Текст книги "Разреши любить (СИ)"

Автор книги: Джейн Анна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6. Я тоже её любил

Связь с Игнатом прервалась, и вместо его срывающегося, полного боли голоса Серж слышал только короткие гудки. Выругавшись, он толкнул входную дверь.

– Да что происходит? – нахмурилась Лина, появляясь в прихожей. Она держала в руке бокал шампанского, а из одежды на ней были только черные кружевные стринги.

– Я уезжаю, – коротко ответил Серж. – Можете уехать тоже, можете остаться у меня до утра.

– Ты больше меня не хочешь? Уверен? – Лина призывно погладила грудь. А Серж почему-то испытал лишь отвращение. Да, она была красива, как кукла, но ей было все равно на то, что с ним происходит. Лина будто не замечала страха и паники в его глазах, и все, что ее интересовало – секс.

Серж не стал ничего отвечать, просто вышел из квартиры и спустился пешком, потому что лифт не шел, а сил его ждать не было. Пусть до Игната показался ему целой вечностью. Он не смог сесть за руль – руки дрожали так сильно, а в голове так сильно все путалось, что пришлось вызвать такси. Слова друга не укладывались в его голове. Ярославы нет? Как нет? Такого. Не может. Быть.

Серж все еще не осознавал трагедии – ему казалось, что это какой-то вымысел. Его мозг просто не мог принять, что та, в которую он влюбился, погибла. А еще пугало то, что он больше не может дозвониться до Игната. Тот просто не брал трубку, и Серж поймал себя на том, что боится за друга. Боится, что он может что-то сделать с собой.

Потерять Игната – потерять часть себя.

Серж пытался дозвониться не только ему, но и Константину Михайловичу, но тот не брал трубку. Тогда Серж набрал отца – тот спал и явно был не в курсе того, что случилось. Однако рассказал о предательстве Лены и все-таки помог сыну связаться с охраной. Спустя минут десять те сообщили, что Игната нет в доме – он находится на берегу реки. И пообещали, что присмотрят за ним. Только после этого Серж немного пришел в себя. Внешне он казался спокойным, но внутри все горело.

Бездумно глядя на проносящиеся мимо дома, заснеженные деревья и сугробы, Серж видел перед собой сцены из прошлого. Он издалека наблюдает за Ярославой, которая, не замечая его, стоит среди подружек, весело смеется, иногда поправляет длинные светлые волосы. Он стоит рядом, дотрагиваясь ее предплечья своим, будто невзначай, и для него это касание сродни волшебству, хотя, казалось бы, он сотни раз касался других девушек. Он сидит с ней рядом, подперев щеку ладонью, и слушает ее мягкий голос, наполненный теплотой осенних вечеров. Ярослава, которую он привык называть Славой, ассоциировалась у него именно с осенью: уютной, яркой и какой-то глубокой.

В его памяти она была живой. И, сжимая на коленях пальцы в кулаки, Серж думал, что для него Ярослава навсегда останется такой: живой, юной и прекрасной.

– Это неправда, – прошептал в отчаянии Серж. – Это неправда.

– Вы о чем? – удивленно спросил водитель, но он только головой покачал. Говорить было трудно – в горле стоял ком.

Такси разрешили проехать на территорию поселка, и когда автомобиль остановился у особняка Елецких, Серж, забыв попрощаться, выскочил из салона. Его пропустили за ворота, и он побежал на берег – искать друга.

Игнат стоял у воды. Недвижимый, словно статуя. На нем не было верхней одежды – только джинсы и рубашка, но он будто не замечал этого. В одной руке он держал нож, запястье другой руки было в крови. Сержа будто ударили под дых, когда он увидел это. Его зрачки расширились, пульс зачастил, но внешне он оставался все таким же спокойным. Это была его супер-способность – прятать эмоции.

– Замерзнешь, – сказал Серж, становясь рядом с другом. От реки, над которой поднималась молочная дымка, тянуло холодом.

– Плевать, – не поворачиваясь, отозвался Игнат. – Теперь на все плевать.

