Текст книги "Разреши любить (СИ)"

Автор книги: Джейн Анна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20. Незнакомец

Возможно, когда люди смотрели на меня со стороны, им казалось, что моя жизнь прекрасна. Ведь у меня было все – по крайней мере, так говорили две девушки из службы клининга, которые ежедневно посещали дом. Они убирали бассейн, не зная, что я нахожусь в раздевалке и все слышу.

– Вот если бы у меня был такой папочка, я бы жила припеваючи и горя не знала, – сказала одна из них мечтательно. – Никаких кредитов и

ипотек... Денег море! Мечта!

– Точно, – подхватила другая. – У нее все есть, у этой Владиславы. Только она какая-то странная. Сидит дома. Ни с кем не общается. Выглядит, как приведение. Вот я бы на ее месте путешествовала, шмотки покупала, мужиков меняла... Зачем столько денег, если их тратить некуда?

– Может, у нее не все дома? Только и делает, что читает.

– Говорят, ее мать в психушке. Может, дочь в нее? Тоже ненормальная.

– Чего это вы языки распустили? – раздался вдруг голос Мэри, которая умела порою быть жуткой стервой. – Кажется, кое-кто только что потерял работу, да? Уходите. Сегодня же позвоню в агентство!

Девушки что-то начали лепетать, извиняться, но мачеха была непреклонна. Когда я вышла, она даже не удивилась.

– Все слышала, да? – весело спросила Мэри, устроившись на бортике с коктейлем в руке. Она уже пришла сюда в купальнике – вызывающем

салатовом бикини.

– Да. Строго ты с ними, – сказала я безучастно, проходя мимо и направляясь к воде, которая под лучами весеннего солнца, проникающего сквозь окна, казалась лазурной.

– А что поделать? – пожала плечами Мэри. – Это не я такая, а жизнь такая. Нельзя обсуждать хозяев в присутствии самих хозяева. Это развращает, знаешь ли. Им платят хорошие деньги.

Она явно не чувствовала угрызений совести. Мэри была тем человеком, который умел жить на полную катушку, и чем-то напоминала этим Оксану.

– А ты играешь роль хорошей девочки, да? – спросила Мэри с любопытством. Кажется, ей было скучно. – Тебе не обидно было, что они так говорят о тебе?

– Мне все равно, – ответила я. И это было правдой.

– Они болтали о твоей матери. Как минимум это некрасиво.

– Ты права, – ответила я и нырнула в теплую воду. Бассейн был довольно большим, и я сделала несколько кругов, прежде, чем остановиться у бортика. Рядом оказалась Мэри – плавать она явно не очень умела, но в воде держалась грациозно, как королева.

–Слушай, тебе тут плохо, да? – спросила она. – Ну, расскажи мне все. Я выслушаю и даже помогу.

Я взглянула на нее с некоторым удивлением.

– Отец велел со мной подружиться? – задала я вопрос. Мэри хихикнула.

– А ты умная. Все так. Твой отец переживает, что ты ни с кем не общаешься и превратилась в затворницу. Сказал, что я должна стать тебе подружкой. И если что – моего соглашения Илья не спрашивал. Просто велел. А его приказы, сама знаешь, не оспариваются.

– Может быть, мне плохо, потому что он запер меня в своем доме? – ухмыльнулась я.

– Значит, ты хочешь свободы? Прежней жизни? Ты же знаешь, что не получишь этого. Твой отец хочет поиграть в семью. Он не отпустит тебя, пока не сделает тебя счастливой – в его понимании, – сказала Мэри и добавила тихо: – А если серьезно, то советую тебе не огорчать отца. Делай вид, что не все так плохо, как есть. Улыбайся изредка. Твоя депрессивная мордочка утомляет даже меня.

Я растянула губы в широкой неестественной улыбке.

– Могу ходить так.

– Боже, не делай так! – захохотала Мэри. – Иначе тебе «скорую» вызовут! Короче, дочурка, предлагаю сделку. Поедем завтра шопиться и тусоваться. Я типа выполню задание мужа, а ты порадуешь папочку. Все в плюсе. Не будем его злить. Илья не любит, когда что-то идет не по его плану.

– Хорошо, – кивнула я. Не потому, что мне хотелось веселья, а потому, что Стас велел мне быть хорошей дочерью.

