Текст книги "(не)верная. Я, мой парень и его брат (СИ)"
Автор книги: Джи Спот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)
36.2
– Лучше чем я... Отвезла его в клинику утром. И весь день слоняюсь, как потерянная...
– Теперь ты в моей шкуре, – вздыхает Макар.
– Прости меня... Я не думала, что ты настолько привязан к нему...
– Прикинь...
– Такая пустота внутри... А ещё и дня не прошло...
– Веришь, я думал, это пройдёт со временем. Бухал, ебался до мозолей на члене... Опять бухал... Опять...
– Не продолжай, я поняла...
– В общем, всё хуйня... Без братишки... Всё полное очко...
– Почему ты не приезжал к нам в гости? К себе не звал?
– Блять, ну вот опять ты начинаешь, – на лице в Макара заиграли желваки.
– Ну что не так? – развожу руками в недоумении.
– Ты или реально дура, или прикидываешься, – сердито бросает Макар, опять отворачиваясь в окно. – Когда я рядом с тобой, меня просто шторит... Я не могу это контролировать, – сцепив зубы говорит он. – Мне мало быть братом твоего парня... Не понимаешь? Нет? – он переводи глаза на меня, сердце начинает биться всё чаще. – Смотреть, как ты разгуливаешь по дому в его футболке, и светишь своей задницей... Представлять себе, как я имею тебя во все дыхательные и пихательные, и ходить улыбаться? – он опирается руками на столешницу, которая является сейчас единственной преградой между нами. – Как, твою мать, я должен это выносить?
– Но я...
– Только не говори, что ты не знала... Ничего не понимала... Я тебе прямым текстом говорил...
– Я думала, это шутки... Стёб...
– Да уж, ты и правда дура, – он отходит, и сплёвывает в раковину.
Достаёт сигарету из пачки и закуривает прямо на кухне, выдувая дым в форточку.
– Будешь? – протягивает пачку в мою сторону.
– Нет...
– Ну и хрен с тобой, – глубоко затягивается, прикрывая глаза.
В воздухе повисает гнетущее молчание.
– Что же делать? – нарушаю я молчание.
– Ебу я что делать? Меня спрашиваешь? – он горько усмехается. – Девушка из моих влажных фантазий влюблена в моего брата... Самого близкого человека в этом ебаном мире, – он издаёт сдавленный звук, похожий на вой. – Что же делать? Сука... Я думал вскрыть себе вены... Вот что...
От шока я не могу сделать вдох, неужели он и правда думал о самоубийстве.
– Не делай такие глаза... Я не суицидник... Мне лучше сдохнуть от кулака или ножа, разбиться об столб в тачке... Чем так..
– Боже, что ты такое говоришь? Как мне жить теперь с этим? – горько спрашиваю.
– Ну прости, что облегчился тебе в уши, – он садится за стол рядом со мной, и крутит пальцами мою кружку.
– Чай остыл... Подогреть? – грубо спрашивает он.
– Не надо, я уже пойду, наверное...
– Никуда ты не пойдёшь. Оставайся в его комнате. Я тебе нихуя не сделаю... Не ссы, – он тушит окурок в пепельнице с таким остервенением, будто это он виноват во всех бедах.
И выходит из кухни, оставив меня одну в звенящей тишине. Нахожу его в гостиной на диване в обнимку с Оскаром. Пёс лежит в его тёплых объятиях, довольно прикрыв глаза, и виляет хвостом. Макар нежно почёсывает его по макушке.
– Слушай. Прости за это... Не надо было, – говорит Макар.
– Нет, всё правильно. Нам давно надо было поговорить. От того, что я скажу тебе не станет легче, – делаю вдох, в груди боль. – Но я хочу, чтобы ты знал. Твои чувства не безответны... И я... Тоже испытываю что-то к тебе...
Макар с грустью смотрит мне в глаза, не издав ни звука.
– И если бы всё сложилось иначе... Возможно, – продолжаю я.
– Не напрягайся... Ничего бы не было. Мы бы даже не пересеклись. Ты и такой отброс, как я...
– Ну пожалуйста, ты рвёшь мне сердце...
