Текст книги "Твой личный ад (ЛП)"
Автор книги: Джессика Оливейра
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Он берет мой телефон и с легкостью разблокирует его с помощью моего отпечатка пальца. Ледяной ужас пронзает меня насквозь, когда я понимаю его намерения. Он направляет на меня камеру – яркая вспышка ослепляет, и я зажмуриваюсь. Сердце колотится в панике, я дергаюсь, тщетно пытаясь освободиться, а грудь болезненно сжимается от страха.
– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я, облизывая пересохшие губы и чувствуя соленый привкус слез.
Он медленно, демонстративно снимает маску. Я замираю, глаза расширяются от шока. Передо мной – лицо, которое я узнаю. Его взгляд проникает в самую глубину души, словно читая мои мысли.
– Теперь ты понимаешь почему.
ГЛАВА 29
Прислонившись к стволу дерева, я зажимаю сигарету в зубах и ощущаю пульсирующую боль в разбитых костяшках – след от моей неконтролируемой ярости. Следовало сохранять спокойствие и действовать более обдуманно. Но когда я увидел, как этот мерзавец прикасается к Лавли, во мне что-то надломилось и взорвалось.
Лав – моя единственная слабость. Видеть, как она танцует с другим, было подобно удару кинжала в сердце. Она единственная, кто когда-либо заставлял меня чувствовать себя цельным. И даже сейчас, несмотря на весь тот хаос, который мы создаем друг для друга, я не могу ее отпустить. Я пытался это сделать на протяжении многих недель. Но это как если бы она вырвала кусок моего сердца и унесла его с собой.
– Какая вечеринка без скандала? – раздается за моей спиной голос Лизы, моей напарницы из «Вангард». Она появляется из-за дерева в костюме Тиффани. – Думал, она взорвется от ревности? Не сработало, да?
– Избавь меня от своего саркастического дерьма, – огрызаюсь я. Она лишь усмехается, выхватывает сигарету из моих пальцев и уходит, оставляя меня наедине с моими мыслями.
Я беру новую сигарету, затягиваюсь и, покидая вечеринку, киваю Джимину на прощание. Тяжелый груз давит на плечи – ощущение, что она отдаляется все больше и что я безвозвратно ее теряю. Если бы существовал способ все исправить, я бы не раздумывая его использовал.
Запрыгиваю на мотоцикл, бросаю сигарету на землю и тушу ее ботинком. Кажется, я начинаю ненавидеть каждую пятницу тринадцатого.
Я лежу на кровати, устремив взгляд в потолок, и ловлю себя на странной мысли: в ее подвале я спал крепче, чем в собственной постели. Лавли словно промыла мне мозги. Возвращение к привычной жизни вынудило меня разбираться с накопившимися делами в «Вангард» и признаться отцу в том, что разрушил отношения с Лав и что она больше не появится на наших ужинах. К тому же требовалось найти правдоподобное объяснение для спонсоров боя – почему я пропустил поединок с Маккоем.
Я переворачиваюсь с боку на бок, веки отяжелели, но сон не приходит. Радио-будильник показывает 5:15 утра. Внезапно темноту комнаты разрезает свет от телефона, лежащего на тумбочке.
Тянусь к нему. Слабое сияние экрана выхватывает из мрака очертания комнаты.
Новое сообщение от Лав.
Сердце учащенно бьется, пока я разблокирую телефон. В груди нарастает тревога, смешанная с отчаянной надеждой.
Пальцы нервно скользят по экрану. И в следующий миг я замираю в оцепенении: фотография. На ней – полураздетая Лав, связанная и брошенная на кровать. Я вскакиваю, ярость разрывает мне сердце. Кровь пульсирует в венах, наполненная злостью и жаждой возмездия.
Мечусь по комнате, дыхание прерывистое, руки дрожат.
Кто посмел так обойтись с Лавли?
У нее нет врагов в Серпентайн-Хилл... Джимин никогда бы не поднял на нее руку, а этот ублюдок СиДжей за решеткой...
– Блядь! – рычу я.
И тут меня озаряет.
Он в курсе.
