Текст книги "(не)верная. Я, мой парень и его брат (СИ)"
Автор книги: Джи Спот
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)
13.2
Другие слова в моей голове не подходят, чтобы описать его. Потрясающий, великолепный, роскошный – всё в одном слове. Мой личный бог выходит на берег и я спешу к нему с полотенцем, но Оскар опережает меня и бросается вылизывать хозяина.
– Ты испугался за меня, дуралей?! Всё хорошо! Это было круто, Оскар!
– Поплавай с ним. Он обоссытся от счастья, – предлагает Макар, который тоже выбрался на берег.
Матвей обнимает Оскара и шепчет ему на ухо:
– Ты пойдёшь со мной, моя любимая псина?! Пойдёшь со мной плавать?!
Всё тело Оскара дрожит от возбуждения, хвост неистово бьется из стороны в сторону. За хозяином он пойдёт куда угодно. Матвей снимает с него поводок и отдаёт мне, вместе они заходят в воду, вернее, Оскар влетает, создавая облако брызг. От этой умилительной картины у меня щиплет глаза и колет в носу. Я не могу сдержать нахлынувшие эмоции. Чтобы совсем не раскиснуть, достаю свой смартфон и включаю камеру. Теперь этот потрясающий день останется на видео.
Когда парни выходят из воды, предлагаю сделать фотку на память. Пока я пытаюсь выбрать для себя лучший ракурс, Макар в последний момент проводит рукой по своим мокрым волосам и мне в лицо летят брызги. Палец автоматически нажимает спуск и камера сохраняет один из самых лучших моментов нашей жизни, когда мы были все вместе.
По дороге домой меня и Оскара сморил сон и мы наглым образом используем Матвея, как подушку. Оскар укладывается на ногу, а я на его сильное плечо. Сквозь дремоту я слышу разговор братьев, не до конца улавливая суть, но понимая смысл в целом.
– Что скажешь? – тихо спрашивает Макар.
– О чём? – не понимает Матвей.
– О ней?
– Пока рано что-то говорить... Посмотрим, – Матвей не хочет затрагивать щекотливую тему.
– Это серьёзно? – брат не унимается.
– Думаю да... Давай потом, – шёпот становится раздражённым.
– Она спит... Вон слюни аж текут, – похоже, терпение не главная добродетель этого парня.
– Потом, Мак... Не гони...
Моё сознание то ныряет глубоко в дремоту, то всплывает на поверхность. От их разговора у меня остаётся странный осадок, смесь тревоги и недосказанности. Но я даже не понимаю в чём суть этих эмоций. Дальше – провал, я просыпаюсь уже на подъезде к городу.
– Предлагаю похвать говённого фастфуда. Линча, ты как на счёт вкинуться углеводами?
– Нет, я не хочу... Я что-то совсем расклеилась, – от избытка свежего воздуха и эмоций у меня гудит голова.
– Отвезти тебя домой? – участливо спрашивает Матвей.
– Да, лучше так. Завтра рабочий день. Мне надо отдохнуть и привести себя в порядок. Хотя с вами, ребята, я бы тусовалась бесконечно.
– Мот, понятно же, что она обо мне... С тобой, старым пердуном, сильно не потусуешься...
– Дааа, мечтай, – посмеивается старший брат.
Матвей целует меня с такой невероятной нежностью, что я вот-вот превращусь в лужицу на коврике у его ног.
– Только не запачкайте мне сиденье, – вмешивается Макар в наш поток слащавости.
– Почистишь, – иронично ухмыляется Матвей.
– Ладно бро, ты же чистил... После меня...
– Фу, не напоминай...
Макар довозит меня до подъезда и, включив аварийку, останавливается посреди дороги, блокируя проезд.
– Милый человейник, – отмечает он, оглядывая старенький кирпичный дом.
– Я проведу тебя, – Матвей готовится на выход.
– Не надо, я сама дойду, – целую его на прощанье и провожу рукой по густым волосам, ещё влажным от воды. – Спасибо, за чудесные выходные.
– Бля, вяжите скорее с этой романтической хернёй. Мне кажется чувак, в машине сзади уже достаёт биту.
– Созвонимся? – с надеждой в голосе спрашивает Матвей.
– Созвонимся конечно, – мне до слёз не хочется расставаться.