– А моё уже в хлам...
Мне так хочется обнять его, погладить его жёсткие короткие волосы, вдохнуть его запах, взять его ладонь в свои пальцы.
– Что уж говорить... Всё, как есть, – вздыхаю я.
– Всё равно спасибо, – благодарит парень.
– За что?
– Просто... Что показала мне, как я могу, – его лицо искажает гримаса боли, и он не может продолжить фразу, только зарывается лицом в шерсть Оскара.
А тот в ответ с готовностью вылизывает его влажные щёки.
Понимаю, что любые мои слова сейчас просто бессмысленны. И молча ухожу в комнату Матвея. Надев до боли знакомую серую футболку, ложусь в постель. Его аромат нежно окутывает меня, даря успокоение. Обняв его подушку, и уткнувшись в неё носом, забываюсь тревожным сном.
ГЛАВА 37. ВРЕМЯ РАСПЛАТЫ
(прим. автора) Дорогая читательница, следующие несколько глав могут тебя расстроить. Ты продолжаешь чтение на свой страх и риск.
Утром меня будит аромат выпечки и кофе. С кухни доносятся звуки вдохновенной возни. Вспомнив вчерашний разговор, неохотно стягиваю футболку Матвея, и полностью одеваюсь.
"Незачем провоцировать его лишний раз..."
На кухне меня встречает идеальная картина. Макар, по традиции, обнажённый по пояс, колдует у плиты. Кофеварка недовольно урчит, разбуженная столь рано этим энтузиастом.
– Привет, – здороваюсь я, присаживаясь за стол.
– Привет, – с улыбкой приветствует меня парень.
– Вкусно пахнет...
– Ты, блять, не представляешь, чего мне стоило не спалить их в говно... Как это обычно бывает, – смеётся Макар.
– Браво, маэстро, – смеюсь я, и хлопаю в ладоши.
– Ладно, хорош прикалываться...
– Можно озвучить свою встречную просьбу? – осторожно спрашиваю я.
– Какую?
– Можешь не ходить полуголым при мне? Я знаешь ли тоже не железная...
– Чёрт, я знал что тебя это заводит... Ты обычно так пялишься...
– В смысле?! – удивлённо восклицаю я.
– Да в прямом... Как Ганнибал на свежие мозги...
– Не заливай, – отмахиваюсь я, заливаясь смехом. – Просто, меня это немного смущает...
– Лады... Принеси мне футболку из спальни, будь другом.
Иду в его комнату, и беру смятую футболку с кровати. На секунду зарываюсь лицом в мягкую ткань. В нос ударяет порочная смесь запахов его тела и мужского парфюма.
"Ох, мамочки..."
Скорее спешу на кухню, чтобы не возникало лишних вопросов. Макар одевается, и градус напряжения чуть снижается. Теперь можно общаться вполне по-добрососедски.
Спокойно завтракам, мирно болтая на разные темы.
– Может поживешь у меня? Оскару тут точно будет спокойнее, – предлагает Макар, замечаю, как его щёки слегка краснеют.
– А это нормально вообще?
– Да, вполне... Я могу держать себя в руках, если ты об этом, – он делает паузу и со вздохом добавляет. – Хоть иногда это не очень просто...
– Я помню про дресс-код, – посмеиваюсь я, прикрывая вкусностями набитый рот.
– Ну как? Тогда лады? – оживляется парень.
– После работы заеду за вещами и к вам.
– Круто... Будем жить как во всратом ситкоме...
– Типа "Друзей"?
– Ах-ах-ах. Ты – горячая Рейчел, а я Росс... Вечно унылый ублюдок...
– Ты скорее, Джо... А я такой же задрот как Моника...
– Но секси, как Рейчел...
– Так, не начинай, – указываю на него вилкой.
– Всё, ладно... Не буду, – смеётся он.
Так совершенно неожиданно для себя я оказываюсь под одной крышей со своим заклятым другом.
...
Вечерами мы бегаем в парке, втроём с Макаром и Оскаром. Потом заказываем доставку и смотрим "Друзей" с первого сезона.