Чувствую себя так, словно кулак попал в солнечное сплетение. Схватив телефон, я тут же набираю номер. Если Девон хоть пальцем тронул ее, я разорву его на куски. В трубке тянется тягостное молчание.
– Я знаю, что это ты, Маккой! – взрываюсь я, и в ответ раздается его мерзкий, издевательский смех. Ярость вскипает внутри, словно дикий зверь, рвущийся из клетки.
– Ты забрал у меня кое-что. Как насчет того, чтобы я ответил тем же? – звучит его голос, и тут же где-то рядом с ним раздается крик – пронзительный, душераздирающий крик. Мое сердце замирает, а затем начинает бешено колотиться.
– Делай со мной что хочешь, только отпусти ее...
– И рисковать, что со мной случится то же, что и с моим братом, Виктором? – он прищелкивает языком. – Нет. Я хочу, чтобы до рассвета ты сам пришел в участок и сдался. Чтобы признался, что убил его, и сказал, где спрятал тело. Иначе я изнасилую и убью ее, – тон Маккоя ледяной, без намека на сомнения.
– Дай мне хотя бы услышать ее...
– Услышишь, когда будешь сидеть в камере. – Он обрывает звонок.
– Сука! – Я мечусь по комнате, в отчаянии хватаясь за волосы. Если я сдамся – он все равно может ее обидеть. Сердце колотится так сильно, что, кажется, грудь вот-вот разорвется. Беспомощность сводит с ума, поскольку я не в силах ничего предпринять.
И тут я вспоминаю. Черт, изумрудное ожерелье! В нем встроен GPS-трекер. Лучик надежды пробивается сквозь пелену отчаяния. Если только она не избавилась от него...
Я подключаюсь к системе слежения через телефон. Секунды тянутся бесконечно, пока загружается карта. До рассвета остался час. Если я ошибся – все кончено.
И вот она – точка на экране: заброшенная больница на окраине города.
Схватив шлем, бегу вниз. Пытаюсь дозвониться до Джимина – но звонки сразу уходят на голосовую почту. Отправляю ему сообщение с координатами и предупреждением о том, что Девон все знает. Пусть хотя бы он успеет...
Но как, черт возьми, Маккой обо всем догадался?
В памяти всплывает тот день: в первую неделю после исчезновения Тэнка Девон приходил ко мне. Он пытался что-то выпытать, но доказательств у него не было. Полиция через несколько недель оформила пропажу, но поиски так и не начались.
Завожу мотоцикл. Его рев сотрясает улицу, и я выжимаю газ так, словно от скорости зависит жизнь Лав. Возможно, это действительно так.
Через десять минут я паркуюсь в квартале от больницы. Сердце колотится так громко, что заглушает все мысли. Крадусь к зданию, сливаясь с тенями. Каждый шаг отдается в ушах, словно раскаты грома. Мышцы напряжены до предела, живот сводит от тревоги. Даже когда я вонзал нож в грудь Тэнку, я не испытывал подобного стресса.
Я приближаюсь к заброшенному зданию: ржавые двери, разбитые окна. Дыхание становится поверхностным, шаги – осторожными, чтобы не наступать на осколки стекла.
Продвигаюсь вдоль длинного коридора, пригибаясь и заглядывая в полутемные окна. Сердце замирает, когда неожиданно...
Мой телефон начинает звонить.
– Блядь!
Мгновенно отключаю звук и врываюсь в ближайшую комнату, услышав шаги, которые эхом разносятся по коридору. Присаживаюсь на пол – запах плесени пронзает ноздри, будто от гниющей раны. Я затаиваюсь и наблюдаю, как Маккой проходит мимо. Мое тело натянуто как тетива, каждая клеточка требует наброситься на него и прикончить. Но я осознаю – моя жажда мести не должна подвергать Лав еще большей опасности.
Глубоко вдыхаю, борясь с инстинктами убийцы. Сначала нужно освободить Лав и убедиться, что если со мной что-то случится, у нее будет шанс на спасение. Когда шаги Маккоя затихают вдали, я осторожно продолжаю путь по коридору. Каждый шаг словно налит свинцом.
