Текст книги "Твой личный ад (ЛП)"

Автор книги: Джессика Оливейра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 13

Покидая последнюю пару, я прижимаю к груди небольшую стопку книг и вместе с толпой студентов двигаюсь по коридору к выходу из университета. Второй день оказался не таким напряженным, как первый: я встретила только Фэллон в столовой. Мне отчаянно не хватает подруги – человека, которому можно открыться и поделиться тайнами, – но, похоже, в ближайшее время этого не случится. Я не могу рисковать и втягивать кого-либо в такую сложную и опасную ситуацию.

Выйдя на территорию кампуса, щурюсь от яркого солнца и надеваю темные очки. Замечаю Кэмерон с подружками на скамейке под раскидистым деревом. Она энергично машет, я вежливо киваю в ответ, но тут же ищу взглядом путь в обход, чтобы не проходить мимо. Возможно, я излишне резка, но когда испытываю неприязнь к человеку, предпочитаю сохранять эмоциональное равновесие, которое и так уже на пределе.

На противоположной стороне вижу Джимина, нескольких игроков команды и Мэддокса. Я наивно надеялась, что после вчерашнего Мэд как-то проявит себя. Усмехаюсь собственным мыслям – кажется, я уже жду от него чего-то большего, чем просто интрижки. Завязывать отношения с такими, как Мэддокс – все равно что балансировать на краю обрыва, молясь, чтобы тебя не столкнули вниз. Но его властная, подавляющая аура словно отключает все инстинкты самосохранения – и я прекрасно понимаю, что, как бы разум ни противился, тело все равно тянется к этому мужчине.

Мчусь вперед, словно лошадь в шорах. Когда приближаюсь к компании, воцаряется странная тишина, и один из парней громко произносит: – Ты не представишь нам свою сестру, Джимин?

Я смотрю на сводного брата, а какой-то здоровяк в форме «Черных Воронов» обнимает его за шею. Джимин резко сбрасывает его руку.

– Поздно, она с Мэддоксом.

– Разве? А меня кто-нибудь об этом спросил?

Мэддокс поднимается со скамейки, будто восходит с невидимого трона, расталкивает локтями игроков команды и встает передо мной, словно стена. Я приподнимаю бровь, хотя он не может этого увидеть из-за моих очков.

– Никто не ставил меня в известность, что я стала исключительно твоей собственностью.

Его губы изгибаются в усмешке.

– Я говорил тебе это вчера, прежде чем мы потрахались. Облизываю губы, не веря своим ушам. Не могу понять, какое чувство преобладает сильнее – страх или возбуждение.

– А если я трахнусь с другим мужчиной? – вызывающе бросаю я, снимая очки и улыбаясь.

– Интересно было бы посмотреть, как ты найдешь того, кто осмелится прикоснуться к тебе, зная, что ты принадлежишь мне, – Мэд нежно заправляет прядь моих волос за ухо.

– Девон, например, мог бы рискнуть, – поддразниваю я, и его лицо мгновенно каменеет, а взгляд становится острым, как сталь. Он резко хватает меня за подбородок и наклоняется к моему уху.

– Нам ведь не хочется, чтобы кто-то пострадал, правда? – шепчет он таким тоном, что по моей коже пробегает волна мурашек. В памяти мгновенно возникает образ Тени, и я зажмуриваюсь, дрожа всем телом, пытаясь прогнать этот образ. – В чем дело? – его голос становится мягче. Он проводит рукой по волосам, убирая прядь, упавшую на глаза.

– Ни в чем. Просто неприятное воспоминание.

– Хочешь поговорить об этом? – спрашивает он, забирая у меня книги. Я улыбаюсь этому жесту – в нем куда больше благородства, чем он пытается показать.

– Зависит от того... расскажешь ли ты, откуда у тебя этот шрам? – парирую я, оглядываясь через плечо и замечая Кэмерон с подругами, которые не отрывают от нас глаз.

Мэд обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

– Может быть, однажды мы сложим все кусочки пазла вместе, – говорит он с улыбкой, от которой у меня все внутри замирает. Хотя я уверена, что этот день вряд ли наступит – у Мэда тайн не меньше, чем у меня.

– Провожу тебя до парковки, – предлагает он. Мы идем по кампусу, и количество любопытных взглядов становится настолько очевидным, что это начинает тревожить, создавая ощущение постоянного наблюдения.

