Текст книги "Доверьтесь Ченам"

Автор книги: Джесси К. Сутанто

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Я в ужасе смотрю, как уходят Сутопо и четвертая тетя.

– Не думаю, что это хорошая идея – позволить им дойти до отеля пешком. Это довольно далеко, и в гору…

– Согласен, – легко соглашается Нейтан. – Мы оставим багги здесь для них, а я помогу тебе перенести холодильник на кухню.

– Нет, все в порядке, не беспокойся, ты, должно быть, так занят…

Он делает паузу, одаривая меня своей улыбкой. Даже после долгой разлуки она все еще выглядит такой обезоруживающе мальчишеской на фоне грубых черт его лица, и мгновенно стирает все пять лет, что мы не виделись.

– Это будут сумасшедшие выходные, не так ли?

«Ты даже не представляешь», – хочется мне ответить.

– Рассказать тебе секрет? – Он понижает голос и придвигается ближе ко мне, отчего мое сердце начинает колотиться. – Возможно, я немного перетрусил при мысли о том, что все, что должно пройти хорошо на этой неделе, – провалится. Совсем чуть-чуть. Это огромная сделка для нас, и я просто… открытие этого отеля было моей мечтой. Мои инвесторы очень нервничают за траты. Мне очень нужно, чтобы эта свадьба прошла идеально.

Я закусываю губу. Идеально. Точно. Что, вероятно, означает отсутствие трупов на территории отеля.

Нейтан проводит рукой по волосам и морщится.

– Прости, я не хотел все выкладывать. Просто… – Он улыбается мне. – Увидев тебя… Это удивительно, Мэдди, и так неожиданно. Я имею в виду, какие были на это шансы? Я так рад, что ты здесь. Ты всегда твердо стояла на земле, и я рад тебя видеть.

– Это изумительно, – говорю я, вкладывая смысл в каждое слово. – И я так рада видеть, как хорошо ты справляешься. Я имею в виду, ты открыл свой собственный отель в двадцать шесть лет, Нейтан. Это невероятно.

Он пожимает плечами, краснея.

– Мне много помогали. Встретил нужных людей в JLL, получил стартовый капитал от моих предков, познакомился со многими инвесторами. Я не сам все это сделал. Мне просто очень, очень повезло.

– Ну, я уверена, что ты также работал, не покладая рук.

– Немного, – смеется он, и это совсем как в старые добрые времена, как будто мы вернулись к тому, на чем остановились. Мы встречаемся взглядами, и вся наша прекрасная история разворачивается перед глазами. Я снова с удивительной ясностью вспоминаю каждую деталь, каждый поцелуй, то, как его ресницы прижимались к моему лицу, тепло его рук. – Итак, ты с кем-нибудь встречаешься?

Мое сердце замирает, и я яростно качаю головой.

– Ты?

– Моя семья устраивала мне различные свидания вслепую, но ничего не завязалось.

О боже. Я чувствую, как горят мои щеки, потому что, если уж говорить о свиданиях вслепую, мое находится в холодильнике рядом с ним. Словно читая мои мысли, он берется за ручку холодильника и тянет, но хмурится, когда тот не двигается с места.

– Невозможно сдвинуть его с места на этой галечной дорожке, – бормочу я. – Слушай, не беспокойся обо мне, ты завален работой, и, как ты сказал, у тебя нерешенный вопрос с инвесторами. Просто иди, я вызову посыльного или еще кого-нибудь.

Его хмурый взгляд становится еще серьезнее.

– Позволь мне сделать это для тебя, – говорит он хриплым голосом, сильно дергая холодильник. Крышка холодильника открывается на пару дюймов, на одно мгновение, от которого замирает сердце, а затем я опускаю ее обратно вниз. Господи. Я могла потерять сознание, реально могла.

Нейтан смотрит вниз на холодильник и наклоняет голову.