– Ты уверен, что Ярославы больше нет? – нашел в себе силы спросить Серж.

Игнат кивнул.

– Моя девочка ушла. Ее забрал огонь. Отец говорит, они задохнулись раньше, чем сгорели. Им было не больно. – Он повернулся к Сержу, и тот впервые в жизни увидел отчаяние на лице друга. Настоящее отчаяние – безысходное, беспросветное, от которого душа сжимается в черную точку.

– Им? – словно эхо, повторил Серж.

– Ярослава была с матерью.

– Мне... Жаль. Соболезную.

Серж прикрыл глаза. Мозг все еще не могповерить в произошедшее. Отчаянно отрицал смерть.

Он осторожно забрал у друга нож, затем стянул с себя пальто и накинул на плечи Игната.

– Идем в дом, – сказал Серж негромко, ежась от холода. Воздух был сырым и стылым.

Игнат даже с места не сдвинулся.

– Я не понимаю, – хрипло сказал он. – Я не понимаю, брат. Как так? Она же придет ко мне? Она же вернется?

Серж прикрыл глаза. Ему нечего было сказать.

– Она не придет, – сам себе ответил Игнат. – Тогда зачем жить? Что тут делать без нее?

– Жить дальше.

– Не хочу. Теперь нет смысла. Ради кого жить?

– Ради меня. Ради отца. Ради матери. Ради Ярославы. Ради самого себя. Думаешь, ей бы понравились твои слова? Нет.

Каждое слово давалось Сержу с трудом. Он не мог показывать своих эмоций. Не мог сказать, что он тоже любил Ярославу. И ему тоже сейчас больно – так, что хочется кричать. Кричать так, чтобы разодрать горло до крови. Но вместо этого он стоит и молчит.

Игнат повернулся к нему – его глаза болезненно блестели в свете фонарей. Из них исчезла искра жизни. Серж поправил на нем свое пальто и глухо повторил:

– Идем.

Ему пришлось вести друга за собой – тот казался безвольным, словно маленький ребенок.

Оказавшись в теплой гостиной, Серж усадил Игната на диван, но нож не отдал. Принес горячий чай, заставил друга выпить. У самого так тряслись пальцы, что свою чашку он уронил на пол и разбил. Потом осмотрел рану на запястье Игната – ничего серьезного, слава богу. Правда, друг даже не заметил, что Серж взял его за руку. Он вообще ничего не замечал. Окаменел.

Они просидели вместе до самого утра. Молча. Каждый утопая в своей боли. И чем дольше Серж находился в гостиной Елецких, тем сильнее становилось осознание того, что Ярославы больше нет. В какой-то момент, когда Серж увидел мельком Костю, сгорбленного и состарившегося, он вдруг понял – это правда. Она умерла. И он никогда не увидит ее, никто не услышит ее голос, никогда не сможет коснуться... Осознание наполнило Сержа так стремительно, что он просто сорвался с места и, понимая, что больше не сможет сдерживаться, заперся в одном из туалетов особняка. Только там получилось дать волю эмоциям. Серж упал на пол и глухо зарыдал, зажимая ладонями рот. Слезы стекали с лица на шею, попадали под ворот рубашки, но ему было все равно. Та боль, которую он отчаянно сдерживал, вырывалась наружу, и ему казалось, будто сердце разрубают на маленькие куски.

«Я тоже ее любил. Я тоже ее любил! – кричал он беззвучно, и его плечи тряслись, а вены на шее натягивались так, что выступали через кожу. – Я тоже хочу умереть! Мне тоже больно!»

Успокоился Серж также внезапно. Просто вдруг отпустило, и он с трудом встал. Подошел к зеркалу, глядя на свое отражение: да, теперь

выглядел он хорошо, так, как мечтал когда-то. Только к чему это все, если в итоге смерть побеждает жизнь? Всегда. Мир обречен. Они все обречены.

«Слава, ты так и не узнала о моих чувствах. Прости, что не был рядом, когда ты уходила».

