Текст книги "(не)верная. Я, мой парень и его брат (СИ)"
Автор книги: Джи Спот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)
19.2
– А я уже отпустила... Иначе, я бы не встретила тебя...
– Ну, все равно он козёл. Хочешь поделиться?
– В этом нет смысла, эта рана больше не болит, – говорю это и понимаю, что это правда. Впервые за много лет меня не гложет мысль, что мне предпочли другую. – Скажу только, что мы жили вместе четыре года, а он изменил мне, в командировке... С какой-то случайной девкой...
Замечаю, как на секунду его рука сжимается в кулак.
– Надеюсь он подхватил какую-нибудь мерзкую болезнь от неё....
– К счастью, я узнала об этом в тот же день, как он вернулся домой... И он не наградил меня ничем, кроме... Уничтоженного сердца...
– Придушил бы гада, – Матвей гневно хмурится. Немного подумав, он делает глоток кофе и говорит с полной уверенностью. – Я не изменю тебе... Никогда. Обещаю.
И я верю ему в этот момент. Его слова не вызывают и тени сомнения.
– А я тебе...
– Даже не вздумай. Я сразу пойму... Это убьёт меня... Хоть и понимаю, что не владею тобой. Но я имею право получить объяснения, если ты захочешь быть с кем-то другим...
– Остановись... Не захочу... Хочешь признаюсь кое в чём?
Он поднимает бровь и молчит в ожидании продолжения.
– Я ревную тебя ко всем женщинам, которые прикасаются к тебе... или говорят... или смотрят...
В концу предложения он уже не может сдержать смеха.
– Или дышат в мою сторону, – у него вырывается невольный смешок. – Да уж, я то думал, что я псих. Но это... Да ты просто синяя борода в юбке... Иди ко мне...
Он хлопает рукой по коленкам и я спешу на своё самое любимое место во всём мире. Сжав меня в объятиях, как маленького ребёнка, немного качая из стороны в сторону, он шепчет мне на ухо.
– Ты можешь быть совершенно спокойна, я же не вижу никого... кроме тебя...
Сладкий поцелуй прерывает настойчивый звонок будильника, который напоминает, что нужно спешить.
Я завожу Матвея в реабилитационный центр, где он работает. Потом заезжаю в больницу, передаю Макару домашнюю еду и еле успеваю приехать на работу к своему первому клиенту.
«Такой ритм жизни, конечно, тяжело выдержать. Но что поделать?.. Иметь... или не иметь, как в песне».
К счастью, сегодня немного записей и все они на первую половину дня. Мы с Матвеем договорились, что после работы я заеду к нему и вместе мы отправимся навестить его брата. Стрелка часов ползёт подобно улитке, когда я смотрю на неё каждые 5 минут, мысленно приближая момент встречи с Матвеем. Закончив работу, спешу к нему в реабилитационный центр, где он работает массажистом, после потери зрения.
Это внушительное здание, со множеством этажей и окон, от таких мест меня охватывает лёгкая грусть, ведь когда-то ты я мечтала стать врачом. Но из-за неуверенности в себе решилась только на профессию ветеринара.
Матвей должен был встретить меня на респшене. Створки дверей центра раздвигаются, впуская меня в прохладный холл. За стойкой сидит администратор, молодая симпатичная девушка, которая при виде Матвея встаёт, заливаясь румянцем.
– Привет Матвей. Мы с утра ещё не виделись, как ты проскользнул мимо меня?
– Я сегодня раньше приехал, тебя ещё не было.
– Сделать тебе кофе?
– Спасибо, но я ничего не хочу, может быть, моя девушка будет...
– Девушка?
– Эмм... Здравствуйте, – странным образом я вдруг чувствую себя третьей лишней в этой компании.
Она поворачивается в твою сторону, хватая воздух ртом, как рыба выброшенная на берег.
– Алина, будешь кофе, или, может быть, чай? – невозмутимо спрашивает Матвей.
Но выражение лица девушки, смесь удивления и возмущения, заставляет меня вежливо отказаться.
– Нет, большое спасибо, но я пас...