Треплю Оскара по голове, прощаясь, а Макар подставляет мне свою голову.
– И меня тоже...
– Макарчик, хороший мальчик... Будь умницей, – чешу парня на загривке, волосы его густые и жёсткие, как щетка. – До завтра, ребят, я вас... Я буду скучать.
Захлопываю дверцу и наблюдаю, как машина с Оскаром в окне уезжает со двора.
«Я вас... люблю...» – мысленно заканчиваю фразу, которую не смогла произнести в слух.
ГЛАВА 14. DESERT ROSE
Захожу в свою квартиру и как будто попадаю в параллельную Вселенную. Родные стены, вдруг, кажутся чужими. После шума и бардака в квартире братьев, моя скромная обитель выглядит уныло и скучно.
“Полюбуйся, Алиночка, это и есть ты... Твоя квартира, как метафора твоей жизни. Кому нужен этот дорогущий ортопедический диван, если на нём не лежит голая задница Матвея? На кой сдались эти дизайнерские подушки, если их не грызёт Оскар? Даже эта бестолковая здоровенная плазма не нужна, если не смотришь дурацкие передачи с Макаром.
Эти три дня стоили всей моей грёбаной жизни, из которой я толком и вспомнить ничего не могу».
Мы только расстались, а я понимаю, что уже безумно скучаю. Не только по Матвею, но и по его семье. Чтобы хоть как-то собраться с мыслями я, по-привычке, начинаю наводить порядок в и без того чистой квартире.
Будто в ответ на мои растрёпанные мысли, в ватс апе приходит сообщение. Сердце бьётся чаще, когда я вижу от кого оно.
" Мы уже соскучились" – гласит текст и следом прилетает фото.
У Матвея картошка фри в виде клыков, а у Макара она торчит из носа. Снизу на них в недоумении смотрит Оскар.
«Блин, ну что за милые засранцы?» – не могу сдержать улыбку.
Проходит пару секунд, я даже не успеваю написать ответ, как прилетает следующее сообщение. На этот раз – это фотка соска Макара, видна и часть его лица с приподнятой бровью.
«Вот же жопа неугомонная...»
Записываю бумеранг с воздушным поцелуем и отправляю им в ответ с текстом – " Я скучаю больше..."
За уборкой даже не замечаю, как вечер плавно опустился на город. Руки то и дело хватают телефон, чтобы проверить нет ли нового сообщения. Хотя звук в телефоне подкручен на полную громкость.
Ванна с пеной помогает немного снять напряжение, а новая серия любимого ситкома отвлекает от навязчивых мыслей. Когда телефон внезапно загудел от нового сообщения, я чуть не уронила его в воду.
«Блин!..»
Сообщение снова от Матвея, без текста, какой-то звуковой файл. Нажимаю на кнопку прослушивания и в ушах у меня раздаются глубокие ритмы барабанов и переливы восточной мелодии.
*играет песня Sting "Desert Rose", рекомендую слушать в наушниках...
"..I dream of rain.." (Мне снится дождь)
"..I dream of gardens in the desert sand.." (Мне снятся сады в песках пустыни).
"..I wake in pain.." (Я просыпаюсь от боли).
"..I dream of love as time runs through my hand.." (Я мечтаю о любви, пока время ускользает, как песок сквозь пальцы).
«Боже, что же ты делаешь со мной?» – закрываю глаза и вижу образы в своей голове. Мы с Матвеем танцуем под тёплым летним дождём, гуляем с ним по прекрасному цветущему саду, наслаждаясь его красотой...
"..I dream of fire.." (Мне снится огонь).
"..These dreams are tied to a horse that will never tire.." (Мои мечты, как неутомимые скакуны).
"..And in the flames.." (И в языках пламени).
"..Her shadows play in the shape of a man's desire.." (Тени падают на её изгибы, распаляя мужское желание).
В пляшущем пламени костра я обнажённая танцую перед ним, а он смотрит на меня, глазами полными вожделения...
14.2
«..I dream of rain..» (Я так мечтаю о дожде)
"..I lift my gaze to empty skies above.." (Я поднимаю свои глаза к небу, но там только пустота)
"..I close my eyes, this rare perfume.." (Закрыв глаза, я вспоминаю её аромат)
"..Is the sweet intoxication of her love.." (Так сладостно пьянеть от её любви)
Чувствую, как слеза срывается с ресниц и медленно стекает по щеке. Десяток раз я слышала эту песню, но сегодня она открылась для меня заново.
