Текст книги "Раскачай лодку (ЛП)"

Автор книги: Джиа Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Несколько секунд он колеблется, после чего произносит: – Это ничего не меняет между нами, но она была моей невестой. Я сделал ей предложение прямо перед кончиной. Я бы женился на ней прямо там в тот же момент, но она не позволила мне пройти через это.

– Ты сделал это? – Он говорит, что это ничего не меняет между нами, но «невеста» – это гораздо больше, чем подружка. Он собирался провести с ней остаток своей жизни. Она была создана для него. Только ее болезнь выиграла битву, прежде чем у них появилась возможность пойти к алтарю.

Он отводит волосы с моих глаз и целует меня в губы, каждый удар его языка напротив моего – молчаливая просьба смириться с этим. Я отвечаю на его поцелуй, даже несмотря на то, что все еще пытаюсь переварить полученную информацию. Я не могу злиться на него за то, что произошло до меня. Не тогда, когда я тоже до него жила с другим мужчиной.

Он еще три раза чмокает меня в губы, прежде чем окончательно отстраниться. Вместо этого он берет мою руку, переплетая ее со своими пальцами.

– Ларк, когда я сказал, что сделал предложение прямо перед ее кончиной, я имел в виду перед самой ее кончиной. Послушай меня, детка.

Подняв голову, я слушаю. Я внимаю каждому его слову.

– Последние несколько дней я не покидал ее дом. Она находилась в хосписе, и мы знали, что конец уже близок. Доктора больше не могли ничего для нее сделать – это был просто вопрос времени, когда она перестанет самостоятельно дышать. Я хотел сделать как лучше для нее, поэтому подозвал ювелира к телефону и попросил ее выбрать кольцо. Конечно, она рассмеялась и сказала, что я сошел с ума, но она также была без ума от блестящих штучек, поэтому выбрала одно, чтобы угодить мне. Я написал ее маме, и она подобрала размер. Позже этой ночью, я встал на одно колено рядом с ее кроватью и попросил выйти за меня замуж.

Мое горло перехватило от волнения, обжигающего каждый раз, когда я пыталась сглотнуть.

– И она ответила «да». – Это был не вопрос, а скорее устное подтверждение для моего сердца.

– На самом деле она была совершенно растеряна, потому что думала о том, что это будет означать для девушки после нее. Это просто была Шай, которая всегда больше заботилась о других, а не о своем счастье. Такой она была во всем.

– Она замечательная.

– Я говорю тебе это не для того, чтобы пустить пыль в глаза или заставить думать, что я никогда не смогу заботиться о тебе так же, как заботился о ней. Я пытаюсь донести до тебя, что я однажды был помолвлен – в течение десяти часов и семнадцати минут. И надеюсь, ты не разочаровалась во мне из-за этого, потому что у Шай никогда не было бы собственных детей, собственного дома и работы ее мечты, но на короткое время у нее был я.

– Разочароваться в тебе? – У меня так безумно участился пульс, что я могла ощутить его в ушах. – Истон, я бы разочаровалась в тебе, если бы ты не сделал ей предложение. Я бы никогда не захотела, чтобы ты отпустил хоть одно из своих воспоминаний, потому что именно они создали из тебя невероятного парня, к которому, так случилось, у меня есть чувства.

Он посмеивается, немного закатывая глаза. – Возможно, ты взяла бы свои слова обратно, если бы узнала больше. Я не был таким замечательным после того, как она ушла. Я много пил, почти ежедневно срывался, вел себя, как настоящий засранец. Все быстро начало разваливаться, не буду вдаваться во все нелицеприятные подробности, но я опустился на самое дно. Именно поэтому я забрал группу подальше от глаз общественности в море. Я понял, что если бы продолжил так себя вести, то все было бы потеряно – для всех нас.

– Ты достиг критической точки после того, что с тобой случилось. Тебе нужно было вернуть жизнь обратно в колею. Истон, в этом нет ничего слабого или жалкого.

Он тянется к моему подбородку, удерживая меня на месте большим пальцем, пока высовывает язык и облизывает линию моих губ. – Ларк, моя жизнь, особенно мое прошлое, это слишком много. Я не пытаюсь нагрузить тебя. Просто пытаюсь быть с тобой честным. Теперь ты в курсе, во что ввязываешься.