– Не знала, что у тебя есть девушка... И давно вы вместе? – сцепив зубы спрашивает медсестра.
Мои щёки вспыхивают от бесцеремонности этого вопроса, неужели они настолько близки.
– Ой, я уже и не помню. Алина, сколько мы вместе?
– Мне кажется... целую вечность, – первое, что приходит мне на ум.
– Вот и мне так кажется, – улыбается мужчина. – Лена, как придёт Сергей Евгеньевич, пусть проходит.
Мы идём по коридору в сторону кабинета Матвея и я почти физически ощущаю испепеляющий взгляд Лены на своей спине.
– Боже, у меня сейчас блузка загорится от её взгляда...
Короткий смешок Матвея, говорит о том, что он прекрасно понимает о чём речь.
– Так значит... целую вечность? – тихо спрашивает он.
ГЛАВА 20. ПРИВИЛЕГИИ
– Если верить в реинкарнацию, то, возможно, так и есть. В этой жизни мы только встретились, но на самом деле знакомы сотни лет... Ты веришь в такое? – спрашиваю я, вглядываясь в его лицо.
– Мне не хочется в такое верить, – он делает паузу и глубоко вздыхает. – Какой же я был тварью, чем заслужил подобную карму...
Матвей открывает дверь кабинета.
– Я тоже не особо верю в это.
– Думаешь, что всё в нашей жизни – банальная случайность?
– Не совсем случайность, скорее, последствия принятых когда-то решений.
– Знаешь, а ведь правда, я же знал об аневризме. Но я чувствовал себя прекрасно и не верил, что может случиться что-то плохое. На крайний случай, я думал, что умру, но не это...
– Но ты выжил, это главное...
– Ты ведь не знаешь, кем я был до операции.
– Расскажи, чтобы я знала...
– Я был мышиной, точной, сильной, бескомпромиссной... Мне всегда нужна была только победа, я не знал полумер... Буквально за месяц до операции, мне предложили контракт в США. Я готовился, выкладывался на полную... И, во многом, поэтому я забивал на тревожные звоночки. Мне всё было некогда... И вот, я здесь...
Он обречённо разводит руками...
"Со мной..." – грустно подумала я, но вслух, конечно, не произнесла эту жестокую фразу. Он не должен был терять всё, чтобы упасть в мои объятия.
– Как ты стал массажистом? – стараюсь сменить тему, чтобы не углубляться в свою депрессию.
– Благодаря этой работе мы с Маком держимся на плаву. Пенсия по инвалидности – сущие копейки... После того, как я потерял зрение, мне не сразу удалось понять, чем зарабатывать на жизнь. Как-то на улице меня встретил мой спортивный врач, он и предложил мне устроиться на обучение слепых массажистов.
– Есть такие курсы?
– Всероссийское общество слепых помогает интегрировать инвалидов в жизнь, даёт новую профессию. Мне было легко, я быстро втянулся, когда я занимался спортом, много изучал информации о строении тела, о работе опорно-двигательного аппарата. Тот самый врач посылал ко мне своих пациентов, проходящих реабилитацию после травм. Так у меня собралась приличная база клиентов.
– Тебе нравится твоя работа?
– У меня не особо большой выбор, но, скорее да, чем нет. Мне нравится приносить людям облегчение, когда человек приходит со своей болью, а я могу забрать её.
Он на секунду замолкает, будто всматриваясь внутрь себя и я, кажется, чувствую о чём он думает.
"Он надеется, что кто-то так же сможет забрать и его боль".
– Чем бы ты хотел занимался, если бы зрение вернулось?
– Это практически невозможно... Я не хочу, что ты питала излишние надежды.
– Невозможно почему? С медицинской точки зрения?
– Скорее, с финансовой... У меня нет таких денег, – чувствую, что ему тяжело даётся это откровение. – Макар твердит, что надо продать квартиру и пройти лечение. Но я не хочу оставить нас бомжами в обмен на призрачный шанс.
Его голос звучит твёрдо и уверенно и я понимаю о чём говорил Макар.