"..This desert flower.." (Этот цветок посреди пустыни).
"..No sweet perfume ever tortured me more than this.." (Аромат его, жестокая пытка для меня).
«Это всё не реально...»
"...Sweet desert rose.." (Нежная роза в пустыне).
"..This memory of Eden haunts us all.." (Воспоминание об этом Райском саде будет преследовать меня).
К концу песни моё лицо становится абсолютно мокрым от слёз, они стекают по щекам и капают с подбородка.
«Как я хочу, чтобы он снова увидел... Дождь... Цветы... Огонь... Хочу, чтобы он увидел меня... Это просто несправедливо... Чудовищно... Почему? Почему так?»
Песня звучит в моих ушах на повторе, а слезам, кажется, нет конца. Но с этой горькой солью из меня уходит боль. Моя душа очищается от всего напускного, от шелухи установок и предрассудков. Остаётся только жгучее чувство в груди, стремление в одном направлении, только к нему.
Впервые в жизни меня не терзает мысль, что я очередная игрушка для кого-то, красивая бестолковая кукла. Пути судьбы неисповедимы, нам нужно было пройти через все круги ада, чтобы найти друг друга.
«Будь он успешным спортсменом, колесил бы по миру, купаясь в лучах славы... Как это мерзко и эгоистично, Алина... Значит ему нужно было ослепнуть, чтобы ты стала счастливее? Думаешь твоя любовь станет достойной заменой его полноценной жизни?»
Мне становится плохо от этих эмоциональных качелей с абсолютного мажора в глубокий минор. Закутавшись в махровый халат, я отправляюсь на кухню. Капая корвалол в стакан с водой, я только сейчас понимаю, что музыка так и играет у меня в ушах. Достаю наушники, сажусь за стол и, обхватив чашку двумя ладонями, машинально пью горькое лекарство.
В памяти, вдруг, всплывает недавний разговор с Макаром:
"– Он мне очень нравится... Я не отступлюсь так просто...
– Это потому, что тебя хорошенько отжарили. Пройдёт время, эта волшебная хуета развеется. И ты взвоешь..."
«Боже, он был прав... Он то понимает, что это значит... Жить с болью любимого человека. Каждый день... И не иметь возможности что-то изменить. При этом поддерживать его, не распуская соплей... в отличие от меня...»
Открываю сегодняшнее фото на смартфоне и вижу его счастливое лицо после заплыва.
«Ему не твоя жалость нужна... Не твои слёзы... Если этот человек делает счастливой тебя... Ты найдёшь способ сделать счастливым его...»
С этими мыслями я ложусь в кровать и чувствую, как лекарство постепенно начинает действовать. Беру телефон и набираю Матвею сообщение: "Я люблю тебя". Стираю, набираю вновь. И... опять удаляю.
«Нет... Не так... Не в долбанной смс-ке...»
Кладу телефон на тумбочку, рядом с кроватью, гашу свет и забываюсь тревожным медикаментозным сном.
ГЛАВА 15. ИНТУИЦИЯ
Просыпаюсь до звонка будильника от неприятного чувства тревоги и, первым делом, проверяю уведомления.
«Не будь дурой... Только пол шестого утра, все ещё спят...»
Но заснуть уже не удаётся, матрас кажется неудобным, покрывало жарким, а солнце слишком ярко светит сквозь жалюзи. За утренней рутиной я никак не могу избавиться от навязчивой тревоги и всё время хватаю молчаливый телефон.
«Я такой параноик... Ну что может случиться?»
Солнце уже вовсю светит в окна квартиры, пора выходить на работу, а телефон по-прежнему молчит. Стараясь не думать о плохом, я выходишь из дома пораньше, чтобы доехать на автобусе. Но несколько раз возвращаюсь, чтобы проверить выключен ли утюг..., посудомойка..., стайлер.
«Как только в моей жизни происходит что-то новое, синдром навязчивых состояний тут как тут...»
В итоге, я едва не опаздываю на свой автобус, в который запрыгиваю буквально на ходу. Бессмысленный скроллинг новостной ленты в соцсети только усиливает тревогу.
«Да что со мной такое?»
Опять проверяю ватс ап, но от Матвея ничего нет. Часы показывают половину девятого.
