Текст книги "Разреши любить (СИ)"

Автор книги: Джейн Анна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 36. Дом с красной крышей

-Сяду? – спросил он и, не дожидаясь моего согласия, опустился рядом и начал отталкиваться ногами от не успевшей остыть земли. – Знаю, что тебе не по душе шумные сборища. Ты такая же, как и я. Не любишь эту гниль, и плевать на всех этих расфуфыренных крыс, – вдруг сказал Вальзер. – Но мне действительно нужно провести твой день рождения именно так, дочка. Встретиться кое с кем. Не серчай.

– Все хорошо, – ответила я тихо. Все-таки день рождения – лишь прикрытие.

– Машка старалась. Говорит, все будет путем. Элитно, – усмехнулся Вальзер.

– Знаю, – еще тише отозвалась я. Где-то тонко запели птицы.

– Я в твоем возрасте уже третью ходку сделал, – вдруг сказал Вальзер. – Мы тогда хлебнули крови, голова кругом шла от бабок и власти. Творили, что хотели. Грызли друг друга. Полный беспредел был. Но я рад, что у тебя все не так. Что ты живешь по-человечески. Хотя бы сейчас.

Он вдруг резко затормозил, и качели остановились.

– Идем-ка, – сказал Вальзер, вставая первым. – Дело у меня к тебе есть.

– Какое? – почему-то испугалась я.

– Идем, говорю. Съездим кое-куда.

– Но уже поздно, – попыталась возразить я, но куда там! Если Вальзер сказал, я должна была это сделать. Никаких отказов. Все, что я успела, так это переодеться – натянуть футболку и спортивные бриджи.

Мы сели в машину, за рулем которой был всего лишь один охранник. И поехали куда-то в сумерках. Я даже подумала вдруг, что Вальзер узнал правду и везет меня убивать, но это оказалось не так. Сначала мы приехали к матери Влады – Вальзер решил, что мне будет приятно увидеть ее перед днем рождения.

Сейчас Виола находилась в частном психоневрологическом интернате, который называли пансионатом. Не знаю, сколько стоили его услуги, но по внешнему виду он напоминал ухоженный санаторий с собственным садом и приветливым персоналом. Здесь было много растений – и в саду, и в коридорах, и в комнатах. Все буквально утопало в зелени. А в холле журчала вода в небольшом декоративном фонтане. Мне безумно не нравилось приезжать сюда и слышать крики Виолы – она не признавала меня своей дочерью. Правда, это никому не казалось подозрительным, ведь она и бывшего мужа не узнавала. Да и жалко мне ее было безумно.

Нас провели в уютную комнату с большим окном, выходящим в сад. Мать Владиславы не спала. Сидела на диване, сложив руки на худых коленях, и, покачиваясь из стороны в сторону, подпевала детской песне, что раздавалось из телевизора, висевшего на стене. На подоконнике стояла ваза с живыми розами. Их постоянно меняли, и у меня было ощущение, что это прихоть Вальзера. Может быть, раньше его бывшая жена любила розы, кто знает?

За эти годы Виола стала выглядеть еще хуже, превратилась в сущую старуху. Еще больше исхудала, поседела, осунулась. Правда одета была в нарядное платье и шаль поверх него. Увидев нас, Виола улыбнулась. Пока ей не начинали говорить о том, что я – ее дочь, все было хорошо.

– Не говорите, что я Влада, – попросила я женщину, которая, судя по всему, ухаживала за ней. И та кивнула. Знала, что у той начнется истерика.

Вальзер сел в кресло напротив, я осторожно опустилась рядом.

– Как у тебя дела? – спросила я тихо.

Виола повернулась ко мне и улыбнулась.

– Хорошо. Песни пою. Хочешь со мной? – предложила она и невпопад затянула детскую песню. Я стала тихо ей подпевать.

«Песня мамонтенка», «Кабы не было зимы», «От улыбки станет всем светлей»... Виола знала не все слова, но очень старалась, даже руками махала в такт. А я помнила все – ведь в детстве мы с мамой часто пели вдвоем. Сидя рядом с чужой женщиной, потерявшей часть своей личности, я пела и представляла, что сижу со своей мамой. Что с ней все хорошо. Что мы возьмемся за руки и уйдем. И что никаких бед в нашей жизни не будет. Мы вернемся в наш дом, где нас ждет бабушка Галя, которая испекла мои любимые пирожки с капустой. Будем все вместе ужинать и смотреть «Короля льва» или «Золушку». А потом я лягу спать, и мама накроет меня одеялом. И все будет хорошо.