Наконец я нахожу нужную дверь.
Вхожу и вижу – ее лицо побледнело, глаза полны ужаса. Сердце разрывается, когда замечаю синяк на щеке.
– Мэд... – шепчет она, слезы свободно катятся по ее лицу.
– Я здесь. – Я снимаю рубашку и прикрываю ее обнаженное тело. Пальцы машинально шарят в кармане в поисках ножа и зажигалки, но все осталось у Лав. Я осматриваю пол и вижу только ржавые железки, гнилые доски и острые осколки. Наклоняюсь, хватаю острый кусок металла и перерезаю веревки на ее запястьях.
Она мгновенно садится и обнимает меня так крепко, что невозможно вырваться.
– У него есть оружие, Мэд, – выдыхает она, дрожа и отстраняясь.
Я перехожу к ее ногам и распутывая узлы, пока она натягивает мою рубашку. Но внезапно резкий удар сбивает меня с ног. Голова глухо ударяется о бетонный пол, боль раскалывает череп. Мир расплывается, а Маккой, воспользовавшись моим бессилием, садится сверху и начинает наносить удары по лицу. Каждый его удар – новый взрыв боли. Рот наполняется кровью, зрение застилает алая пелена. Поднимаю руки в попытке защититься, но его удары беспощадны, ломают любую защиту.
Я извиваюсь, пытаясь сбросить его. Тогда он поднимает пистолет и приставляет ствол к моему подбородку. В его глазах бушует безумие.
– Ты расскажешь мне правду, Найт, – его голос низкий, ледяной, пропитанный смертельной угрозой.
Сглатываю, лихорадочно ища выход. Если промолчу, он убьет Лав прямо на моих глазах.
– У меня не было выбора... он пытался убить меня, – шепчу я.
– Ты врешь! – рычит Маккой и наносит удар стволом по моей голове. Перед глазами мгновенно темнеет.
Я понимаю: что бы я ни сказал, он все равно меня прикончит.
– Где ты его закопал? – его голос звучит как смертельный приговор.
– В лесу, в Вэлли Хилл, – признаюсь я, осознавая, что эти слова могут стать приговором и для меня, и для Лав.
– Запомни: я похороню тебя там же, – оскал искажает лицо Маккоя. Ствол пистолета скользит вниз, упираясь в мою грудь. В его глазах пылает ненависть, палец напрягается на спусковом крючке.
Я ищу взглядом Лав. Если умру сейчас, пусть ее лицо будет последним, что я увижу. Но кровать пуста. Облегчение разливается в груди – если она в безопасности, не страшно, что Маккой убьет меня.
И вдруг раздается глухой удар. Маккой отлетает от меня, издав хрип. Поднимаю глаза – у моих ног стоит Лав, сжимая ржавую железную балку. Она снова опускает ее на голову Маккоя. Брызжет кровь.
Еще удар.
И еще.
Я поднимаюсь, чувствуя, как по виску стекает кровь. Затем хватаю ее руки, останавливая очередной замах. Она смотрит на меня, глаза полны шока.
– Он хотел убить тебя, Мэд... – ее голос дрожит, слезы текут непрерывным потоком.
Я вырываю у нее железяку и бросаю на пол, затем обнимаю, прижимая к себе. Слышу ее бешеный пульс.
– Я знаю. Ты спасла меня, – шепчу, бросая взгляд на неподвижное тело Маккоя. В жилах смешались ужас и облегчение.
– Черт возьми! – раздается голос у двери. Мы оборачиваемся. Джимин застывает на месте, глядя на Маккоя. – У меня дежавю, – бормочет он, приближаясь.
Лав бросает на меня испуганный взгляд. Я едва заметно качаю головой: молчи.
– Я должен был это сделать. Он хотел меня убить, – говорю я.
– Я уже слышал это однажды, – с осуждением отвечает Джимин, толкая Маккоя носком ботинка, словно проверяя, действительно ли тот мертв.
– Что нам делать? – всхлипывает Лав, ее глаза все еще полны слез.
Я беру ее лицо в ладони, заставляя взглянуть на меня и стараясь передать немного уверенности.