«Блин, ну почему так рано... Он, наверное, ещё спит... Не хочется его будить из-за своей дурацкой паранойи».
Но в животе свернулся противный комок, к горлу подступила тошнота, а ладони стали влажными.
«Я не могу это выносить... Надо позвонить и убедиться, что всё в порядке...».
Набираю номер Матвея и слушаю протяжные гудки, сердце с каждой секундой бьётся всё чаще, пока звонок не обрывается.
«Это пытка...».
Отправляешь голосовое сообщение: "Доброе утро. Как спалось? Что нового? Позвони мне".
«Моя паранойя не знает предела... Пока он не перезвонит, я так и буду метаться из угла в угол...».
К ветеринарной-клинике я практически бегу, в надежде, что Матвей ждёт меня у входа. Но, увы, чуда не происходит, у входа меня ждёт только администратор Катерина, которая снимает дверь с сигнализации.
В ожидании первого клиента снова набираю номер Матвея, на этот раз робот безразличным тоном вещает: "Абонент не может принять ваш звонок, вы можете оставить голосовое сообщение после звукового сигнала..."
Стараясь сохранять спокойствие и не выдать голосом панику, наговариваю на автоответчик: "Привет. Как дела? Позвони мне, когда сможешь. Я немного переживаю, со мной бывает. Хочется знать, что всё в порядке..."
Нажимаю на сброс вызова и чувствую, как дрожит рука, а ногти у лунки отливают синевой.
«Только панической атаки мне не хватало...».
В этот момент открывается дверь и я в испуге вскрикиваю.
– Ой!
– Прости, что напугала, – Катя смущённо делает брови домиком.
– Да ничего, это я не в себе с самого утра, – мне так стыдно за своё поведение, словами не передать, но Катя понимающе кивает.
– Позвонила клиентка, у которой запись на 9:30 была. Отменила визит. Какие-то личные проблемы.
– А когда следующая запись? – во мне начинает теплиться надежда.
– У тебя окно до 11:00, – спешит обрадовать меня Катерина.
– Я тогда пойду прогуляюсь, наверное...
– Ох, хотела бы я тебе составить компанию, – коллега грустно вздыхает.
– Держись, у тебя скоро отпуск, – но я даже рада, что она слишком занята, чтобы увязаться за мной, сейчас это было бы лишним.
Как только администратор выходит за дверь, хватаю телефон и вызываю такси. Не выпуская из виду машинку, петляющую по улицам, закрываю кабинет и выхожу на крыльцо. Каждый миллиметр, который такси преодолевает на виртуальной карте кажется мне миллионом километров.
«Давай, ну же... Давай живее...».
Когда такси всё-таки приезжает, водитель удивлённо осматривает мою униформу. Но я холодно игнорируешь его расспросы, сухо называя адрес дома, где живут братья. Подъезжая к месту, чувствую, как сердце бешено стучит в грудной клетке.
«Кажется, кому-то надо лечиться...» – мелькает ироничная мысль у меня в голове, но сильный прилив адреналина не даёт расслабиться.
В подъезд меня впускает какая-то женщина, поскольку мои звонки в домофон игнорируются. Как во сне поднимаюсь по ступенькам, каждый шаг даётся тяжело, будто ноги закованы в кандалы. Мелодия дверного звонка набатом звучит в ушах, но никто не открывает. Звоню ещё раз и слышу, как скулит за дверью Оскар.
15.2
– Привет, малыш... Где папа? Позови папу, – пёс лишь скребёт дверь с обратной стороны.
«Что-то случилось... Он не мог уйти без поводыря...»
Стучу кулаком в дверь, в ответ на это Оскар начинает лаять.
– Матвей, открой, я знаю, что ты дома. Пожалуйста, – слышу в своём голосе отчаяние.
Проходит несколько мгновений, дверь легонько щёлкает и на пороге появляется Матвей. Вся его футболка выпачкана кровью.
– Господи, что с тобой? Что случилось?
– Пожалуйста, тише. Тебе лучше уйти, – шепчет он усталым бесцветным голосом.
– Что? Ты серьёзно?
– Да, я тебя очень прошу, – его лицо выражает мольбу.