Я смотрю на Мэда: его резкие черты лица словно высечены из камня. Если где-то я и чувствую себя в безопасности, так это рядом с ним. Мэддокс излучает такую уверенность и защиту, каких я не встречала даже со стороны собственного отца.

Когда мы подходим к моей машине, я открываю дверь и кладу сумку с книгами на заднее сиденье. Поворачиваюсь к Мэддоксу – его пронзительный взгляд встречается с моим, и на мгновение я тону в этой бездонной лазури.

Он делает шаг в мою сторону, но я останавливаю его, протягивая руку. Прежде чем двигаться дальше в этих отношениях, которых он так упорно добивается, мне необходимо во всем разобраться.

– Почему ты так одержим мной, Мэд? – мой тон серьезен. – Если это очередная твоя игра, то лучше остановись. Я не намерена связываться с человеком, который не настроен на отношения. У меня и без того хватает проблем, лишние осложнения мне ни к чему. Так что если для тебя это просто развлечение – то скажи об этом прямо.

Он наклоняет голову, удерживая мой взгляд, словно обдумывая каждое произнесенное мной слово. Похоже, ни одна девушка прежде не говорила с ним настолько откровенно.

– Ты сводишь меня с ума, Лав, – он облизывает губы и прикусывает нижнюю губу. – Не могу объяснить, что именно я к тебе чувствую, но я хочу разобраться. Ты нечто… большее, чем просто мимолетное увлечение.

Я тоже прикусываю губу, пытаясь подавить улыбку, но Мэд внезапно притягивает меня к себе за талию так резко, что я смеюсь прямо ему в губы.

– Знай, что я сожгла машину своему последнему парню... – предупреждаю я, обхватывая его шею руками. – И не вздумай играть со мной, Мэд, – добавляю, слегка прикусывая его губу. Его язык жадно проникает в мой рот, и я чувствую, как он возбуждается. Мэд отстраняется с хищной ухмылкой.

– Лучше садись в машину, пока я не трахнул тебя на парковке, – он открывает передо мной дверь и целует на прощание, прежде чем я сажусь и уезжаю.

Выезжая на дорогу, я не могу сдержать улыбку, когда думаю о Мэддоксе. Я действительно веду себя как влюбленная дура.

Каковы шансы, что все закончится хорошо?

Практически нулевые.

Но, черт возьми, в его присутствии я ощущаю себя под надежной защитой, а именно это мне сейчас и необходимо.

Включаю музыку на панели, и салон наполняется треками Арианы Гранде и Future, пока я направляюсь к «Риверсайду». Вернувшись вчера домой, я позвонила в тюрьму и выяснила время приема посетителей. Как ни странно, сегодня оказался именно тот день, когда разрешены визиты. Всю ночь я мучилась сомнениями, ехать или нет, и в итоге решила, что нужно сделать это сейчас, пока страх окончательно не одержал надо мной верх.

Я стою перед пенитенциарием, разглядывая высокие бетонные стены, опоясывающие комплекс. С каждым шагом к входу нарастает чувство смятения и беспокойства. Парковка просторная, но практически пустая. Атмосфера гнетущая, безжизненная и пропитанная безысходностью. Тяжелые решетки и окна, а также усиленные металлические конструкции четко отражали предназначение этого места. Равномерные бледные огни освещали территорию, подчеркивая мрачный, серый облик тюремных строений.

Я выхожу из машины и направляюсь к главному входу, где меня встречает охранник в форме. Его пронзительный взгляд, когда я приближаюсь, вызывает у меня чувство неловкости.

Внутри здания меня ждет целый комплекс мер безопасности: металлодетекторы, автоматические двери, внимательные наблюдатели. Каждый мой шаг эхом отражается в пустых коридорах, усиливая мое нервное напряжение.

Когда я уже была готова все бросить, я наконец-то оказалась в помещении для свиданий. Внутри – ряды пластиковых столов и желтые линии на полу, которые обозначают границы. Приглушенные голоса и смех создают странный контраст с гнетущей атмосферой этого места.

Я выбираю свободный стол и сажусь. Сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот выскочит из груди. Нервное напряжение достигает пика, когда из-за массивной железной двери появляется знакомая фигура в наручниках. Корбин в оранжевой робе, его тело демонстрирует рельефную мускулатуру. Руки покрыты густой сетью татуировок, которые начинаются от шеи и спускаются до предплечий. Черные волосы коротко подстрижены, по бокам почти налысо. Но главное – его глаза, насыщенного ледяного оттенка, в которых промелькнуло что-то похожее на насмешку.

