Текст книги "Разреши любить (СИ)"

Автор книги: Джейн Анна

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 28. Новая встреча

В его взгляде пылала тоска, опаляя ресницы. Он смотрел на меня так, как смотрел раньше – с той смой любовью, которая согревала нас обоих.

И с болью, от которой мое сердце разрывалось на части.

Он узнал меня? Узнал?

Мне хотелось кинуться к Игнату на шею. Обнять, прижаться, зарыться лицом в груди. Шептать его имя, точно молитву. Почувствовать родной запах. Впиться в губы поцелуем. Но... Но вместо этого я просто стояла и смотрела на Игната, не в силах пошевелить даже пальцем – тело оцепенело, душа горела адским пламенем.

Господи, как дышать, как теперь дышать?

Как жить?

– Простите, – сказал Игнат, глядя на меня в упор, и от звуков его голоса внутри все перевернулось. – Я перепутал вас с другой девушкой.

Все еще не в силах даже вдохнуть, я кивнула.

Нет, не узнал. Но... Почувствовал? Даже спустя эти годы увидел меня в незнакомке?

– Я... Я, кажется, напугал вас. Правда, не хотел, – произнес Игнат непривычно тихо и мягко. – Мне жаль... Может быть, выпьете что-то со мной?

Я отчаянно замотала головой. Нет, нет, уходи, любимый! Нельзя. Нам нельзя даже быть рядом.

Игнат взял с подноса проходящего мимо официанта в форме бокал и протянул мне. Не знаю, зачем, но я взяла его ледяными пальцами. Взгляд Игната остановился на них, и он сглотнул. Узнал? Что будет, если узнал?

Меня захлестнуло отчаяние, и я сильнее сжала бокал.

– Меня зовут Игнат, – с трудом продолжал Игнат. – А вас?

Я подняла на него глаза, любуясь его лицом. За это время оно неуловимо изменилось – он стал взрослее, пропал мальчишеский задор, а вместо него появилась сдержанная суровая мужественность. И какая-то элегантность. А еще умение держать себя и брать ответственность. Вместо вечных дерзких ухмылок – спокойствие. Вместо кожаной куртки – черный костюм, идеально подчёркивавший разворот плеч, который стал еще шире.

Мой мальчик превратился в не-моего мужчину.

Игнат тоже смотрел на меня. Его янтарные глаза блестели, а на губах играла странная, почти незаметная полуулыбка. Он будто видел во мне Ярославу – ту самую девчонку, которая была его сводной сестрой. И снова казался влюбленным, как раньше. От Игната исходило тепло, и желание кинуться в его объятия стало невыносимым.

Он вдруг нежно дотронулся большим пальцем моих губ, и я тут же отпрянула в сторону. Что он делает?..

– Кто ты?.. Как тебя зовут?.. – снова спросил Игнат, делая ко мне шаг – будто хотел схватить меня и прижать к себе. Крепко-крепко, как раньше.

Но я ничего не успела сказать. За спиной Игната появился Вальзер.

– Влада, нам пора, – сказал он, не сводя с нас взгляда. Явно не понимал, что происходит. Но отцу точно это не нравилось. Он не любил, когда на меня обращают внимание мужчины. Оберегал.

Игнат обернулся и явно напрягся. Нахмурился, разглядывая Вальзера. Он будто понимал, кто это, но не испугался.

– Да, папа, – едва слышно сказала я, и Игнат перевел взгляд на меня – его глаза едва заметно расширились. Должно быть, узнал голос.

– Идем, девочка, засиделись, – произнес Вальзер, в упор глядя на Игната. Взял меня за локоть и повел прочь, оставляя Игната позади.

Мое сердце билось как сумасшедшее, и в любое мгновение готово было разлететься на тысячи осколков.

Прощай, любимый.

Лучше бы я не видела его. Лучше бы судьба больше нас не сводила.

– Кто это? – спросил Вальзер, цепко держа меня за локоть и ведя за собой.