– Я не хочу, чтобы ты скрывал от меня детали, но я никогда не буду заставлять тебя обсуждать вещи, которые ты предпочел бы сохранить между собой и Шай. Ты не обязан рассказывать все подробности этих отношений – это только твое.

– Это не помешает нашим отношениям?

Я была бы лицемеркой, если бы ответила, что помешает. – Я планировала однажды выйти замуж за Гранта. Мы собирались идти по жизни вместе. Также, как и ты с Шай, я видела свое будущее в нем. До той ночи, когда я пришла к нему, он был моим прошлым, настоящим и будущим.

Истон перекатывается на спину, закрывая глаза и большими пальцами поглаживая брови. – То есть, ты хочешь сказать, что мы не можем испытывать ревность, потому что мы оба шли к одной и той же цели.

– Мне нравится то, что ты сделал для Шай, и как ты подарил ей нечто ценное. Но я просто девушка, и, насколько бы я ни любила романтику и сентиментальность, очень сложно не испытывать ревности к тому, что у вас было. Я пытаюсь изо всех сил помнить о сопутствующих обстоятельствах.

Он перекатывается на бок с самодовольной ухмылкой. – Прямо гора с плеч.

– Моя ревность к твоей покойной невесте – для тебя облегчение?

– Ну, нет, но, Ларк, я так чертовски ревную к Гранту. К тому, что у него столь долгое время была ты. К тому, что он прикасался к тому же телу, которое обожаю я. И к тому, что ты его любила. От этого мне хочется надрать ему задницу.

– Он не достоин ревности. Он не хороший человек, как ты.

– Ты любила его. Ты была в него влюблена.

– Этого уже не изменить.

– Как Вы познакомились?

Это простой вопрос, и один ответ я дать могу, потому что встреча с Грантом означала влюбленность, а я прежде никогда не влюблялась.

– Ларк, ты выглядишь потрясающе, – говорит Ноэлль, заканчивая вносить последние штрихи в свой распутный наряд арбитра. Она ничего не знает о спорте, но считает это верным способом привлечь к себе внимание парней – обманном заставить поверить их в то, что ей нравится футбол.

– Ты тоже, но я думала, что ты хочешь быть Минни Маус.

– Я не думаю, что парень хотел бы оказаться внутри мыши. У этого наряда не было сексуальной привлекательности, и было бы несправедливо по отношению к Диснею с его несколько странными нарядами.

Мне не совсем комфортно демонстрировать свои прелести так, как Ноэлль, поэтому я решила пойти в костюме менее распутной версии Дороти из Страны Оз, в красных башмачках и во всем остальном. У меня даже была маленькая корзинка с чучелом Тото, чтобы завершить мой образ.

– Ну, выглядит так, как и было задумано, ты готова?

Ноэлль кивает, и мы гуськом выходим из квартиры, но, не успев даже покинуть крыльцо, я осознаю, что мой костюм оказывает противоположный эффект. Мой сосед свистит и пытается поймать меня, прежде чем я успеваю добраться до тротуара.

– Знаешь, Ларк, бьюсь об заклад, если ты стукнешь каблучками три раза, то попадешь сразу в мою кровать.

Ноэлль закатывает глаза и изображает рвотный рефлекс. Я полностью игнорирую его, надеясь, что парни на вечеринке будут немного более зрелыми или, по крайней мере, увидят в моем костюме культовый персонаж, а не билет в один конец на улицу извращенцев.

Отбившись от одного чрезмерно нетерпеливого мудака, я уже вижу перед собой следующего. Только на этот раз, я к этому уже готова. Прежде чем он произносит хоть один слог, я поднимаю руки в попытке остановить его.

– Послушай, это уже больше, чем я могу выдержать за один вечер. Пожалуйста, оставь меня в покое.

Я начинаю отходить, но он хватает меня за руку, возвращая обратно.

– Ты очень хорошо выглядишь, – произносит он вполне вежливым тоном, не таким, каким ко мне обращались другие парни. Он не язвительный, грубый или унизительный. По правде говоря, я на самом деле верю ему.