"Он уже мысленно вынес себе приговор. Переубедить его будет трудно".
Наш тяжёлый откровенный разговор прерывает стук в дверь, которая тут же открывается пропуская седую голову в проём. А следом за ней входит и её обладатель, солидный пожилой мужчина, холёный и вкусно пахнущий парфюмом.
– Добрый день... – он обводит кабинет цепким уверенным взглядом, скользнув по Матвею и остановившись на тебе.
– Здравствуйте...
– Везёт же Матвею с клиентами!..
– Добрый день, Сергей Евгеньевич, это моя девушка. Так что на взаимность не надейтесь, – смеётся Матвей.
– Куда уж мне тягаться с подобием греческого бога, да ещё с такими волшебными руками... – мужчина кокетливо смеётся, стреляя глазами в сторону Матвея и я понимаю, что он вовсе не по девушкам.
– Я подожду... Снаружи, – поспешно ретируюсь, чувствуя себя очень сильно третьей лишней.
20.2
Сидя в коридоре и слушая стоны мужчины ощущаю, как во тебе закипает жгучая злость.
"Неужели кто-то ходит к нему на массаж из таких соображений? Этот мужик точно не от боли стонет, слышать это просто невыносимо. Мерзость".
Резко встаю и иду в сторону ресепшена. Заметив меня, Лена вскидывает бровь.
– Сергей Евгеньевич сегодня особенно шумный. Его аж сюда слышно, он явно приревновал к вам...
– Да уж.... И часто такое бывает?
– Конечно! Матвей он же... невероятный... – она делает вдох и немного закатывает глаза, буквально на секунду и на выдохе продолжает. – Специалист...
Чувствую, как щёки начинают гореть, но вступать в полемику не хочется. Стиснув зубы, оглядываюсь в поисках временного убежища, пока Матвей не закончит работу.
"Всего пара клиентов и он снова твой... Как принять то, что некоторые имеют наглость использовать его для удовлетворения проблем, не связанных со здоровьем?"
Примерно через час, сидя в кафетерии над пустой чашкой с засохшей пенкой от капучино, слышу долгожданный звонок.
– Ты где? – это Матвей.
– В кафетерии...
– Прости за это представление, сегодня он явно переигрывал, – кажется, он всё понял.
– Часто такое бывает? – стараясь сдержать возмущение, интересуюсь я.
– Не часто, но все люди разные и мотивы у них тоже разные.
– Ты уже освободился?
– Следующая запись через полтора часа. Приходи я сделаю тебе массаж. В качестве компенсации за перенесённый шок.
– Не знаю... Не хочу пользоваться своими привилегиями, – уклончиво отвечаю я.
– На кой чёрт нужны такие привилегии, которыми нельзя пользоваться? Тащи сюда свою попку. Возражения не принимаются, – не дожидаясь ответа он кладёт трубку, без тени сомнения, что я приду.
"А вот и он, тот самый парень, который всегда получает то, чего хочет..."
Отказаться от его массажа, просто выше моих сил. В кабинете полумрак, жалюзи закрыты, горит только небольшая настольная лампа.
– Добрый день. Я на массаж, – скромно заявляю я.
– Хм... Значит вот как?.. Ну будь по-твоему, – Матвей посмеивается, вытирая влажные руки бумажным полотенцем. – Добрый день. Меня зовут Матвей, я ваш массажист. Хочу предупредить, что я незрячий, поэтому пожалуйста воздержитесь от жестов, иначе я вас не пойму.
– Хорошо. Что мне делать дальше?
– Раздевайтесь, кладите одежду на стул. Как будете готовы, ложитесь на массажный стол.
– Полностью раздеваться? – удивляюсь вполне искренне, я никогда не была на массаже, так уж получилось.
– Да, полностью. Вы видите на столе небольшой свёрток, это шапочка для волос и одноразовое бельё. Готовьтесь, я вернусь через пять минут.
Он вместе с Оскаром покидает кабинет, а я остаюсь одна в прохладной тишине.
"Боже, что я творю? Только вчера мы практически собирали по частям Макара, а теперь что?"