– Н-не знаю, – ответила я.

– Почеми так смотрел? Пялился. как будто ты его вещь.

– Правда, не знаю, – едва слышно ответила я.

– Он тебя не обидел?

– Нет, что ты! – мой голос тут же стал громким. Если Вальзер решит, что Игнат сделал мне что-то плохое, он... Он отомстит. Он очень жестокий человек.

– Если бы не торопились, поговорил бы с сопляком, – сказал Вальзер, распахивая передо мной дверь.

Он быстро увел меня из ресторана и посадил в машину, в которой уже находилась Мэри, явно недовольная тем, что приходится быстро покидать юбилей. Она явно хотела поразвлечься еще.

– Почему мы так рано уезжаем? – только и спросила я.

– Проблемы, – услышала я в ответ резкое. – Возвращайтесь в отель.

Вальзер захлопнул дверь, и машина резко сорвалась с места, оставляя позади разгорающийся красным закат.

– Что случилось? – шепотом спросила я у Мэри, не понимая, что происходит, и все еще находясь в шоке от встречи с Игнатом.

– У твоего отца какие-то проблемы с полицией, – поделилась она мрачно. – Он узнал, что на него дело шить собираются, и ему нужно срочно перетереть с какими-то шишками в погонах. Короче, полная задница.

– Что? – прошептала я пораженно. – Как?

– Вот так. Кто-то на него донес. Я уж не знаю, в чем там дело, но все серьезно. Интересно, если Илью посадят, сколько мне лет его надо будет ждать? – хмыкнула Мэри нервно. – Полжизни?

Я не знала, что сказать ей. Просто молчала. Перед глазами все еще стоял взрослый Игнат.

Мы вернулись в отель, разошлись по своим номерам. Началась майская гроза – дикая, необузданная. Я сидела на подоконнике, снова обхватив себя за ноги, слушая, как над головой взрывается гром, и видя, как в черном небе вспыхивают молнии. Потом пошел дождь – забил крупными каплями в окна, словно прося распахнуть их. Небо плакало, и я плакала вместе с ним, обнимая подушку.

А дышать получалось с трудом – через раз. Из головы не уходили мысли о моем Игнате.

Уснула я поздно – забылась тревожным сном. А в полдень распахнула глаза от стука в дверь. Приехал Марк, которого, как я поняла, вызвал Вальзер. Чтобы тот позаботился обо мне.

– Ты как? – спросил он.

– Хорошо, – равнодушно ответила я.

– Плакала, – заметил Марк мои красные опухшие глаза. – Так за отца переживаешь? Не стоит. Он выкрутится. Поверь мне.

– Наверное, – пожала я плечами. Плакала-то я по прошлой жизни. Той, настоящей, где не было места маскам. А были любовь и нежность.

– План такой, Влада. Завтракаем – вернее, уже обедаем. И ждем, когда погода станет лучше, чтобы улететь. Повторюсь – твой отец со всем разберется.

– Это Стас, да? – спросила я зачем-то.

– Что Стас?

– Подставил отца.

– Не знаю, – отозвался Марк. Может быть, и правда, не знал. – Давай, дорогая невеста, переодевайся. Я забронировал столик в одном ресторане неподалеку. Там отлично кормят. Илья Васильевич наказал мне следить за тобой. Ну и за моей будущей тещей, – с иронией в голосе добавил он. Так он называл Мэри, с которой они не находили общего языка и часто спорили.

Я собралась – не стала делать макияж и прическу, а просто собрала волосы в высокий хвост и надела черное закрытое платье – почему-то почти вся моя одежда была черной. Хотелось обуть кеды или кроссовки, но с собой на юбилей я взяла лишь туфли на высоком каблуке, поэтому пришлось остановиться на босоножках, в которых я приехала.

– На улице прохладно, – заметил Марк.

– Я не взяла вещей. Думала, сегодня уедем, – ответила я все с той же безразличностью.

– Уедем, но позднее, – пообещал жених.