Я пела и плакала, а когда очередная песня закончилась, поддалась какому-то порыву и обняла Виолу. Она вдруг погладила меня по волосам трясущейся ладонью.

– Ну чего ты, дочка, – забормотала она. – Ну не плачь. Чего плакать. Не надо плакать. Улыбнись.

Я отстранилась и улыбнулась сквозь слезы, чувствуя укол жалости к этой несчастной женщине. Она впервые назвала меня «дочкой».

Но едва я об этом подумала, как Виола сделала большие глаза. И зашептала:

– Ты не знаешь, где моя Влада? Я давно-давно ее не видела. Так скучаю. Хоть бы разочек ее увидеть. Хоть бы разочек...

И женщина заплакала, вытирая слезы кулаками, как большой ребенок.

– Она приедет к тебе, – прошептала я, сжимая ее ладонь. – Просто Влада очень занята. У нее очень много работы.

– Приедет? Когда?

– Скоро, – выдавила я. – Очень скоро. Вы обязательно встретитесь.

– Правда?

– Правда...

– Тогда хорошо, – кивнула Виола и слабо улыбнулась. – У нее день рождения завтра. Передай ей подарок.

Она потянулась к столику и взяла с него листок бумаги, изрисованный неровными линиями. Я взяла его, а женщина зевнула.

– Я спать хочу. Пойду.

И она мелкими шажками отправилась к большой кровати, перестав нас замечать. Я вскочила с дивана и бросилась за дверь – слезы выжигали глаза.

Влада, прости меня за это. Прости, что вру твоей матери. Прости.

– Прости, – вдруг раздалось то самое слово, которое я мысленно повторяла. Его произнес Вальзер, будто прочитав мои мысли. – Это была плохая идея – привозить тебя к ней накануне дня рождения. Не подумал, старый дурак.

– Все хорошо, – глухим от слез голосом сказала я. – Я была рада увидеть ее.

Слово «мама» произнести не получалось. Слишком кощунственным это казалось.

– Идем, – сказал Вальзер. Его голос оставался таким же, как и всегда, но мне показалось, что его глаза покраснели.

Я думала, мы вернёмся домой, но нет. Вальзер решил порадовать дочь после встречи с матерью. Сказал, что у него есть сюрприз. Я с удивлением посмотрела на него, не понимая, что происходит. А листочек с «подарком» Виолы спрятала в сумке.

Мы приехали на старую смотровую площадку, которая находилась на небольшой горе, в народе прозванной Леонтьевской. Когда-то эта гора

находилась за городом, но с годами дома наползали к ней все ближе и ближе. Смотровая была неблагоустроенной, и ехать приходилось по гравийной дороге. Пришлось потрястись в машине, пока мы доехали до самой высокой точки. Зато я успела успокоиться.

На город опустилась мягкая летняя тьма, далекие огни домов перемигивались С рассыпавшимися по небу звездами. Пахло свежестью и дымом от костров – ветер приносил его со стороны частных домов, раскинувшихся у подножья. Кроме нас на смотровой было еще несколько машин – я видела влюбленную парочку, которая держалась за руки, семью с несколькими детьми. Присутствие людей меня успокоило. При них ведь точно не убьют. Зато накатили воспоминания о том, как давным-давно, в детстве, я приезжала сюда вместе с мамой и монстром. От этих воспоминаний начали дрожать пальцы.

Со смотровой открывался панорамный вид на многие районы города и далекие горы, над которыми зависла полная луна. Она казалась большой и красноватой, а оттого какой-то зловещей.

– Нравится? – спросил стоящий рядом Вальзер, держа руки за спиной на замке. Это была его привычка, и я сначала не понимала, откуда она, пока Мэри не объяснила. Так делали заключенные.

– Да, очень красиво, – призналась я, не отрывая взгляда от красной луны. – И страшно...

– Страшно? – поднял бровь Вальзер. – Почему тебе страшно, дочка?

Не знаю... Когда смотришь на эту луну, кажется, что произойдет что-то плохое, – призналась я, но решила перевести тему: – Глупости, конечно. Вид прекрасный. Как и раньше. Только в детстве казалось, что отсюда виден весь мир. А теперь понимаю, что только часть города.

Я сказала это и осеклась. Вот дура! Я была здесь в детстве как Ярослава! Что же теперь делать? Как вывернуться? Но лгать не пришлось – Вальзер вдруг улыбнулся.

– Ты помнишь, да? Мы с матерью и с тобой приезжали сюда втроем. Ты еще совсем мелкой была. Года три или четыре. По телеку передавали, что можно будет увидеть комету. Вот мы и поехали в ночи. Ты еще плакала все время, потому что хотела спать.