Но желание прикосновений прекрасного великана затуманивает твой разум.
"Это всего лишь массаж... Что за бред? Мы ведь никого не предаём таки образом..."
Отмахнувшись от ханжеских мыслей, переодеваюсь в смешной наряд и ложусь на массажный стол, застеленный белой простынью, погружая лицо в специальное круглое отверстие.
Вскоре раздается стук в дверь.
– Можно? – интересуется Матвей.
– Да, я готова...
– Какую степень воздействия вы предпочитаете? Лёгкая, средняя... жёсткая?
– Мы говорим о массаже?
– Разумеется, о чём же ещё?..
– Тогда начнём с лёгкой, – от этого разговора мне становится жарко.
– Как скажете, – мягко отвечает Матвей, слышу в его голосе улыбку, хоть и не вижу лица. – Включить музыку?
– Да, я не против.
– Алиса, включи подборку для релаксации, – командует Матвей умной колонке.
Алиса: "Включаю..."
Из колонок где-то под потолком льётся приятная расслабляющая мелодия.
Играет "Erase/Rewind" (1999) the Cardigans, для погружения в атмосферу, рекомендую прослушать.
ГЛАВА 21. ВОЛШЕБНАЯ ПАЛОЧКА
Играет «Erase/Rewind» (1999) the Cardigans, для погружения в атмосферу, рекомендую прослушать.
Вижу на полу тень от его ног и чувствую, как каждая клетка моего тела словно электризуется от его близости. Но стоит его рукам лечь на мою спину, происходит желанная разрядка, будто его руки вбирают в себя энергию и превращают её в тепло. Несколько минут и я превращаюсь в подобие стрекозы в янтаре, меня обволакивает незримая тёплая субстанция лишая всех чувств, кроме наслаждения. Непрошенный звук срывается с губ:
– Ммммм...
– Больно? – встревоженно спрашивает мужчина.
Мычу в ответ что-то невнятное, желая только, чтобы он не останавливался. Его пальцы движутся по моей спине, скользкой от масла, лишь слегка проникая под полотенце, которым накрыты мои ягодицы. Но этого достаточно, чтобы я начала сочиться там внизу. В его прикосновениях нет ничего похабного, они абсолютно точные, выверенные, профессиональные, но когда его рука скользит вверх по бедру, я выгибаюсь, как гуляющая кошка.
– Ммммм...
– Мммм? – мычит он вопросительно.
Слышу, как он посмеивается. Закончив со спиной и задней поверхностью ног он просит меня перевернуться. И даёт полотенце, чтобы положить на грудь. Его пальцы скользят по моим рукам, и на месте его прикосновений будто распускаются цветы. Это ни с чем не сравнимое райское наслаждение, но жар томления в животе не даёт думать ни о чем другом, кроме него внутри меня. Его руки ложатся на мои ключицы, рождая мириады мурашек. Решительно сдёргиваю полотенце с груди и направляю его ладони на холмики грудей с острыми налитыми пиками сосков.
– Это не предусмотрено сеансом массажа, – лукаво замечает он.
– Точно? Проверьте пожалуйста мой список привилегий...
– Хм... И правда, здесь кое-что написано мелким шрифтом, – похоже он охотно включился в игру.
Он мягко проводит руками вокруг грудей, рисуя на горячей коже спирали и кольца, останавливаясь у сосков он с небольшим усилием сжимает их, и это движение отдается сладким эхом у меня между ног. Мне нужно усилие, чтобы вырваться из этого мучительного плена экстаза, тягучего как патока. Внушительный холмик, образовавшийся на его промежности, говорит о том, что массаж завершён.
– Мы можем? – шёпотом спрашиваю я.
– Мы можем всё, – мягко мурлычет он.
Тяну его за резинку штанов, заставляя подойти ближе ко мне.
– Ты же тоже хочешь, я вижу...
– Да уж, этого уже не скроешь, – смеётся он.