– Спасибо.

– Ты хотя бы скажешь, как тебя зовут? Обещаю, у меня нет задних мыслей.

– Ларк.

– Теперь это имя стоит запомнить.

Одна простая улыбка, за которой последовал один простой комментарий, и первый раз за этот вечер мне не хотелось сбежать. Мне захотелось остаться здесь и узнать больше об этом парне, одетом в костюм куска бекона. Так как, давайте посмотрим правде в глаза, кто не любит бекон?

– Ты здесь вместе с яйцом? Или поджариваешься один?

Он откидывает голову назад и хохочет самым заразительным смехом, который я когда-либо слышала. – Я поджариваюсь один. Не хочешь потанцевать?

Я киваю и кладу свою маленькую корзинку на стол около двери. – Конечно.

Звучит энергичный трек, недостаточно медленный для того, чтобы можно было неторопливо раскачиваться под него, но он все равно прижимает меня к себе. Мы остаемся в таком положении и следующую песню, и последующие две. Каждая новая песня приближает нас друг другу, пока наши губы не начинают танцевать друг с другом вместе с нашими телами. Я уже понимаю, что мне нравится это парень, а я даже не знаю его имя.

Когда мы наконец разрываемся, он остается рядом, прижавшись своим лбом к моему. – Может быть, выйдем на улицу подышать свежим воздухом?

– Конечно. – Он вкладывает мою руку в свою и ведет нас сквозь медленно разбредающуюся толпу. Мы сидим на перилах крыльца, разговаривая обо всем, что угодно, и это ощущается так естественно, словно мы знаем друг друга вечность.

Он задает простые вопросы, но чем больше мы смеемся, тем легче становится общение. И тот факт, что его на самом деле волнуют мои ответы, только еще больше притягивает меня к нему. Потому что, давайте посмотрим правде в глаза, необходимо укорениться в земле, прежде чем вы сможете раскинуть ветви. И на данный момент, у нас с ним уже есть основа.

Минуты превращаются в часы, а затем мы наблюдаем восход солнца между двумя дубами на заднем дворе. В первый раз я прогуляла всю ночь, и уже надеюсь на то, что это начало многих первых разов с Грантом. Спросив номер моего телефона, он, наконец, говорит мне, как его зовут. Узнав его имя, я чувствую, будто теперь знаю о нем все.

– Вероятно, я уже должен проводить тебя до дома, – говорит он с неохотой. Я не больше его горю желанием расставаться.

– Настоящий джентльмен, – прикалываюсь я, но, благодаря комплименту, удостаиваюсь сногсшибательной улыбки, еще быстрее решающей мою судьбу.

Это становится еще очевиднее, когда он держит меня за руку весь путь до дома, каждые пару шагов останавливаясь для поцелуя. Чем ближе мы к моей комнате, тем более опьяняющим становится каждый поцелуй. К тому времени, как мы до нее добираемся, никто из нас не готов прощаться. Вместо этого, я оказываюсь прижатой спиной к дереву перед моим общежитием еще более глубоким поцелуем.

– Когда я смогу снова увидеть тебя? – Он осыпает поцелуями мою шею, ожидая ответа.

– Сейчас, через пять минут, когда захочешь, – отвечаю я, повиснув на его бицепсах для поддержки. Если я и почерпнула что-то сегодня, так это то, что опьянение Грантом способно поглотить мою душу. В нем заключается все. Все, чего я так долго ждала и даже больше.

И теперь он мой.

Но многое изменилось за эти годы. Возможно Грант и был моим с той секунды, как мы познакомились, но все оказалось просто вспышкой, медленно угасающей и превращающейся в обязаловку и нежеланную ответственность. Гранту не нужна была я. Он просто хотел мой образ без особого напряга или обязательств.

– Ты продолжаешь думать о Гранте? – спрашивает Истон, когда понимает, что я уставилась в пустоту и не слышала ни одного слова за последние пять минут.

– Извини, я здесь. Честное слово.

Он глубоко вдыхает, прежде чем выпустить воздух. Я не была готова к словам, которые последуют после этого. – Позволь мне показать тебе, как настоящий мужчина любит женщину, – говорит он с полной уверенностью.