– Тебе – ничего. Джимин выведет тебя отсюда, – большим пальцем стираю ее слезы.
– Мэд... – шепчет она, но я качаю головой.
– Уходите, – мой взгляд падает на тело Маккоя.
– Я скоро вернусь, – говорит Джимин, обнимая ее и уводя к выходу.
Я жду, пока они исчезнут, и только тогда выпускаю тяжелый вздох. Подхожу к телу Маккоя и проверяю пульс – ничего.
Он мертв.
Я поднимаю пистолет и засовываю за пояс. В голове уже формируется план. Опять предстоит то же самое: спрятать труп, замести следы, справиться с последствиями. Лес в Вэлли Хилл снова станет могилой.
Надеюсь, на этот раз все закончится.
ГЛАВА 30
Я лежу в постели, ночная тишина окутывает комнату. Вдалеке, над лесом, поднимается дым – я знаю, что это Мэд сжигает тело Девона. Холодок пробегает по спине при мысли о том, что ему приходится это делать из-за того, что я не смогла остановиться и продолжала бить Маккоя по голове.
Господи...
Стоит вспомнить его ямочки на щеках, появляющиеся при каждой улыбке, как чувство вины обрушивается на меня, словно раскаленная лава. Я отняла у него жизнь... Но выбор стоял между ним и Мэддоксом, и я не могла жить с мыслью, что позволила бы Мэду погибнуть.
Переворачиваюсь на спину, устремив взгляд в потолок. Весь день я провела в полузабытие, то погружаясь в сон, то просыпаясь. Каждый раз, закрывая глаза, передо мной возникали кошмары: раздробленная голова Маккоя, удары, кровь, заливающая пол.
Я достаю телефон из-под подушки и перечитываю переписку с Фэллон. Она спрашивала, куда я исчезла после вечеринки, думая, что я ее бросила. Но я не могу рассказать ей правду – моя жизнь превращается в клубок лжи. Я написала, что почувствовала себя плохо, и извинилась. Наверное, теперь она испытывает ко мне ненависть, и, возможно, это заслуженно.
После бесконечной ночи сквозь тьму пробился рассвет.
От усталости глаза буквально слипаются, когда я слышу шаги в коридоре. Я резко сажусь на кровати и с огромным облегчением выдыхаю при виде входящего в комнату Мэддокса. Он выглядит ужасно: взъерошенные волосы, потное и грязное тело, лицо в синяках и ссадинах от кулаков Маккоя. Боль за него заставляет меня прикусить губу.
Не раздумывая, бросаюсь к нему и тону в его объятиях, вдыхая знакомый запах, ощущая его силу и тепло. Мэд нежно целует меня в макушку.
– Можно мне принять душ здесь? – спрашивает он.
– Конечно, Мэд, – отвечаю я, отступая в сторону и наблюдая, как он снимает одежду. Его плечи поникли, а на лице читается та же усталость, что и у меня.
Пока он находится в душе, я отыскала в шкафу одежду Тайлера. Возвращаюсь в ванную и застаю его под струями воды, держащимся за поручень с опущенной головой. Внезапно он поворачивается, словно почувствовав мой взгляд, отбрасывает мокрые волосы и встречается со мной глазами. Мы без слов понимаем друг друга. В его уязвимости, за маской силы скрывается человеческая хрупкость, и я отчаянно хочу забрать себе всю его боль.
Оставляю его одного и возвращаюсь в спальню. С его появлением тяжесть на моих плечах немного ослабевает.
Вскоре шум воды стихает, и Мэд появляется в спортивных штанах и черной футболке. Следы побоев все еще видны на лице, но в его взгляде читается обещание, что мы справимся.
Снова бросаюсь к нему, и его крепкие объятия окутывают меня теплом, даря чувство защищенности.
– Ты в порядке? – его шепчет похож на дуновение ветра.
– Нет, – качаю головой, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Я убила Маккоя... Что, если кто-то узнает о том, что я сделала, Мэд?
– Этот ублюдок заслужил каждый удар, – его голос становится хриплым. Он приподнимает мой подбородок, встречая мой взгляд. – Ты ничего не сделала. Поняла?