На следующий день мы действительно поехали в торговый центр – когда я была маленькой, он еще не был построен, и на его месте находился старое здание цирка, которое впоследствии снесли. Это была моя вторая поездка по родному и такому ненавистному городу, и я, глядя на улицы из салона машины, понимала, как сильно он изменился. Только вот в моей памяти этот город все равно оставался городом, в котором мы с мамой были несчастливы. После долгого и утомительного шоппинга Мэри потащила меня в клуб. Сначала я даже удивилась – неужели Вальзер разрешает молодой жене ходить по клубам? Но вскоре все поняла. Во-первых, клуб принадлежал его другу, во-вторых, нас сопровождала охрана, которая отсекала от нас любых представителей мужского пола. Мэри перебрала и стала активной и милой – то и дело тащила меня на танцпол и обнимала, как будто мы были лучшими подругами. А потом сидела со мной за столиком в ВИП-комнате, положив руку на плечо, и говорила:

– Я думала, ты неадекватная малолетка, которая употребляет всякое дерьмо! А ты вообще нормальная девчонка! С тобой весело! Буду называть тебя дочуркой! Эй, ребята! Ребята, это моя дочь!

В общем, домой мы с Мэри приехали поздно. Вальзер лично встретил нас, неодобрительно посмотрел на перебравшую жену, которую шатало из стороны в сторону, а затем перевел взгляд на меня.

– Хорошо время провели?

– Нормально.

– Ну и славно. Почаще выбирайся куда-нибудь, дочка. Только не веди себя, как Машка. Она свою норму не знает. Кстати, завтра вечером будут гости. Я хочу, чтобы ты была на ужине, – добавил Вальзер, и я лишь устало кивнула в ответ.

Мне было все равно, кто будет на ужине. Однако, когда я спустилась в гостиную на следующий день, то была неприятно поражена. Рядом с Вальзером стоял сияющий Стас, а рядом с ним – высокий русоволосый парень лет двадцати пяти в идеально выглаженном темном костюме и в очках, который выглядел так серьезно, словно был личным бухгалтером какого-то мафиози. Он был симпатичным, но лицо его казалось строгим, и дорогая тонкая оправа очков подчеркивала это.

Увидев меня, парень едва заметно улыбнулся – он будто знал, что мы встретимся. И теперь разглядывал меня. Оценивал. Я чувствовала, как он буквально сканирует меня взглядом.

Кто это? И зачем Стас привез его сюда?

Парень вдруг подмигнул мне, заставив нахмуриться.

– А вот и Владочка! – расплылся в улыбке Стас, заметив меня. – прекрасно выглядишь! Познакомься с моим племянником Марком.

– Здравствуйте, Влада, рад познакомиться, – сказал тот и шагнул вперед, чтобы галантно взять мою руку в свою, чтобы легонько сжать.

– Взаимно, – ответила я недобрым голосом и убрала руку. Марк улыбнулся – светло, с какой-то невообразимой искренностью, в которую я все же не поверила. Я никому больше не верила, даже самой себе.

Глава 21. Тот, кто станет моим женихом.

Новый знакомый не нравился мне. А вот я, похоже, ему нравилась.

Весь вечер Марк находился рядом. Стоял рядом, сидел рядом, постоянно смотрел на меня – нет, рассматривал. Он ни разу меня не коснулся, если не считать галантного рукопожатия, явно прекрасно понимая, что Вальзеру это не понравится. Однако всячески давал мне понять, что заинтересован мною.

За ужином Марк сидел справа от меня, вежливо, даже с почтением слушал хозяина дома, изредка отвечал на его вопросы и порою обращался ко мне. Со стороны он казался милейшим парнем со скромной улыбой и хорошими манерами. Чем-то Марк напоминал Сержа – тот всегда вел себя, как джентльмен, и предпочитал сдержанную элегантность в одежде. Только от Сержа всегда веяло искренностью, а от Марка – фальшью, каким бы хорошим он ни казался.

– Чем занимаешься? Чем на хлеб зарабатываешь? Как раньше говорили – ты кто по жизни? – спросил Вальзер. Его голос был несколько ироничен и спокойным – почти как и всегда. Я вообще ни разу не слышала, чтобы он кричал. Мой новый отец был из тех людей, которые способны пугать тихим голосом, а не громким.