– Ты готов отпустить Шай?

Сомнение на его лице говорит все, что мне нужно знать, но он добавляет: – Не уверен, что смогу когда-нибудь отпустить ее полностью. Также, как и Грант всегда будет обладать властью скрывать твои мысли от меня.

– Я понимаю. – Я почти уверена, что смогу со временем это принять. Меня всегда будет тревожить, достаточно ли я хороша для него, но не могу решить, это из-за нее или из-за того, что сделал Грант. Если откровенно, возможно, немного и того и другого.

– Ларк, я знаю, о чем ты думаешь. Поэтому я хочу, чтобы ты это оставила.

– Почему, Истон?

– Потому что я хочу пробраться тебе в душу и остаться там навсегда. Я хочу тебя, Ларк.

Шай заслуживает покоя. Если он говорит, что хочет меня, тогда кто я такая, чтобы его отговаривать. Именно поэтому я могу с полной уверенностью ему сказать: – Я верю тебе.

– Что заставило тебя передумать?

Было бы так просто ответить, что я настолько устала от движения вспять, что в отчаянии найти того, с кем могу двигаться в будущее, но сейчас я вижу это в нас. Истон был шансом, который, возможно, дается раз в жизни. Все могло бы пойти совершенно неправильно, если бы он не обладал ни одним качеством, в котором я нуждалась. Но каждый раз, находясь с ним, я чувствую себя желанной, и это больше, о чем я могла попросить судьбу после Гранта.

Единственный способ объяснить ему – взять его руку и приложить к своему сердцу: – Ты это чувствуешь?

– Детка, у тебя сердце стучит.

– Вот, что заставило меня передумать. Истон, ты заставляешь меня снова чувствовать. Я думала, что все, на что я способна, это гнев и страх. – Я отпускаю его руку, но он продолжает ее держать на том же месте, куда я ее положила, все еще накрывая мое сердце. Когда, наконец, он начинает двигаться, то проводит кончиками пальцем по моей груди и ниже по животу, оставляя за собой обжигающую дорожку. – И что мы будем дальше делать?

– Ты позволишь мне отвести тебя на ужин.

– Тебе не надо работать?

Он качает головой, удивляя меня. – Вот об этом мы еще поговорим.

– О контракте?

– Да, – все, что я слышу в ответ. Он наклоняется вниз к полу рядом с кроватью за моим платьем, которое он ранее отбросил. – Я понимаю, что это платье было для меня, но ты хочешь пойти на ужин полуголая, только с этим кусочком ткани между нами, или хочешь вернуться в свою каюту и переодеться?

– Я хочу идти именно в том, в чем пришла.

– Блядь, я надеялся, что ты так скажешь. Несмотря на то, что это будет мучительно.

Глава 20

Ларк

Шестой день 

В море

Находясь в компании Ноэлль и Джины, я беру полотенце и сворачиваюсь калачиком в шезлонге в углу солярия – в том же самом углу, в котором до сих пор помню, как мне было плохо, когда пыталась напиться до беспамятства. Но, с тех пор, как я находилась здесь последний раз, тяжесть с моих плеч была снята. И теперь, когда наступило облегчение, я больше не вижу угрозы в прошлом Истона или в Джине. Я конечно не совсем наивная и понимаю, что Шай обладает властью встать между нашими отношениями еще несколько раз, прежде чем мы заслужим право быть вместе, но, по крайней мере, сейчас я понимаю, с чем имею дело.

Джина плюхается на шезлонг рядом со мной, она все утро ходит в очках, даже внутри помещения:

 – Мне кажется, я до сих пьяная.

– Ха, похмелье – то еще состояние.

– Если бы Дому не нужно было вставать на работу, я бы сейчас была все еще в кровати.

Ноэлль пытается что-то промычать, но даже это, кажется, дается ей с трудом.

– Вы обе выглядите жалко. Разве вы не выспались за всю ночь?

Джина не двигается, и, возможно, она уже заснула, поэтому я переключаюсь на свою лучшую подругу, интересуясь, что именно произошло прошлой ночью. После ужина, мы собрались вместе с остальной частью группы, но Истон был настолько озабочен мыслью вернуть меня обратно в его кровать, что мы пробыли с ними только около десяти минут.

