Текст книги "Твой личный ад (ЛП)"

Автор книги: Джессика Оливейра

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 21

Я сижу, прижавшись к перилам, подтянув колени к груди и вслушиваясь в приглушенные крики Мэддокса, доносящиеся из приоткрытой двери подвала. Каждое его слово, пропитанное яростью и отчаянием, словно нож пронзает мое сердце – то самое сердце, которое он уже успел разбить вдребезги. Оно болезненно сжимается от его умоляющих возгласов, но я изо всех сил сдерживаюсь от соблазна спуститься, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.

Он должен наконец понять, что со мной нельзя играть безнаказанно. Особенно после того, что я узнала.

Дрожащими руками я прикуриваю сигарету, глубоко вдыхая знакомый запах – табак и неповторимый аромат Мэддокса. Мой взгляд падает на его зажигалку. Пламя танцует передо мной, и разум уносит меня в ту роковую ночь.

Мэддокс истязал меня этим огнем, заклеймил, словно животное, а затем заставил сжечь человека.

Я крепко зажмуриваюсь, пытаясь заглушить его душераздирающие крики и прогнать мучительные образы, которые грозят поглотить меня целиком. Но как бы я ни старалась, чувство вины все равно остается, тяжелым якорем утягивая в пучину раскаяния.

Случилось бы со мной то же самое, что и с тем несчастным мужчиной, если бы я тогда отказалась подчиниться?

По моей щеке скатывается одинокая слезинка. Я отчаянно пытаюсь убедить себя в правильности своих поступков, но где-то глубоко внутри тихий голос сопротивления нашептывает о вине и сомнениях.

Не зашла ли я слишком далеко? Не превращаюсь ли я в то, чего всегда больше всего боялась?

Но реальность обрушивается на меня вновь, напоминая, зачем я здесь и почему приняла решение его запереть. Мэддокс больше не тот, в кого я влюбилась. Он – Тень, мой самый страшный кошмар, который воплотился в реальность.

С тяжелым вздохом поднимаюсь с пола, вытираю слезы, которые так и норовят скатиться по щекам, и тихонько прикрываю дверь подвала. Тишина становится почти осязаемой, нарушаемая лишь моим учащенным дыханием.

Я направляюсь в свою комнату и вспоминаю, как мучительно было тащить его без сознания вниз по лестнице. Каждый шаг превращался в изнурительную битву с его весом и ростом, даже несмотря на то, что я подстелила простыню, чтобы волочь его.

Когда мы добрались до лестницы, мне пришлось столкнуть его вниз, и до сих пор в ушах стоит звук того, как он неловко скатился по ступеням. В тот момент меня охватил леденящий страх – а вдруг я покалечила его насмерть? Что будет, если он очнется прямо посреди лестничного пролета?

Я выключаю его телефон и кладу в тумбочку вместе с остальными его вещами, после чего без сил падаю на кровать. У меня было целых четыре дня на то, чтобы все тщательно подготовить.

Я попросила Рут навести порядок в подвале и привести в надлежащий вид небольшой санузел – там нет душа, только унитаз, поэтому Мэддоксу придется довольствоваться мокрым полотенцем, если он захочет поддерживать гигиену.

Еще я наняла сварщика, чтобы приварить цепь к колонне. Я заметила его любопытный взгляд, но он оказался достаточно тактичным, чтобы не задавать лишних вопросов.

Я ворочаюсь на кровати, отчаянно пытаясь уснуть, однако тревожные мысли не дают мне покоя. До сих пор я не нашла ответа на главный вопрос: что же мне делать с Мэддоксом? Лишение его власти и права выбора – неплохое начало, но этого мало. Подобные меры не заставят его испытать те же страдания, которые он причинил мне.

Навязчивый звон будильника вырывает меня из сна, заставляя сонно моргать. Почти машинально протягиваю руку и выключаю раздражающий сигнал, мечтая проваляться в кровати весь день.

После быстрого душа, размышляя о том, как прошла первая ночь моего «гостя», надеваю простое черное платье с длинными рукавами и кеды All Star.