– Это…

О боже. Так и есть. Это угол тетиного одеяла, торчащий, как чертов шерстяной язык. Я смотрю, как Нейтан медленно тянется вниз, чтобы открыть холодильник. И делаю единственное, что могу в тот момент, и то, что мечтала сделать последние четыре года.

Я хватаю его за широкие плечи, чувствуя его мышцы под своими пальцами, и притягиваю к себе.

– Мэдди…

Я не жду, когда он закончит говорить. Тянусь вверх, все еще притягивая его, и позволяю нам встретиться в пылком поцелуе.

14

Поцелуй пронзает мою кожу, обжигая ее и проникая глубоко в воспоминания, напоминая о рассвете нашего романа. За несколько секунд я снова ощутила вкус тех дней в колледже – печенье «Дидди Риз», которое мы делили с Селеной в одиннадцать часов вечера во вторник, аромат кальянного дыма, когда мы шли по Брокстон-авеню, держась за руки, ощущение его руки, обхватывающей мою талию, посылающее горячие волны по всему моему телу. Как он заставлял меня смеяться во весь голос, не сдерживаясь, а потом забирался на меня и целовал всю, всем своим существом, его кожа рядом с моей…

К тому времени, как мы отстраняемся, оба тяжело дышим. Я смотрю на него и знаю, что он тоже думает о наших днях в Калифорнийском университете.

– Мэдди, – шепчет он, снова наклоняясь и прикасаясь своими губами к моим. Такой мягкий и теплый. Новый и в то же время до боли знакомый. – Боже, как я скучал по тебе.

– Я тоже скучала по тебе. – Мой голос дрожит от эмоций. – Я скучала. Очень сильно.

Он берет обе мои руки в свои, глядя на меня своими прекрасными глазами.

– Я хотел поцеловать тебя с тех пор, как увидел сегодня утром. – Он вздыхает. – С самого Калифорнийского университета я задавался вопросом, что между нами произошло. Я всегда хотел связаться с тобой, но не был уверен, захочешь ли ты говорить со мной. Что случилось тогда?

У меня скручивает живот.

– Это трудно объяснить.

– Знаю. У меня было такое чувство, особенно когда я узнал, что ты никогда не рассказывала маме о нас.

Я морщусь. Должно быть, это такой удар – узнать, что твоя девушка за три года так и не рассказала о тебе своей семье. И только для того, чтобы он узнал об этом сегодня, а не в любой другой день. Я такая дура.

– Мне жаль, я… Это сложно объяснить.

На его лице снова появляются ямочки.

– Я понимаю. Семьи часто такие. Честно… Честно говоря, я думал, что буду больше расстроен из-за этого, но видеть тебя после всех этих лет…

Тепло от облегчения разливается в моей груди. Он не расстроен из-за этого! Боже, как он может быть таким удивительным?

– Я знаю.

– Я…

– Эй! – кричит кто-то издалека.

Мы отстраняемся, словно провинившиеся подростки. Мужчина средних лет с самыми кустистыми в мире усами поднимается по склону холма в сторону курорта. На полпути он останавливается, чтобы отдышаться, обмахиваясь листом бумаги. Когда он наконец добирается до нас, его лицо уже красное как помидор.

– Вы… – пыхтит он.

– Привет, шериф, – говорит Нейтан. – Могу я вам чем-то помочь?

Шериф? Я замираю. Мои внутренности превращаются в камень.

– Ты не можешь… не можешь делать это здесь! – говорит шериф.

– Что делать?

Шериф выпрямляется, все еще переводя дыхание.

– Я про большую шумиху, которую устроил отель. У вас есть на это право? Вряд ли, потому что я чертовски уверен, что не подписывал ни одного разрешения. И приближается шторм, он должен обрушиться на нас сегодня. Думаю, тебе стоит отменить вечеринку.

Несмотря на всю странность ситуации, Нейтан выглядит совершенно спокойно.

