Текст книги "Доверьтесь Ченам"

Автор книги: Джесси К. Сутанто

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)

25

Снаружи мама Жаклин проверяет время:

– О боже! Боже, уже почти время для церемонии.

– Но как же семейные портреты? – спрашивает мистер Сутопо.

– Нет времени. Мы можем сделать их после церемонии, да? – Миссис Сутопо бросает на меня вопросительный взгляд, и я киваю.

– Да, конечно, втисну их в расписание, – отвечаю я самым обнадеживающим тоном, на который только способна.

– Я только что получил предупреждение о шторме, который направляется в нашу сторону, – говорит мистер Сутопо, глядя на свой телефон. – Надеюсь, он не ударит по нам во время церемонии. Это было бы немного неудачно, а?

– Все будет хорошо, – быстро говорит Нейтан. – Мы подготовили бальный зал на случай дождя.

– Хорошо. Ладно, нам нужно пойти и подправить твой макияж для церемонии, – говорит мама Жаклин. – Мэделин, можешь позвонить своей тете и попросить ее встретить нас в номере для новобрачных?

– Конечно. – Я достаю свой телефон и набираю номер второй тети, пока все остальные спешат на подготовку к церемонии. Почему она так долго не берет трубку?

В трубке раздается шум.

– Алло? Мэдди? – Вторая тетя практически кричит.

– Вторая тетя? Где ты?

– Ох, Мэдди. У меня небольшая проблема.

О, нет. Грудь сдавливает, а свободная рука сжимается в кулак.

Нет, что бы это ни было, пожалуйста, пусть это не будет слишком, слишком плохо. Я только что справилась с одним кризисом, разве мне нельзя передохнуть? Мне с трудом удается сохранять голос ровным.

– В чем дело?

– Эм. Ну, видишь ли. Ну. Трудно объяснить, чья вина, понимаешь? Потому что никто никому не говорит, что делать, и потом все делают все.

– Вторая тетя, вы меня убиваете. Пожалуйста, просто скажи мне, что случилось…

– Ну, хм. Трудно объяснить.

Могу ли я быть еще более расстроенной? Почти уверена, что я настолько чертовски встревожена и раздражена сейчас, что могу задушить лошадь. Не задушу, конечно. Но могла бы.

– Вторая тетя!

– Ну, неважно, ничего не поделаешь. Зачем ты мне звонишь?

Я слегка встряхиваю головой, пытаясь очистить ее от гневного тумана. Глубокий вдох. Вдох. Выдох. Сосредоточься на свадьбе, на бедной Жаклин. И в любом случае, я всегда могу спросить у мамы, что, черт возьми, происходит.

Мама никогда не способна хранить от меня секреты.

– Невесте нужно, чтобы ты поправила макияж перед церемонией.

– Ах, хорошо! Я сейчас же туда пойду.

Как только она вешает трубку, я листаю свои контакты, чтобы набрать номер мамы, но кто-то прочищает горло, прерывая меня.

– Нейтан! – О нет, как долго он там находится? Что он слышал? Что я сказала?

– Прости, я не хотел тебя напугать.

– Ха, нет, это не так. Могу я тебе помочь?

– Что? – Он хмурится.

Я вздрагиваю. Вот что случается, когда я пытаюсь говорить, пока неистово прокручиваю свой разговор со второй тетей в поисках чего-либо уличающего.

– Прости, я имела в виду, тебе что-то нужно?

Это прозвучало слишком грубо?

– Эм. Я хотел извиниться за… – Нейтан жестом показывает вокруг себя. – Ты знаешь. За все, что только что произошло. Я пытался отговорить их от обыска твоего номера. Знаю, что это было настоящим вторжением.

Все внутри меня тает.

– Спасибо тебе за эти слова. Я знаю, ты сделал все, что мог. Но все в порядке, я не возражала, и все в конце концов уладилось, так что…

Я люблю тебя. Я все еще люблю тебя.

СФОКУСИРУЙСЯ. Каким бы милым он ни был, нельзя позволить себе отвлечься прямо сейчас.

Мне нужно позвонить маме и выяснить, что происходит.

– В любом случае…

– Где сейчас твой парень?

– Мой кто?

Нейтан делает глубокий вдох, явно стараясь не показать, что ему немного больно от того, что он собирается сказать.

– Твой парень… друг? Парень, который был в твоей комнате раньше.

