Текст книги "Разреши любить (СИ)"

Автор книги: Джейн Анна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 34. Старый бар

Бар, который Серж и Игнат много лет считали «своим местом», не менялся. За шесть лет в городе появилось и закрылось много заведений, а это место оставалось незыблемым, застывшим во времени. Даже дизайн остался прежним – сдержанная английская классика, да и атмосфера царила все такая же – расслабленная и элитарная. Раньше это место казалось Игнату взрослым, и он тянулся к нему, потому что хотел казаться взрослее и увереннее. Но теперь он окончательно почувствовал себя здесь своим. Он такой же, как и все эти люди за столиками, у него столько же власти и денег. А может, и больше.

Игнат приехал первым. И уже минут пятнадцать сидел за любимой барной стойкой, положив на нее одну руку, а в другой вертя бокал и думая о Владе. Эта странная девушка полностью завладела его мыслями и никак не желала их покидать. Она стала для Игната наваждением, и он не собирался от нее отступаться.

Когда кто-то коснулся его плеча, Игнат вздрогнул и резко обернулся – перед ним стоял Серж. Если Игнат сделал выбор в пользу классики, забыв о джинсах, косухах и кроссовках, то Серж не изменил своему вкусу и одевался попрежнему элегантно, с ноткой небрежности. Наверное, поэтому выглядел в глазах женского пола словно модель с обложки журнала. За Сержем и в универе бегали толпы девчонок, но когда он повзрослел и открыл свое дело, за ним началась настоящая охота. Как и Игнат, Серж считался одним из самых перспективных холостяков, и местные светские львицы хотели заполучить его себе. Еще один плюс этого бара – здесь было спокойно.

Друзья обменялись рукопожатиями, и Серж приземлился рядом с Игнатом. Бармен, не спрашивая, налил в бокал то, что Серж обычно заказывал. За столько лет их вкусы выучили наизусть.

– Опять опоздал, – весело сказал Игнат, постучав указательным пальцем по часам на запястье. – Ты в курсе, что я обычно жду только девушек и тебя?

На лице друга появилась полуулыбка.

– Польщен отношением. Это большая привилегия.

– Хорошая привилегия – бесить меня, – ухмыльнулся Игнат, который ненавидел ждать, но на Сержа сердиться не мог. – Других я обычно посылаю, ты в курсе?

– В курсе. Если серьезно – извини, поздно выехал из офиса. Пришлось кое-что срочно решать.

– Проблемы? – спросил Игнат. – Мы же договорились: будут проблемы – говоришь мне.

– Ты так мило меня опекаешь, – улыбнулся Серж. – На самом деле все не так уж и плохо для небольшой студии. Просто решаем текущие

вопросы.

– Поделишься?

– Если кратко: теряем прибыль. Проблемы с аналитикой и каналами привлечения новых пользователей. На днях столкнулись с реджектом обновления, пришлось срочно решать этот вопрос. А сейчас узнал, что наш лучший сценарист уходит перед началом работы по новой новелле. Думаю, его переменили конкуренты. Теперь срочно нужно найти замену.

Игнат кивнул. Раньше сфера геймдева казалась ему чем-то легким по сравнению с собственным бизнесом. Но когда он узнал, какие там крутятся деньги, его мнение кардинально поменялось.

– Найти сценариста будет несложно, уже вывесили объявление о вакансии. Все люди заменяемы, но не все быстро заменяемы. Думаю, ты понимаешь, о чем я. Ладно, я не хочу говорить о работе. Давай отвлечемся. Лучше расскажи, когда ты успел стать таким пунктуальным? – спросил Серж, переводя тему разговора. Раньше Игнат действительно не отличался особой пунктуальностью. Сейчас все стало иначе. Он жил по строгому расписанию, в котором с трудом

находилось место отдыху.

– Второе правило успешного бизнесмена – контролируй свое время, потому что время – деньги, – отозвался Игнат. В его голосе прозвучала насмешка, а вот глаза оставались серьезными. Как у человека, который разучился смеяться и шутить.

– А какое первое? – заинтересовался Серж.

– Первое правило успешного бизнесмена – рви всех.