Я пускаясь на первый этаж, насыпаю корм в миску Нотурно, затем готовлю сытный тост и немного апельсинового сока. Ставлю завтрак на поднос – это для Мэддокса. Я посмеиваюсь над абсурдностью ситуации, но, увы, ни один свод правил не предусматривает подобных обстоятельств. И предложить ему хотя бы относительно «приличное» пребывание – единственное, чем я могу немного смягчить вину за то, что опустилась до его уровня.

Глубоко вдыхаю, беру поднос дрожащими руками и направляюсь к подвалу. Каждый шаг кажется невыносимо тяжелым – будто иду прямо в логово льва... или, точнее, в берлогу самого дьявола. Дверь подвала скрипит, когда я открываю ее и включаю свет, освещая себе путь.

Спускаясь по ступеням, я чувствую, как дыхание становится частым и поверхностным. Приглушенная какофония криков Мэддокса сменилась тяжелой, давящей тишиной. Сердце колотится как безумное, когда наши взгляды встречаются.

Он сидит на матрасе, прислонившись к стене, и наблюдает за каждым моим движением так пристально, что я едва не отступаю назад. Я чувствую себя добычей, все мое существо напрягается, превращаясь в натянутую струну, улавливающую малейшую угрозу.

Останавливаюсь у черты, которую начертила мелом на полу – невидимая граница, которая нас разделяет. Нельзя терять бдительность. Особенно с ним.

– Надо же, крольчонок наконец соизволила появиться, – бормочет он с циничной ухмылкой, и в его глазах вспыхивает зловещая искра. Кровь закипает от одного звука этого ненавистного прозвища в его исполнении. Пальцы сжимают поднос, а мышцы напряжены до предела, готовые к мгновенной реакции.

– Прибереги свой сарказм, Мэддокс. Ты не скоро покинешь это место.

Он резко вскакивает и хищно бросается ко мне, но цепь грубо дергает его назад.

В его пронзительно-голубых глазах полыхает звериная ярость. Он рвется вперед, его пальцы едва не касаются моей шеи – так близко, но все равно недостижимо.

Моя улыбка отражает его гримасу.

– Неужели ты правда думал, что все будет так просто? – с иронией бросаю я, делая шаг назад и ставя поднос на первую ступень лестницы. Игнорируя его яростный взгляд, беру стакан с соком и медленно пью, наслаждаясь не только вкусом, но и его разочарованием. Затем беру сэндвич и откусываю кусочек, небрежно облизывая уголки губ.

– Лавли, мой отец – полицейский. Рано или поздно он начнет меня искать. Это плохо кончится... для нас обоих.

Неприятный ком подступает к горлу, но я заставляю себя проглотить его.

– Как трогательно, – отвечаю я с насмешкой, высоко подняв подбородок и изо всех сил сдерживая ярость. – Где была эта «забота», когда ты жег меня, душил, домогался и пугал до смерти? – мой голос срывается, я вскакиваю, впиваясь в него взглядом и пытаясь осознать, как могла так долго не видеть правды.

– Тогда я еще не был влюблен в тебя, Лав...

Я качаю головой. Сколько еще я позволю ему мной манипулировать?

– Ложь не поможет тебе выбраться отсюда, Мэддокс, – резко обрываю я. На мгновение встречаюсь с ним взглядом и стремительно поворачиваюсь, поднимаясь по ступеням. Он готов сказать что угодно, лишь бы я его отпустила. Но я больше не позволю ему мной управлять.

С грохотом захлопываю дверь подвала и вешаю маленький ключ на цепочку рядом с ожерельем, которое он подарил.

Я прижимаю лоб к прохладной столешнице в столовой, пытаясь подавить очередной зевок. Занятия превратились в настоящую пытку, и я осталась только потому, что возвращение домой означало бы встречу с Тенью, запертым в моем подвале.

Внезапно я осознаю, что никогда прежде не чувствовала себя настолько в безопасности с тех пор, как приехала в этот проклятый город.