Я сглатываю, не до конца понимая, что он имеет в виду.
– Если правда когда-нибудь раскроется, – продолжает он, – то это я убил его. Потому что готов уничтожить любого, лишь бы спасти тебя, Лав. Я больше никогда не допущу, чтобы тебе причинили вред. Даже если ты навсегда прогонишь меня из своей жизни.
Я трясу головой, борясь с подступающими слезами. Сердце колотится так неистово, словно пытается вырваться из груди.
– Я так устала, Мэд... – шепчу сквозь пелену слез, обжигающих глаза. – Устала бороться со своими чувствами. Не хочу, чтобы ты уходил, но и не позволю больше лгать и манипулировать мной. Даже если придется разорвать собственное сердце – я откажусь от тебя.
Его взгляд пронзает меня с неистовой силой. Он накрывает ладонью мой затылок, его пальцы скользят прямо к шее.
– Я люблю тебя сильнее, чем осмелился бы признаться кому-либо. И клянусь каждой чертовой частичкой своего сердца – больше никогда не причиню тебе боли.
Его губы впиваются в мои с отчаянной, почти мучительной силой. Я обвиваю руками его шею, а он подхватывает меня и несет к кровати. Мы падаем на подушки, и я оказываюсь у него на груди.
Я отстраняюсь, чтобы убрать волосы с лица, и бережно касаюсь его ссадин. Даже малейшее прикосновение отзывается болью.
Маккой оставил отметину и мне – жгучую пощечину, после которой я сплюнула кровь, пока он говорил с Мэдом по телефону. Никогда не думала, что он осмелится поднять на меня руку, но он сделал это без малейших колебаний.
– О чем думаешь? – спрашивает Мэд, его пальцы нежно скользят по моей обнаженной ноге, останавливаясь на талии. На мне все еще его рубашка, которую он дал мне прошлой ночью.
– Это я виновата, что Маккой все узнал, – признаюсь я. – Он подслушал мой разговор с Джимином на вечеринке, пока ты был в моем подвале... Я даже не подозревала, что он нас слышит.
– Он уже все знал, Лав, – отвечает Мэд. – Просто не имел доказательств и использовал тебя как наживку.
– Как ты нас нашел? – замечаю, как его лицо каменеет. – Что ты сделал? – спрашиваю я, увидев, как его взгляд падает на мою шею.
– Пообещай, что не будешь злиться.
– Ты не ребенок, Мэддокс! Что ты натворил?
– Я встроил маячок в твое ожерелье.
– Что? – шепот срывается с губ, но внутри все закипает. – Ты установил на меня жучок?! – голос переходит в крик, дрожащий от ярости.
Мэд смотрит на меня с виноватым выражением. Я пытаюсь встать, но он крепко удерживает меня за бедра.
– Прости.
Я срываю ожерелье и с яростью швыряю ему в грудь.
– Убери этот чертов жучок и потом верни мне украшение, – требую я. На его губах появляется коварная улыбка. Он резко переворачивает нас, прижимая меня к матрасу и накрывая своим телом. Его губы медленно находят мои.
– Как скажешь, – шепчет он мне на ухо, втягивая мочку губами. – Но сначала я вылижу тебя, как гребаный леденец. Я утолю свой голод по тебе, крольчонок.
Я открываю рот, чтобы возразить против этого прозвища, но он засовывает язык мне в рот. Его поцелуй – яростный, всепоглощающий. И я забываю обо всем, кроме него.
Мэддокс Найт – моя погибель и мое спасение.
ГЛАВА 31
Холодный ночной ветер обдувает кожу, вызывая мурашки, пока я курю на веранде пентхауса матери Лав. Внизу мерцают рождественские огни, освещая весь город. Сочельник.
Лав сейчас внутри – помогает матери готовить ужин и одновременно допрашивает пекаря Стива. Бедняге не позавидуешь.
Прошел месяц с тех пор, как исчез Маккой, и до сих пор никто его не ищет. Похоже, его единственной семьей был ужасный брат Тэнк. Иногда я ловлю себя на мысли, что все могло сложиться иначе. Но теперь Лавли придется нести этот груз всю оставшуюся жизнь.