– У меня два образования: я занимался программированием и экономикой. Теперь работаю бухгалтером в небольшой фирме, – ответил Марк.

– Счетовод, значит, – хмыкнул Вальзер, скрестив пальцы под подбородком. – Как говорил старый-добрый дон Карлеоне, один законник с портфелем в руках...

– Награбит больше, чем тысяча вооруженных налётчиков в масках, – закончил за него Марк. – Но я с ним не согласен.

– Да? И почему это?

– В нынешних условиях – как десять тысяч. Если знаешь, что делать, конечно же, – позволил себе улыбнуться Марк. – И не с дипломатом, с ноутбуком.

Его смелое заявление заинтересовало Вальзера. Он даже немного подался вперед.

– Так ты хакер или счетовод?

– Скажем так – бухгалтер, который интересуется программированием, – улыбнулся Марк.

– И что, ты мог бы украсть несколько лямов с помощью своего ноутбука? – поинтересовался Вальзер.

– Легко, – с неожиданной легкой дерзостью ответил Марк, но Стас закашлялся, словно давая понять, чтобы тот заткнулся. И парень добавил: – Могу, но не буду.

– Что, боишься нарушить закон? – усмехнулся Вальзер, который закон считал чем-то вроде игрушки для идиотов. Себя он ставил выше закона. А к тем, кто закон почитал, относился пренебрежительно, без уважения – это проскальзывало порою в его словах. Впрочем, в больше степени это касалось мужчин. К женщинам этот человек криминальным прошлым относился с той самой снисходительностью, какая бывает у взрослых по отношению к детям. Вальзер покровительственно относился ко мне и к Мэри, но явно не воспринимал всерьез.

Марк сдвинул брови.

– Не боюсь. Просто это нерационально, Илья Васильевич. Если я присвою себе денежные средства большой компании, меня вычислят. И довольно быстро. Потому что в больших компаниях, как правило, есть высококвалифицированные специалисты. Мне придется пускаться в бега или же искать защиту у высокопоставленных людей вроде вас, которые, заинтересуюсь происхождением заимствованных средств, попросят свою долю. Это в лучшем случае. А могут заставить работать на них. Проворачивать такие дела нужно для кого-то, а не для себя.

– Так тебе крыша, что ли, нужна? – расхохотался Вальзер, которого Марк явно веселил. – Эй, Стасик, ты племянника привел, чтобы я его крышевал, что ли?

Сидящая рядом с ним Мэри хихикнула. Стас же заморгал, на его щеках появились алые пятна. Разговор явно не нравился ему.

– Нет, Илья Васильевич, ну что ты! Марк – мой единственный родственник, единственная родная душа, кровиночка, так сказать. Сын моей покойной сестры. Помогает мне с бухгалтерией. Может быть, станет моим преемником. – Стас взъерошил Марку волосы, и это выглядело так нелепо, будто он делает это впервые. – Поэтому и привел познакомиться, как-никак мы общее дело начинаем.

– Не общее, – резко оборвал его Вальзер. – Дело мое. А ты, как всегда, будешь моей шестеркой. Я тебя взял только потому, что ты нашел мою дочь. И не просто нашел, но и спас. Отправил в больницу. – Он кинул на меня взгляд, в котором проскользнуло что-то вроде благодарности. – Только поэтому ты в деле. В моем деле.

– Да, конечно, ты прав, я забылся, – забормотал Стас, но я заметила, как зло блеснули его глаза.

– Значит, ты хакер? – перевел на Марка взгляд Вальзер. Он явно интересовал его больше, чем Стас.

– Нет, – снова улыбнулся тот. – Я бухгалтер, который любит программирование.

– От чего мать умерла?

– Онкология, – коротко ответил Марк.

– Отец где? – продолжал допрос Вальзер.

– Не знаю. Никогда не видел. Он бросил мать до моего рождения.

Вальзер устроил племяннику Стаса небольшой допрос – кажется, его заинтересовали умения Марка. Тот отвечал ему сдержанно и все в той же почтительной манере, изредка поглядывая на меня, а затем ухаживая за столом, соблюдая все правила этикета. Чем больше я чувствовала его интерес, тем сильнее он отталкивал меня. Стас не просто так привел его в этот дом.