– Мы пили до утра, я оттрахала Лейна до потери пульса, а потом мы разговаривали о контракте, пока не заснули.

– Могла бы обойтись и без первой части, а что Лейн рассказал тебе о контракте?

Ноэлль приподнимает очки, смотря на меня с подозрением.

 – Ты серьезно не знаешь, что происходит?

– Нет. У меня еще не было возможности обсудить этот вопрос с Истоном. Было несколько других вопросов, которые нам надо было решить в первую очередь.

– О, мне кажется, я могу предположить, какие вопросы вы решали всю ночь, учитывая, что сегодня – наш последний день на корабле. С наступлением утра все изменится для нас.

Ноэлль не нужно напоминать мне об этом. Мне прекрасно известно, что время на исходе. Это одна из причин, почему я, проснувшись сегодня утром, избегала вопросов о контракте Истона. Я просто хотела насладиться им еще немного, не отвлекаясь на другие вещи, как можно дольше.

– Мы поговорили о Шай, но это все, что мы успели обсудить.

– Ты должна рассказать мне об этом разговоре, но тебе на самом деле, надо поговорить с Истоном прежде, чем будет слишком поздно.

Если бы это было что-то серьезное, жизненно важное или беспрецедентное, Ноэлль не сидела бы спокойно на своем шезлонге, потягивая воду и страдая от похмелья. Моя лучшая подруга сошла бы с ума, если бы Лэйн покидал ее навсегда. Это единственная причина, почему я могу спокойно здесь сидеть и не пугаться до смерти.

– Поговорю сегодня.

– Хорошо, попытайся не снимать с себя одежду так долго, как только сможешь, чтобы, наконец, нормально поговорить. Думаю, все ваши разговоры до этого, происходили в голом виде.

Я беру бутылку защитного крема и швыряю в нее:

 – Передохни, засранка. Хватит ворчать.

– Мы только начали. Бери сумку.

 Я только «за», когда Ноэлль встает рядом с моим шезлонгом и протягивает мне руку.

– Есть место получше, чтобы насладиться солнечными лучами.

– И где оно находится? – Я сажусь, хватая крем и убирая его обратно в сумку.

– Увидишь, когда мы туда дойдем. Джина рассказала мне об этом месте прошлой ночью.

Я приостанавливаюсь, смотря на Джину в поисках подсказки, но она лишь улыбается даже сильнее, чем Ноэлль.

– Если я сейчас расскажу, ты откажешься. Подожди, пока мы туда дойдем, прежде чем принять решение.

– Я с места не сдвинусь, пока вы не расскажите, куда меня ведете.

Джина смеется, потому что я все равно следую за ними на выход. Оказывается, наш пункт назначения находится прямо за углом. Я гуляла в этой части корабля много раз, но только сейчас, когда они мне указали на табличку, я поняла, что она указывает на палубу для загорания нагишом.

Как будто, раскрывая самый большой секрет, известный человечеству, Джина начинает:

 – Я только недавно узнала об этом месте. На самом деле, оно не афишируется. Многие отдыхающие из Европы, пользуются им. Они немного более раскрепощенные в плане обнажения и сексуальности. В любом случае, я умирала от любопытства, поэтому однажды решила его посетить. Я была только топлесс, потому что мне некомфортно находиться полностью обнаженной на публике, но этого было достаточно, чтобы получить один из самых невероятных опытов ощущения свободы, который у меня когда-либо был. Дом не знает, но я посещаю его, по крайней мере, раз в неделю.

Я сглатываю, пытаясь понять, почему Ноэлль хочет этого. Она потратила целое состояние на свои купальники и теперь хочет их снять.

    – Разве это не странно, что посторонние люди будут вас разглядывать?

Джина качает головой:

  – В том то и дело, никто даже не посмотрел на меня. Там немного людей, а те, кто есть, просто загорают. Это совсем не отвратительно или унизительно, как я думала. Кроме того, это отличный способ избежать незагорелых мест на теле от купальника.

– И ты хочешь, чтобы мы все вместе туда пошли?