Я выпрямляюсь, стараясь выглядеть увереннее, пока он, сопровождаемый охранником, подходит все ближе.

Делаю глубокий вдох.

Он не сможет причинить тебе боль.

Корбин протягивает руки охраннику, и тот снимает с него наручники. Бросив на меня оценивающий взгляд, Корбин садится за стол напротив. Тяжелое напряжение давит на плечи, будто стремясь склонить меня к полу. Его пальцы переплетаются на столешнице, а падающий свет ярко подчеркивает шрамы на его руках.

Мои губы дрожат, и слова застревают в горле. Месяцами я пытаюсь выяснить, кто они такие, представляю их лица, воображаю, как встречусь с ними без этих проклятых масок.

– Ты изменилась, крольчонок, – нарушает он тишину. Его голос совсем не такой, каким я его себе представляла: спокойным, почти расслабленным.

– Не смей меня так называть! – взрываюсь я, сжимая кулаки. Его губы изгибаются в нахальной ухмылке.

– Я был уверен, что ты никогда не раскроешь нашу личность, – он поджимает губы, будто разочарован.

– Да? И с кем же ты заключил пари? – спрашиваю я, стараясь скрыть дрожь в своем голосе.

Он прищуривается и наклоняется чуть ближе, словно собираясь поделиться тайной.

– Ты ведь не знаешь, кто остальные, верно? – шепчет он едва слышно. – Вот зачем ты здесь? Собираешься разоблачать нас поодиночке?

– Я не собираюсь никого разоблачать... – бормочу я, чувствуя, как пересыхает в горле.

– Слушай внимательно, Блоссом, – его глаза опасно сверкают. – Может, ты и не убила того парня, но совершила достаточно, чтобы присяжные не обошли тебя стороной.

– Перестань угрожать! – вспыхиваю я, мгновенно привлекая внимание охранника.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить сердце, готовое вырваться из груди.

– Если бы я хотела пойти в чертову полицию, то уже была бы там! Даже анонимно, еще в Калифорнии, – мой голос дрожит, но я быстро беру себя в руки. – Они прокололи мне шины, разбили окна в доме. Я просто хочу, чтобы это прекратилось.

– А ты пыталась сказать это ему? – спрашивает он, и я понимаю, что речь идет о Тени.

Я киваю. Корбин откидывается на спинку стула и проводит языком по губам, словно погружаясь в раздумья. Его палец начинает вычерчивать невидимые узоры на поверхности стола. Затем он поднимает на меня взгляд.

– Знаешь... – он прикусывает губу, – здесь, в тюрьме, чертовски одиноко...

Я стискиваю челюсти до скрипа зубов, уже предугадывая его предложение.

– Приходи на свидание для близких, и я расскажу тебе все в мельчайших подробностях.

– Ты издеваешься?! – процеживаю я сквозь стиснутые зубы. Корбин лишь равнодушно пожимает плечами.

– Я уже за решеткой, крольчонок. Мне нечего терять. А вот у тебя есть.

Я резко вскакиваю, едва не опрокидывая стул.

– Я скорее умру, чем трахну тебя! – шиплю я и разворачиваюсь к выходу.

Как только покидаю территорию тюрьмы, мысленно проклинаю весь его род. С грохотом захлопываю дверцу машины, словно пытаясь заглушить собственную ярость. Барабаню кулаками по рулю, как ребенок, выплескивающий свою злость, и прижимаюсь лбом к прохладной коже руля, пытаясь осмыслить происходящее.

Перед глазами снова возникает образ Корбина. В нем есть какая-то дикая, первобытная красота, которая совершенно не вяжется с тем, что я о нем знаю...

Я резко встряхиваю головой.

Нет.

Нельзя поддаваться лишь потому, что он привлекателен. Корбин – мудак и подонок, но даже за решеткой он продолжает держать меня на крючке.

ГЛАВА 14

Захожу в дом, пока солнечные лучи все еще проникают сквозь окна. Сбрасываю кроссовки в прихожей и сразу поднимаюсь наверх, мечтая смыть с себя всю мерзость и липкое послевкусие от встречи с Коброй...

Тьфу, с Корбином!

Горячая вода омывает тело, даря кратковременное облегчение, но мысли вновь и вновь возвращаются к Корбину и его гнусному предложению. Несмотря на отвращение, какая-то часть меня терзается вопросом: а что насчет остальных? Я давно дала себе слово, что сделаю все, чтобы раскрыть их личности... но то, чего он требует, – это уже слишком. Я далеко не святая, но у этой безумной игры должен быть какой-то предел.