– Ты идиот, если думаешь, что я вот так развернусь и уйду, – решительно шагаю внутрь квартиры, оттесняя его вглубь и прикрываю за собой дверь. – Что случилось? – беру его за руку, на ней следы уже засохшей крови. – Это твоя кровь? Ты поранился?
– Нет... Это, – его голос срывается от волнения, он выглядит испуганным, как ребёнок, потерявшийся на вокзале.
– Это кровь Макара? – с ужасом предполагаю я самое страшное.
– Да, – выдыхает Матвей, не в силах ничего добавить.
Отодвинув рукой мужчину, пытающегося загородить мне вход в гостиную, я всё-таки проникаю туда. Яркий свет из окна с оборванной шторой слепит меня на несколько секунд и я не сразу замечаю масштабы катастрофы. Но когда зрение возвращается, не могу поверить своим глазам. На софе лежит младший брат Матвея с лицом, похожим на сырой бифштекс, один глаз заплыл так, что осталась узкая щель. Тело его тоже покрыто синяками и ссадинами.
– Что случилось? – от ужаса я непроизвольно прикрываю рот рукой.
– Он не сказал... Только попросил не вызывать скорую... Он без сознания несколько часов, – после паузы Матвей продолжил, будто собираясь с мыслями. – Я как мог ощупал его, остановил кровь из разбитой губы. Но, я боюсь, чтобы не было внутреннего кровотечения
– Я могу посмотреть... Но я вет-врач, ему нужна медицинская помощь... В больнице...
– Алина, он вляпался во что-то, поэтому не хочет огласки. Пожалуйста посмотри, если что-то серьёзное, мы вызовем неотложку, – Матвею явно тяжело даётся это решение.
Осторожно ощупываю рёбра на предмет переломов, руки и ноги, всё цело. Пальпация живота тоже не выявляет явных проблем.
– Похоже, повреждения только внешние, ушибы и ссадины... Он с кем-то подрался?
– Вечером ему кто-то позвонил и он сорвался, сказал, что едет тусить. Вернулся ночью. Я услышал его стоны, выбежал из своей комнаты, помог ему лечь. Он сказал не вызывать скорую, что всё нормально и ему надо просто полежать и вырубился.
– Скорее всего, у него сотрясение, надо проверить, – включаю фонарик на смартфоне, открываю неповреждённый глаз и свечу в него, чтобы проверить реакцию зрачка. – У него зрачок почти не реагируют на свет, это очень плохо.
Меряю его пульс, считая удары в минуту.
– Пульс слишком низкий. Мы должны вызвать скорую, – скрепя сердце выношу свой вердикт.
– Хорошо, – старший брат соглашается слишком быстро, похоже, я только подтвердила его собственное решение.
Вызываю скорую.
– Нужно собрать вещи и документы. Ты не против, если я помогу? – предлагаю я, понимая, что для Матвея это будет непосильная задача.
– Конечно, документы должны быть у него на полке сразу возле двери. Вещи бери, какие нужно, – мужчина с благодарностью принимает моё предложение.
– Ты пока приведи себя в порядок, у тебя вся футболка в крови и руки, и лицо, – на Матвея сейчас страшно взглянуть.
– Прости, за всё это, – ему явно ужасно неудобно за всю эту ситуацию.
– Что за глупости? Хорошо, что я оказалась здесь. Это вопрос жизни, не только здоровья, – не смотря на всю сложность ситуации, паника отпустила меня, включился холодный рассудок.
Захожу в комнату Макара, стараясь в общей картине бардака увидеть необходимые вещи. На полке не нахожу никаких документов и решаю поискать на письменном столе. Сама мысль о том, что я копаюсь в чьих-то личных вещах вызывает приступ тошноты, но выбора нет. Паспорт обнаруживается довольно быстро, а вот в поисках страхового полиса мне приходится перерыть всё на столе.
«Может он где-то в ящиках...».
В верхнем ящике лежит начатая пачка презервативов, разумеется, XL размера...
«Похоже, это у них наследственное...» – мелькает довольно абсурдная, для всей этой ситуации, мысль.
Открываю второй ящик и ахаю от удивления.
«Ничего себе...».
Там лежит много наличных денег, купюры сложены стопками и перетянуты канцелярскими резинками. Меня смущает их вид, это, в основном, мелкие купюры, не больше 1000. Здесь же лежит договор на лечение в Центральной офтальмологической клинике, от суммы, указанной в договоре, мне становится немного не по себе. Весь перечень услуг, включая проживание и лечение, в сумме составляет 5 миллионов рублей.