Сажусь на столе бесстыдно расставляя ноги и притягивая его к себе, параллельно снимая с него штаны. Дрожащей рукой отодвигаю полоску эфемерных трусиков, а второй направляю его напряжённый член в себя. Один толчок и пазл складывается, картина мира становится завершённой. Все тревоги дня отступают на второй план, только я и он внутри меня, скользящий, наполняющий мощными толчками. Задираю его форму и приникаю губами к соску, одному, потом второму, он тихо стонет.
– Что ты делаешь со мной?.. Нас могут услышать...
В ответ только прикладываю палец к его губам:
– Тогда шшшшш....
Его губы открываются, пуская мой палец в его влажный тёплый рот. Он посасывает его, скользя языком. Каждый рецептор просто кричит, изнемогая от наслаждения. Двигаю бедрами ускоряя ритм, чувствуя близость оргазма.
– Я близко, – шепчу едва слышно, задыхаясь от наслаждения...
– Я тоже, – хриплый шёпот срывается с его пересохших губ. Впиваюсь в них неистовым поцелуем, обрушивая на него всё томление прошедших дней.
– Я сейчас кончу, – рычит он.
– Я тоже, не выходи из меня...
– Но....
Чувствую как он дёргается, как от удара хлыстом и покидает мои манящие чертоги, изливаясь на живот.
– Блин...я не успела...
– Прости... я исправлюсь. Но мы должны... быть осторожнее.
– Ты боишься, что я забеременею?
– А ты нет?
– Я думаю, что это невозможно. За четыре года с бывшим, у нас ни разу не получилось.
Он приводит себя в порядок у рукомойника. В зеркало вижу, как он хмурится, лицо его приобретает серьезный вид, а между бровями появляется складка.
– Я не хочу иметь детей... Думаю, не стоит тянуть с этим, и лучше сказать сразу.
Он подходит ко мне и протягивает салфетки, чтобы я вытерлась.
– Есть какая-то конкретная причина? – осторожно спрашиваю я.
– Да... Я не хочу никому передавать свои гены. Мой отец умер от разрыва аневризмы. Меня еле спасли, но я стал инвалидом. Я не хочу такого своему ребёнку...
21.2
Спускаюсь на пол, вытираюсь и надеваю одежду.
– Хорошо. Я могу поставить спираль, а пока будем пользоваться презервативами.
– Спасибо... за понимание, – в его голосе слышится облегчение.
– Конечно, я всё понимаю, это твоя позиция. Спасибо, что сказал о причине. Я думаю, это не так просто.
– Это не позиция, милая, – он заключает меня в нежные объятия.
– Больше всего на свете я хотел бы детей от такой как ты... Но я не хочу тебе такой участи... Быть матерью инвалида, или похоронить своего ребенка... Сколько бы лет ему ни было...
Весь романтический настрой улетучивается от этого разговора. Но он прав, лучше уж расставить все точки над "i", находясь в самом начале. Ничего не отвечаю на его болезненную тираду, а только покрываю поцелуями его лицо, губы, глаза.
– Ты можешь не целовать меня? Это серьёзно, – он хмурится, но я слышу как голос его оттаял.
– Не могу... Не могу оторваться от тебя.
– А я от тебя...
Он целует меня так запредельно нежно и одновременно страстно, будто я – единственный источник воды в безжизненной пустыне. С трудом оторвавшись от меня, он вытирает испарину со лба.
– Чёрт, у меня опять встал... Да он не угомонится пока ты здесь... И, кажется, надо сменить форму, я весь вспотел...
Он заходит за ширму, чтобы переодеться.
– Ты мог бы не прятаться от меня...
– Я не эксгибиционист, как мой брат.
– Но я же уже всё видела...
– Это не повод тыкать тебе в лицо своей волосатой задницей.
– Я была бы не против, она у тебя очень... милая...
– Милая? Это как? Желает доброго утра и зовёт на чай?
– Ладно, не милая... Сексуальная... Классная задница, в общем.
Он появляется из-за перегородки и слегка приспускает штаны своей зелёной формы, обнажая до половины свои крепкие аппетитные ягодицы.
– Раз уж она тебе так нравится...