– Звучит неплохо. Еще правила есть?

– Третье правило успешного бизнесмена – если рвут тебя, переходи к первому правилу. Или вылетай из игры, – лениво отозвался Игнат.

– Сам придумал? – улыбнулся Серж, покачивая ногой в такт плавно льющейся музыки.

– Жизнь придумала. Как-то опоздал на встречу с будущими партнерами. Не моя вина. Тупо задержали рейс на три часа. Прилетел – они уже заключили сделку с конкурентами. Мы кучу бабла потеряли, – вдруг поделился Игнат, хотя в последнее время многое предпочитал не говорить о работе. – Отец посмотрел на меня, как на ребенка. Типа, знаешь, как будто он от меня ничего и не ждал. После этого я иначе стал относиться ко времени. На важные переговоры

приезжаю заранее. И никуда не опаздываю.

– Ты меня удивил, – вдруг признался Серж, проводя ладонью по светлым волосам, которые если и стали короче, то совсем чуть-чуть.

– В плане? – поднял бровь Игнат.

– Повзрослел.

Игнат рассмеялся, но как-то сухо, без веселья и задора. И Серж будто бы понял это – едва заметно нахмурился.

– Это забавно. Я стал жить той жизнью, которая когда-то казалась мне полным отстоем. А теперь не вижу себя в другом.

– Потому что ты не пробовал ничего другого, – мягко сказал Серж.

– Я и не хочу ничего пробовать. Делаю то, что должен.

– Твоя свадьба с Алексой – это тоже то, что ты должен сделать? – спросил Серж хмуро.

– Да, – пожал плечами Игнат и снял пиджак, оставшись в светло-голубой рубашке, обтягивающей крепкий торс и широкие плечи. Каждое утро перед работой в его расписании обязательно был спортзал. А на выходных – пробежка. Игнат занимался этим не ради здоровья, а потому, что спорт был одним из немногих вещей, которые приносили радость.

–Алекса мне не нравится. С ней что-то не так, – упрямо сказал Серж. – Ты точно не хочешь отменить этот фарс?

– Я ведь говорил уже – нет, – резче, чем стоило, ответил Игнат. Ему не нравилось поднимать эту тему. Он будто начинал чувствовать себя виноватым. Виноватым перед своей Ярославой, которая наверняка наблюдала за ним с неба.

Серж нахмурился.

– Алекса не просто так вцепилась в тебя еще в универе. Она ведь безумно хотела, чтобы вы встречались. Все для этого делала. А потом снова появилась в твоей жизни.

Игнат расхохотался.

– Думаешь, она так сильно влюбилась в меня? Брось.

Серж задумчиво покачала головой, сомкнув под подбородком кисти рук.

– Не знаю, что ею движет. Но иногда мне кажется, что Алекса тобой одержима. Потому что считает себя номером один. А значит, у нее должно быть все самое лучшее. Например, ты. Знаешь, как я вижу твое будущее? Алекса сломает тебя. Постепенно. Будет сближаться шаг за шагом. Совместный ужин, поход куда-то, какая-то общая тайна. Невинные глаза, касания, разговор по душам. Случайный секс, после которого она от тебя залетит. Ребенок, которого ты не сможешь бросить. Семья, которую не сможешь оставить. Алекса все продумала. Она отличный манипулятор.

– Стоп-стоп-стоп, тебе бы романы писать, – хмыкнул Игнат, которому все это казалось смешным до абсурда. – Наш брак – по расчету. Или ты считаешь меня идиотом?

– Я скромно промолчу, – ответил Серж и получил дружеский тычок в плечо. Между ними завязалась перепалка, как раньше. А потом вдруг Игнат залпом опрокинул в себя бокал и признался в том, о чем не мог перестать думать. Вернее, о ком:

– Я встретил одну девушку.

Серж приподнял бровь.

– Какую девушку?

– Странную. Очень странную. Она дочь криминального авторитета, у нее скоро свадьба, а меня тянет к ней, будто я знаю ее всю жизнь, – признался Игнат. – Не могу перестать думать о ней.

– И кому из нас писать романы? – иронично спросил Серж.