Ему вдруг почудилось, что кто-то коснулся его плеча. Может быть, она его слышит? Может быть, она рядом?

Господи, как это могло случиться? Бедная девочка. Одно успокаивало – она была не одна, а рядом с матерью. Они уходили вместе в другой мир. В мир без слез, боли и ненависти.

Глава 7. Второй глоток боли

Серж долго плескал в лицо холодной водой – так долго, что покраснели веки и заледенели глаза. И только потом вышел из ванной комнаты. Когда он вернулся, в гостиной уже находились Константин Михайлович и глава его службы безопасности.

– Соболезную, от всей души, – севшим от рыданий голосом сказал Серж. Костя кивнул ему с уставшей благодарностью. Судя по всему, он не спал – глаза были красными, с воспаленными сосудами, под ними пролегли глубокие тени.

Серж сел рядом с Игнатом, который будто и не заметил его отсутствие. Он не совсем понимал, что происходит.

– Говори, – сказал Костя. – Что удалось нарыть?

Антон едва заметно вздохнул, но наблюдательный Серж заметил это. Видимо, даже главе службы безопасности было нелегко рассказывать о случившемся.

– Все, что у нас пока есть, это кусок записи с видеорегистратора таксиста, мимо которого проезжала Елена, – начал он. – Но повторюсь, это не просто авария.

– Включай, – велел отец Игната.

– Уверены, что хотите видеть это?

– Включай, сказал.

Антон вытащил планшет и включил запись – сначала показал Косте, затем Игнату и Сержу. Качество видео было откровенно дерьмовое, но все-таки он смог разглядеть автомобиль Елены, который ехал очень быстро, когда как сама она водила очень осторожно, как и все новички.

Следом за ней мчался еще один автомобиль. И даже нескольких секунд записи хватило понять, что ее преследовали. У Сержа замерло сердце – вместе с Еленой в машине сидела и Ярослава. Это было последнее видео в ее жизни, на котором она была запечатлена.

Повисла секундная тишина. Тяжелая и вязкая, как кисель.

– Кто это? – хищно подался вперед Костя, который тоже все понял.

– Нам удалось установить, что Елену преследовал этот автомобиль. Он арендован на имя Ульянова Михаила Григорьевича, который прилетел в город вчера утром. Это бывший муж Елены. И отец Ярославы, – сказал Антон осторожно.

– Что?.. – растерянно проговорил Костя. – Что ты сказал?

– Это бывший муж Елены, – повторил глава службы безопасности.

– Монстр, – проронил Игнат. – Яся называла его монстром.

Серж прикусил губу. То, что он слышал, добивало его.

– Мы предполагаем, что он нашел их, выследил и поехал следом, – продолжил Антон. – Видимо, Елена узнала его и стала уходить от погони. Но он не отставал. И спровоцировал аварию. Возможно, намеренно, чтобы остановить машину.

– Ублюдок, – вскакивая, прорычал Костя в каком-то безумии. Его лицо покраснело, в глазах заплескалась опасная тьма. – Не сдох бы, придушил бы своими... Руками... Голыми...

Он снова рухнул на диван.

– Я ведь говорил... Предлагал найти его и... Наказать. Но Лена была против. Она слишком добрая... Слишком... Только зря я ее послушал. Надо было найти... Найти и убить его. Наказать за все, что он сделал моей девочке. За все, – заговорил с тоской Костя. Он вдруг поднял глаза на Антона: – Как? Как он нашел их?

– Судя по всему, ублюдок был одержим ею, – сказал тот со вздохом. – Мы вместе с нашими коллегами из полиции побывали в номере гостиницы, который он снял. Наши старые фотографии Елены. Много. И кое-какие ее вещи, которые он, видимо, хранил – нижнее белье, помаду, какие-то украшения.

Сержа передернуло от отвращения. Он глянул на Игната – у того на лице появилась ярость. Та ярость, которую Серж очень хорошо знал. Обычно она не сулила ничего хорошего. Серж положил руку ему на плечо, будто пытаясь сдержать.