«Это просто грабёж!.. Что за цены?.. Где обычному человеку взять такую сумму?».
Пазл у меня в голове начинает понемногу складываться в общую картину.
«Похоже, Макар хочет скопить нужную сумму на лечение брата. И, как видно, делает он это не совсем безопасными методами».
Закрыв ящик, продолжаю поиски полиса и вскоре нахожу потрёпанный листок, сложенный вчетверо. Как раз вовремя, потому что вскоре раздаётся настойчивый звонок в домофон. Приехала скорая помощь.
ГЛАВА 16. НЕ СЛОМЛЕННЫЙ
В приёмном отделении неотложки пахнет смесью людского греха и антисептика. Крепко держу Матвея за руку с момента, как мы вышли из кареты скорой помощи, будто страшась, что он растворится в матрице, не оставив и следа.
Увидеть растерзанное тело Макара было страшно, но куда больше я испугалась, когда решила, что они просто исчезли из моей жизни, как сонные видения поутру.
– Всё будет хорошо, – стараюсь подбодрить раздавленного мужчину.
– Благодаря тебе... А я... Просто ничтожество... Меня тошнит от самого себя...
– В этом нет твоей вины, – мне больно от его слов, он зря взял на себя ответственность за взрослого здорового парня.
– Есть... Я просмотрел, когда он пошёл по наклонной... Просмотрел, – на последнем слове он с досадой выдохнул и спрятал лицо в ладони, желая скрыть свои эмоции.
– Может быть на него напали... Почему ты решил, замешан в чём-то плохом? – но я сама содрогнулась от того, как неуверенно прозвучал собственный голос. Я прекрасно помнила деньги и грабительские условия клиники, изложенные сухими цифрами на холодном безжалостном листке.
– Я чувствовал, что у него есть какая-то тайна, – Матвей в отчаянии поджал губы. – Он часто приходил так и запирался в своей комнате. Днями не выходил... Я думал, что это похмелье... Но, это что-то более серьёзное.
– Не терзай себя. Сейчас главное, что он очнулся. Его самочувствие важнее... Вы со всем разберётесь.
Вижу бледное растерянное лицо Матвея, в его невидящих глазах поблёскивают непрошеные слёзы.
– Я ни с чем не могу разобраться.... Он не слушает меня...
– Возможно, тебе нужно услышать его, – обнимаю рукой широкую мужскую спину и чувствую мелкую дрожь его тела под рубашкой. – Мне побыть с тобой сегодня? Я могу позвонить в клинику, отменить записи.
– Мне так жаль, что тебе приходится это делать, но я, правда, нуждаюсь в тебе сейчас, – кажется, он испытал облегчение.
– Всё хорошо, я придумаю, чем возместить неудобства клиентам.
После звонка администратору, которая осталась не особо довольна необходимостью объясняться с моими клиентами, возвращаюсь к Матвею.
– Тебе принести что-нибудь выпить? Кофе может быть...
– Спасибо, не хочу кофе, я и так на взводе. Если только, бутылку воды...
Идёшь по направлению к автомату с напитками и снеками, когда меня окликает медсестра.
– Девушка, Макар Свиридов ваш родственник?..
– Я просто, – запинаюсь, но быстро принимаю решение. – Я его невестка...
– Он пришёл в себя, можете зайти к нему на 5 минут. Только не нагружайте его эмоциями, у него ушиб головного мозга. Врач вам позже всё скажет, он сейчас на обходе.
Спешу в палату Макара и с замирающим сердцем касаюсь дверной ручки.
«Может быть я лезу не в своё дело... Но мне надо поговорить с ним наедине, без Матвея...».
От увиденного у меня сжимается сердце, а к горлу подступает тошнотворный комок. Лицо парня отекло ещё больше, глубокая синева залегла под оба глаза. На губе виднеется свежий шов.
– Привет, малая... А где Мот? – еле произносит он, едва шевеля губами.
– Узнал меня, уже хорошо... Можно я присяду рядом?
– Не вопрос... Падай, – старается храбриться, но голос его похож на шелест ноябрьского ветерка, такой же призрачный и холодный.
Сажусь на краю кровати и замечаю кровоподтёки и ссадины на костяшках пальцев.