Все, что таяло во мне несколько минут назад, тут же застывает. Дерьмо. Шаг. Осторожно.

– О, эм, он пошел прогуляться вокруг курорта, – неуверенно говорю я. О боже, он, должно быть, думает, что я самая большая идиотка на свете: поцеловала его дважды, а потом сказала ему, что у меня есть парень. Аргх!

– Действительно. Это… интересно. – Его красивое лицо непроницаемо. – Только я взглянул на список пассажиров яхты, и он не значился в их списке, когда вы прибыли на остров.

– Это… да. Ага.

Думай! Быстро!

– Это потому что он на самом деле один из членов штата? – произношу я торопливо. Мой разум пытается угнаться за моим ртом, перебирая слова. Это на самом деле неплохая идея. – Да, он не мой парень, он вроде как секс на одну ночь. Или утреннее свидание, если хотите.

Я издаю звук, похожий на самый фальшивый в мире смех.

– Значит, один из членов моей команды покинул свой пост, чтобы сделать… кое-что с тобой, а потом вздремнул в твоей комнате? Должен сказать, как его работодатель, я не очень рад это слышать.

Может ли все стать еще хуже?

– Не хочу доставлять никому неприятности, – ворчу я. – Я просто… он не спал долго, мы просто… просто… ты знаешь.

Нейтан вздыхает, его широкие плечи немного опускаются.

– Знаю. Я, наверное, просто позволяю своей ревности мешать мне. Честно говоря, это нормально. Вы оба взрослые люди. Просто день был не очень удачным, вот и все. Мне так жаль. – О, как я понимаю каждое слово.

– Не могу даже описать, как сожалею обо всем.

Небольшая улыбка пробегает по его лицу, превращая его в Нейтана, которого я знаю и люблю. Если бы я только могла протянуть руку и поцеловать его.

– Нет, не извиняйся. Все в порядке. Кризис закончился. Мне нужно идти. Сделай все, чтобы убедиться, что церемония пройдет гладко.

– Да, конечно. Увидимся.

– Увидимся, Мэдди.

Одного только звука моего имени, произнесенного таким низким, мягким тоном, достаточно, чтобы по моему позвоночнику пробежала дрожь. Я смотрю, как он уходит, и затем встряхиваю головой, чтобы прояснить ее еще раз. Мне трудно уследить за всем этим безумием, которое происходит сегодня. Я снова достаю телефон и звоню маме.

– Алло, Мэдди? – На заднем плане громко смеются люди.

– Ма, что происходит?

– У меня небольшая проблема. Очень маленькая.

Что-то разбивается и ломается с ее стороны. Звук сильный.

– Что происходит?

– Ох, это твоя четвертая тетя, она никому не говорила, просто пришла сюда, дала им выпить, ну, знаешь, акцент?

– Акцент? – На блаженную секунду я нахожусь в замешательстве. А затем ужас охватывает меня. – Абсент? Кому она дала абсент?

– Всем… ах!

– Мама?

– Не слушай свою маму.

– Это… четвертая тетя? Это ты?

– Да, конечно, кто же еще?

– Пожалуйста, скажи мне, что происходит. Кому ты дала абсент?

– Ладно, это не совсем так. То есть, да, я принесла немного абсента, но твоя мать принесла свою обычную китайскую медицину. Дерьмо, – шипит она, и ее голос звучит торжествующе.

Я практически вижу, как они с ма убийственно смотрят друг на друга. Что-то еще грохочет позади нее, и она кричит:

– Эй! Прекратите! Животные.

– Ее фигня из китайской медицины… – повторила я. – Не понимаю…

– Ну, вообще-то это не так уж плохо, я думаю. Слушай, не волнуйся слишком много, это к лучшему.

Звучит сигнал тревоги, и не только в моей голове. Я смотрю на свой телефон. Черт. Это сигнал о том, что я должна быть в бассейне на церемонии.

– Мне нужно идти. Пожалуйста… – Пожалуйста, что? – Мне нужно идти.

Я кладу трубку и спешу в комнату Жаклин.

Как всегда, там царит хаос, хотя теперь громил-охранников снова заменили подружками невесты. Макияж Жаклин отретуширован, и она выглядит безупречно, никаких следов уродливого инцидента с Морин на ее лице, кроме крошечной дрожи, которая время от времени пробегает по ее подбородку. Когда она видит меня, улыбается.

– Девочки, можно мне поговорить с Мэдди, пожалуйста?