– Эй, я тебе душу изливаю, – криво усмехнулся Игнат. – Не смейся.

– Ладно, окей. Ты встретил девушку. Она понравилась тебе. Вы общаетесь? – осторожно спросил его друг.

Игнат покачал головой.

–Она не хочет со мной общаться. И я ее понимаю. Но самое главное в том, что она...

Игнат замолчал, не замечая, как крепко сжимает пустой бокал. Серж внимательно смотрел на друга и молчал, не понимая, почему в его глазах мелькнуло отчаяние.

– Она безумно напоминает мне Ярославу, – все-таки сказал Игнат. – Я увидел ее стоящей ко мне спиной. И моей первой мыслью было: «Это

Яся».

Он устало потер пальцами глаза. Несколько минут он сухо рассказывал Сержу о встрече с Владой Вальзер, а тот внимательно его слушал. Потом снова опрокинул стакан, заботливо придвинутый молчаливым барменом – в горле пересохло от волнения.

– Она похожа на нее, понимаешь? – сказал Игнат с каким-то отчаянием, которое столько лет скрывал ото всех.

– Да, но... Ты понимаешь, что это нездорово? – спросил Серж, сдвинув брови.

– Да, понимаю. Но ничего не могу с собой поделать. Я снова хочу встретиться с Владой. Поговорить. Просто поговорить. Вдруг она... Черт! – Игнат опустил голову, запустив пальцы в темные короткие волосы. От него буквально исходило отчаяние.

– Что вдруг? – мягко спросил Серж, и когда друг поднял на него блестящие глаза, тяжело вздохнул. Ему тоже было больно, но эту боль он научился сдерживать.

– Вдруг она поможет мне стать нормальным? – тихо спросил Игнат. – Забыть прошлое и жить дальше. Как все.

– И что ты собираешься делать?

– Встречусь с ней вновь. Но уже подготовленный.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Серж, но вместо ответа друг лишь рассмеялся.

В этот вечер Игнат напился – впервые за долгое время позволил себе такую слабость. Домой его вез Серж, вызвавший такси. Он довел друга до квартиры, уложил в кровать, а когда выходил из комнаты, заметил на прикроватной тумбочке женский предмет – обычную резинку-пружинку черного цвета. Серж аккуратно взял ее и тяжело вздохнул – так, что его плечи опустились. Это была резинка Ярославы, которую Игнат хранил до сих пор. Перед глазами Сержа всплыли сцены из прошлого. Ярослава – красивая до невозможности и вечно молодая – смеется над его шуткой, а ее длинные светлые волосы небрежно перетянуты такой же резинкой-пружинкой, которых у нее было много. Она улыбается, и ее глаза искрятся. Он словно невзначай касается ее руки, чего Ярослава не замечает, и теперь сам Серж будто искрится – от потаенного восторга.

Давно это было – его запретная любовь к девушке лучшего друга. Прошла ли она? Сержу хотелось сказать, что да, но он не знал правильный ответ. Зато знал, что так и не позволил себе любить. Он развивался, путешествовал, делал деньги, но не любил. И порою вспоминал покинувшую их Славу. Когда он думал о ней, на глаза наворачивались слезы – как и сейчас.

Нет, нельзя думать об этом. Иначе он сойдет с ума.

Проведя тыльной стороной руки по глазам, Серж вернул резинку на место, накрыл заснувшего друга одеялом и ушел в гостиную. У Игната он решил остаться до завтра – ехать домой не хотелось. А еще ему нравился вид из панорамных окон башни. Ночные огни большого города вдохновляли на новые свершения.

Серж устроился на диване, читая рабочие чаты – ему было важно держать руку на пульсе. Студия была не слишком большой, особенно по сравнению с гигантами индустрии, но у Сержа были большие планы на будущее, которые он собирался реализовать. В одном из чатов мелькнула информация, что нового сценариста уже нашли – понравилась тестовое задание какой-то талантливой девочки. Вообще, сотрудники у них были со всей страны, но эта девочка жила в его городе. Забавно.

Незаметно для себя Серж заснул на диване, заложив руку за голову, а когда проснулся, было светло и пахло свежесваренным кофе. Встав и потянувшись, Серж направился в кухню, а по пути заглянул в кабинет Игната, который сидел с кружкой кофе на подоконнике и разговаривал с кем-то по телефону.