– Не подумала бы, что тебе нравится этот сериал, – однажды за просмотром говорю я.
– А что ты думала, мне нравится? Какие-нибудь боевики или тупые комедии?
– Ну вроде того, – пожимаю плечами.
– Тебе уже говорили, что ты такая поверхностная? – спрашивает он, выгибая бровь.
– Иди ты!
– Мы смотрели "Друзей" вместе с Мотом, когда я был ещё пиздюком, – его взгляд задумчиво расфокусируется. – Правда, он закрывал мне глаза на все постельные сцены. Гад! Теперь я хочу заполнить пробелы...
– Ах-ах-ах, да ты половину сериала пропустил...
...
Почти сразу я рассказала Матвею о том, что живу у Макара. Как ни странно он принял эту новость спокойно, согласившись, что Оскару будет лучше дома, пока его нет. Правда действительно всё упростила, Матвей был прав.
Напряжение между нами с Макаром, если не сошло на нет, то стало намного меньше. Да иногда между нами проскакивала искра. Но теперь мы могли открыто говорить о том, что чувствуем без глупых намёков и недомолвок.
...
Однажды в пятничный вечер мы только вернулись с пробежки. И пока Макар был в душе, я заказала доставку еды. Прошло минут двадцать, когда зазвонил домофон.
"Ого так быстро!"
Без раздумий я нажала кнопку, впуская курьера, и открыла дверь. Но на пороге стояла Вика, та самая с розовыми волосами. На ней был белый топ с вырезом до пупка, который не слишком сильно прикрывал её довольно пышную грудь, без лифчика. Сверху была накинута кожаная косуха чёрная с красными вставками и металлическими клёпками. Сквозь очень рваные джинсы было заметно не слишком качественные татуировки на бёдрах.
– Ой, это ты! Привет, – явно удивившись, поздоровалась девушка.
– Привет...
– А ты типа... Что ты тут делаешь?
– Вроде как живу, – неопределённо ответила я.
– С кем?
– Со мной, какие-то проблемы? – послышался суровый голос из-за моего плеча.
Макар мокрый после душа с обмотанным вокруг бёдер полотенцем, стоял позади.
– Да нет... Всё нормально. Я просто проходила мимо, решила заскочить, – нежным голоском пропела Вика.
– Ну так и проходила бы мимо... Хера тебе нужно? – грубо спросил парень.
– Мы можем поговорить? – брови девчонки поползли вверх от обиды.
– Блять, какая же ты неудобная, Вика. Ладно, давай поговорим, – он выходит на лестничную площадку, босиком и в одном полотенце, прикрывая за собой дверь.
Не понятно почему, но эта встреча вызывает у меня сильную тревогу, до дрожи в руках.
"Господи, чего это я?"
Макар возвращается уже с нашим заказом, пытаясь улыбкой скрыть растерянность.
– А вот и наш охуенный хавчик...
– Всё нормально? – осторожно спрашиваю я.
– Та блять... Эта липучка меня достала!
– Что она хотела?
– Хуй знает, трахаться наверное... Лезла со своими поцелуями, – он вытирает лицо, от мнимой помады, хотя её не заметно.
– Почему не пригласил её? – спрашиваю я, стараясь унять ревность.
– Да ну нах... У нас тут свой вайб. Замоторивай кинчик...
Так мы просидели до глубокого вечера с животами набитыми едой и пивом.
– Теперь я понимаю зачем ты бегаешь каждый день, – смеюсь я, показывая на свой раздувшийся живот.
– Ах-ах-ах, да я уже был бы как Тайрон!
– Кто это? – хихикаю я, подавляя отрыжку.
– Ты что? Тайрон – жирный тупой ублюдок! – восклицает он, будто я наверняка должна знать кто это такой.
– Я понятия не имею, кто это!
– Да что ж ты такая тёмная?! Это же "Спиздили" – шэдэээээвррррр!
– Я не смотрела...
Он делает вид, что записывает что-то в невидимый блокнот.
– Показать Алинке "Спиздили"... А то она как дура, – диктует сам себе.
– Заткнись блин! – кидаю в него подушкой.
