спрашивает она нервно. – Это нормально, если тебе не нравится.
Я не ненавижу её вообще. Мне на самом деле нравится.
«Судьба объединяет нас, окружая ангельскими крыльями», написано в нежном шрифте. Это дань уважения к нашим отношениям как к группе и Шей. И я не знаю, что сказать ей на это. Я сдулся.
– Зачем ты это сделала?
– Потому что неважно, получится у нас что-то или нет, это то, что я чувствую. Ты пришёл в мою жизнь случайно. Случилось ли для того, чтобы спасти меня от себя самой или чтобы снова сделать меня счастливой, или чтобы показать мне, что с меня хватит, мне нужен был ты – и ты пришёл. Может быть, мне следовало сначала спросить тебя, учитывая, что я украла часть твоего дизайна, но, если бы ты не потерял Шей, ты не попал бы на корабль. И если бы ты не попал тогда на корабль, я бы никогда не встретила тебя. Мне жаль, что ты потерял её, но я так благодарна, что ты нашёл меня.
Если бы она повернулась прямо сейчас, то увидела бы, как сильно мне нравится её тату. Чёрт, она бы увидела, как сильно я её люблю. Судьба столкнула нас специально и задолго до того, как мы осознали, что вообще происходит.
Она поворачивается ко мне лицом, её глаза умоляли сказать что-нибудь.
– Она идеальна. Ты идеальна, Ларк. Более чем. – она прижимается лицом к моей груди, её волосы щекочут моё лицо. Я никогда уже не буду прежним. Она создана для меня.
Возможно, лодка, подкачала нас, но судьба выровняла. Мы оба должны были потерять всё, прежде чем обрести друг друга навсегда. В итоге наши самые большие потери стали нашим величайшим выигрышем.
Эпилог
Год спустя…
– Пообещай мне, что наденешь это платье снова, – выдаёт Истон в перерывах между толчками.
Чувствуя, что засыпаю, я крепче сжимаю его руку. – Боюсь, ты разорвал его. – Он останавливается, затем до нас доносится смех, и мы понимаем, что идея сесть именно в конце автобуса была не очень удачной. По крайней мере, это было не так приватно. Мы были в дороге. Конфиденциальность на вес золота, а там её практически не было. Когда мы наедине, это обычно напоминает переплетение рук и ног, всё время задействованных, пока мы, наконец, не снимаем полностью одежду, но через пять минут нас опять прерывают.
– Как спина?
– Всё хорошо. Почему ты остановился? Поспеши.
Он касается лбом моего лба, его дыхание доносится медленным, неглубоким дуновением над моим ухом. – Господи, что я делаю? Ты заслуживаешь большего, чем быть трахнутой в грязном автобусе в два часа ночи.
Я обхватываю ногами его талию, привлекая свои бёдра, как можно ближе к его, таким образом, позволяя ему войти внутрь меня еще глубже. Моя рука обвивает его шею, я шепчу:
– Может быть, всё, чего я так хочу, это перепихнуться. Прямо здесь, прямо сейчас.
– Я надеялся, что ты скажешь это. Потому что просто не могу уйти. Ты чертовски горячая, здесь и со мной.
– Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь уходил, Истон. Не уходи. Ладно? Мы были на гастролях в течение действительно долгого времени. Я почти не помню, каково это, быть с тобой где-нибудь ещё. Так что, не останавливайся. Я в порядке.
Он смотрит в мои глаза, в поисках признаков того, что я ему вру. Он был параноиком с тех пор как мы уехали, и теперь всегда беспокоится о том, чтобы сделать меня счастливой или убедиться, что всё идеально, так что я не обижаюсь на него. – Пообещай мне, если это всё будет слишком для тебя, ты скажешь мне.
– Всё хорошо, Истон. Мы уже через многое прошли, поэтому, что для меня ещё пара ночей? Плюс, пока Трэвис в игре, кто будет иметь меня в середине ночи под луной?
– Ты хочешь трахнуть своего нового менеджера?
– Он действительно хорош. И он тоже из государственного университета Пенсильвании.
Трэвис не намного старше меня и с тех пор, как Тео забил на группу, Истон знал, что настало время перемен. Я была с ним в течение всего процесса поисков нового менеджера. Он хотел знать моё мнение, поскольку работая тут, я нахожусь ближе к нему. Если бы всё зависело от меня, я бы выбрала девушку своего возраста просто для того, чтобы немного повысить эстроген в автобусе, но наилучшей кандидатурой был Трэвис. Истон тоже видел это.
Поэтому я удивилась, когда он сказал:
– Я увольняю его утром.
– Ты не можешь! Я просто прикалываюсь, чтобы ты, наконец, перестал болтать и сделал так, чтобы я уже кончила.
– Ларк, – предупреждает он. – Я люблю этот поганый ротик, детка, но ты отталкиваешь меня.