Ноэлль тянет меня за руку:

  – Ларк, давай попробуем разок. Может быть у нас не будет другого шанса. Я не попробовала этого даже во Франции, где это считается нормой.

Грызя ноготь большого пальца, я обдумываю, как мне следует поступить. Я итак уже воспользовалась столькими возможностями в этом путешествии. Я совершила так много не характерных для меня вещей, что еще одна уже не сможет мне повредить. Верно?

– А мы не будем там долго?

– Полчаса и мы можем идти, – убеждает она меня.

– Я пойду, но, к слову сказать, если у тебя все серьезно с Лейном, велика вероятность, что в ближайшем будущем, ты будешь много путешествовать. Именно этим они и занимаются.

Она улыбается и кивает:

– То же самое можно сказать и про тебя.

– Я в этом не уверена.

У меня дома работа и карьера, которую я не могу бросить. Мне слишком тяжело досталось то, что у меня сейчас есть. Я бы с удовольствием хотела проводить с Истоном все дни, но я также не могу взять и все бросить.

– Так, если мы собрались это сделать, пошли.

Ноэлль хлопает в ладоши: – Я знала, что эта поездка пойдет тебе на пользу. Ты уже стала совсем другой женщиной.

– Ты же мне сказала, что я потеряла себя. Думаю, я сделала достаточно на этой неделе, чтобы доказать, что я вернулась. Разве, ты так не думаешь?

– Милая, неделя еще не закончилась. Кроме того, ты еще не поговорила с Истоном. Я пойму только после этого разговора, останешься ты с ним или нет.

Я хорошо поработала на этой неделе, чтобы прийти в себя. Я отпустила Гранта, как бы тяжело это не было, и продвинулась в отношениях с Истоном. Мне еще предстоит принять самое сложное решение в моей жизни. Я собираюсь совершить нечто такое, что очень много значит для меня. Это пугает даже больше, чем прощание со своим прошлым, потому что мое будущее это все, что у меня остается.

Внезапно, я с ужасом осознаю, что увязла по уши.

Глава 21 

Истон

К тому времени, как мы закончили послеобеденное выступление в Лаундж, я уже был более чем готов начать собирать свои вещи. Такое ощущение, что прошла вечность, с тех пор как я жил в обычной квартире. У меня были прекрасные апартаменты в самом сердце Нью-Йорка, до того, как я все бросил. Но теперь я буду счастлив найти что-то хоть немного похожее за те же деньги.

– Ты все еще беспокоишься по поводу квартиры? – спрашивает Дом, пока мы идем в сторону солярия.

Он все продумал и придержал свою, сдав ее в аренду, пока нас не было, своему двоюродному брату. Если бы у меня в то время было все в порядке с головой, я мог сделать тоже самое, прежде чем свалить.

– Да нет, все нормально. Когда вернемся, я что-нибудь придумаю. Просто сейчас чертовски жарко, а мы не совсем подходяще для этого одеты.

– Я тебя понимаю. Честное слово, я провожу больше времени на этих палубах в поисках Джины, чем сплю.

– Я так устал, – добавляет Лейн. Хотя, на самом деле, он не выглядит слишком расстроенным из-за недостатка сна, учитывая самодовольную улыбку, красующуюся на его лице. Он совсем немного рассказал о Ноэлль, кроме того, что хотел бы еще немного времени, чтобы натрахаться перед тем, как наша поездка завершиться. Что касается Лейна, это означает практически предложение руки и сердца. Он больше всех из нас боится обязательств.

Прочесав весь солярий и окружающие палубы, мы так и остались ни с чем. Я уже готов вернуться обратно в свою каюту и подождать Ларк там, но Дом встает, как вкопанный, качая головой, – мне кажется, я знаю, где они.

– Где? – спрашиваем мы с Лейном одновременно, мгновенно оживившись.

Он указывает на табличку перед узкой лестницей, ведущей в одно из мест на корабле, где бы я не рискнул появиться.

– Ты серьезно?

– Джина раньше ходила сюда. Она говорила, что прекратила, но я знаю, что она все еще продолжает его посещать. Это как будто запретная зона для нее.

– И тебя это не волнует?