– Гав! – вдруг Оскар подаёт голос сидя у двери, и смотрит на нас печальными глазами.
– Блять, опять гадить? Жрёт тонну высирает десять, – сетует Макар, качая головой. – Ладно, я сгоняю покурю, а он пусть погуляет...
– Ой уже так поздно, не уходи далеко, – прошу я.
– Хорошо, мамочка...
Он натягивает толстовку и джинсы, кроссовки на босу ногу и выходит с Оскаром за дверь.
"Опять это мерзкое чувство... Да что со мной?"
Но я не могу усидеть на месте. Все тело дрожит, как натянутая пружина.
"Выйду на балкон, посмотрю за ними..."
Накидываю кофту, и иду на балкон.
Макар стоит недалеко от подъезда, Оскар одухотворённо оскверняет клумбу.
– Эй, мам, ничего, что я без шапки? – кричит он, завидев меня.
– Дурак! – смеюсь я в ответ.
Замечаю, как по дороге проезжает машина с тонированными стеклами, и останавливается чуть поотдаль. Меня сразу настораживает это, и я пристально вглядываюсь в темноту. Стекло пассажирской двери опускается, и на асфальт падает окурок, рассыпая искры.
– Эй, Макар! Смотри! – предостерегающе кричу я, показывая на машину.
Он молча поворачивается в ту сторону, и я замечаю, как напрягается его спина. Дверь открывается, и из машины выходит какой-то парень в толстовке с капюшоном на голове, а в руках у него...
– Макар, у него бита!!! Заходи домой! – кричу я.
Он поднимает вверх лицо, и я вижу, как глаза его горят детским восторгом и адским пламенем одновременно.
– И пропустить махач?! Нееет....
Парень медленно закатывает рукава, выжидая, что будет дальше.
– Слыш ты, петушара! – произносит неприятный и явно пьяный голос.
– Тут один петушара и это ты, – огрызается Макар. – Это что у тебя в руках, дилдо? Вынул из сраки своего дружка?
Гопник приближается, угрожающе размахивая битой.
– Сейчас я научу тебя, как разговаривать со взрослыми...
– Ах-ах-ах ну давай, старый пид*р, научи меня, – со смешком отвечает Макар.
Мужик замахивается, но Макар уворачивается, бьёт его по ногам, и тот с размаху падает на асфальт.
– Эй, я вызову полицию! – кричу я, голос звучит визгливо, как у бабки.
– Давай, стерва! Я заодно расскажу им, что он ебёт малолетку. Интересно, что будет? – ехидно бросает мужчина, чьё лицо скрыто в тени.
– Что блять ты несёшь, чел? Ты о ком вообще? – спрашивает Макар, сплёвывая сквозь зубы.
Задняя дверь машины открывается, и на улицу выходит Вика. Я не могу разглядеть её лицо издалека. Она стоит обхватив себя руками, и будто дрожит.
– Ебатса всратса... Это твой братуха? Я сразу не признал... Ты сама ему рассказала?! Надеюсь про анал тоже..
Он откидывает капюшон с лица гопника. Я вижу коротко стриженную голову, и сурово сдвинутые брови.
– О! Табло! Даров! – не долго думая, он обрушивает свой кроссовок на лицо мужика.
– Мак! Он же лежит! – вскрикивает Вика.
Мужик воет, и плюётся кровью.
– Вставай, соска, хуле разлёгся? Дерись как мужик кулаками, без своей анальной пробки, – Макар тыкает носком кроссовка в лежащего на полу мужчину.
– Антон, давай уедем... Он не знал, правда, – девушка плачет.
– Да, Антон-гандон... Я не знал... Она сказала, что ей восемнадцать! – Макар опять сплёвывает. – У меня и видео есть, прикинь! Где она сама просит трахнуть её...
Мужик поднимается на ноги, делает рывок, и обхватывает тело Макара вокруг пояса, пытаясь завалить его. Всё это время Оскар заходится истерическим лаем.
"Я должна что-то сделать! Это надо остановить!"