Надеваю кремовые шорты с принтом из лун и звезд, и черный кроп-топ на тонких бретельках. Выхожу из гардеробной и бросаю взгляд на кровать: идеально натянутое белоснежное покрывало выглядит невероятно соблазнительно. Но вместо сна предстоит заниматься. Беру сэндвич, кормлю Нотурно и сажусь за письменный стол.

Закат сменяется ночной тьмой, в комнате сгущается тишина. Едва успеваю добраться до первой страницы задания, как мысли снова утягивают меня к визиту в тюрьму. Со щелчком закрываю ноутбук, падаю на кровать рядом с Нотурно и кладу кота себе на живот.

– Подскажи, что мне делать, Нотурно, – шепчу я, а он лишь мурлычет, утыкается головой в мою шею и засыпает. Я тоже погружаюсь в сон под его успокаивающее мурчание.

Резкий грохот вырывает меня из сна. Сердце подпрыгивает, все чувства обостряются – я знаю, кто это может быть. Переворачиваюсь и с ужасом осознаю, что мое тело липкое. Щелкиваю выключателем, и дрожащий свет разливается по комнате. На простынях расплывается алая лужа. Крик подступает к горлу, когда понимаю: это кровь. Много крови. Паника острыми когтями впивается в нутро. Мгновение спустя вижу источник – рядом с подушкой лежит выпотрошенный кролик.

Боже. Боже. Боже.

На меня накатывает холодная волна ужаса. Они были здесь.

Почему меня не убили?

Зачем эти игры?

Они не хотят моей смерти.

– Они хотят свести меня с ума и довести до психиатрической лечебницы, – осознаю я.

Стиснув зубы, поднимаюсь с постели. Гнев накатывает обжигающей волной, сжигая меня сильнее, чем страх. Металлический запах крови и железа вызывает приступ тошноты. Я сжимаю челюсти до звона в ушах.

Выскакиваю из спальни, дыхание сбивается с каждым шагом. Подхожу к лестнице, хватаюсь за чугунные перила и напряженно вслушиваюсь. Внизу – тишина. Слишком зловещая тишина.

Дом выглядит безлюдным... или так только кажется?

Я облизываю соленые от слез губы. Ноги предательски подкашиваются. Тень продолжает свои игры, и они становятся все изощреннее.

Делаю шаг назад... и натыкаюсь на твердую стену мышц. Я замираю, затем поднимаю взгляд. Передо мной стоит Тень. Он настолько выше меня, что в темноте невозможно разглядеть его лица.

Резкий удар бейсбольной биты о перила эхом разносится по дому. Я вздрагиваю, и инстинкт самосохранения толкает меня прочь. Спрыгиваю вниз по лестнице, босые ступни скользят по полу. Он остается на верхней ступени. Маска скрывает лицо, видны только массивный силуэт и темная одежда. Бита кружится в его руке, затем он кладет ее на плечо.

– Привет, крольчонок, – раздается искаженный модулятором голос. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди.

– Ч-что тебе нужно? – выдавливаю шепотом.

Он спускается на ступень ниже. Я машинально отступаю.

– Я хочу, чтобы ты побежала, – новый удар биты о перила. – Быстро.

Качаю головой, отказываясь участвовать в этом безумии. Он хочет охотиться на меня, заставить играть в его извращенные игры.

– Я не побегу! – кричу, впиваясь ногтями в ладони.

Искаженный смех разрезает тишину. Он наслаждается каждым шагом, спускаясь медленно, словно хищник.

– Ты побежишь. Потому что иначе игра закончится слишком быстро. А я люблю развлечения.

Я сглатываю ком и вытираю слезы.

– У тебя десять секунд, крольчонок. Один, – он спускается ниже, бита кружится в руке.

Рвусь вперед. Выбора нет. Адреналин застилает разум, и остается только инстинкт – выживание.

– Два.

У двери – мои кроссовки. Хватаю их на бегу.

– Три.

Вылетаю из дома в ночь, к лесу. Запрыгиваю за поваленное дерево, торопливо натягиваю обувь. Слышу, как за спиной хрустят листья под его шагами.

Я бегу в лес, хотя клялась никогда туда не возвращаться. Вокруг темнота, лишь лунный свет указывает путь. Каждое дыхание похоже на судорогу. Каждый его шаг за спиной звучит как смертный приговор.