После ужина Вальзер, Мэри и Стас направились в бильярдную. Я же, сославшись на головную боль, отправилась в сад подышать воздухом. Удивительно, но находиться в одном помещении с проклятым Стасом было куда тяжелее, чем с Вальзером. Марк увязался за мной – догнал и пошел следом, не касаясь, но идя так близко, что я чувствовала тепло его тела.

Когда деревья закрыли дом, я резко повернулась к нему и спросила:

– Что тебе нужно?

– Ты, разве не поняла? Ты мне нужна, – ответил Марк – но не таким голосом, каким разговаривал с Вальзером, а другим – каким-то расслабленным, дерзким.

– Смешно.

– Может быть, я влюбился с первого взгляда. – В серых глазах за стеклами очков проскользнула насмешка.

– Глупости. Не думаю, что так сильно нравлюсь тебе.

– Уверена?

– Да. Ты хорошо играешь, но я чувствую фальшь, – равнодушно проронила я.

– Ладно, выиграла. Ты, конечно, красивая, но не в моем вкусе, – кивнул Марк. – Знаешь, мне нравятся девочки, у которых есть, за что подержаться.

– Рада за твои вкусы. Еще раз – что тебе нужно?

Он вдруг близко-близко шагнул ко мне и склонился ко мне – так, что наши лица едва ли не соприкасались. Я почувствовала его одеколон – бергамот, кашемир, древесно-хвойные ноты... Аромат был приятным, но не моим. Аромат одеколона Игната мне хотелось вдыхать вечность, а этот скорее отталкивал, чем притягивал.

– Я сказал – ты нужна. Будешь моей девушкой, прошептал мне на ухо Марк. – Но сначала мы станем просто друзьями. Ты и я. А потом... Потом я захочу жениться на тебе. И ты скажешь мне: «Да, Марк, любимый». Но это будет еще не скоро, детка.

Его пальцы скользнули по моим волосам и убрали за ухо прядь. Боже, так делал Игнат когда-то. Все мысли сводились к нему.

– Отойди от меня, – велела я тихо.

Марк не стал спорить. Шагнул назад. Улыбнулся, только его глаза оставались холодными. Напряженными.

– Вот как. Он хочет, чтобы ты стал моим женихом, чтобы меня было легче контролировать, задумчиво произнесла я. Стас все хорошо продумал. Сам он не сможет часто коммуницировать со мной – Вальзеру покажется это подозрительным. А вот его молодой племянник – другое дело. Это вполне естественно, что парень и девушка оказывают друг другу знаки симпатии. С кем попало Вальзер дочери не разрешит общаться, а вот с племянником бывшего подельника, с которым снова собрался вести какие-то дела – другое дело. Но, возможно, Стас добивается и еще каких-то целей. Не зря так зло сверкнули глаза за столом, когда Вальзер поставил его на место.

– Я рад, что ты умная девочка, и сразу все поняла. Ненавижу объяснять очевидное. Верно. Я буду следить за тем, чтобы ты не наделала глупостей. А женихом стану со временем. Пока мы должны быть просто друзьями. Стас велел действовать очень медленно и аккуратно, – сказал Марк. – Чтобы не вызвать подозрений.

Я посмотрела в его лицо. Интересно, как много он знает? Известна ли ему правда обо мне? О том, что я не родная дочь Вальзера?

Марк будто прочитал мои мысли. Криво улыбнулся – это была совсем не так мягкая доброжелательная улыбка, которую он демонстрировал за столом.

– Это я нашел настоящую Владиславу. Привез ее Стасу. Мы даже переспали, знаешь, она горячая. Была, – мрачно поправился Марк. – Так что мне все известно.

– Поняла. Значит, ты не бухгалтер, – задумчиво сказала я.

– Почему же? Я совмещаю несколько профессий, – весело отозвался Марк. – Правая нога моего любимого дядюшки.

– Почему не рука? – полюбопытствовала я.

– Потому что мальчик на побегушках. Надо же, а ты на нее похожа. Как сестра. Тебе даже татуировку сделали такую же. – Он снова хотел

коснуться моих волос, но я не дала ему этого сделать.

Отвратительная татуировка в виде змеи. Она пугала меня и раздражала одновременно.