Выбегаю на лестничную клетку в одних тапках. Несколько пролётов ступеней кажутся мне бесконечными. Нажав кнопку на двери, слышу писк домофона как из параллельной реальности. На улице темно, и глаза не сразу видят, что происходит. Откуда-то сверху из окон доносятся крики:
– Я уже вызвал ментов!
– Скорую! Скорую! У него кровь!
"Боже, что происходит?"
Вижу, как тонированная машина с визгом срывается с места. Макар сидит на полу, скрючившись до земли, и кричит не своим голосом.
– Аааааааа!.. Сукааааааа! Я урооооооюю тебя.... Сукааааа!
Подбегаю ближе, и сердце уходит в пятки. Макар весь в крови... Весь асфальт вокруг в крови. Столько крови... Она чёрная как нефть блестит в свете фонаря...
"Боже, его ранили ножом!!! Он истекает кровью!"
ГЛАВА 38. ПОТЕРЯ
Но сделав ещё пару шагов на ватных ногах, замечаю, что он склонился над обмякшим бездыханным телом Оскара. Светлая шерсть его покрыта липкой кровью. Всё вокруг залито кровью и не понятно чья она.
– Что случилось? Ты ранен? – падаю рядом на колени, и беру лицо Макара в ладони.
– Он убил его!!!! – стонет парень, лицо его искажено гневом. – Сука, мразота!!! Он убил его, тваааааарь! Ебучий пи*ар!!!! Я угандошу тебя сучааааарааааа!.. Слышишь?!
Ужас сковывает мои внутренности, всё происходит как в страшном сне. Ноги становятся ватными, а всё вокруг кажется нереальным. Где-то неподалёку слышен вой сирен. Пара-тройка секунд, и двор озаряется красными и синими проблесковыми маячками. К вам подбегают парамедики и пытаются осмотреть Макара. Но он рычит и толкается, когда они хотят забрать тело пса. Он крепко держит Оскара, не выпуская его из рук. А из его перекошенного рта льётся бесконечно тоскливый вой. Вой по мёртвому члену стаи...
Дальше всё происходит как в тумане – вопросы, вопросы, вопросы... Нескончаемый поток сочувствующих, испуганных, осуждающих, равнодушных лиц. Сначала медики, потом полиция, потом соседи. Кто-то добросердечный приносит чёрный полиэтилен, в него заворачивают тело Оскара. У меня же случился какой-то ступор, ни слёз, ни криков. Я будто превратилась в робота, способного только на решение простых задач.
Какие-то парни помогают занести тело Оскара в квартиру, и укладывают его в ванной. У меня в голове проносится странная и неуместная мысль.
"Как теперь купаться?"
В последствии выяснилось, что Макару были нанесены серьёзные ранения. Повреждена артерия на руке. Большая часть крови на асфальте принадлежала ему, но он не чувствовал боли. Жгутом ему перевязали руку, и настояли на госпитализации, необходимо было наложить швы и сделать вакцину от столбняка.
Разумеется, я поехала с ним. Сидя в приёмном покое, в ожидании пока Макара зашьют, я вдруг подумала.
"Оскар, наверное, переживает, что нас нет так долго..."
Но воспоминание о том, что его самого больше нет вонзается острой раскалённой иглой прямо в сердце. Макара отпускают домой под его ответственность, он ни в какую не соглашается остаться на ночь под наблюдением врачей.
– Да всё, хватит уже... Заштопали и ладно! Я не останусь здесь! – отмахивается он от медицинского персонала.
Медсёстры взволнованно перешёптываются. Доктор вручает мне список лекарств. Объясняет схему ревакцинации от столбняка. Назначает график перевязок. Стараешься всё запомнить, но кажется, что мозг превратился в холодец.
...
Добираемся до дома братьев на такси, храня гробовое молчание. Макар тупо смотрит в окно, почти не моргая. Лицо Макара настолько побледнело так, что тени вокруг глаз кажутся лиловыми синяками. В больнице он немного смыл кровь с лица и рук. Но на одежде остались засохшие бурые пятна. Ему вкололи седативное, чтобы хоть как-то удержать его на месте. Он молчит всё это время, борясь со сном.
– Аля, – хрипло зовёт меня парень.
Вздрагиваю от этого обращения, так тебя называл только Макс...