– Его зовут Вальзер, Илья Вальзер. Мне нужно найти с ним общие контакты, поэтому ройте землю тщательно, – послышался резкий голос Игната.

– Что ты делаешь? – подозрительно поинтересовался Серж, входя в кабинет и отбирая у друга кружку с кофе.

– Готовлюсь к новой встрече, – широко улыбнулся Игнат.

–С кем? – спросил Серж, хотя уже знал ответ.

– С Владой.

– Ты идиот, – вдохнул он, чувствуя сожаление. Ему искренне было жаль друга – слишком много боли таилось в его душе.

– Может быть. Но своего шанса не упущу, – ответил Игнат твердо.

В его взгляде было нечто такое, что Серж понял – отговаривать друга бесполезно. И только кивнул в ответ, хотя в глубине души почувствовал странное щемящее желание познакомиться с той, которая так сильно напомнила Игнату Ярославу.

Глава 35. Подготовка

Я болела около двух недель, и казалось, будто болеет не только тело, но и душа. Встреча с Игнатом вывернула меня наизнанку, разбередила заштопанные грубыми нитками старые раны, и мне казалось, что моя душа кровоточит. Я жила в привычной безысходности, но рядом с Игнатом почувствовала ту самую надежду, что похоронила, давясь слезами и болью. Надежду на счастье. На любовь. На обретение самой себя. Настоящей себя – той самой уверенной и умеющей радоваться Ярославе, которая умела ценить жизнь и знала, что хочет.

Потрясение от встречи с прошлым было столь велико, что я сделала то, чего не делала долгое время. Открыла ноутбук и стала писать продолжение сказки про Зарю – это помогало забыться. Когда-то я остановилась на том, что обезображенная шрамами девушка устроилась работать во дворец второй помощницей кухарки, а ее возлюбленный принц ее не узнал. А что писать дальше, я раньше просто не понимала. Сейчас же слова легко вылетали из-под моих пальцев и складывались в предложения. Удивительно, но печатала я так же быстро, как когда-то, не глядя на клавиатуру. Руки не забыли расположение клавиш, механическая память оказалась сильнее времени, и почему-то это придало мне сил.

Конечно, сразу написать полноценные главы не получилось – много текста пришлось удалять, кое-что понадобилось переписать, но я была довольна тем, что снова могу писать. Я не настолько мертва внутри, раз смогла поймать вдохновение. Где-то внутри все еще теплится жизнь.

Заря продолжила работать во дворце, и сначала все видели в ней лишь уродливую оборванку, многие обращались с ней грубо, а кто-то вообще не замечал. Рассказать же, кто она на самом деле, Заря не могла из-за морока, и свет звезды в ее груди тускнел. Молодой помощник отца, который помог ей сбежать из его замка, нашел ее. И передал: если в течение года тот, кому Заря подарила свою любовь, не ответит взаимностью, то звезда в ее груди погаснет и превратится в черный камень. Тогда Заря упадет замертво и раствориться, став звездной пылью. Поначалу девушка горевала, понимая, что принц не узнает в ней свою любовь, и через год ей суждено стать звездной пылью. Но затем она решила, что несмотря на это, проживет этот год достойно – так, будто и нет никакого морока и ужасных шрамов. Ведь жизнь сама по себе прекрасна.

Заря постаралась стать самой собой. Такой же доброй, честной и нежной девушкой. Той, которая согревала светом звезды всех вокруг, несмотря на жестокость и боль. Заря делала хорошие поступки, помогала людям, животным и даже растениям, дарила радость даже тем, кто ее обижал, и постепенно все изменилось. Люди перестали замечать ее уродливую внешность и видели лишь прекрасную душу Зари. Однажды прекрасный принц увидел ее в королевском саду, когда она пыталась спасти погибающую от холода яблоню. Он наблюдал за девушкой, не понимая, кого так сильно она напоминает. И подошел к ней, тронутый ее заботой о дереве, который когда-то давным-давно он посадил вместе с любимой, что однажды исчезла...