– Смутно помню, – ответила я тихо.

Однако ту поездку с мамой и монстром я помнила хорошо. Вначале все было отлично. Мама купила мне мороженое, оно растаяло, капало мне на пальцы и платье, но я не замечала этого. С восторгом смотрела на вечерний город, утопающий в огнях. Однако потом все поменялось. Монстру показалось, что мама переглядывается с каким-то мужиком. Он посадил ее в машину, привез домой и прямо в подъезде ударил по лицу. А потом первым побежал домой, шипя грязные слова. Я заплакала, и мама подхватила меня на руки, не замечая, что из ее носа бежит кровь. В тот вечер мое платье было испачкано не только мороженым, но и кровью.

– Это место для меня особенное, – вдруг сказал Вальзер, и я вынырнула из воспоминаний. – Тогда мы втроем были счастливы. Недолго, конечно, но были. Ты, я и твоя мать. Поэтому я и привез тебя сюда, хоть и без нее. Просто захотелось, чтобы ты вспомнила. Я приезжаю сюда иногда, когда хочется побыть одному. Это место для меня особенное.

Он подвел меня к самому краю. Ограждения не было, и я подумала – если оступиться, падать придется далеко. Костей не соберешь.

– Видишь там дом с красной крышей? – вдруг тихо сказал Вальзер, взглядом указывая вниз. я проследила за ним и с трудом, но увидела вдалеке дом с алой крышей, рядом с которым ярко светил фонарь. Поэтому, собственно, цвет и можно было разобрать.

– Да.

–Если однажды что-то случиться, езжай туда. Ключ спрятан под сиренью, которая растет у забора.

Я удивленно взглянула на Вальзера. К чему это он?

– Не понимаю, почему...

Он перебил меня.

– Это мой дом. В подвале сейф. Код – день рождения твоей матери. Потом твой день рождения. Набираешь цифры подряд. В сейфе много денег. Документы. Если понадобится – бери все и беги.

– Что-то должно случиться? – прошептала я потрясенно.

– Не должно. Но на всякий случай ты должна это знать. Не бойся, – по-доброму сказал Вальзер. – Все будет ништяк. Но запасной план всегда должен быть. Запомнила, что я сказал?

– Запомнила...

– Ну и молодец. А я подарок тебе сделать хочу. Сюда подойди, – крикнул он охраннику, который стоял у машины. Тот кивнул, взял что-то из салона и подошел к нам. Передал Вальзеру небольшую бордовую коробочку, а Вальзер протянул ее мне.

– Полночь. Ты стала на год старше, Влада. Поздравляю!

И коротко обнял меня, заставив сжаться на мгновение. После отпустил и с любопытством на меня взглянул.

– Ну, давай. Открывай. Понравится?

Я молча открыла коробочку – в ней лежало колечко с большим золотистым камнем, которое было обрамлено белыми камнями поменьше. Бриллианты? Наверное, они. Вальзер не разменивается по мелочам.

Подсветив кольцо фонариком телефона, на обратной стороне я увидела надпись. «Владе от отца». И сглотнула, снова почувствовав стыд перед мертвой девушкой.

– Ну, надевай, – сказал Вальзер. – Впору?

Я надела колечко на средний палец – оно сидело идеально. Камни продолжали сверкать в темноте. Будто это было кольцо из звезд.

– Какое красивое. Спасибо, – поблагодарила я, глядя на палец.

– Я в цацках не разбираюсь. Но сказали, что камни особые. Чистые. Точно нравится?

– Точно, – ответила я, продолжая невольно любоваться кольцом. – Наверное, очень дорого...

– Бабки тратить надо. С собой их в могилу не забрать, – благодушно сказал Вальзер. – Уверена, что нравится? Если нет, то...

Теперь уже я перебила его.

– Безумно! Спасибо большое... Папа.

Я знала, что теперь мне нужно обнять его. В знак благодарности. Мне было безумно неловко, но я сделала это, и тут же отстранилась.

– Будто звезды, а не камни, – сказала я. – Я буду хранить это колечко.

Вальзер кивнул. Мы постояли еще немного под чистым ночным небом и отправились домой. Когда я уснула, мне приснилась Влада. Она сидела в моей комнате, на кровати, в ногах. И вертела кольцо, подаренное ее отцом. Я удивленно на нее посмотрела – страха не было, только печаль.

– Красивое, – сказала Влада, примеряя колечко. – Будто действительно звезды, а не камни.

– Прости, – прошептала я, сжимая кулаками одеяло. – Я не хотела занимать твое место. Не хотела. Правда.