– Да ладно, шэриф МакКоннелл. Это свадьба, и у меня есть разрешение с материка на проведение здесь больших мероприятий. Все законно. Я попрошу кого-нибудь зайти и показать вам бумаги. И да, мы готовы к урагану, если он на нас обрушится. Мы пригласим всех внутрь. Все будет хорошо.

– Материковые жители, – шипит шериф. – Вы, жители материка, думаете, что лучше, чем все остальные. Я вернусь, вот увидишь. Вы и ваши материковые разрешения.

Он удаляется, сердито ругаясь про себя. Я затаиваю дыхание. Нейтан, должно быть, заметил, как я побледнела, потому что спрашивает:

– Ты в порядке?

Я уже собираюсь ответить, когда четвертая тетя окликает меня:

– О, дети, все еще здесь!

– Закончили с фотографиями? – весело спрашивает Нейтан.

– Ага, – шепчет четвертая тетя Нейтану, подойдя к нам. – Я думаю, мистер Сутопо очень устал. Может быть, стоит отвести его в номер?

Нейтан кивает и спешит туда, где стоят мистер и миссис Сутопо. На полпути он оборачивается:

– Я вызову для вас багги, этот холодильник тяжелый.

– Не беспокойся о нас, – бормочу я, – мы будем в порядке. Идите.

Нейтан кивает мне и одаривает улыбкой, прежде чем уйти.

Мы стоим там, машем им вслед, пока они не уезжают. Я поворачиваюсь и вижу, как четвертая тетя лукаво улыбается мне.

– Эм. Все в порядке?

– Не знаю, это ты мне скажи, – говорит она.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь.

Она игриво толкает меня локтем.

– Я видела этот поцелуй

Мое дыхание вырывается с тяжелым хрипом. Проклятье. Последнее, что мне было нужно, это чтобы одна из моих тетушек узнала о моей личной жизни.

– Пожалуйста, не говори другим.

Четвертая тетя усмехается.

– Даю слово. О, мне так нравится знать то, чего не знает твоя мама! Она не знает об этом, верно?

Я качаю головой.

– В любом случае, нам нужно сосредоточиться на этом. – Я киваю на холодильник. – Что нам с ним делать?

– Я отказываюсь нести эту штуку до самого пирса, – говорит четвертая тетя и косится на меня. – Я испорчу себе ногти.

– Да, я тоже не думаю, что мы сможем пронести его так далеко. Давай отнесем его обратно в камеру, и тогда все вместе спустим его вниз, когда остальные освободятся. Так будет удобнее.

– Хорошо.

Мы с трудом толкаем холодильник по тропинке, но как только он снова оказывается на гладком мраморном полу, с легкостью катим его обратно на кухню.

Лицо старшей тети озаряется, когда она видит нас, а затем мрачнеет, когда замечает холодильник.

– Что случилось? Почему эта штука снова здесь?

Я рассказываю ей о галечной дорожке и невозможности катить по ней, а она вздыхает и ведет нас в холодильную камеру.

– Подвезите его туда, – указывает она в угол. Я делаю так, как мне сказали, и после мы ставим контейнеры с выпечкой на холодильник.

– Может быть, там пока все в порядке.

Мы осматриваем холодильник. Он выглядит таким незащищенным здесь, в месте, где люди постоянно ходят туда-сюда. Как раз в тот момент, когда я думаю об этом, один из поваров отеля останавливается, увидев нас.

– Вход только для персонала, – говорит он.

– Они со мной, – холодно отвечает старшая тетя, и он хмурится, но больше ничего не произносит. Берет ящик с овощами и уходит.

– Нам нужно убираться отсюда, – говорю я.

Очевидно, что мы должны быть не здесь. Не я, в своем костюме фотографа, и не четвертая тетя, в ее блестках-фламинго.

– Вы не волнуйтесь, я прослежу за холодильником, – говорит старшая тетя, когда мы отходим в сторону.