– Я виноват дважды, – с трудом вымолвил Костя. – Не уберег их. Мог бы... Хотя бы охрану... Приставить.

– Сказал же – ты не виноват, – почти прорычал Игнат. – Это он, монстр. Тварь. Жаль, что сдох, и я не смогу убить его.

Снова повисла тишина – гнетущая и напряженная.

– Мы все еще ищем Тарасевича, – первым нарушил ее Антон. – Может быть, он сможет что-то прояснить.

– Он не мог сдать Лену и Яру? – спросил Серж хрипло. – Если он передал видео, то мог сделать и это.

– Пытаемся выяснить, – кивнул глава службы безопасности.

– Если так, то я с ним поговорю, – криво улыбнулся Игнат, и Серж с беспокойством глянул на друга. – И он будет просить о пощаде, потому что...

– Мне... нехорошо, – вдруг с трудом сказал Костя, схватившись за левую сторону груди. Он вдруг начал заваливаться на бок, тяжело дыша, словно ему не хватало воздуха.

– Папа... Папа, ты чего? – выдохнул Игнат, бросаясь к отцу. Его тут же отодвинул Антон, который тут же сориентировался в происходящем.

Велел Сержу открыть окно, сам нащупал пульс на сонной артерии. Нахмурился, вызвал по рации кого-то из охранников, который быстро принес какой-то лекарство. Это лекарство Антон буквально впихнул Косте в рот. Затем уложил на диван, заставив согнуть ноги. Костя побелел, почти не двигался и было видно, что он находится в предобморочном состоянии. Игнат сидел рядом его трясло мелкой дрожью, как котенка, который когда-то был у Сержа. И чтобы хоть как-то помочь другу, показать, что он рядом, Серж сжимал его плечо и говорил что-то тихое и спокойное.

Вскоре приехала бригада реаниматологов – скорее всего, из частной клиники. Они провели какие-то манипуляции, подключили к Косте специальную аппаратуру, на носилках с помощью охранников унесли в машину.

– Пап, держись! – крикнул Игнат. Он хотел побежать следом, но Серж его не пустил. Силой усадил на диван.

– Пусти! А что, если и отец умрет? – в ужасе выкрикнул друг, пытаясь вырваться, но Серж был сильнее.

– С ним все будет хорошо, – твердо сказал он, удерживая Игната. – С ним профессионалы. Они все сделают правильно. Все будет хорошо.

Только он и сам в это не очень верил.

Спустя несколько часов им сообщили, что у Кости был инфаркт, и сейчас его готовят к операции. Серж видел, как воспринял эту новость Игнат – она его подкосила, окончательно добила. И он думал, что друг впадет в полную апатию, и от него нельзя будет отходить ни на минуту. Кто знает, что он захочет в порыве отчаяния сделать с собой?

Однако Игнат вдруг встал – бледный, но решительный. Неожиданно повзрослевший. Незнакомый.

Он нашел Антона и твердо сказал:

– Пока отец в больнице, я буду вместо него. Подчиняешься мне. Едем искать того, с кем встречалась Лена. И к ментам тоже едем вместе.

– Игнат, вы не обязаны заниматься этим. Вам лучше отдохнуть, – ответил глава службы безопасности.

– Ты меня не понял? – спросил Игнат с холодной, какой-то отчужденной яростью. – Сейчас я вместо отца. Выполняете все мои указания.

В его голосе было нечто такое, что Антон послушал его. Ему пришлось. Игнат Елецкий был достойным сыном своего отца.

Глава 8. Боль сильнее страха

Этой ночью Стеше снилась Ярослава. Она стояла на другой стороне дороге и махала ей рукой, будто желая подозвать к себе. Однако стоило Стеше сделать всего лишь шаг, как вдруг откуда-то появилась машина – разноцветный сказочный фургон, из которого выбрались какие-то люди с размытыми лицами. Они схватили Яру, затолкали в салон и уехали. А Стеша бежала следом, пытаясь догнать фургон и спасти подругу. Однако, как это часто бывает во сне, ноги не слушались ее, стали ватными, и в конце концов, Стеша просто упала, ударившись обо что-то.