– Заткнись и трахни меня, Истон, – Та самая поддержка, в которой он так нуждался следующие несколько минут, которые были самыми восхитительными из всех. Конечно, я против этого грязного автобуса и за номер в отеле, но моя связь с Истоном значительно возросла с начала тура. У нас было несколько шероховатостей, но мы работали над ними. Он будет ревновать по глупости. Я буду разочарована, потому что мы продолжали бороться. Некоторое время я задавалась вопросом, а совместимы ли мы. Но в моменты, как этот, когда он внутри меня и доводит моё тело до предела, я вспоминаю, за что полюбила в первую очередь, за его сердце.
После того, как он даёт мне один из лучших оргазмов в моей жизни, он опускает мои ноги обратно на пол. Я спотыкаюсь, и он ловит меня. Мои каблуки сгибаются под тяжестью измученного тела. – Так твоё платье порвано?
Я оглянулась и проверила чёрный кружевной разрез, но, кажется, он был в порядке. – Нет, всё нормально.
Он целует меня в макушку, и я обнимаю его за талию. Я могла бы заснуть стоя, настолько я устала. – Иди в автобус. Ложись в постель. Я буду чуть позже.
– Почему ты не можешь пойти со мной?
Он застёгивает ремень на поясе, даже не посмотрев мне в глаза. – У меня дела, нужно разобраться с Трэвисом. Это не должно занять больше часа.
– Это не может подождать до утра? – Уже третью ночь подряд он не приходит ко мне в постель. Где он, я понятия не имею. Он говорит, что это потому, что Трэвис новый в этом деле и много деталей, которые нужно обсудить. Это правда, но ночь за ночью всё повторяется, и это заставляет меня нервничать.
Он опять меня обнимает, сжимает ещё крепче. – Это не может подождать, но я обещаю, что это ненадолго. Тебе не придётся ждать.
От этого легче не становится. Всё, что я могу сделать, это смотреть, как он уходит от меня, и задуматься, стала ли я похожа больше на игрушку, чем на партнёра. Группа находится на пике, они одержали успех. Сегодня был последний концерт, и ребята, наконец, смогут в течение некоторого времени отдохнуть и расслабиться. И он будет весь мой эти несколько дней. Надеюсь.
Я смотрю, как он уходит, и уже могу различить его тёмную тень под фонарями стоянки. Стоя в ванной, я переодеваюсь в одну из футболок Истона, и падаю на кровать. Я мысленно возвращаюсь обратно к встрече и приветствиям после шоу. Интересно, был ли там кто-нибудь, кто удостоился большего внимания, и смог ли кто-то поймать на себе его взгляд. Как я ни старалась, я вернулась к воспоминаниям о Гранте, размышляя, что не дала ему то, что ему было нужно. Но не хватит ли с меня?
Я прождала час с тех пор как он сказал мне, что скоро придёт, но он не пришёл. Я подождала ещё час, и всё равно ничего. Когда часы, наконец, показали четыре тридцать, я взяла свою подушку и одеяло и пошла к койке, которую мне дали в начале тура. Я спала в ней несколько раз, когда Истон был болен и не хотел, чтобы я заразилась от него, или когда делали ремонт в ванной (мы спали здесь вдвоём).
Голова Дома выглядывает из-за занавеса и слышит, как я встаю, шурша одеялами. – Что происходит?
– Ничего, спи.
Как только я разместилась, занавес открывается и рядом со мной садится Джина. Тут итак тесно, а с ней ещё хуже. – Позволь мне услышать это, Ларк.
– Я не хочу говорить сегодня вечером. Я просто хочу спать.
Джина заправляет локон моих волос за ухо и, прижимаясь ко мне, ложиться на подушку. Она накрывает нас обеих одеялом и берёт мою руку.
– Всё будет хорошо, Ларк.
– Он ведёт себя так странно. Я боюсь, Джина. Он чувствует себя лучше, когда я говорю что-нибудь, потому что большую часть времени я нема. Сердцем чувствую, он будет обманывать меня, но я проигнорировала красные флажки в последний раз, когда они смотрели мне в глаза, потому что не хотела, чтобы это оказалось правдой.
– Он ведь с тобой, Ларк. Он любит тебя. Что бы он ни делал, это для группы. – Она запускает пальцы в мои волосы, словно мать, утешающая ребёнка, пока моим глазам не становится настолько тяжело, что я больше не могу держать их открытыми ни на секунду.
В следующий раз, когда я открываю их, уже было утро. Несмотря на то, что я проспала до полудня, я всё ещё чувствую себя уставшей. Моя голова трещит, спина болит, и я до сих пор ни на шаг не приблизилась к разгадке тайны Истона. Переползая через Джину, я выбираюсь из-под одеял и решаю проверить спальню. Она пуста, как я заправила одеяло на своей стороне, так оно и лежит.
Я словно почувствовала удар кинжалом в сердце. Закрываю дверь и пытаюсь совладать с эмоциями как можно быстрее, пытаюсь измениться в лице. Мои кеды едва держат меня на ногах, шнурки уже скоро развяжутся, потому что я так плохо их завязала. Стремительно я проношусь мимо Лэйн и почти лицом упираюсь в грудь Дом.