– Знаешь, почему Влада набила ее? – спросил Марк вдруг. – Она сказала мне об этом, когда я нашел ее и привел в свой номер в отеле. Потому что она хотела этого.

– Стать змеей?

– Сбросить старую кожу. И обрасти новой. В каком-то смысле за нее это сделала ты. Ладно, отцу скажешь, что я приятный молодой человек. Мы обсуждали... Что ты любишь?

– Книги.

– Такие еще бывают? Любители книг? – поднял он темную бровь. – Окей, скажешь, что обсуждали книги. И фильмы. И музыку. Но много обо мне не говори. Так, пару слов. Позднее мы снова встретимся. Запиши мой телефон.

Пока я делала это, Марк расстегнул верхние пуговицы рубашки, и я заметила татуировку на его груди. Однако он, будто опомнившись, застегнулся вновь. Возможно, он не хотел, чтобы тату видел Вальзер – он недолюбливал все татуировки, которые не были связаны с тюрьмой.

– Теперь идем в дом. И не смотри на меня, как на червя. Прояви заинтересованность, детка.

Марк повернулся и первым направился в сторону дом.

– Хорошо. У меня есть просьба, – ему в спину сказала я.

– Какая еще?

– Не веди себя со мной развязно. Никаких касаний и глупых слов. Я не детка.

– Как скажешь, – пожал плечами Марк.

– Спать я с тобой тоже не буду.

На его лице появилась кривая улыбка.

– Ты будешь делать все, что скажет мой замечательный дядя. Иначе... Ты сама знаешь, что может быть.

Отвечать ему я не стала – на это не было ни сил, ни желания.

Мы вернулись в дом. Вальзер и Стас все еще играли в бильярд, зато Мэри заинтересованно взглянула на нас. Когда Марк ушел к дяде, она подошла ко мне, толкнула бедром и весело спросила:

– Как он тебе? Кажется таким интелеге-е-ентным! Но знаешь, такие интеллигентные мальчики обычно звери в постели. Проверено!

– Никак, – вырвалось у меня. А потом я вспомнила, что Марк должен понравиться мне, и поправилась: – Довольно милый. Мы немного поговорили.

– Просто милый и все? Ты заметила, какая у него фигура? Не задница, а орех! Уверена, он качается, – не отставала мачеха. – Если бы я была не замужней дамой, то точно бы уже проверила. Но...Илюша очень ревнив.

Мы обе знали, что за измену Вальзер убьет. Все, что оставалось Мэри – так это украдкой посматривать на молодых мужчин. Общаться с ними и тем более вступать в отношения она боялась. Впрочем, это был ее выбор. Она захотела выбрать деньги.

Когда Стас и Марк уехали, я выдохнула. Однако знала – скоро мы увидимся вновь.

Заперевшись в своей комнате, я снова плакала. А потом впервые за все это время осмелилась не просто подойти к зеркалу, но и долго всматривалась в новое лицо. Пока еще неидеальное – хирурги продолжали кое-что исправлять. Но все еще чужое.

Глава 22. Воспоминания

Лена лежала на кровати и тихо плакала, думая то о дочери, то о Косте.

Она ненавидела себя. С тем самым бессильным отчаянием, от которого внутри разрушалось что-то неуловимо важное – может быть, плавилась душа. У Лены не осталось ни надежды, ни веры – только огонек любви к дочери, за которую она без раздумий могла отдать жизнь, и Косте, единственному человеку, который принял ее такой, какой она была.

Вся ее жизнь была ошибкой. Она сама была ошибкой. По крайней мере, так считала сама Лена.

Родители не очень хотели, чтобы она появлялась на свет – по крайней мере, так говорила мать, женщина холодная и отстраненная, которая обвиняла Лену в том, что из-за беременности ей пришлось бросить учебу и хорошую работу. Мол, Лена слишком много болела в детстве, поэтому у ее матери не оставалось выхода. Отец ничего такого не говорил, но он вообще предпочитал не разговаривать – весь был в работе и казался безразличным. Лене казалось, что даже кошку он любил больше, чем ее. Рождение было первой ее ошибкой.

Когда родители погибли в трагической автокатастрофе, мир Лены почти разрушился. Она и так чувствовала себя одинокой и никому не нужной, а тогда... Тогда поняла, что одиночество стало ее приговором. Находясь в пустой квартире родителей, она навзрыд плакала днями напролет и много думала бессмысленности существования.