Я чувствую легкий рывок за волосы и неохотно поднимаю голову, встречаясь взглядом с Джимином. Приподнимаю бровь, делая вид, что не понимаю его жеста.

Я не заперла его вместе с Мэдом в подвале только потому, что из всей троицы он вызывает у меня наименьшее отвращение.

– Где Найт? – спрашивает он, усаживаясь за мой стол.

– Наверное, прогулял, – слегка пожимаю плечами.

– Без тебя? – он прищуривается.

– С чего ты взял, что я в курсе всего, что делает твой дружок?

– Ух ты, встала не с той ноги, Лав?

Я натянуто улыбаюсь и откидываюсь на спинку стула, не сводя с него глаз.

– Мэд провел ночь у меня, потом вернулся в братство переодеться к занятиям. После я его не видела. Достаточно? – поясняю, прежде чем он успевает засыпать меня вопросами.

Джимин кивает и с тяжелым вздохом поднимается, уже с телефоном в руке – наверняка он набирал Мэддокса тысячу раз. Все рухнет, если ему решит позвонить Корбин.

Я тоже поднимаюсь, собираясь уходить, когда передо мной возникает Кэмерон. Ее светлые волосы заплетены в две тонкие косички по бокам – точно такие, какие я носила на прошлой неделе. Не припомню, чтобы это вдруг стало модным.

– Лав, – она натянуто улыбается.

– Чего тебе? – спрашиваю раздраженно. Вокруг меня и без того хватает фальшивых людей.

Ее ноздри раздуваются от гнева, щеки вспыхивают легким румянцем. Резкий взгляд пронзает меня насквозь, и ее губы сжимаются в тонкую линию.

– Ты и правда возомнила себя особенной, да, Лав? – она выплевывает мое имя с явным презрением. – Думаешь, что, переспав с Найтом, стала лучше остальных? Позволь разочаровать: он просто поиграет с тобой и бросит, как бросал всех до тебя. Ты станешь лишь очередным именем в его бесконечном списке.

– В списке, где, судя по всему, тебя нет, – отвечаю я с характерной для Мэддокса циничной ухмылкой и хватаюсь за свою сумку.

– Тайлер был бы в тебе разочарован.

Эти слова словно парализуют меня.

– Твоему брату не приходилось опускаться до унижений ради уважения. Его ценили не за связи в постели, а за его сущность. И тебе с твоей надменностью не дано этого понять.

Ярость взрывается во мне, словно бомба. Каждая клеточка тела горит огнем. Я всматриваюсь в ее глаза и с силой наношу удар по лицу. Звонкая пощечина эхом разносится по столовой.

Ее лицо искажает гримаса боли, и она поворачивается ко мне в шоке. В ее глазах вспыхивает дикая ярость.

Я набрасываюсь на нее, хватаю за горло и прижимаю Кэмерон к столу. Она извивается подо мной, а я впиваюсь ногтями в ее кожу, не позволяя освободиться.

– Сука! – рычу я прямо ей в лицо, почти касаясь носом ее носа. – Еще раз назовешь имя моего брата, и я вырву твой язык собственными зубами. Поняла? – Я кричу, пока чьи-то руки не хватают меня за плечи и не стаскивают с нее.

С одной стороны – Джимин, с другой – Фэллон. Они выводят меня из столовой, пробираясь сквозь плотное кольцо любопытных. Мое тело дрожит от прилива адреналина.

– Ты с ума сошла? – спрашивает Джимин.

– Кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать? – рычу я, вырывая руку из его хватки.

– Твой отец узнает об этом, Лав, – произносит Джимин, не с угрозой, а словно предрекая неизбежное наказание.

Я киваю. Адреналин постепенно утихает, оставляя лишь злость и горечь. Да, я ударила Кэмерон, но она не имела права упоминать Тайлера. Все, что я делала, никогда не было попыткой стать похожей на брата.

Фэллон протягивает мне сумку с печальной улыбкой.