– Мне нужно идти фотографировать невесту, но так как у нас есть еще свободное время, мы должны встретиться здесь и перенести холодильник.

Мы все втроем киваем, и старшая тетя обещает сообщить ма о плане, после чего я спешу в номер для новобрачных, чтобы ввести в курс дела вторую тетю и выполнить свою работу.

Невеста, Жаклин, вся сияет, еще до того, как вторая тетя заканчивает делать ей макияж. Ее кожа светится так, как может светиться только годами тщательно и дорого ухоженная кожа, а ее нос имеет идеальные очертания и легкий вздернутый кончик, который способен сделать только лучший хирург. Она ловит мой взгляд и, подмигнув, говорит:

– Сувенир из Сеула.

Она мне сразу понравилась.

Затем мы все представились, хотя я, конечно, уже виделась с невестой, но там было много новых лиц, включая ее маму и, казалось, двенадцать сотен подружек невесты, которые все были в халатах и ходили туда-сюда, потягивая из фужеров шампанское.

Комната невесты огромная, она даже немного больше, чем наш с мамой дом с двумя спальнями, великолепно украшенной гостиной и столовой с большой люстрой. Здесь также царит беспорядок: каждая свободная поверхность покрыта небрежно наброшенным платьем, или туфлями на каблуках и сумочками, или тушью для ресниц и бокалами с шампанским.

Официант расхаживает вокруг с подносами шампанского и клубникой в шоколаде.

Вторая тетя устроила место для макияжа у окна для наилучшего освещения. Рядом с ней две ее помощницы со своими собственными рабочими местами, и они деловито наносят штрихи на лица подружек невесты.

Я вытаскиваю свой родной «Кэнон» и прикрепляю светочувствительный 50-миллиметровый объектив. Я купила его себе в качестве рождественского подарка в прошлом году, и он стоил каждого проклятого цента. Фотографии получаются роскошными, фокус четким, а фон нежно-размытым. Обычно мне приходится довольствоваться 35-миллиметровым при съемке в гостиничных номерах, потому что мне нужен более широкий угол, чтобы все охватить, но этот номер настолько огромен, что я легко справляюсь с помощью 50 миллиметров. Рай!

– Можно мне сфотографировать свадебное платье, пожалуйста? – спрашиваю я Жаклин.

– Конечно! Мисс Халим поможет тебе. Она главная подружка невесты. – Жаклин улыбается высокой стройной девушке, которая закатывает глаза.

– Она сказала это только для того, чтобы мне польстить. Я Морин. Приятно познакомиться, – говорит девушка с язвительной улыбкой.

– Да, но это сработало, – смеется Жаклин.

– Только потому, что я люблю тебя, ты, соплячка. – Морин поворачивается ко мне. – Пойдем, помогу тебе с платьем. Это работа для двоих.

Она не шутила. Платье настолько огромное, что потребовались наши общие усилия, чтобы снять его с манекена и повесить на окно во всю стену. Солнечный свет, падающий сзади, делает его почти прозрачным, и каждая деталь кружева просвечивает. Я ожидала увидеть платье от Веры Вонг или Александра Маккуина, но на шелковой этикетке написано «Биянь», что становится приятным сюрпризом. Индонезийский дизайнер. Это заставило меня полюбить Жаклин еще больше. Пока я фотографирую платье с разных сторон, мне кажется, что это первый раз, когда я фотографирую свадебное платье от индонезийского дизайнера, и это нечто особенное. Это напоминает мне о любви к фотографии и о том, почему я решила присоединиться к семейному бизнесу в первую очередь. Если бы свадебная фотография могла быть чем-то интимным: только я, моя камера, красивые платья и счастливые пары, а не семейные обязанности и драмы, которые этому сопутствуют. Но сейчас не время думать об уходе из семейного бизнеса.

Я фотографирую все остальные детали: красные подошвы «лабутенов» невесты, которые, несомненно, искалечат ей ноги, пышный свадебный букет, который создала ма, приглашения.