– Спасибо, очень великодушно. А говоришь, не эксгибиционист...
– Только если очень попросят...
– Надо проветрить... Здесь пахнет сексом....
– А это ли не идеальный запах?..
– Антонина Николаевна будет не в восторге.
– Что ж, прощай, аромат пота и спермы...
Открываю окно настежь и вижу во дворе знакомую фигурку с поникшими плечами. Это Лена, в её руке дымится сигарета, а она смотрит куда-то вдаль.
"Чёрт, кажется, она всё слышала. Возможно даже специально подслушивала..."
Вспоминаю, как узнала об измене жениха и рубец на сердце, который будто бы зарос, снова засочился кровью.
– У тебя с Леной что-то было?
– С Леной? – он немного мешкает с ответом, делая вид, что не понимает о ком речь.
– Да, да с ней. С этой мечтой любого половозрелого самца...
– Скажем так, было меньше, чем ей хотелось.
– А что так? Она красотка...
От этой твоей фразы Матвей не может сдержать смешок.
– Мне это, прямо скажем, по барабану... Если ты не заметила.
– Ну всё равно, важно же, чтобы были выпуклости там, где надо и не было там, где не надо...
– В мире зрячих все так зациклены на внешности. Фетиш тела достигает абсурда.
– Мне неважно насколько девушка красивая, спортивная, тюнингованная.
– Важно чувство юмора, умение вести беседу, готовность быть открытой для меня. Я не выношу женских манипуляций, попыток сексом привязать к себе.
– Чем же Лена не угодила?
– Ты не узнаешь этого, плутовка. Скажу кратко, это не мой человек, – он отворачивается и начинает протирать массажный стол антисептиком, давая понять, что разговор окончен.
– А я?
В этот момент раздаётся стук в дверь и она сразу открывается впуская кудрявую пожилую женщину.
– Мотя, приветики! Это я! Соскучился?!
Заметив меня она осеклась.
– Ой, прости. Просто уже моё время.
– Здравствуйте Антонина Николаевна! Проверял календарь каждый день, чтобы не пропустить ваш визит...
– Проходите пожалуйста. Мы уже к о н ч и л и, – он делает ударение на последнем слове и хитро улыбается.
– Спасибо большое, Матвей. М а с с а ж был волшебный. Скорее бы следующий сеанс...
– Ой это правда, Мотя – настоящий волшебник.
– Где-то у него точно припрятана в о л ш е б н а я п а л о ч к а.
На этой фразе мы с Матвеем прыскаем от смеха и я спешно покидаю кабинет, оставляя позади себя престарелый божий одуванчик, растерянно хлопающий густыми наращенными ресницами.
ГЛАВА 22. ГОДЗИЛЛА ПРОТИВ КОНГА
Подъехав к больнице, где лежит Макар, я понимаю, что вся дрожу.
"Да что я так нервничаю? Это же всего лишь визит к больному другу..."
Взяв себя в руки, пытаюсь говорить бодро:
– Ну что, погнали?!
Но выходит так нарочито, что Матвей тут же улавливает фальшь:
– Ты чего так волнуешься?
– Это он должен волноваться, а не ты... Ему предстоит объяснить мне, что произошло.
"Ох, как мне выдержать это?.."
Гул наших шагов по больничному коридору резонирует с шумом в ушах от моего пульса.
"Какая же я трусиха... Самой от себя тошно... И как я собираюсь провернуть всю эту историю? Как дура надеюсь на малолетку, что он хорошо знает, что делает..."
В палате нас встречает душераздирающее зрелище. Синяки Макара приобрели глубокий фиолетово-багровый оттенок. Всё его лицо превратилось в один сплошной отёк, так, что сложно стало открывать и второй глаз.
– Даров старичьё... Чё, как? – бодрится парень.
– Я посмотрю тебе тут пи*дец как весело... Ты совсем ох*ел? – с порога набрасывается на него Матвей.
– Хоба! И тебе привет, братан... Рад видеть... – он явно не ожидал такого развития событий.