Споткнувшись о корень, падаю на колени и сдираю кожу. Вскакиваю и вновь бросаюсь бежать. Слезы застилают глаза. Его смех раздается со всех сторон, словно он находится повсюду.

– Я поймаю тебя, крольчонок, – гудит искаженный голос.

Продолжая бег, задыхаюсь от острой боли в груди. В поисках озера – возможно, удастся его пересечь – я вновь спотыкаюсь, на этот раз о камень. Резкая боль пронзает тело, во рту привкус крови. Последние силы покидают мое тело.

Передвигаюсь ползком, но он уже близко. Его тяжелый ботинок ударяет в бок, опрокидывая меня на спину. Я лежу под кронами деревьев, едва дыша и глядя в усыпанное звездами небо.

– Почему ты это делаешь? Чего ты хочешь? – я всхлипываю, мои губы дрожат.

Тень наклоняется, и я чувствую, как его взгляд проникает в самую душу. Его рука приближается к моему лицу, и я вздрагиваю, будто от легкого прикосновения бабочки, но он только достает из моих волос засохший лист. После этого его пальцы обхватывают мой подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза.

– Тебе не следовало возвращаться в Серпентайн-Хилл, – шепчет он, проводя большим пальцем по моим губам. Его ледяное прикосновение вызывает дрожь, пробегающую вдоль позвоночника.

Он не убьет меня.

Возможно, это глупо, но у него было столько возможностей, и он ни разу не довел дело до конца. Тогда зачем он продолжает меня мучить? Чего он хочет добиться?

– Я сделаю все, что захочешь. Только прекрати, прошу, – умоляю я.

– Все, что я захочу? – В его голосе слышится намек, и Тень опирается на бейсбольную биту.

О Боже...

Кажется, я только что сама предложила себя сексуальному садисту.

Киваю, понимая, что ради нескольких дней призрачного спокойствия придется пожертвовать гордостью. Это не закончится одной ночью – но хотя бы выиграю время, чтобы продолжить расследование и, возможно, обдумать предложение Корбина.

Черт, этот ублюдок, вероятно, действительно связан с Тенью.

Все это слишком похоже не на случайность, а на тщательно спланированную игру.

– О чем думаешь, крольчонок? – Тень приподнимает мой подбородок концом биты.

– Я хочу покончить с этим, – выдыхаю и стягиваю кроп-топ. Соски мгновенно твердеют, и приходится сжать кулаки, чтобы не прикрыться руками.

– Заманчивое предложение, крольчонок, но я не стану трахать тебя посреди леса, словно животное, – он поднимается на ноги. – Одевайся.

Мой подбородок безвольно опускается, и я заставляю себя сжать челюсти. Торопливо, кое-как натягиваю одежду, лишь бы он не передумал.

– Если я узнаю, что ты ведешь расследование против нас, это милосердие закончится тем, что мой член испробует каждую твою дырку. Ясно? – угрожает он.

– Ясно, – выдыхаю я, а он поворачивается и растворяется в темноте, оставляя меня с горьким осознанием того, что я – его марионетка.

Я остаюсь сидеть на холодной земле. Слезы свободно катятся по лицу, смешиваясь с грязью после падений и горечью поражения. В голове крутятся обрывки мыслей. Перед глазами – выпотрошенный кролик, его угрозы, его игры.

Все это похоже на кошмар, от которого мне никогда не проснуться.

ГЛАВА 15

ПРОШЛОЕ

Лес вокруг меня пылал в аду, созданном нашими руками. Озеро отражало свет пламени, словно искаженное зеркало. Сознание, переполненное агонией, тщетно пыталось осмыслить происходящее. Неважно, что случилось между тремя мужчинами и этим телом – я оказалась погрязшей в кошмаре без выхода.

Жар опалял кожу, пламя пожирало лесную тьму, как голодный зверь. Вонь горелого мяса забивала ноздри, вызывая тошноту. Боль заставила меня покачнуться, но Тень держал крепко, будто хотел, чтобы я стояла до конца. Он наблюдал равнодушно, маска скрывала все – эмоции, мысли, намерения. Кобра и Горилла стояли рядом черными статуями, свидетелями моей вынужденной жестокости.

Время тянулось, как натянутая струна. Сколько часов прошло с момента, когда я разожгла этот человеческий костер – неизвестно. Все смешалось в туман. Усталость, физическая и душевная, давила, словно каменная глыба.

Наконец Тень отпустил, и я рухнула на колени. Остатки сил во мне бились слабо и неровно. Мир кружился перед глазами, чувства притупились после пытки, которой меня подвергли.