– Танте Йохана, – обращаюсь я к матери невесты. Танте означает «тетя» на индонезийском (я никогда не могла заставить себя называть старших просто по имени). – Можно мне сфотографировать украшения, пожалуйста?

На китайских свадьбах украшения невесты надевают в последнюю очередь. Обычно это подарок от родителей. Я сделала десятки снимков того, как родители надевают бриллиантовые ожерелья на своих дочерей, и всегда это горько-сладкий момент, полный слез, счастья и улыбок.

Танте Йохана улыбается мне и приглашает в спальню. Она достает бархатную коробочку из сейфа и открывает ее.

– Что скажешь?

Это великолепный набор: серьги, ожерелье и браслет. Все они усыпаны бриллиантами, расположенными в виде симметричного рисунка, самый маленький бриллиант в наборе выглядит примерно на один карат, а самый большой более трех. Я смотрю на комплект, который, должно быть, обошелся им в сумму более миллиона долларов.

– Это удивительно, – говорю я ей, и она улыбается мне в ответ.

– Знаешь, он разработан индонезийским ювелиром, – говорит она с явной гордостью.

Я прошу ее остаться в комнате, пока фотографирую украшения. Я никогда не позволила бы себе оставаться наедине с чем-то дорогим, просто на случай, если вещь пропадет и меня обвинят в этом. Закончив с драгоценностями, я пододвигаю коробку обратно к танте Йохане и снова ее открываю, чтобы она увидела, что все осталось нетронутым. Она улыбается и возвращает ее обратно в сейф. Я собираюсь вернуться в гостиную, когда мне на телефон приходит сообщение.

Себ [10:18 AM]: СОС

Мэдди [10:18 AM]: Что случилось?

Себ [10:19 AM]: Мужчины.

На экране появляется фотография.

Я смотрю на нее в недоумении. Себ в номере жениха, который находится дальше по коридору от номера невесты и выглядит идентично. Только вместо подружек невесты, которые кружатся вокруг, болтают и смеются, друзья жениха валяются мертвецки пьяные на всех доступных поверхностях.

Себ присылает еще одну фотографию, и я рычу вслух. Жених, Том Круз Сутопо, лежит полуголый в большой ванне на ножках.

Мэдди [10:21 AM]: Что с ними?

Себ [10:21 AM]: Это ты мне скажи. Я пытаюсь разбудить их последние пятнадцать минут.

Мэдди [10:22 AM]: Где шафер?

Себ [10:23 AM]: Не знаю, я не распорядитель. Они должны следить за такими вещами!

Я ругаюсь про себя.

Мэдди [10:24 AM]: Сейчас приду.

Я тихо выхожу из комнаты невесты и бегу к комнате жениха. Себ открывает дверь и несется в комнату со словами:

– Та-да! Представляю мужскую версию хомо сапиенс.

– Черт побери! – Я осматриваю комнату на предмет разрушений. Здесь воняет алкоголем и блевотиной, а шаферы настолько пьяны, что даже не шелохнулись при звуках наших голосов. Они все полураздеты, и мне не раз пришлось быстро отвернуться, чувствуя, как горят мои щеки.

– Извините меня, ребята, но вам пора просыпаться.

Себ смеется.

– Точно, ты разбудишь их своим тоненьким голоском. Йо! Ребята! Просыпайтесь, черт возьми!

Я подскакиваю от крика Себа, но никто из шаферов даже не шелохнулся.

– Они живы?

Себ кивает, толкая ногу одного из них своим ботинком. Тот что-то бормочет, а потом снова засыпает.

Внутри отделанной мрамором ванной комнаты Том Круз Сутопо находится в аналогичном состоянии. Это ванная комната с картинок «Пинтерест»: повсюду гладкий мрамор, ванна – роскошное украшение, установленное за большим панорамным окном с видом на сады отеля. Я нежно глажу Тома по щеке. Он заворчал, но не пошевелился.