Когда она распахнула глаза, поняла, что лежит на полу, запутавшись в одеяле. Оказывается, Стеша свалилась с кровати. Ощущения после сна были странными, тревожно-болезненными, и взволнованная Стеша списала все на ссору. Она с надеждой заглянула в телефон, но подруга так и не ответила. Поняв, что до звонка будильника еще больше часа, Стеша встала, сделала себе крепкий час и бутерброд, села на подоконник, открыв конспект, чтобы позаниматься перед зачетом. Тревога не отступала, и на учебе сосредоточиться не получалось. Стеша раз за разом читала строчки в конспекте, но не запоминала – все ее мысли были о ссоре между ней и Ярославой. И почему только она не могла помолчать? Начала нести чушь, обидела подругу... Идиотка.

В университет Стеша ехала с предчувствием чего-то плохого, и она до последнего была уверена, что это связано со ссорой. Ей было страшно, что Яра обиделась, и их дружба разрушится. Без Ярославы Стеша не представляла себя – они ведь были как сестры. Однако того, что произошло на самом деле, Стеша даже не представляла. Она будто бы попала в страшный сон без надежды на пробуждение.

Все началось с того, что она, как обычно, зашла в корпус. Правда, без привычного стакана с кофе, но с мыслями о том, как побыстрее найти подругу. Она сдала вещи в гардероб и направилась к лестнице, что вела на второй этаж. Рядом с лестницей стоял какой-то стол, накрытый черной скатертью, около которого стояли люди и тихо переговаривались. Стеша, глядя в экран телефона, сначала даже не обратила внимания на этот стол. Она просто прошла мимо, поднялась на пару ступеней и вдруг остановилась. Что-то ей показалось странным. Неправильным.

Она осторожно спустилась и приблизилась к столу, протолкнувшись через несколько человек.Сощурилась – даже в очках Стеша видела не очень хорошо. На столе стояла фотография Ярославы с ее студенческого билета в черной рамке, рядом с которой высилась свеча и простая вазочка с двумя белыми розами.

Стеша нахмурилась, не понимая, что происходит – голову окутал туман. Однажды она уже видела подобное – стол с черной скатертью, траурная рамка, четное количество цветов... Только в школе. Когда погибла старшеклассница. Но почему сейчас в рамке фотография ее лучшей подруги? Что происходит? Как это понимать?

Стеша растерянно оглянулась.

– Говорят, погибла в ДТП, – услышала она чей-то голос за спиной.

– Вместе с матерью, – вздохнул кто-то.

– Кошмар какой. Бедная...

– Погибла? – не своим голосом спросила Стеша у компании девушек-первокурсниц. Хриплым, надломленным. Голосом человека, на которого только что обрушилось несчастье, и с минуты на минуту он осознает всю боль и ужас.

– Да, – кивнула Стеше одна из студентов. – Я слышала по новостям, что эта девушка ехала в машине с мамой, и они попали в страшную аварию. Машина загорелась, и они...

Стеша больше ничего не услышала – в голове появился противный шум, похожий на непрекращающийся писк. Не сводя взгляда с лица Ярославы, она сделала несколько шагов назад и упала. То ли ноги перестали ее держать, то ли она запнулась – девушка так и не поняла. Она сидела на холодном грязном полу и смотрела на фотографию подруги. Если бы раньше Стеша моментально смутилась, встала и убежала, чтобы никто не смеялся над ее неуклюжестью, то сейчас она просто сидела на полу, не сводя глаз с Ярославы. На других ей стало все равно. Чужие слова и взгляды потеряли значение. Осталась лишь она сама и ее горе. И холод – ужасный могильный холод, из-за которого перестает слушаться тело.

Боль сильнее стыда. Горе сильнее страха. И когда уходят любимые, все то, что когда-то казалось важным, теряет значение. Злые слова, оскорбления, насмешки – на все это становится плевать. Все равно, что будет дальше. С тяжестью утраты ничего не сравниться.