– Спасибо, – шепчу я, уже немного успокоившись.

– Я могу отвезти тебя домой. Ты не в состоянии вести машину, – предлагает Джимин.

– Пусть лучше Фэллон отвезет, – я удивляю девушку. Мы с ней так и не подружились, но я не могу позволить Джимину приехать ко мне, пока не спрячу мотоцикл Мэддокса в гараж.

Я хватаю Фэллон за руку, не давая ей придумать отговорку – по ее лицу видно, что она чувствует себя неловко. Мы идем к парковке и я молча скажусь в машину, а Фэллон смотрит на меня взглядом, который я не могу разгадать.

– Ты ударила Кэмерон из-за Мэддокса?

Я качаю головой. Наверное, все именно так и подумают.

– Она сказала, что мой брат был бы разочарован, – объясняю я. Фэллон закатывает глаза.

– Эта сука несет чушь, – говорит она, и я улыбаюсь, слыша, как обидное слово почти ласково слетает с ее губ.

– Отец меня убьет, – я открываю дверцу для Фэллон.

– Надо было подумать об этом до того, как ты решила придушить кого-то на глазах у толпы, – замечает она.

– Спасибо за поддержку, – фыркаю я на пассажирском сиденье.

Фэллон занимает место водителя и с восхищением осматривает салон.

– Помню, как твой брат водил эту машину. У меня была к нему небольшая слабость, – признается она с неловкой улыбкой.

– У тебя и половины девушек Серпентайн-Хилл, – я смеюсь. Но смех быстро стихает, и нас окутывает тишина. Я снова погружаюсь в ту же пустоту, что и до встречи с Кэмерон.

Я смотрю на Фэллон – ее спокойствие было именно тем, чего мне сейчас не хватало.

– Можно вопрос?

– Ты уже задала один, – она бросает на меня лукавый взгляд и улыбается. – Ты хочешь спросить, как я потеряла слух, верно? – добавляет она, и мои глаза невольно опускаются на крошечный аппарат в ее ухе.

Я прикусываю губу, чувствуя себя неловко.

– Авария. Когда мне было шесть.

– Сочувствую.

– Все нормально. Это стало частью меня, как твои татуировки, – улыбается она.

Я опираюсь на холодное стекло, чувствуя, как недосыпание сковывает все мое тело. Мы с Фэллон проводим остаток пути в разговорах, и, к моему удивлению, она оказывается не язвительной, как я думала, а скорее сдержанной. Мне хотелось быть с ней такой же откровенной, как она со мной, но это подвергло бы ее опасности.

Мы подъезжаем к моему дому, и я вызываю для нее машину через приложение. Спрашиваю, не хочет ли она зайти, но, заметив мотоцикл Мэддокса, Фэллон решает, что он внутри. И она права – он действительно там. Дождавшись, пока она уедет, я собираю все силы, чтобы затащить байк в гараж и накрыть его простыней.

Рухнув на кровать, я чувствую себя так, будто меня переехал грузовик. Позже просыпаюсь в полной темноте и не могу поверить, что проспала весь оставшийся день.

Достаю телефон Мэддокса из тумбочки и включаю его. Джимин должен получить хоть какое-то сообщение – иначе он помчится к Джеймсу. Экран загорается сотней уведомлений: непрочитанные сообщения и десятки пропущенных звонков от Джимина.

Я встаю с ощущением вялости во всем теле и беру электрошокер, купленный онлайн. Спускаюсь на первый этаж. Нотурно трется о мои ноги, жалобно мяукая от голода. Я глажу его по голове и насыпаю корм в миску.

Разогреваю для Мэддокса ужин в микроволновке. Забавно: я совсем не ожидала, что, похитив его, стану его сиделкой. На поднос, рядом с едой, ставлю стакан сока, а также телефон и электрошокер. Затем спускаюсь в подвал.

Мэддокс лежит на середине матраса, без рубашки, заложив руки за голову. Он не двигается, даже не похоже, что дышит, но я сомневаюсь, что он спит.