– Оставь это блеяние для своих овец, разговаривай нормально! – от Матвея воздух в палате электризуется.
– Слышь, палехче!.. Я как бы вчера чуть кони не двинул... – Макар пробует уйти в оборону.
– Именно поэтому, мелкий кусок говна, я так с тобой и разговариваю. Ты вообще осознаёшь, что творишь? – голос старшего брата вибрирует на грани крика.
– А что я творю? – не смотря на то, что лицо Макара превратилось в раздавленный черничный пирог, он всё равно выглядит устрашающе.
Я ещё ни разу не видела Матвея в гневе и от этого зрелища мне хочется забиться под кровать рядом с Оскаром.
– Ты мне и расскажи... Во что ты вляпался? – рычит Матвей.
Вижу, что под напором брата Макар посыпался и вся его напускная бравада слетела, как пух с перезревшего одуванчика.
– Чувак, это была пьяная драка... Только и всего. Получил по е*альнику, подумаешь...
– Ты сейчас же расскажешь, что произошло или...
– Или что? – голос Макара резко приобретает агрессивный оттенок.
– Вышвырнешь меня на улицу? Давай, бро, вперёд... Ты же знаешь мне по*уй. Только вот ты загнёшься без меня...
– Не загнусь... И ты это прекрасно знаешь! А вот ты, даже обеспечить себя не можешь...
– Могу... Ты зае*ал!
– Ну и как же? Работа же для лохов...
– Есть... другие способы, – кажется, парень тут же пожалел о сказанном.
– Просвети...
– Не твоё дело...
– Ты барыжишь? – Матвей навис над кроватью брата, явно подавляя его своей энергетикой.
– Бро, ты вкрай е*анулся! Я может и придурок, но не барыга, – шипит Макар в ответ.
– Тогда что? Подпольное казино? Торговля оружием? Эскорт?
Палату оглашает громогласный хохот.
– Пи*дец ты гений... Хотя, а я мог бы... С моим то размером, – он лукаво подмигивает мне. – У нас это наследственное...
Чувствую, что щёки заливает краска.
– Не лезь к моей девушке! – цедит Матвей сквозь зубы, на щеках у него угрожающе играют желваки. Улыбка тут же сходит с лица младшего брата.
– Бро, да я рофлю. Я никогда... если ты об этом...
– Не лезь, понял?! – но кажется, можно было и не повторять, мальчишка понял с первого раза.
Моё сердце стучит где-то в горле и я вообще слабо понимаю, что происходит.
– Да понял... Это шутка бл*ть!
– И не уходи от темы. Где ты подрался?
Макар обречённо стонет:
– Ты такой душнииииилаааа...
– Где?! – Матвей уже почти орёт.
– На ринге, – выдыхает Макар и откидывается на подушку, прикрывая глаза.
– Ты совсем е*анутый?!
– Мот, смени тон, или будешь послан на *уй...
– Ты понимаешь, чем это могло закончиться? – стонет Матвей, проводя ладонями по лицу, будто стараясь снять напряжение.
– Понимаю, – вздыхает парень.
– У нас один отец... Может случиться, – он сжимает челюсти до скрежета зубов. – Непоправимое...
– Это мой выбор... Не о чем говорить, – Макар упрямо поджимает губы.
– Выбор – у*андошить себя, не пожив толком?.. О*уенный выбор...
– У тебя тоже был выбор и ты его сделал... С х*ра ли мне запрещаешь? – фыркает парень.
– И жалею об этом каждую секунду своей ебаной жизни, – последние несколько слов даются Матвею не просто.
Я же готова провалиться сквозь землю от этого накала страстей. Это похоже на битву Годзиллы и Конга.
– Матвей, я, наверное, выйду, – тихо мямлю я, мечтая завладеть мантией-невидимкой.
Матвей немного смягчается:
– Прости за эту сцену. Он по другому не понимает. Если не трудно, подожди в коридоре....
– Нет уж, останься. Познакомься с настоящим Матвеем... Как тебе? – вмешивается младший брат.
– Да, я такой! Вернее, и такой тоже! Не строй из себя обиженку...