– Тебе нужно пробудить свою внутреннюю азиатскую тетушку и выкрикнуть изо всех сил, чтобы мама гордилась тобой.

– Ха, ха. Я, наверное, могу сосчитать на пальцах одной руки, сколько раз за всю жизнь повышала голос.

Возможно, это результат воспитания такими громкими женщинами. У меня выработано естественное отвращение к повышенным голосам.

– Сделай это за меня, Себ. Пожалуйста.

Себ вздыхает, прочищает горло и кричит так громко, что у меня звенит в ушах. Том вздрагивает, несколько раз моргает и снова засыпает.

Я уже собираюсь попросить Себа сделать это снова, когда вижу движение за окном.

Вот черт.

Старшая тетя, мама и четвертая тетя двигают холодильник, пошатываясь и пересекая с ним широкую лужайку, и – о боже – должно быть, холодильник открылся в какой-то момент без их ведома. Она совершенно не замечают, что из него торчит гребаная рука.

– О БОЖЕ! – кричу я.

– Что? – хрипит Том, проснувшись, оглядываясь вокруг и морщась. – Моя голова…

– Отличная работа! Я знал, что в тебе живет азиатская тетушка, – говорит Себ, поднимая ладонь для пятюни, но я проношусь мимо него и направляюсь к двери. – Куда ты? Тебе еще нужно разбудить друзей жениха.

– Просто облей их водой. Мне пора.

Я бегу по коридору, придерживая свою драгоценную камеру и сумку для камеры, чтобы они не пострадали слишком сильно. Сердцебиение отдается постоянным ревом в ушах. К тому времени, как догоняю маму и тетушек, я сильно запыхалась и дышу так тяжело, что кажется, будто вот-вот выплюну легкие.

– Мэдди, хорошо, что ты здесь, – радостно говорит мама. – Возьмись за тот угол и подними его.

– Что вы делаете? – кричу я шепотом. – Его рука торчит!

Я слегка приподнимаю крышку холодильника и сую руку А Гуана обратно внутрь. Только когда она оказывается заперта, я понимаю, что только что прикоснулась к трупу. Дрожь бежит по моему телу.

Глаза ма, старшей тети и четвертой тети расширились.

– Упс, – говорит ма через секунду.

– Наверное, это произошло, когда мы переезжали через кочку, – произносит старшая тетя.

– Почему вы его повезли сейчас? – кричу я.

– В холодильной камере стало так тесно, люди заходят и выходят, заходят и выходят. Я думаю, там небезопасно, – объясняет старшая тетя.

– А поскольку нас трое, мы подумали, что сможем донести его вниз, к пирсу, без проблем, – добавляет мама.

Я моргаю. Без проблем? Их версия «без проблем» – это тащить холодильник до самого пирса с чертовой рукой, торчащей из него? Мысль о том, что могло случиться, если бы я не заметила их через окно, заставила мои колени подкоситься.

И кто знает, сколько людей их видели?

– Да, нас трое, вторая тетя не нужна, – говорит старшая тетя.

Внутри меня все вспыхивает пониманием. Вот оно. Вот это и есть настоящая причина, по которой старшая тетя заставила ма и четвертую тетю перетаскивать холодильник именно сейчас. Старшая тетя хотела доказать, что вторая тетя им не нужна. Я представляю себе самодовольное выражение лица старшей тети, когда вторая тетя узнает, что мы все уладили без ее помощи. Старшая тетя сказала бы: «Видишь? Я могу справиться с этим делом, тебе не нужно беспокоиться». А вторая тетя сказала бы про себя «Да пошла ты», но вслух поздравила бы старшую тетю с хорошо выполненной работой и улыбнулась. Я не могу поверить, что соперничество моих тетушек друг с другом подвергает нас опасности сесть за убийство.