Мы вышли из номера, спустились на лифте в холл, и когда его створки распахнулись, первым, кого я увидела, была Игнат. Он смотрел на меня болезненными глазами и улыбался.

– Влада, – позвал он, и я не сразу поняла, что это обращение ко мне. – Влада, вы помните меня? Мы с вами встретились вчера в ресторане.

Я ничего не могла сказать. Смотрела на него большими глазами, вцепившись в ручку собственной сумочки. Почему он здесь? Как он меня нашел? Что происходит?

Марк нахмурился.

– Кто вы? – шагнул вперед он, закрывая меня плечом. – И что хотите от моей невесты?

Их взгляды перекрестились, точно шпаги, и мне показалось, что мир замер.

Глава 29. Неожиданное появление

Я понятия не имела, как Игнат нашел меня. Я совершенно не ждала его. Даже не надеялась увидеть вновь! Но когда он нашел меня, я испытала двойственные ощущения: ужасное волнение, от которого внутри все переворачивалось, леденящий душу страх и какую-то невероятную нежность, которая теплой дымкой окутывала мое застывшее тело.

Мой мальчик. Ты нашел меня. Даже в другом обличие. Ты почувствовал.

– Что вы хотите? – настойчиво повторил Марк.

– Поговорить, – хрипло ответил Игнат.

Они продолжали смотреть друг на друга. Оценивать, словно соперники. Если женщины оценивали друг в друге внешность и стиль, то мужчины – деньги и силу, таким образом определяя, представляет ли соперник опасность или нет.

– Так говорите, – фыркнул Марк.

– Не с вами, – сквозь зубы сказал Игнат, переводя пылающий взгляд на меня. – С Владой.

На лице Марка появилась довольно неприятная улыбка. Ему явно не нравилось, что кто-то перекрыл нам путь и пытается помешать покинуть холл отеля.

– Скажите мне. Я передам ей.

– Прошу. Пожалуйста, – с трудом выговорил Игнат.

Я знала, как тяжело ему произносить это слово – пожалуйста. Он переступал через себя. И желание броситься к нему на шею стало невыносимым – казалось, если я не сделаю этого, то умру. Но вместо этого еще сильнее вцепилась в ручку сумки.

– Я не хочу, чтобы с моей невестой разговаривал какой-то посторонний мужчина, – сказал Марк, выделив словосочетание «моей невестой».

– Может быть, она хочет? – спросил Игнат, не сводя с меня глаз.

– Ты хочешь, Влада? – степенно поинтересовался Марк, играя роль жениха столь великолепно и убедительно, что даже я едва не поверила, будто принадлежу ему.

– Нет, – едва слышно отозвалась я.

– Вот видите, она не хочет. Ты вообще знаешь его, милая?

– Не знаю, – прошептала я, чувствуя, что тону в янтаре любимых глаз. Как же тяжело давалась эта ложь. Я словно заново ломала себя, понимая, как режут эти слова душу Игната.

– Вы должны меня помнить! Мы встретились вчера, – взволнованно заговорил Игнат, и в его глазах вспыхнуло отчаяние, а между темных бровей появилась вертикальная морщинка.

Я отвела глаза. А Марк взял меня за руку и демонстративно поцеловал в запястье, показывая этим, что я – с ним. А затем переплел свои пальцы с моими. Видя это, Игнат на мгновение прикрыл глаза, словно с трудом сдерживал себя. А потом снова заговорил:

– Ну как же, Влада, мы виделись на юбилее....

Однако его прервал раздраженный Марк:

– Она же сказала, что не знает тебя. Отойди. Иначе позову охрану. – В голосе моего жениха зазвучала сталь.

– Угрожаешь? – усмехнулся Игнат.

– Ставлю перед фактом. Или ты уходишь на своих двоих, или тебя выводит охрана. Ну или выносит, не знаю.