А потом в ее жизни появился Михаил. Тогда он был другим – по крайней мере, первый год или даже полтора. Добрый, галантный, веселый... Когда он улыбался, на его лице появлялись ямочки, а в глазах сияла любовь. По крайней мере, так казалось самой Лене. Миша стал второй ее ошибкой.

Поначалу она сторонилась Михаила, но он не отступал. Точно паук, плел невидимую паутину, поставив перед собой цель заполучить молодую красивую девушку с печальными голубыми глазами. Он действовал медленно, но верно. И с каждым днем его в ее жизни становилось все

больше. Цветы, конфеты, романтические встречи на крышах, признания в любви, поцелуи под звездами – было все, из-за чего молодая девушка способна потерять голову. И признания в вечной любви тоже были. Лена сама не заметила, как переехала к Михаилу. Квартиру родителей он заставил ее продать, а деньги забрал себе – обещал, что эти деньги пойдут на новую квартиру, а потом просто куда-то дел. Подруги как-то незаметно исчезли из жизни Лены, затем Михаил уговорил ее бросить учебу. И стал единственным человеком, с которым она общалась.

Постепенно из мягкого и заботливого мужчины он становился другим – беспокойным, подозрительным и резким. Нежность быстро сменялась злостью, и Лена не понимала, ЧТО происходит. Почему этот человек только что ласково ее целовал, а теперь кричит, что она мразь? Почему только что заверял в любви, а теперь бьет по лицу? За что? Почему он с ней так обращается? Это ее вина?.. Она это заслужила?..

Сначала Лена верила, что заслужила. Что это из-за ее ужасного характера их идеальные отношения рассыпались, как карточный домик. Что это ее вина в том, что у Миши проблемы. Она корила себя и постоянно просила у него прощения. Для этого приходилось становиться на колени – только тогда он начинал добреть и, видя, какой жалкой становится его любовь, вновь становился нежным – но ненадолго.

Потом Лена забеременела, несмотря на то, что Миша заставлял ее пить таблетки – самому ему предохраняться не нравилось. Поэтому он и пришел в ярость, когда узнал, что любимая беремена. Не верил, что таблетки не сработали и считал с ненормальным упрямством, что Лена ему изменяет, пока он на работе. Миша хотел, чтобы она сделала аборт, но врач не позволил. Слишком большой был срок, да и сама Лена не хотела этого. Она вдруг поняла – этот ребенок ей нужен. Он еще не родился, но она невероятно сильно любит его, своего малыша или малышку.

Дочку Миша тоже принял только после анализа ДНК, но не полюбил. Она явно мешала ему. Он ненавидел, когда Ярослава плакала, приходил в бешенство и кричал, что «выбросит эту орущую тварь с балкона», до ужаса пугая Лену. Только после рождения дочери она поняла, что виновата не она, а Миша. Разве можно относиться так к тому, кого любишь? Дочку Лена любила больше всего на свете и ей и в голову не могла прийти мысль сделать ей больно. А вот Миша регулярно делал Лене больно. Бил ее и насиловал, считая, что раз они вместе, она должна быть с ним всегда, как только он захочет. Но уйти Лена не могла – идти было некуда. Деньги, вырученные от продажи квартиры, Миша ей так и не отдал. У нее ничего не было, кроме страха. Лена буквально стала рабыней этого человека, который на людях казался хорошим человеком, а дома пил и превращался в чудовище.

Это была не жизнь, а существование, и только Яра помогала Лене держаться и не покончить с собой. Дочка стала ее единственным сокровищем, и она хотела, чтобы ее судьба сложилась иначе. Не так, как у нее.

После того, как Оксана помогла им сбежать, Лена начала новую жизнь. И если сначала она радовалась, то потом столкнулась с трудностями – нехватка денег, несправедливость, боль... У нее не было образования и опыта, туда, где ее брали на работу, платили мало, а еще было в ней что-то, из-за чего некоторые мужчины начинали приставать. Оксана говорила, что все из-за ее красоты. «Есть такие девки, из-за которых мужики голову теряют. Может быть, дело в красивой мордашке, может быть, в запахе, а может быть, в чем-то другом, но... Ты мужиков очень сильно притягиваешь. Пользоваться этим надо, это же дар!», – сказала как-то подруга, которая по доброте душевной помогала Лене.