На этом я остановилась – в жизни начали происходить события, которые выбили меня из колеи.

На смену теплому дождливому маю пришел жаркий сухой июнь. Сирень почти отцвела, но под моим окном она будто задержалась – я все еще чувствовала ее терпкий аромат, когда распахивала окно. Эта белая сирень казалась похожей на меня – она будто бы все еще боролась за свое цветение, хоть и знала, что ее время стремительно уходит. Еще немного – и облетят последние лепестки.

В теле все еще была слабость, и чтобы бороться с ней, я начала гулять. Сначала по саду, потом по лесу, на территории которого находился элитный поселок. Думать об Игнате я себе запрещала, но все равно не получалось. И в голове раз за разом проигрывалась та самая сцена, в которой он берет меня на руки. Его взгляд, его запах, его прикосновения – я помнила все до мельчайших подробностей. Иногда мне казалось, что в голове звучит его голос, и тогда сердце жалобно сжималось, и швы на заштопанных ранах начинали расходиться. Несколько раз меня накрывало, и я плакала, сидя на старом поваленном дереве в бору. Ненавидела слезы, но ничего не могла с собой поделать. Слабачка!

В один из жарких дней, когда я задумчиво сидела с книгой под козырьком садовых качелей, ко мне подошла мачеха.

– Что делаешь? – спросила она, плюхнувшись рядом со мной.

Я была одета в сарафан до колен, а Мэри щеголяла в коротких шортиках и крохотном топике, который обтягивал ее внушительную грудь так, что казалось – еще немного и он пойдет по швам. Ей нравилось ходить так – полуобнаженной. И флиртовать с охраной, пока Вальзера нет дома. Мэри нуждалась в мужском внимании и чахла без него, как цветок без воды. Сам Вальзер внимания ей почти не уделял, и мне казалось порой, что Мэри что-то вроде его аксессуара. Весьма дорого и престижного.

– Читаю, – ответила я.

– Ага, как же, читаешь, – развеселилась мачеха. – Ты книгу вверх ногами держишь. Ну-ка, признавайся, о ком думаешь?

Она по-свойски положила руку на мое плечо.

– Ни о ком я не думаю, – нахмурилась я.

– Поверь, подруга, с такими лицами думают только о мужиках. Поведай мамочке, у тебя кто-то появился помимо Марка?

Я рассмеялась.

– С ума сошла?

– На твоем месте сошла бы, – свела брови вместе Мэри. – Ты молодая девчонка, а у тебя только Ореховая задница была!

Так Мэри называла Марка. Ей не давала покоя его пятая точка, и она была настолько непосредственной, что могла пристать ко мне с глупостями вроде, насколько крепки его бедра и какой он в постели. Она не знала, что за эти годы мы так и не переспали. Тот единственный раз, когда ничего не получилось, не считается. Марк называл Мэри стервеллой. Но делали они это только в моей компании – друг с другом общались вполне мило.

– Тебе нужно было нагуляться перед свадьбой, Влада! Один мужчина за всю жизнь – это просто жесть! – никак не могла успокоиться Мэри.

– Ты слишком много проецируешь на меня, – ответила я с раздражением. И подумала, что если бы я жила с Игнатом, и он бы оказался моим единственным мужчиной за всю жизнь, то это сделало бы меня счастливой. Но у всех слишком разные понятия о счастье.

– Ну тебя с твоими психологическими штуками, – отмахнулась Мэри. – Знаешь, почему я хочу с тобой поговорить?

– Почему? – вздохнула я.

– У тебя скоро день рождения. – Мэри широко зевнула. Прикрывать рот при этом она не привыкла. – Твой отец хочет устроить шикарную вечеринку. И поручил мне все организовать. Так что можешь сказать свои пожелания. Иначе, – она хихикнула, – я сделаю все по-своему.

– Вечеринку? – удивленно спросила я. Раньше мой день рождения праздновали тихо. Ах да, не мой. День рождения Влады.

– Ну да. Такое ощущение, что с ним что-то происходит, – поделилась вдруг мачеха. – Он после той поездки сам не свой. Наверное, под него продолжают копать.