– Как я могу остановить ее, когда работаю. Не то, чтобы мне нравится, когда другие мужчины разглядывают ее сиськи, но это также имеет свои преимущества. Каждый раз после этого она возвращаются в каюту чрезвычайно заведённой.

– Ну, в таком случае, я могу точно определить, когда она здесь побывала. Стены намного тоньше, чем тебе кажется, Дом. Так, кто туда пойдет, ты и я?

Он вытягивает руку, останавливая меня от очередного шага в сторону лестницы, – Ты туда не пойдешь и не увидишь Джину голой.

– Я уже видел Джину голой. Лейн, кстати, тоже.

Назовите это жизненным опытом для «Полночной судьбы», или безрассудным пьянством, не важно. В результате кульминацией принятия слишком большого количества алкоголя стала, никогда прежде не виданная, раскованность и обнаженка. После это привело к похмелью невиданных масштабов.

– Черт, я забыл. Учитывая, что я не видел Ларк и Ноэлль, может быть тебе стоит пойти туда без меня.

Лейн смеется, делая вид, словно ему наплевать, кто кого видел. Он всегда действует под лозунгом: покажите мне свое, а я вам покажу свое. Удивляя нас обоих, он, в конце концов, становится голосом разума.

– В любом случае, каждый из нас видел чью-то девушку обнаженной. От этого никуда не денешься, поэтому позвольте сделать это мне, ради всеобщего блага.

Мы с Домом впились в него взглядом, потому что в этом месте его логика потерпела поражение.

– Думаю, что мы пойдем туда все вместе. Держите взгляд на своих девушках, понятно? И если Вы не хотите, чтобы одна из них подала ваш член вам же на обед, не позволяйте взгляду блуждать там по кому-нибудь еще. Даже если это будет горячая официантка из Швейцарии, понятно?

– По рукам. Мы ослепли.

Возглавив процессию, я медленно поднимаюсь вверх по ступенькам лестницы на верхнюю палубу. И как я не знал о ее существовании? Я стараюсь также воспользоваться своим советом, держа взгляд исключительно на Ларк, но как только девушки оказываются в поле зрения, я сканирую пространство в поисках того, кто за ними наблюдает.

Плечом к плечу мы целенаправленно двигаемся к их шезлонгам. Но Ларк понимает, что у них появилась компания только тогда, когда мы закрываем послеполуденное солнце, образуя тень над ними. Она так быстро садится, что солнечные очки падают с ее лица, – Истон! Который час?

Я раскрываю полотенце, перекинутое через край шезлонга, и прикрываю им открытые части ее тела. Она прижимает его ближе к себе, румянец щек перекрывает даже цвет ее загара, – мы закончили работать около получаса назад. И все это время искали вас троих.

– Черт! – она посмотрела на Ноэлль и Джину, которые продолжают дремать в своих шезлонгах, прежде чем снова повернуться ко мне, – я потеряла счет времени и не ожидала, что ты придешь сюда.

– Нет? – спрашиваю я, пытаясь сохранить голос ровным, не злым, но и не приятным. – Ты полагала, что я был на работе, поэтому не имело значения, как бы я мог к этому отнестись, правильно?

Она тяжело сглатывает и тянется за своей сумкой. Даже не потрудившись надеть купальник, она натягивает платье через голову и встает: – Это была не моя идея. Они хотели сюда прийти.

– И ты тоже пошла.

– Ну, да. Я не собиралась сидеть внизу одна весь день. Почему ты пытаешься заставить меня чувствовать себя виноватой из-за этого? Я взрослая девочка. Я могу принимать самостоятельные решения.

– Ясно.

– Истон, серьезно? Пожалуйста, не злись из-за этого.

– Ларк, ты точно поймешь, когда я рассержусь. Сейчас я пытаюсь быть разумным.

– Разумным? Я думаю, что ты ведешь себя сейчас, как осел.

– Хорошо, если ты считаешь, что мое желание видеть свою девушку одетой в общественных местах– преступление, посади меня в тюрьму.

– Ты просто смешон.

Она отталкивает меня и уходит, закатывая глаза. Джина хлопает в ладони, как только шоу заканчивается, ее грудь до сих пор остается открытой на всеобщее обозрение, – хорошая работа, Истон.