– В любом случае, раз ты здесь, мы можем перенести тело на пирс, – говорит ма. – Давай быстрее.

Я проверяю время. Остается еще около двадцати минут до того, как вторая тетя закончит с прической и макияжем невесты. Жаклин милая, но она не обрадуется, если я пропущу все кадры, на которых она готовится. Но, опять же, разочарованная невеста – это гораздо лучше, чем, знаете ли, быть арестованной за хранение мертвого тела. И теперь, когда мы здесь, возвращение на кухню видится не менее хлопотным. Мы не можем с таким же успехом завершить дело прямо здесь и сейчас.

С разочарованным стоном я берусь за один угол холодильника. Вместе мы напрягаем мышцы, и холодильник приподнимается над землей. Мы идем быстро, как только можем, и с каждым шагом мои плечи горят все сильнее, а бедра кричат и просят остановиться.

Кажется, что проходит целая вечность, прежде чем в поле зрения появляется пирс, и я чуть не вскрикиваю от радости при виде всех яхт, привязанных к нему.

– Дамы, – окликает нас капитан, когда мы подходим. – Могу ли я вам чем-нибудь помочь?

Мы осторожно опускаем холодильник, и я поворачиваюсь к мужчине.

– Нам нужно сесть на яхту, чтобы вернуться в Лос-Анджелес.

– Конечно, садитесь, отправимся прямо сейчас.

– О, спасибо, спасибо.

Моя семья и я взволнованно переглядываемся и снова поднимаем холодильник.

– Стоп, стоп, а что это? – спрашивает капитан яхты.

Какой придурок. Он наверняка видел, что мы несем холодильник вниз по пирсу, но ждал, пока поднимем его обратно, прежде чем спросить о нем. Придурок.

– О, это принадлежности для выпечки. Моя тетя – пекарь, и нам нужно отнести его обратно в пекарню. На кухню.

Глаза капитана яхты сужаются.

– А. Кейтеринг. – Он произносит слово, как будто оно ругательное. – Простите, эта яхта только для гостей.

Мы смотрим на него.

– Это вопрос? – спрашивает четвертая тетя.

– Нет? Я имею в виду, что она только для гостей. Точка.

– Технически, я не обслуживаю гостей, – отвечает четвертая тетя, откидывая свои волосы назад. – Я звезда шоу, так что…

– О? Я не знаю, кто вы… – Он недоверчиво смотрит на нее, как будто пытается понять, кто она такая.

– Почему бы тебе не спросить у своего босса, кто я.

– Нет, подождите, все в порядке, пожалуйста, не беспокойтесь! – быстро говорю я. Если Нейтан пронюхает, что мы с моей семьей снова боремся с холодильником, он точно заподозрит неладное. – Мы поставим его на кухне. Спасибо!

Яхтенный капитан одаривает нас самой фальшивой улыбкой в году и снова возвращается к своему планшету.

– Почему? – спрашивает старшая тетя, и я бросаю на нее взгляд, который говорит: «Позже». Мы с трудом поднимаемся с холодильником обратно от пирса, и, когда останавливаемся передохнуть, я рассказываю им о том, что Нейтан видел, как мы с четвертой тетей переносили холодильник, и что ему определенно показалось бы странным, что мы снова пытаемся перенести тот же самый холодильник.

– О да, этот милый мальчик, – говорит четвертая тетя, широко улыбаясь. – Верно, Мэдди? Я и забыла о нем. – Она играет бровями.

Ма смотрит то на меня, то на тетю.

– Что? Что такое?

– Ничего! – быстро выпаливаю я.

Четвертая тетя снова играет бровями.

– Конечно, ничего. Что же там такое? Почему ты не можешь сказать своей собственной маме? – Ма хмурится, видимо, обиженная тем, что я что-то скрываю от нее.