–Да ладно тебе, – улыбнулась Влада. – Всякое бывает. Спасибо, что к мамке ходишь.

Распахнулось окно, взметнулся белый тюль, и в спальню ворвался ночной ветер. Влада помахала мне рукой и исчезла, а я, поняв, что сплю, распахнула глаза.

Окно было закрыто, а в спальне никого не было. Только я, мои страхи и воспоминания.

Глава 37. Вечеринка в стиле Гэтсби

День рождения в стиле Великого Гэтсби должны были праздновать в пятизвездочном отеле класса «люкс» – Мэри подчеркивала это все

утро. Старалась показать мужу, как хорошо она подошла к организации. Выбрала самое лучшее! При этом она ужасно нервничала – с головой погрузилась в мероприятие и боялась, что что-то может пойти не так. Мачеха постоянно была на связи с организаторами из агентства, которые отвечали за праздник.

Особую пикантность ситуации придавало то, что в агентстве «вечеринку в стиле Гэтсби» позиционировали как прикрытие для сходки гангстеров. И весь интерактив должен был быть связан с темой мафии. Но организаторы не знали, насколько это правдиво. Мой день рождения – лишь красивая декорация. Прикрытие для встречи Вальзера с другими бандитами. Это должно было пугать, но меня веселило.

Завтрак мы провели вместе: Вальзер, Мэри, Марк и я. Стаса, слава богу, не было, хотя по какой причине, я понятия не имела. И даже спрашивать не стала. Этот завтра должен был стать семейным, торжественным, и блюда на нем были особенными. Повар расстарался угодить всем. Однако аппетита у меня не было, лишь усталость и апатия ко всему на свете. Мне просто хотелось, чтобы этот день закончился поскорее. Впрочем, вальзера, кажется, тоже что-то тревожило, и он был погружен в себя. Зато Мэри и Марк болтали обо всем на свете, уплетая за обе щеки.

– Ты чего не ела? – спросила меня Мэри, когда мы встали из-за стола.

– Аппетита нет.

– А ты, детка, не беременна? – игриво спросила мачеха, толкнув меня в бок.

Я наградила ее таким взглядом, что Мэри захохотала.

– Кажется, рожать Марку ребенка ты не очень хочешь! Но знаешь, мне кажется, ты была бы хорошей матерью!

В последнее время она часто говорила про детей. Мне порою казалось, что она сама хочет ребенка.

– Может быть, тебе самой родить? – услышал наш разговор Марк. Улыбка исчезла с лица Мэри. Но она ничего не сказала и просто ушла. Я не знала, в чем причина – может быть, она не могла иметь детей. Или Вальзер. Но эту тему Мэри всегда старалась избегать.

– Ну что ты несешь? – устало спросила я Марка.

– Я просто спросил, – развел он руками, не понимая, что сказал не так. Мужчины часто не чувствовали тех самых особенных границ, связанных с темами семьи и детей. – Ты готова к потрясающему празднику, Влада?

Он заключил меня в свои объятия, заметив кого-то из персонала в гостиной. Свою роль жениха Марк привык играть исключительно хорошо.

– Праздновать день рождения мертвого человека – плохая идея, – прошептала ему на ухо я. От него пахло любимым одеколоном – морская свежесть, солнце и ветер. Вкусный тонкий запах, но какой-то чужой. Не родной.

– Звучит, как страшилка, – тоже шепотом ответил Марк. – Но ты справишься. Ты же знаешь это.

– Где Стас? – спросила я.

– Будет на празднике, – поморщился он и отпустил меня. Улыбнулся, коснулся кончика носа пальцем и ушел к Вальзеру в кабинет.

Спустя час мы с Марком ехали в гостиницу – там меня должны были привести в порядок визажисты и парикмахер. Там же меня дожидались наряд и аксессуары. Мэри уже уехала, Вальзер обещал подъехать позднее, и в машине мы были вдвоем. Вторая машина с охраной следовала за нами. В последнее время охраны было слишком много.

– Давай убьем его? – спросила я, глядя в окно на проплывающие мимо дома.

– Что? – не сразу понял Марк и даже сделал потише музыку. – Кого?

– Стаса. Убьем и станем свободными.

Марк хрипло рассмеялся.

– Мы не станем свободными, Влада. У него все на контроле. Он обезопасил себя, как мог.

– Мне страшно, – продолжила я, поняв вдруг, что все это время так крепко цеплялась за сумку на коленях, что заболели пальцы.