– Да, – тихо отзываюсь я, голос звучит тускло, будто из другой реальности.
– Давай поедем к тебе сейчас... Я не могу... Он там... Я не... – слова обрываются, смешиваются в бессмысленный поток, но я понимаю о чём он говорит.
– Ладно... Я только возьму сумку и захвачу тебе что-нибудь переодеться. Ты посиди в машине.
...
В квартире стараюсь не смотреть в сторону ванной. Беру первые попавшиеся вещи из шкафа Макара, хватаю свою сумку и пулей вылетаю на лестничную клетку, захлопнув дверь.
...
Водитель довозит нас до моего дома, Макар флегматично открывает дверь, и почти вываливается на улицу. Подставляю ему плечо, и он покорно бредёт рядом, опираясь на меня.
– Голова кружится, – объясняет он.
– Надо было остаться в больнице. Ты потерял много крови. У тебя давление упало...
– Хуйня... Не впервой...
Довожу его до квартиры, щёлкает замок. Так непривычно видеть знакомые родные стены, после всего произошедшего. Макар скидывает кроссовки, и без сил валится на диван. Помогаю ему снять испачканную кровью толстовку. Он болезненно кривится, двигая рукой.
– Только... Не стирай её... – тихо просит он.
– Хорошо...
Накрываешь его пледом, и выключаю свет. Некоторое время сижу рядом, положив руку ему на грудь, чувствуя его сердцебиение кончиками пальцев. Когда дыхание выравнивается, а лицо его расслабляется, трогаю его лоб. Благо, жара нет.
В призрачном свете фонаря, падающего из окна, он выглядит таким хрупким и тонким. Вроде совсем мальчишка... Хочется обнять его и сказать, что всё будет хорошо, всё пройдёт, купим новую собаку. Но эти сказки подходят только детям. В реальной жизни всё намного сложнее. От нас ушла не просто собака, это был член семьи, их брат и глаза Матвея. Существо бесконечно умное, доброе и преданное. Макар весь остаток жизни будет корить себя за то, что не уберёг его.
Как я узнала из разговора полицейских с соседями, тот гопник кинулся на Макара с ножом, а собака впилась ему в руку. Бандит нанёс Оскару несколько ударов в брюшину, что почти сразу убило его. Макар кинулся на мужика, и получил ножом по руке. Потом из машины выскочили дружки молодчика, затащили его в салон, и уехали.
"Жизнь так жестока к этим парням..."
Оказавшись в своей родной кровати я наконец-то даю волю чувствам. Рыдания рвутся из груди, слёзы текут ручьями по щекам. Истерика сносит все опоры сознания, повергая меня в тёмную пучину горя и отчаяния. Щелчок дверной ручки на секунду возвращает меня в реальность.
– Это я... – слышу голос Макара.
– П-п-ппрроххход-ди... – всхлипывая, приглашаю его войти.
Он садится рядом на кровать, и кладёт уцелевшую руку мне на спину. Из моей груди снова рвётся отчаянный стон.
– Шшшшш.... – он гладит меня почти по-отечески, будто папа успокаивает свою крошку-доченьку, разбившую коленки. – Шшшшш....
Так проходит неизвестно сколько времени. Когда буря утихает, обнаруживаю себя возле Макара. Он лежит рядом, а я на нём, уткнувшись лицом в его грудь. Его горячая кожа мокрая от моих слёз. Здоровая рука мягко гладит меня по волосам и спине.
– У тебя есть успокоительное? – спрашивает он.
– Д-д-да, где-то корвалол есть...
– Накапай себе... И мне...
...
Выпиваем горькую воду с каплями, и вскоре засыпаем тяжёлым сном, уставших измотанных горем людей. Мы лежим тесно прижавшись друг к другу, без какого-то намёка на интимность. Но именно это делает момент особенно ценным. Это больше, чем страсть и похоть, стимуляция и проникновение... Это диффузия душ, когда кажется, что человеческие ауры слились в один радужный кокон. В этот момент каждый из нас – утопающий, и каждый из нас – соломинка... И мы держимся друг за друга из последних сил.