Из-под очков по лицу Стеши стекали слезы, но она не вытирала их, хотя раньше – когда-то давно, в прошлой жизни – ей казалось, что плакать при других некрасиво. Теперь же ей было все равно на чье-то мнение, и она горько плакала, всхлипывая и подвывая. Но ее не оставили. Стоящие рядом люди помогли ей подняться, усадили на лавочку, сочувствовали. Кто-то дал воды, кто-то протянул бумажные салфетки, кто-то обнял, хотя Стеша даже не знала этих людей.

Удивительно, что именно в такой страшный момент жизни ее не оставили одну. Совершенно незнакомые люди пытались помочь, говорили слова соболезнования, поддерживали... Но Стеша так и не могла поверить в то, что ее лучшей подруги, ее Яры, с которой они делили выдуманные миры, больше нет. Она больше не услышит ее шутки. Не обсудит с ней новый выпуск любимого подкаста. Не прочитает главу из ее книги. Никогда.

Потом рядом оказалась Настя Крылова, с которой Стеша и Яра когда-то дружили. Настя тоже была заплаканной и почему-то виноватой. Увидев Стешу, Настя обняла ее.

– Мне так жаль, – убито проговорила она. – Ужасно жаль... Так не должно было быть... Мне позвонил декан... Сказал... Я не понимаю, как это произошло, Стеш...

– Я тоже, – с трудом выдавила из себя Стеша.

– Говорят... Говорят... она умерла вместе с мамой...

– В аварии... Вчера ночью...

Поэтому Ярослава не отвечала ей. Не потому, что обиделась. А потому, что ее просто не было в живых. Мысль об этом разрывала сердце Стеши.

Они с Настей долго сидели в обнимку, и рядом с ними собирались одногруппники, которые тоже узнали о трагедии. Многим было не по себе от случившегося, кто-то тоже плакал. Смерть Ярославы потрясла многих. Окс в универе не было – говорили, она отчислилась. Зато была Рита. Бывшая подруга тоже плакала. Она несмело подошла к Стеше и, обняв, проговорила тихо:

– Я не хотела, чтобы так произошло. Мне стыдно перед ней.

Ее голос был искренним. Или, по крайней мере, так казалось утонувшей в своем горе Стеше.

Оба сегодняшних зачета всей группе поставили «автоматом» – преподаватели был шокирован страшной смертью Ярославы не меньше, чем студенты, и, наверное, понимали, что отвечать на вопросы смогут не все. Настя, как староста, собрала всю группу в столовой и предложила скинуться, чтобы купить цветы или венок на похороны. Эти слова резали словно нож. Еще вчера Стеша сидела с живой Ярой в кафе, а сегодня группа скидывается на венок для ее могилы.

Разве так бывает?

Стеша задавала себе этот вопрос бесконечно.

И каждый раз отвечала: «Нет, не бывает». Но реальность говорила обратное. Да.

К обеду группа стала расходиться домой, и Стеша, слезы на лице которой просто не высыхали, вместе с Настей отправилась в гардеробную. Удивительно, но Настя не бросала ее, хотя их дружба сошла на нет после того, как жизнь Яры изменилась в лучшую сторону.

Возможно, она была из тех, кто готов поддержать в трудную минуту, но не может выдержать чужого счастья. Стеша не знала, но была благодарна Насте. Они забрали верхнюю одежду, сходили на улицу, и на последние деньги Стеша купила еще цветов. Белых роз – символ чистоты и невинности. Эти цветы Стеша положила рядом с фотографией Ярославы, которая с полуулыбкой смотрела на нее с фотографии. Будто живая.

Наверное, не зря сегодня ей снился сон о том, что Ярославу похищают...

Глядя на подругу, Стеша подумала вдруг, что ее, наверное, похоронят в свадебном платье. А потом вдруг вспомнила, что машина, в которой находилась подруга, сгорела. Значит, и яра тоже... сгорела. Эта дикая мысль буквально пронзила Стешу насквозь. Она застыла, словно изваяние, боясь даже представить, что могла чувствовать Яра.