– Дай мне с ней поговорить, – снова попросил Игнат. Наверное, раньше он бы уже сорвался – всегда был слишком эмоциональным, но с возрастом, кажется, стал другим. Научился владеть собой.

– Последний раз говорю – дай дорогу. – Марк начал терять терпение, а на нас стали оборачиваться немногочисленные постояльцы, находящиеся в холле.

Игнат вдруг улыбнулся мне – так нежно, что я снова перестала дышать. То ли от ужаса, то ли от счастья снова видеть любимого человека.

–Вы такая... необыкновенная, – вдруг сказал он, словно забыв о моем женихе. – Я безумно хотел увидеть вас вновь.

Хотелось ласково улыбнуться ему в ответ, тихо позвать по имени и коснуться руки, но вместо этого я сказала:

–Оставьте меня в покое. Бесите.

Его лицо стало каменным. Будто я ударила его. Господи, Игнат, прости меня за это.... Прости-прости-прости.

– Отойдите, мы спешим, – равнодушным голосом добавила я. Нет, добила.

– Хорошо, – тихо ответил он и, наконец, шагнул в сторону, все так же глядя на меня. Наверняка мой голос казался ему знакомым. Иначе отчего глаза стали красными, будто он с трудом сдерживал слезы.

– Придурок, – прошипел Марк, ведя меня за руку в сторону выхода. Я шла за ним, чувствуя, что от испуга и боли начинает кружиться голова. Но старалась держать спину ровно, а голову – прямо. Игнат не должен меня узнать. Пусть для него я останусь стервозной богачкой. Нам нельзя больше видеться.

У стеклянных дверей я все-таки не выдержала – оглянулась. И увидела, как Игнат бьет кулаком по высокой белоснежной колонне. Будто в отчаянии. Меня захлестнула вина, и я мысленно просила прощения у Игната, зная, что он никогда этого не узнает.

Мы оказались на улице. Хоть ливень и закончился, всюду виднелись лужи, а воздух был влажным и стылым. Небо заволокло хмарью, и

город казался серым, пропитанным тоской и унынием. Будто дождь смыл с него все яркие краски, обнажив нутро. И вместо мая пришел ноябрь.

– Это еще кто? – проговорил Марк, крепче сжимая мою ладонь и ведя куда-то.

– Мой бывший парень, – тихо ответила я, послушно шагая за ним.

– Твою мать... Серьезно? Сводный брат? Он узнал тебя? – занервничал жених.

– Не знаю... Нет, наверное. Просто... Наверное, я просто показалась ему знакомой.

– Жесть. Если Стас узнает, что этот придурок понял, кто ты, нам всем наступит полная задница. Какого, вообще, хрена? – задал он вопрос в воздух. – Одно на другое навалилось.

– Как у отца дела? – спросила я, резко переводя тему.

– У отца... – Хмыкнул Марк. – Как будто он правда тебя папаша.

– Мне привычнее говорить так. Если я скажу «Вальзер» при нем или при Мэри, это будет максимально странно. Я привыкла называть его

отцом. Но не считаю.

– А я думал, ты к нему прикипела. Стокгольмский синдром, все дела.

– Тебе вредно думать, – ответила я. – Но знаешь, он куда лучше, чем твой отец.

Марк скривился. Стаса он не считал отцом. И ненавидел, хоть и тщательно это скрывал.

– Он никогда не бил меня. Не угрожал. Не шантажировал. В конце концов, он не изменил мое лицо и личность, – с насмешкой продолжила я, чувствуя, как пустота внутри выжигает сердце.

– Тихо ты, – поморщился Марк. – Не болтай об этом на улице, дурочка.

Он вытащил телефон и позвонил охране – чтобы убедиться, что Игнат покинул территорию отеля.

Глава 30. Радость или боль?

Спустя минут пять мы оказались в семейном итальянском ресторанчике на первом этаже фактурного сталинского дома, которых в историческом центре было много. Раньше я здесь никогда не была – то ли не знала об этом ресторане, то ли он появился после того, как я уехала. Нас встретили и проводили за столик у окна. Приняли заказ, пожелали отличного дня. Наверное, здесь было уютно – особенно в солнечные дни, однако сейчас я могла чувствовать лишь тоску. Душа плакала.