– Голоден? – спрашиваю я, аккуратно ставя поднос на пол в пределах меловой черты, а сама забираю телефон и шокер, отступая на шаг назад.

Мэддокс молчит.

– Знаешь, все может закончиться быстро, если ты будешь послушным мальчиком, – я возвращаю ему его же слова, и это сразу привлекает его внимание.

– Чего ты хочешь, Лавли? – он садится. Голос его тихий, почти безжизненный. Я облизываю губы. Не позволю, чтобы этот печальный вид вызвал жалость.

Я хочу знать все, что произошло до той ночи, когда он оказался с трупом на руках. Но сперва нужно убрать Джимина с дороги.

– Сейчас мне нужен твой пароль от телефона.

Его губы растягиваются в улыбке, и он качает головой.

– Ты его не получишь, Лав.

– Сомневаюсь. Испытаешь ты боль или нет – выбор за тобой, Мэддокс, – я сжимаю шокер.

– Давай, – он приподнимает брови, провоцируя. Может, думает, что мне придется подойти ближе. Но Мэд не знает, что в его ошейник встроены электроды, плотно прилегающие к коже. Одно нажатие на кнопку – и он будет биться на полу, как выброшенная на берег рыба.

Я продумала каждый шаг: как схватить его и как удержать. У Мэддокса нет шансов.

– Считаю до трех.

Он прищуривается – понимает, что я даже не сдвинулась с места.

– Раз. – Мышцы на его челюсти напрягаются.

– Два. – Мэд даже не моргает. Он не сдастся.

Я нажимаю кнопку, устав от этой игры, хотя козыри у меня в рукаве.

Из его горла вырывается глухой стон, тело содрогается в конвульсиях на матрасе. Его кулаки сжаты, белые зубы крепко стиснуты, а дикий взгляд пригвожден ко мне. Я выключаю шокер и скрещиваю руки на груди.

– Пароль, Мэддокс.

Он усмехается сквозь боль – коротко, почти презрительно.

– Думаешь, таким образом заставишь меня заговорить, Лавли? – его ответ обжигает меня разочарованием.

Садистский ублюдок.

– Ты упрям, но и я не менее упрямая, Мэд. Не хочешь сказать пароль – может, Маккой подскажет? – блефую я, зная его ненависть к Девону. Теперь, когда я осознала, что Мэддокс все это время манипулировал мной, я уверена: его безумная ревность была направлена не на меня.

Я пожимаю плечами и делаю шаг назад. Если он не поддастся, придется либо обратиться к Маккою, либо вколоть снотворное и использовать его палец для отпечатка. И, черт возьми, этот мерзавец еще найдет в этом удовольствие.

– B613, – неожиданно говорит он, и я замираю. Только подняв на него взгляд, ввожу пароль. Телефон разблокируется, и экран озаряется фотографией спящей меня – она служит заставкой его телефона.

Это словно удар под дых.

– Ну что, теперь поговорим? – спрашивает он, проводя языком по губам. У меня кружится голова. Как ему удается так легко выбивать меня из колеи, даже не прилагая усилий?

– Нет, – отвечаю я и, не оборачиваясь, покидаю подвал.

Увидеть свое фото на заставке его телефона – это задевает меня куда сильнее, чем я предполагала. Я запираю дверь подвала и направляюсь на кухню, будучи не в силах найти себе места. Сердце колотится как сумасшедшее, эмоции закипают.

Злость. Смятение. Недоверие...

Правда заключается в том, что как бы я ни старалась его возненавидеть, как бы ни убеждала себя в том, что он мой враг, какая-то часть меня все равно тянется к этому мужчине. Часть меня все еще цепляется за воспоминания о наших отношениях, не желая их отпускать. Но я отчетливо понимаю: ему нельзя доверять. Ни после всего, что он сделал.