– Ой, третья сестра, если твоя дочь не чувствует себя комфортно, когда делится с тобой секретами, ты не должна заставлять ее. Может быть, поэтому Мэдди не хочет рассказывать тебе эти вещи, – говорит четвертая тетя.

Ой, да не может быть! Это сестринское соперничество сведет меня в могилу. К тому же я много чего рассказываю маме. Ладно, да, я скрывала от нее свои трехлетние отношения, но это было совсем другое. Я рассказывала ей все остальное. Я была настолько близка к ней, насколько может быть близка любая дочь. Я хорошая, светлая, помнишь? Мне хочется закричать. Я осталась, когда все остальные дети разъехались. Может, я не все им рассказывала, но что еще они от меня хотят?!

– Ничего! Он просто человек, которого я когда-то знала. И вообще, у нас сейчас есть проблемы поважнее. – Я жестом указываю им на холодильник. – Может, нам стоит сосредоточиться на этом?

– Да, Мэдди права, вы двое можете поговорить о том, где потерпели неудачу, позднее, – произносит четвертая тетя.

Ради всего святого.

– Ма, у меня нет от тебя секретов, ты же знаешь. – Кроме Нейтана. Это был ЕДИНСТВЕННЫЙ секрет, который я хранила от нее. Я имею в виду, что даже рассказала ей о том, что убила А Гуана. А это должно считаться.

Ма не встречается со мной взглядом.

– Я делаю все для тебя, и вот как ты мне отплатила? Что я сделала, чтобы заслужить такого неблагодарного ребенка?

Начало-о-ось.

– Сейчас не время.

– Тогда когда время?

– После того, как мы избавимся от парня, которого я убила!

О боже. Я не хотела, чтобы получилось так громко. Но реально, никто не сводит меня с ума так, как мама и тети. Мы все оглядываемся, не услышал ли кто, но, к счастью, место относительно безлюдное.

– Пожалуйста, ма, можем пока закрыть эту тему? Я расскажу тебе все позже, клянусь. Я очень хочу рассказать тебе, правда хочу, но сейчас давай сосредоточимся на том, чтобы убрать за собой, хорошо?

Ма вздыхает и опускает плечи.

– Хорошо, – говорит она тоненьким голосом. – Куда мы теперь отнесем холодильник? Обратно на кухню?

Старшая тетя качает головой.

– Не могу, слишком много людей. Шеф-повар сводит всех с ума, люди мечутся туда-сюда из холодильной камеры и обратно, ищут то тут, то там, то трюфели, то розмарин, то еще что-нибудь. Вопрос времени, пока кто-нибудь не откроет холодильник.

На мой телефон приходит сообщение.

Себ [10:43 АМ]: Их сейчас си-и-ильно тошни-и-ит. Мы можем поменяться, пожалуйста?

Я [10:44 AM]: Поменяюсь с тобой позже. Я пока занята.

Себ [10:45 AM]: Ты не в номере для новобрачных??? Где ты? Невеста не обрадуется, если ты пропустишь кадры, где она надевает фату!

Я [10:46 АМ]: Это срочно. Хотя, можешь прикрыть меня? Иди, фотографируй невесту. Похоже, у тебя все равно не будет хороших снимков жениха.

Себ [10:47 AM]: Извини, но у меня получаются фантастические снимки жениха и его идиотов.

Он присылает фото какого-то парня с головой в унитазе. А позади него другой парень принимает душ в костюме.

Я [10:48 АМ]: Иди в номер для новобрачных. Увидимся через несколько минут.

Я убираю телефон обратно в карман и делаю глубокий вдох.

– У нас мало времени. Время. Время! Пора! – кричу я.

Остальные выглядят растерянными.

– Время заезда в номера! Помните? Нам сказали, что наши комнаты будут готовы не раньше десяти. Уже десять.

Я готова заплакать от облегчения. Мы сможем спрятать холодильник, не беспокоясь о том, что кто-то наткнется на него. Может быть, нам удастся незаметно выбраться из этой ситуации.