– Я пожала плечами. Это вполне могло быть правдой – врагов у Вальзера было множество. Но мне почему-то казалось, что в этом может быть замешан Стас. Ему выгодно убрать Вальзера и прибрать к рукам его бизнес. Другой вопрос – сможет ли он сделать это? В последнее время Стас тоже куда-то пропал из моей жизни. Может быть, и под него копают?

– В общем, что ты хочешь? – не отставала мачеха. – В каком стиле устроим тусовку? Я предлагаю вечеринку в стиле великого Гэтсби!Атмосфера Нью-Йорка тридцатых годов, изысканные ретро наряды, джаз, канкан, свинг... Роскошь, бурлеск и гламур! Фейерверк в конце!Все, как в фильме. И сотня гостей! Ну, как тебе моя идея?

Я повела плечом. Мне было все равно, как собираются отметить день рождения мертвой девушки. Интересовало другое.

– Зачем отцу делать это?

– Поздравлять тебя? – удивилась Мэри.

– Устраивать такую большую вечеринку. Раньше он этого не делал. Был в тени, – сказала я тихо. Все это мне не нравилось.

– Мне кажется, он хочет показать свою силу, – удивила меня Мэри. – На твой день рождения будут приглашены не последние люди. Влиятельные политики, бизнесмены... Я не видела списки, но знаю, что приглашения скоро будут напечатаны. Думаю, будут его... – Она выразительно поиграла бровями.

– Коллеги? – с насмешкой спросила я. Мачеха расхохоталась – она поняла меня. Коллегами мы называли тех, кто когда-то был подельниками Вальзера. Такие же бандиты, которые прошли мясорубку девяностых и остались в живых.

– Ага, они самые. Может быть, хотят использовать твою днюху, чтобы встретиться и перетереть свои дела. Такое уже бывало.

– А если я не хочу, чтобы мой день рождения так пышно отмечали? – нахмурилась я.

– Иди и скажи об этом своему отцу сама, – пропела Мэри. – Меня не впутывай. Я только организатор, не больше.

Она знала, что я ничего не осмелюсь ему сказать. А я знала, что все будет так, как захотел Вальзер.

***

Мэри действительно занялась подготовкой к моему дню рождения, и делала это с таким энтузиазмом, будто бы я была ее младшей сестрой. Глядя на то, как она то и дело висит на телефоне, обсуждая разные мелочи с координатором компании по устройству праздников, я думала с горькой усмешкой, что мне повезло. Повезло, что и отчим в прошлой жизни, и мачеха в новой жизни хорошо ко мне относились. Помогали и поддерживали. Большой контраст с монстром, моим родным отцом. И мамой, которую я любила, но мысленно обвиняла в том, что с нами случилось.

Поняв, что я никак не хочу участвовать в организации праздника, Мэри перестала задавать мне дурацкие вопросы вроде: «Какими цветами украсим столики?», «На чем делаем акцент в кэнди-баре?» и «"Дом Периньон" или "Вдова Клико"?» Но пообещала, что устроит настоящую роскошную вечеринку, на которой будет весело так, будто ее проводил сам Гэтсби. В финансах она была не ограничена и делала, что хотела. Вальзер же появлялся дома редко, обычно ближе к ночи, был задумчивый и как будто уставший.

Вечером, перед днем рождения, я в одиночестве сидела в саду, на своих любимых качелях. Жара отступила вместе с солнцем, и сумерки принесли долгожданную прохладу. Ноги обдувал легкий ветерок, приносящий с собой хвойный запах и аромат горьких трав из леса. Сегодня я ездила на примерку платья, которое шили для меня в каком-то салоне. Снова видела себя в зеркале, снова поймала себя на мысли, что почти забыла прежнюю себя. На душе было неспокойно. Я чувствовала вину перед Владой. А еще – жалость. Каково это – умереть такой молодой? Ведь впереди было столько всего! Так не должно быть. Это неправильно, жестоко...

Моего плеча кто-то коснулся, и я, вздрогнув, подняла голову. Рядом стоял Вальзер и смотрел на меня – не своим лютым взглядом, от которого даже взрослым мужикам становилось не по себе. А как-то мягко.