Мы проводим вместе каждую ночь. Первую неделю Лав мучали кошмары – она просыпалась с криком среди ночи, но постепенно они стали реже.
Она появляется за моей спиной и обнимает меня за живот, ее прикосновение приносит такое тепло, что холод мгновенно отступает прочь. Я поворачиваюсь и обнимаю ее в ответ, а она улыбается нежной улыбкой. Никогда прежде я не был с кем-то настолько откровенен. Я рассказал ей все: о подпольных боях, об усыновлении, о том, откуда я родом и через что мне пришлось пройти. Я боялся, что она отвернется, что ее наполнит отвращение, но вместо этого она лишь крепче обняла меня, словно хотела защитить от всего, что я пережил.
– Ты бы смог жить где-нибудь за пределами Серпентайн-Хилл? – спрашивает она, когда я отстраняюсь, и мы вместе любуемся огнями Калифорнии.
С тех пор как Лав оказалась в Серпентайн-Хилл, она мечтает вырваться отсюда. Конечно, в этом есть и моя вина, но теперь я понимаю – истинная причина в Маккое. Думаю, как только она закончит колледж, ничто не сможет удержать ее здесь.
– Куда бы ты ни отправилась – я последую за тобой, – отвечаю я, и она поворачивается ко мне.
– Обещаешь? – Она поднимает подбородок, встречая мой взгляд.
– Обещаю, – я нежно целую ее.
Легкое покашливание заставляет нас отпрянуть друг от друга. Мы оборачиваемся и видим Мадлен. Как и Лав, она интересовалась нашими отношениями и моим шрамом. Я был готов к этим вопросам и сказал, что это результат неудачной шутки в братстве.
– Ужин готов, – сообщает она. Лав и ее мать так похожи – обе миниатюрные, с ромбовидными лицами и губами в форме сердечка.
– Идем, мама, – отвечает Лав и тянет меня за собой. Аппетитный аромат еды уже пробуждает голод.
Квартира украшена до мельчайших деталей: повсюду Санта-Клаусы, олени, звезды, сверкающие шары... Ужин проходит замечательно, мать Лав относится ко мне с теплотой. Она рассказывает забавные истории из детства Лав, отчего та несколько раз смущенно краснеет.
В отличие от Джорджа, который теперь занят сыном, Мадлен смотрит на Лавли так, словно та – весь ее мир. А после ужина она обещает показать мне семейные альбомы.
Я растягиваюсь на подушках в комнате Лав, а она устраивается между моими ногами и кладет подбородок мне на грудь. Мой взгляд скользит с ее лица на фотографию на полке – там она еще блондинка.
– Почему ты решила перекрасить волосы? – спрашиваю я, наматывая на палец прядь ее темных волос.
– Хотела стать непохожей на все, что напоминало бы о той ночи, – отвечает она, облизывая губы с легкой улыбкой. – Тогда я дала вам троим прозвища. Джимин был Гориллой...
– Из-за футболки? – предполагаю я, и она по-настоящему улыбается.
– Корбин был Коброй – из-за татуировки.
– Это прозвище чертовски ему подходит... – бормочу я, не в силах забыть картину его тела над ней.
– Давай не будем об этом думать, – просит она, слегка краснея. Я киваю и провожу ладонями по ее бедрам.
– А ты был Тенью.
– Тенью... – пробую слово на вкус, и оно мне нравится. – Тень влюбился в крольчонка.
Лав улыбается, ее глаза сияют нежностью. Она сильнее прижимается ко мне, ее руки мягко скользят по моей шее и касаются лица, дыхание смешивается с моим.
– А крольчонок влюбилась в мужчину, что скрывался за маской, – ее пальцы рисуют на моей коже невидимые узоры.
Наши взгляды встречаются, и я притягиваю ее, чтобы ощутить вкус ее губ, сгорая от желания.
– Я люблю тебя, Мэд, – шепчет Лав, ее губы касаются моих прежде, чем она по-настоящему целует меня.