– Ты в порядке? – спросил Марк устало.

– Да, – ответила я равнодушным голосом, глядя сквозь окно на серую улицу. На душе тоже было серо.

– А по тебе так и не скажешь. Скучаешь по этому... Как его зовут?

– Игнат.

– По Игнату?

Я посмотрела Марку в лицо.

– И что, если да?

– До сих пор его любишь? – не отставал он. Иногда Марк начинал вести себя так, словно между нами были отношения. Не романтические или интимные, а братско-сестринские. Мы оба были одинокими – и он, и я. Но должны были много времени проводить вместе, делая вид, что близки. Заложник и заложница.

– Какая разница? – спросила я, машинально крутя в пальцах салфетку, но Марк понял мой ответ.

– Поэтому ты и со мной спать не можешь. Когда у нас не получилось, я думал, что дело во мне. Что я тебе противен. Потом понял – ты все еще о нем думаешь. Знаешь, как понял? Ты спала и позвала его по имени. А я услышал, – вдруг поделился Марк. – Хочешь плакать, иди в туалет. Я подожду тебя.

Я молча встала и ушла. Зашла в пустую кабинку и действительно дала волю слезам, царапая руки. Но когда вышла, мое лицо было обычным – бессмысленно-равнодушным, как и всегда. Ни намека на слезы.

К этому времени нам уже принесли блюда и напитки. Марк за обе щеки уплетал лазанью – он был из тех мужчин, которые всегда были голодны.

Мне же есть не хотелось от слова совсем, и я просто ковыряла вилкой пасту с морепродуктами. Я все еще видела перед собой взгляд Игната – потерянный и больной.

– Каково это? – вдруг спросил Марк.

– Что именно? – резко отреагировала я. – Стать другим человеком? Ужасно.

– Нет. Каково это – любить? Я никогда не любил, – зачем-то сказал он.

– И не люби. Это слишком больно. Зачем ты вообще говоришь об этом? – не выдержала я. – Тебе же вообще на людей плевать.

– Хочу, чтобы на меня кто-нибудь смотрел так же, как ты смотрела на него, – усмехнулся Марк. – Да ладно, мне просто интересно. Я никого не любил. И меня, вероятно, тоже никто не любил.

– Удивительно, если учесть, сколько девушек вертится вокруг тебя.

Марк действительно был привлекательным, особенно когда находился в образе «молодого интеллигентного бизнесмена» – так называла его Мэри. Элегантные костюмы, деловые очки, кожаные кейсы – это было его прикрытием.

– Мне приходится держать целибат, – развеселился Марк. – Ну, почти целибат. Если Вальзер узнает, что я развлекаюсь с кем-то еще помимо его дочурки, он собственными руками лишит меня самого драгоценного. А я не хочу быть евнухом.

– Бедный. Ты так и не сказал, что с отцом, – напомнила я.

–Без понятия. Знаю только то, что Вальзер должен встретиться с какими-то высокопоставленными чиновниками, чтобы решить все вопросы. Наверное, как обычно, даст взятку. Или начнет угрожать. Привычки из девяностых сложно убрать, – отозвался Марк. – Но я уверен, что все будет хорошо. Так, я тебя покормил, показал свету, что ты – моя невеста. Пора возвращаться в отель, дорогая. Надеюсь, сегодня мы свалим.

– Я хочу погулять, – вдруг сказала я.

– Чего? Погулять? Зачем?

– Подышать воздухом. В номере душно сидеть. Мысли гложут.

Я не стала признаваться, что просто соскучилась по этому городу, который однажды приютил нас с мамой.

– Мне некогда с тобой гулять. Дела есть, – покачал головой Марк. – Охранника приставлю.

– Я хочу погулять одна.