ГЛАВА 22

ПРОШЛОЕ

После окончания боя я покинул клетку с противоречивыми чувствами: изнеможение переплеталось с эйфорией. Адреналин все еще пульсировал в ушах, эхом отзываясь от напряжения в замкнутом пространстве. Нетвердо шагая, я направился в раздевалку – каждая мышца протестовала, требуя отдыха после жесткого боя. Острая боль пронзила ребра, заставив задуматься, не сломал ли их удар Тэнка. Холодный душ был именно тем, что нужно, чтобы смыть пот, кровь и сбить внутренний жар.

Когда я вышел из раздевалки, нос к носу столкнулся с Тэнком. Его глаза сверкали сдерживаемой яростью. Я знал: внутри он кипит и жаждет отомстить за то, что произошло в клетке. Но это не поколебало меня. Я встретил его взгляд так же твердо, не отводя глаз и не отступая. Если он хотел реванша, то пусть попытается.

Я шагнул к нему, удерживая вызов в глазах. Я знал, что победил честно и заслуженно, и не собирался бояться последствий.

– Хороший бой, Тэнк, – сказал я с ироничной улыбкой. – Может, тебе повезет в следующий раз.

Он что-то прорычал себе под нос и ушел, его мрачная гримаса ясно давала понять, что наша вражда еще не окончена. Я покинул раздевалку и отправился праздновать с СиДжеем, Джими и спонсорами. Те были довольны до предела: улыбки, похлопывания по плечу – и я уже представлял себе жаркие обсуждения того, какие деньги принесла эта победа.

Иногда мне хотелось разделить свои триумфы с отцом, но я был уверен, что он бы этого не одобрил. И я не хотел снова его разочаровывать.

Я припарковал мотоцикл перед домом братства и вместе с Джимином и СиДжеем пересек газон. Музыка гремела так, что земля вибрировала под ногами.

Черт возьми, зачем я согласился устроить эту вечеринку.

Голова гудела в такт басам.

Джимин вошел первым. Корбин задержался рядом и усмехнулся: – Тебе хорошенько подправили физиономию, Найт.

– Пошел ты, – проворчал я, затем последовал за Джимином и оглядел гостиную. В воздухе стоял дым, а по стенам плясали неоновые огни. Как хозяева вечеринки мы выделялись масками из «Судной ночи».

Я обогнул толпу и поднялся в свою комнату. Дверь была приоткрыта. Никто не осмелился бы войти сюда без моего разрешения. Я приблизился и заметил силуэт крольчонка – потерянной и забредшей в мою спальню. Одно ушко повисло, другое торчало. На девушке было белое платье, юбка которого напоминала балетную пачку. Волосы – светлые, как луна, – мягкими волнами спадали до середины спины. Она была так поглощена своими мыслями, что не заметила моего присутствия. Сделав шаг назад, она наткнулась на меня спиной, и ее сладкий аромат окутал меня целиком. Она обернулась и отпрыгнула, словно испуганный кролик.

Ее звали Лавли Блоссом.

Она слегка прикусила губу, и ее глаза – зеленые, глубокие, как лес, – изучали мое лицо, полные смущения и любопытства.

– Я уже ухожу, – пробормотала она дрожащим голосом.

Я указал рукой на дверь, но не мог отвести от нее взгляда. Она замерла на мгновение – и бросилась прочь. Казалось, я даже слышал бешеный стук ее сердца. В ее движениях было что-то изящное, неотразимое, и мне потребовалось немало усилий, чтобы не схватить ее и не прижать к себе, словно желанный трофей.

Я закрыл дверь и задумался о том, что она могла искать в моей комнате. Эта комната когда-то принадлежала ее брату Тайлеру, но от него здесь ничего не осталось.

Я вошел в ванную, стянул с себя испачканную рубашку и бросил на пол. В зеркале отразилось мое тело, уже покрытое синяками. Возвращаясь в спальню, я размышлял, стоит ли спускаться к гостям, когда осознал: в комнате кто-то есть.

Слишком поздно.

Сильные руки сомкнулись сзади на моем горле.