Я взглянула на останки юноши с белыми волосами – теперь это был лишь почерневший от огня ком, кожа на котором потрескалась и стала хрупкой как пергамент. Я сгорела вместе с ним, оставив в огне часть своей человечности.

– Ты сделала правильный выбор. Но это еще не конец, – произнес он.

– Не заставляй меня больше... – прохрипела я, но в ответ – тишина.

Позади раздался звон металла. Я обернулась и увидела, как Кобра и Горилла уходят, неся лопаты. Они собирались закопать тело в лесу. Тень же, напротив, занес топор над останками. Я содрогнулась от мерзкого хруста ломающихся костей, но это была единственная реакция, на которую я была способна.

– Это обязательно? – прошептала я.

Он поднял взгляд и, опуская топор на локоть, ответил: – Нет. Просто в этом есть удовольствие.

– Зачем было поджигать, если ты все равно расчленяешь?

Тень остановился, задержав на мне взгляд.

– Чтобы уничтожить отпечатки, крольчонок. Есть еще вопросы?

Я прикусила губу и покачала головой.

– Открой чемодан, – приказал он.

Я увидела сбоку два больших чемодана и подчинилась, прекрасно понимая: любое сопротивление лишь продлит мой ад. Тень поочередно засовывал конечности в чемодан, методично отсекая части тела. Его спокойствие говорило о том, что он делал это не впервые.

Когда вечность растянулась до предела, я уже не могла смотреть. Повернулась, и взгляд упал на Кобру с Гориллой: они стояли в стороне, наблюдая. В чемоданах складывался чудовищный пазл из мяса и костей.

Тень отрубил голову, и брызги крови заляпали мне ноги. Желудок свело, и, задыхаясь, я вывернула наружу все, что было внутри.

Вытерев рот тыльной стороной ладони, я попыталась встать и убежать, но слабость и раненые стопы заставили снова рухнуть вперед. Я даже не обернулась, когда услышала, как застегиваются застежки чемоданов. Вместо этого поползла к озеру.

– Идите, я догоню, – бросил Тень, проходя мимо. Он наклонился к воде и ополоснул руки.

Я замерла. Его грудь тяжело вздымалась, плечи чуть опустились. Даже для него расчленение оказалось испытанием.

Вдруг он подхватил меня на руки. Я забилась, как пойманная рыба, но его хватка стала лишь крепче.

– Куда ты меня несешь? – прошептала я, заметив, как Кобра и Горилла уходят с чемоданами вперед.

– Все кончено, крольчонок, – его голос прозвучал почти устало.

Кончено.

Глаза наполнились слезами. Против собственной воли я уронила голову ему на грудь. Тишину прерывали только его шаги и далекие звуки пробуждающегося леса.

Когда мы вышли к поляне, сердце сжалось: я думала, что уже никогда сюда не вернусь.

Тень опустил меня на землю. Ноги дрожали, но я была благодарна за твердую почву. Он молчал, наблюдая за мной пристальным взглядом, будто оценивая каждый мой вдох.

Я сделала шаг назад – и тут же он схватил меня за руку, потом за горло, и приподнял, оставив только кончики пальцев касаться земли. Я отчаянно задышала, хватаясь за его запястье.

– Я знаю, где ты живешь. Знаю, где работает твой отец…

– Я… никому… не скажу… – прохрипела я, едва проталкивая слова сквозь сжатое горло.

Его пальцы сжались сильнее. Воздух покинул легкие, перед глазами темнело.

– Ты обещала уехать из штата, – прошипел он, сверля меня взглядом. Я отчаянно закивала, чувствуя, как теряю сознание. Его голос стал острым, как бритва: – Если посмеешь вернуться в Серпентайн-Хилл, крольчонок, я превращу твою жизнь в сущий ад. Ты меня поняла?

Я могла только хватать ртом воздух, силы покидали тело.

Внезапно его ладонь отпустила мою шею. Я рухнула на колени, жадно глотая воздух, кашляя и прижимая руки к саднящему горлу.

– Я поняла... поняла, – хрипела я, дрожа, как осиновый лист.

Тени леса поглотили его фигуру. Он исчез бесшумно, будто растворился в ночной темноте. А я осталась лежать на холодной земле – с прерывистым дыханием и пониманием того, что этот кошмар навсегда останется в моей памяти. Он уже оставил вечный след в моей душе, словно незаживающая рана.