– Твой отец будет недоволен. И Стас, если узнает, тоже.

– Думаешь, я убегу? – усмехнулась я. – После стольких лет рабства? Ты же знаешь, что Стас сделает с моей мамой, если я спрячусь.

– Знаю, – поморщился Марк.

– Я просто погуляю по скверу напротив отеля. Вот и все. Там камеры всюду. Мне некуда будет деться.

– Ладно, полчаса, я буду находиться в холле, – сжалился надо мной Марк. И я благодарно ему улыбнулась.

Вскоре я действительно оказалась в сквере, что находился напротив величественного здания отеля. Удивительно, но даже здесь казалось, что густая листва деревьев потеряла сочность и цвет – на листьях и траве словно был серый налет. Зато густо пахло сиренью. Этот аромат кружил голову, и я вдыхала его полной грудью, бродя по асфальтированным дорожкам и не замечая, что босоножки насквозь промокли. Удивительно, но мыслей о том, чтобы сбежать, не было. Я слишком привыкла к неволе. Зато думала об Игнате. А еще вспоминала свою некогда начатую сказку про девушку Зарю. Возлюбленный принц не узнал ее, а Игнат...

В голове появилось полузабытое воспоминание о том, как я рассказывала Игнату о своей книге. Он называл принца тупым, когда тот не узнал Зарю. А я еще сердилась на него...

«Ну и тупой».

«Почему? Как бы он ее узнал, если на ней морок?!»

«А фигура?»

«Прошли годы после их последней встречи. Заря поменялась. И вообще, она в лохмотьях!»

«Во дворец бы ее в лохмотьях не пустили, ее бы заставили надеть униформу или что там они носят».

«Слушай, отстань! Не узнал он ее и все».

«Ладно-ладно, Яся, не нервничай».

Яся... Я вдруг поняла, что все эти годы не вспоминала о том, что Игнат называл меня так ласково. А потом стало смешно – выходит, Игнат тоже тупой?

Я позволила себе тихо рассмеяться в кулак. Какой же счастливой я тогда была! Лучшее время в моей прошлой жизни.

Начал накрапывать мелкий неприятный дождь, и я решила вернуться. Я направилась к дороге, которая отделяла сквер от отеля – на пешеходном переходе было столько воды, что я не знала, куда наступить. А потом решила – раз босоножки и так вымокли, просто пойду по лужам. Однако даже шага не успела сделать – меня остановили мужские руки.

– Не стоит, – раздался мягкий голос Игната. – Ты заболеешь, если будешь гулять по лужам.

Я испуганно на него обернулась, и он тут же убрал руки с моих плеч.

Что? Он? Опять?. Марк же сказал, что Игнат уехал.

И опять радость и страх окутали меня. Любимый снова рядом, я могу видеть его, слышать, даже ощущать прикосновения. Но... Вдруг он узнает правду? Это будет конец всего.

Я просто молча смотрела на него, не понимая, что делать – бежать? Оттолкнуть его вновь? Делать вид, что не замечаю?

– Хочешь, я перенесу тебя через дорогу? – вдруг улыбнулся Игнат. От его глаз в разные стороны поползли лучики – раньше их почти не было заметно. Почему он такой красивый?

– Но... Ты тогда сам заболеешь, – вырвалось у меня. И я тут же мысленно себя обругала. Молчи, дура, молчи! Не говори с ним! Нельзя!

– Я закаленный, – отозвался Игнат и вдруг подхватил меня на руки. – Ты же не против, Влада?

Надо было кричать, чтобы он отпустил меня, а я... Я просто разрешила ему нести себя на руках, прижимаясь к его горячей груди и ощущая родной запах: хвоя и кашемир с нотками дыма. Желание обнять его, зацеловать лицо и плечи стало невыносимо острым.

Я разрешила себе быть с Игнатом эти проклятые десять секунд, пока он переходил дорогу, неся меня на руках. Хоть и знала, что нельзя было допускать этого.