Именно Оксана увлекала Лену в мир легких денег. И это стало третьей ошибкой.

Началось все с того, что из кассы пропали пятьдесят тысяч, и хозяин магазина сделал ей недвусмысленное предложение. Она спит с ним – он прощает долг. Это настолько сильно унизило Лену, которая и так с трудом держалась, что она все-таки приняла помощь Оксаны. Согласилась работать вместе с ней. Лене так осточертела эта нищая бесправная жизнь, что в тот момент она готова была пойти на многое. Ради себя и дочери. По крайней мере, Лена так говорила сама себе. Убеждала, уговаривала, хотя в глубине души понимала – не из-за дочки. Из-за себя. Ей хотелось денег. Хотелось красивой жизни. Хотелось всего того, чего она была лишена. К тому же все начиналось так хорошо...

Оксана познакомила Лену со Стасом, тот осмотрел ее со всех сторон, как товар, расспросил о прошлом, задал несколько вопросов на английском и удовлетворенно кивнул. Принял. И сказал, что Лене нужно будет заменить одну девочку, которая должна была сопроводить одного бизнесмена в годах на деловой ужин с американскими партнерами. Но к сожалению, не владела языком. И Лене нужно было ее заменить. Ужин в респектабельном ресторане прошел отлично. Лена разговорилась с американцами, и это так впечатлило бизнесмена, что тот отстегнул ей хорошие чаевые. За несколько часов она получила столько, сколько получала за два месяца работы в проклятом магазине.

Лена начала зарабатывать легкие деньги, выполняя заказы Стаса, и ее жизнь постепенно налаживалась. Она действительно обладала даром притягивать мужчин. И когда научилась принимать себя, раскрыла свою женственность, то и дар этот превратился в настоящий талант. Только он не сделал ее счастливой, Скорее, наоборот.

Да, Лена занималась чистовым эскортом, но в ее жизни было разное. Какие-то моменты даже вспоминать не хотелось. Это было слишком унизительно и больно. Клиенты попадались разные, порой приходилось уезжать заграницу и сопровождать обдолбанных уродов, которые считали, что могут делать с девочками все, что угодно. И дело было не только в сексе. Лена своими глазами однажды видела, как сын какого-то богатея, обнюхавшись, стал душить одну из девочек, а затем и вовсе выкинул ее из окна. Благо, они находились на втором этаже.

Лене казалось, что вся ее жизнь – это сплошная грязь. Грязь впиталась в ее кожу, проникла в кровь и попала в душу. Она видела столько дерьма, что порой хотела просто исчезнуть, чтобы забыть это все. Порою даже бывший муж казался не таким уж и плохим по сравнению с теми людьми, которых встречала Лена. Светлым пятном в ее никчемной жизни оставалась лишь дочка, которую Лена очень любила и старалась обеспечить ей счастливую жизнь. В самые трудные времена она твердила себе: «Потерпи ради Яры», и это стало ее молитвой. Но в какой-то момент она поняла, что больше так не может. Или уйдет, или что-нибудь с собой сделает.

Стас не отпускал ее – слишком уж Лена была хороша. Но даже он не мог ее удержать. И в конце концов, поставил ей условие. Он отпустит ее на все четыре стороны, но она должна будет охмурить одного бизнесмена по фамилии Борисов и украсть у него с компьютера данные. Ей пришлось согласиться. Лена выполнила поручение, не зная, что Стас записывает это на камеру.

После ухода из эскорта Лена нашла постоянного мужчину. Ей было все равно, что он женат. Этот человек был местным политиком и бизнесменом, владел большими деньгами и умел быть щедрым. Они встречались несколько раз в месяц, за что Лена получала хорошее содержание. После него появился другой любовник, который тоже отлично платил. А потом.. Потом Лена встретила Костю, и это была любовь – не с первого взгляда, конечно, но уже на третьем свидании Лена поймала себя на мысли, что не хочет отпускать Костю. Никогда.

Она боялась рассказать ему о прошлой жизни, думая, что он откажется от нее. Откуда ей было знать, что Косте все известно, и что он принял ее такой, какой она есть? Это была ее четвертая и роковая ошибка, которая впоследствии изменила всю жизнь.