– Если бы ты прекратила ее развращать, этого бы не случилось.

– Это называется быть живой, получать новый опыт за пределами вашей зоны комфорта. Ты не можешь держать ее в закрытом пузыре всю оставшуюся жизнь. Она девушка решительная, успешная и хочет бороться. Нет никакого шанса, что она будет подчиняться тебе все время. И именно поэтому она так сильно мне нравится.

Ноэлль, также же обнаженная, перегибается в сторону Джины и дает ей «пять», прежде чем присоединиться к этой поучительной беседе. Во-первых, я все еще не могу поверить, что смогла затащить ее сюда. Заставить ее оставить своих драгоценных клиентов на работе – это было одно, но попытаться убедить, что она сможет найти себе кого-то, чтобы провести с ним остаток своей жизни, было практически невозможно. Она решилась на эту поездку только для того, чтобы заткнуть меня, после того как я сказала ей, что она закончит жизнь старухой с тридцатью кошками. Она остолбенела из-за кошек. В любом случае, я не ожидала, что она начнет встречаться с солистом «Полночной Судьбы», и чья-то ошибка вовлечет нас в череду этих событий.

Я намереваюсь забрать Ларк с собой в Нью-Йорк, как только мы сойдем с корабля, полагая, что ее ничего не держит дома. Но после этого разговора с Ноэлль, я осознаю, что совершенно не имею представления о ее жизни на суше. Мы обсудили Гранта и все выяснили, но нравится мне это или нет, Ларк собирается вернуться домой и, судя по всему, не со мной.

Я был настолько сосредоточен на том, как нам лучше обсудить Шай и в довершение решить вопрос о контракте, что не уделил внимание тому, чтобы задать нужные вопросы. Мне нужны ответы. Сейчас.

Не произнеся ни слова никому, я поворачиваюсь и двигаюсь, не останавливаясь до тех пор, пока не добираюсь до бара у бассейна, где работает Аки. Он видит меня и кивает головой, предлагая протиснуться ближе к нему.

– Мне нужна бутылка виски.

Продолжая работать над коктейлем, он лишь спрашивает, сколько я уже выпил.

– Нисколько, но велика вероятность, что мне понадобится целая бутылка к тому времени, как этот день подойдет к концу.

Как только я решил, что удача в кой-то веки на моей стороне, так снова на моем пути появилось препятствие. Я был так близок, чтобы обладать желаемым... Но я опередил события.

– Черт. Возьми бутылку с полки, но ты бы никогда не получил ее от меня, если бы опять не втянул себя в неприятности. Истон, виски – не твой друг. Помни это.

Он уже видел меня не один раз перебравшим виски. Его предупреждение обоснованно.

– Я не проболтаюсь. Спасибо, друг.

– Нет проблем. Не забудь попрощаться перед отъездом. Я слышал, тебя отпустили.

– Да, думаю пришло время. И группе тоже уже пора.

– Удачи.

– Спасибо.

Я не побеспокоился вернуться в свою каюту. Я иду прямо в каюту Ларк. Возможно, она не позволит мне войти, но в любом случае ей придется со мной поговорить. Нам нужно много чего выяснить и у нас осталось не так много времени для этого.

Конечно же, постучав в ее дверь, я не получаю никакого ответа. Возможно, ее нет в каюте, хотя более вероятно, что она меня просто игнорирует. Я нахожу решение, как только замечаю стюардессу. Одна моя улыбка и ее щеки становятся краснее пламени.

– Ты – рок-музыкант, – говорит она застенчиво.

– Да, – отвечаю ей, – у меня небольшая проблема, с которой, я надеялся, вы мне поможете справиться. Мой друг забыл дать мне ключи от своей каюты. Вы позволите мне войти?

Она осторожно смотрит на дверь каюты. Нет сомнения, она хочет дать мне все, что я пожелаю, но также она хорошо осведомлена о политике корабля. Пойти против – может стоить ей работы, в которой она отчаянно нуждается. Не все работники на этом корабле сбегают. Большинство пытается обеспечить лучшую жизнь своим семьям, проводя месяцы, иногда даже года вдали от них. Это заставляет подвергнуть ее работу угрозе из-за какого-то мудака вроде меня.