– Я бы хотел сказать, что бояться нечего. Но мне тоже порою страшно, – вдруг признался Марк. – Страшно, что я не могу справиться с этим. Раньше мне казалось, что это какая-то игра. А чем старше я становлюсь, тем больше понимаю, что я просто его раб.

Остаток дороги мы ехали молча. Каждый думал о своем.

Понадобилось несколько часов, чтобы превратить меня в королеву – так назвал меня Марк, как увидел.

– Шикарно выглядишь. Настоящая королева, – сказал он, разглядывая меня.

– Может быть, я хочу быть принцессой, – устало улыбнулась я. Мне было все равно.

– Нет, – замотал он головой. – Принцессой ты была раньше. Теперь ты – молодая королева.

– А ты мой король? – усмехнулась я.

– Король у тебя другой, – отозвался он, явно намекая на Игната. – Я похож на твоего палача и пажа в одном лице.

Я ничего не ответила и взглянула на себя в зеркало. Наверное, я действительно выглядела красиво. Ухоженная, точеная и какая-то неживая. Будто большая кукла, на которую надели красивое винтажное платье в пол из черного бархата с чувственным вырезом на спине и разрезом спереди. Волосы уложены идеальными блестящими волнами – такие называют голливудскими, глаза ярко выделены, отчего кажутся выразительными и почему-то холодными, даже надменными. На шее – богатое жемчужное ожерелье, на запястьях – жемчужные браслеты, а на голове – изящная тика. Глаза ярко выделены, отчего кажутся большими и грустными, губы алые, кожа словно идеальная. Над образом действительно потрудились.

Марк встал рядом и положил руку мне не плечо. На нем был черный смокинг и белоснежная сорочка, и выглядел он изящно – над его образом тоже поработали, даже волосы уложили иначе. Видимо, в соответствии с модой арт-деко. Марк казался настоящим франтом.

– Идем, моя королева, подданные ждут, – в шутку сказал он, протянул руку, и в я взяла его под локоть. Девушки, которые работали над моим образом – стилист, визажист и парикмахер – заулыбались. Наверное, им казалось, что мы идеальная пара. Думаю, правда привела бы их в ужас.

К счастью, формат мероприятия не предусматривал имениннице, то есть, мне встречать гостей. Я появилась в шикарном зале ресторана уже тогда, когда все собрались. Под шумные крики и аплодисменты я, держа Марка под руку, прошествовала к сцене, где нас ждал ведущий – популярный шоу-мэн, которого я постоянно видела по телевизору. После поздравлений, от которых мне хотелось провалиться под землю, началась шоу-программа. Играл джаз-бэнд, в лучах софитов сверкали драгоценности, блестели бокалы и переливались пайетки и стеклярус, которыми были расшиты платья многих девушек и женщин. На сцене то пела глубоким голосом джазовая певица, то выступали иллюзионисты с каким-то невероятным шоу, то профессиональные танцовщики и танцовщицы в невероятных костюмах. Агентство постаралось – им удалось воссоздать аутентичную атмосферу двадцатых годов: боа из страусиных перьев, шляпы и веера, звон бокалов, россыпи конфетти и бенгальские огни, пирамиды бокалов с шампанским, официанты с подносами, ломящиеся от еды столы в хрустальной посуде. Праздничная феерия под звуки саксофона.

Меня то и дело поздравляли, и я ненавидела каждого, кто желал мне долгих лет жизни, процветания и здоровья. Но лишь улыбалась в ответ. Когда же ко мне подошел Стас, захотелось плюнуть ему в мерзкую рожу, когда он плел чушь о том, как рад, что я – невеста его любимого племянника. Глаза его при этом откровенно смеялись.

Обнимая меня, Стас проговорил на ухо:

– Хорошо ведешь себя, лапа. Завтра дам поговорить с матерью. Заслужила.

Я затаила дыхание – от него мерзко пахло алкоголем, и меня стало тошнить. Когда он отошел, я залпом выпила бокал воды. Ненавижу!

– Ты напряжена, – спустя час или два сказал Марк, обнимая меня за плечо. За талию при Вальзере он старался меня не обнимать. Чтобы тот не подумал чего-то лишнего. Все-таки Марк боялся его.

– Я устала, – ответила я, поигрывая бокалом в руке. – И хочу домой.

– Рано. Вечеринки, подобные этой, длятся до утра.

Я вздохнула и огляделась по сторонам. Часть гостей веселилась в основном зале ресторана, часть перешла во внутренний двор, где устроили что-то вроде шуточного казино. В конце концов, стиль «вечеринки в стиле Гэтсби» был гангстерским.

– Твой отец нас зовет, – вдруг сказал Марк. – Идем.