– Может, теперь мне повезет, – прорычал Тэнк. Я действовал инстинктивно: ударил его локтем в живот. Удар отозвался болью в руке, но оказался достаточно мощным, чтобы заставить его пошатнуться. Я рванулся, вырываясь из удушающего захвата. Сердце бешено колотилось в груди.

Тэнк выхватил что-то из кармана, и прежде чем я успел понять, что это, лицо обожгла невыносимая боль. Крик вырвался сам собой. Шок парализовал меня на мгновение – пальцы нащупали глубокий порез, пересекающий глаз. Кровь хлынула горячим потоком, застилая зрение. Сквозь багровую пелену я заметил усмешку, мелькнувшую на его губах.

Ярость захлестнула меня с головой. С ревом я бросился на него, пытаясь выбить оружие. Мы сцепились в яростной схватке, тела двигались, движимые убийственными намерениями. Я вцепился в его руку с ножом и вывернул ее к груди. Металл сверкнул между нами, и в глазах Тэнка промелькнула тревога.

Свободной рукой он сдавил мое горло, пытаясь оттолкнуть, но я схватил его запястье обеими руками и, срываясь на звериный рык, вогнал клинок в его грудь. На его лице отразились удивление, ярость и боль.

Ослепленный гневом, я вырвал нож из его руки и обрушил серию ударов в его живот. Чувствовал, как лезвие входит в плоть, слышал его предсмертные крики. Его тело слабело подо мной, сопротивление угасало, движения становились все более отчаянными и вялыми.

Мышцы горели, дыхание вырывалось толчками, тяжелое и прерывистое. Кровь с моего лица капала на его тело, создавая мрачную картину. Я встретился с его глазами – пустыми и безжизненными.

Дверь с грохотом распахнулась. Ярость на миг отступила, когда я взглянул на фигуру в синей маске. По рубашке с гориллой я узнал Джимина. Он приподнял маску – и ужас в его взгляде отозвался во мне. Сознание возвращалось сквозь пелену бешенства. Я отпустил нож, и он со звоном упал на пол. Мои руки дрожали.

– Мэд, что ты, черт возьми, натворил? – Джимин захлопнул дверь.

– Джими... – прошептал я, чувствуя, как время словно остановилось. Мой взгляд упал на окровавленные ладони и безжизненное тело рядом.

Черт возьми.

Дверь снова распахнулась, оттеснив Джимина в сторону.

– Чего вы, придурки, так долго возились? – Корбин застыл на пороге. Его взгляд обежал комнату, и с губ сорвался недоверчивый смешок. – Он что, коньки отбросил? – спросил он, захлопнув дверь и обойдя тело Тэнка.

– Нет, просто прилег вздремнуть. Ты так не думаешь? – прорычал я, поднимаясь и с отвращением отступая в сторону: вонь от этого типа выворачивала желудок.

– И что теперь будем делать? – спросил Джими.

Я шумно выдохнул, лихорадочно осматривая комнату. Мысли кружились в голове, словно ураган, ища выход.

– Вон отсюда, – приказал я, указывая на дверь. – Мне нужно подумать, и я не хочу, чтобы вы в это ввязывались. Убирайтесь из моей комнаты.

Они переглянулись и одновременно покачали головами.

– Этот ублюдок напал на меня первым. Либо он, либо я, – сказал я, осматривая себя – всего в крови.

– Если позвонишь в полицию – сядешь. Даже отец тебя не вытащит, – предупредил Джими. Я облизнул губы, слишком хорошо понимая его правоту.

– Давайте избавимся от него. Никто не будет скучать по этой куче дерьма, кроме Маккоя, – предложил Джимин.

Я покачал головой, сомнения давили на плечи, словно тяжелый валун.

– Если все всплывет, вы окажетесь в таком же дерьме, как и я.

– Ты бы сделал то же самое ради нас, Найт, – сказал СиДжей.

Я кивнул. Потому что действительно сделал бы.

После короткого раздумья я понял: единственный выход – избавиться от тела Тэнка и замести следы. Перед тем как принять душ, мы распределили обязанности: каждому своя задача, и все должно быть сделано до рассвета.

Выйдя из ванной, я встал перед зеркалом. Порез покраснел и опух, глубокая борозда тянулась от брови к щеке. К счастью, глаз уцелел, хотя отек вокруг него придавал лицу зловещий, пугающий вид.

Я проигнорировал ноющую боль, коснувшись раны. Очевидно, понадобятся швы, но только после того, как мы избавимся от Тэнка.

В комнате, с полотенцем на бедрах, я увидел, как Джимин перекатывает тело Тэнка по моему ковру. Корбин уже ушел за всем необходимым для избавления от трупа. Никогда не думал, что нам придется пройти через что-то подобное.

Я быстро оделся, стараясь сохранять холодный рассудок среди бушующего хаоса.

Натянул черные джинсы и такую же футболку без принта. Джими, уткнувшись в телефон, набирал сообщения.

– Корбин уже на месте. Оставил машину прямо под твоим окном, ключ в зажигании.

Я кивнул.

– Ты точно готов идти до конца? Еще не поздно передумать.

– А ты бы передумал? – Я бросил на него тяжелый взгляд, от чего порез на лице снова заныл. – Тогда заткнись и помоги поднять эту кучу дерьма.

Джими фыркнул, но подчинился.

Мы ухватились за края ковра и, натужно кряхтя, потащили его к окну.

– Черт, сколько же весил этот тип? – прошипел Джимин сквозь зубы.

– Около ста двадцати килограммов, – процедил я. Каждый сустав отзывался болью.

Я подошел к окну и выглянул наружу. К счастью, никого не было.

Я толкнул свою сторону ковра наружу и дал Джимину закончить. Он сделал резкий рывок – и ковер вместе с грузом полетел вниз.

Мы выглянули. Тело с глухим стуком упало рядом с машиной.

– Если он и был жив, то теперь точно готов, – заметил Джимин.

Он отошел первым, а я задержался у окна чуть дольше. В тот момент мне показалось, что я только что разрушил наши жизни.

– Мэд. Оставь сожаления на потом, – рявкнул Джимин. – Нам нужно действовать.

Я обернулся: его лицо скрывала синяя маска. Он протянул мне мою, красную. Я натянул ее, и мы выпрыгнули через окно.

Мы пробирались через лес, служивший много лет назад местом для тайного захоронения тел. Каждый сломанный под нашими ногами сук отзывался гулким эхом в ночной тишине. Вскоре мы заметили Корбина у озера, его желтая маска ярко выделялась в темноте, а силуэт отчетливо проступал на фоне серебристого лунного света, отражающегося в воде. Вместо помощи он лишь беспокойно размахивал руками.

Приблизившись, мы опустили тело Тэнка на землю и развернули ковер. Его лицо побледнело, глаза застыли в пустоте, устремившись в звездное небо. Взъерошенные волосы липли к вспотевшему лбу, а на лице навеки застыла маска боли и агонии. Засохшая кровь расползлась темным пятном по рубашке.

Ублюдок...

Это выражение его лица навсегда отпечаталось в моей памяти.

– Кто-нибудь видел, как вы уходили? – спросил СиДжей.

– Нет, – ответил я и добавил: – Давайте покончим с этим и больше никогда не будем об этом вспоминать.

Они молча кивнули в знак согласия.

– Оззи! – голос эхом разлетелся в темноте, заставив нас замереть. – Дружище, уже слишком поздно для прогулок! – Девушка в белой ночной рубашке, с длинными, словно лунный свет, волосами, закричала и свистнула.

Блядь...

Я мысленно выругался, мгновенно узнав эти волосы. Лавли Блоссом.

Она обернулась и застыла, увидев нас.

– Схватите ее, – приказал я, заметив, как Лав отступила назад, а затем развернулась и бросилась в лес. – Ни звука, чтобы она не услышала ваши голоса. И маски не снимать, – предупредил я, пока мы рассредоточивались в поисках.

Ах, крольчонок... Почему же ты появилась здесь именно сейчас?