Вторая тетя, которая хлопочет вокруг Жаклин, добавляя небольшие невидимые штрихи к ее прическе, смотрит на меня. Понятия не имею, что должен означать этот взгляд. Умираю от желания оттащить ее в сторону и трясти до тех пор, пока она не скажет мне, но вместо этого наблюдаю, как она выходит из спальни вместе с остальными.

Жаклин вздыхает.

– Мэдди, мне очень, очень жаль.

– Что… Почему?

– Вся эта история с подарками для чайной церемонии и обыском в твоей комнате! Я чувствую себя ужасно из-за этого.

– Ах, да. Да нет, не волнуйся об этом, пожалуйста. Мне просто жаль, что тебе пришлось пройти через весь этот стресс.

Она сжимает мои руки.

– Я просто… Морин так уверенно говорила, что ты взяла их. До сих пор не могу поверить, что она это сделала. – У нее вырывается сдавленный всхлип, она смотрит в потолок и яростно моргает, чтобы остановить слезы. Я беру со стола лист бумаги и обмахиваю ее лицо. – Она моя лучшая подруга уже более десяти лет. Я все еще не могу… – Ее глаза блестят, и слезы грозят пролиться и разрушить всю тяжелую работу второй тети.

– Все в порядке, – поспешно говорю я. – Давай не будем думать об этом сейчас. После свадьбы у вас будет столько времени, что вы сможете все обсудить и обдумать.

– Я даже не могу сказать никому из своих друзей, потому что они все мои подружки невесты, и Том сказал, что, если кто-то из них узнает, мы потеряем лицо, потому что это покажет, что я была настолько глупа, что меня обманула моя собственная подружка невесты, так что я просто сидела здесь и умирала от желания поговорить с кем-то, кто понимает…

– Я понимаю. Но ты не глупая. – Серьезно, Том? Что за придурок. – Ты действительно не глупая. Никто этого не ожидал.

– Спасибо.

– Выглядишь такой сияющей. Твои фотографии получились прекрасными.

– Правда? – Она немного взбадривается.

– Да. Ты самая красивая невеста из всех, кого я фотографировала. И определенно мой любимый клиент. Точнее, один из самых любимых.

Она смеется.

– В пятерке лучших? Даже не в тройке?

Я морщу нос.

– Может быть, в десятке.

Мы улыбаемся друг другу, а затем я помогаю ей подняться, вычищая ворсинки спереди ее пышного платья.

– Ты просто загляденье. – Проверяю время на своем телефоне. – Я должна занять место на площадке. Увидимся там, Жаклин. Ты будешь выглядеть потрясающе. – Еще раз сжимаю ее руки, прежде чем уйти.

В гостиной номера для новобрачных я оглядываюсь в поисках второй тети, но ее нигде не видно. Проклятье. Я бросаюсь вниз по коридору, на открытый воздух, и наслаждаюсь свежим океанским бризом. Свадебная церемония организована на воде.

Буквально на воде: курорт построен в форме полукруга, и огромное раскинувшееся здание плавно изгибается вокруг гигантского бассейна. Сцена установлена прямо на вершине бассейна, так что кажется, что она плавает. Ряды и ряды светильников украшают проходы по бокам, а чаши с фонариками в центре безмятежно плавают на поверхности бассейна. От всего этого захватывает дух.

Вокруг бассейна установлено две тысячи мест, и все они заполнены. По иронии судьбы, две тысячи человек – это не так много для индо-китайско свадьбы. В Джакарте на свадьбе среднего класса присутствует более трех тысяч человек. У алтаря гости выглядят счастливыми, что радует: я полагаю, никто из них не знает о тех казусах, что произошли за кулисами. Все, что они знают, – что эта удивительная свадьба проходит без сучка, без задоринки. Я оглядываюсь вокруг в поисках мамы и моих тетушек, но их нигде нет. Себ машет мне издалека, и я показываю ему большой палец вверх. Он будет освещать всю церемонию издалека со своим объективом 18–200 миллиметров. Глубоко вздохнув, я прикрепляю свой 35-миллиметровый объектив к первой камере и 24–70-миллиметровый ко второй камере и приступаю к работе, снимая всю сцену целиком, а также как можно больше деталей, чтобы не быть слишком предсказуемой.

Затем начинает играть музыка, и голос тамады раздается из динамика:

– Дамы и господа, встаньте, пожалуйста, чтобы поприветствовать родителей жениха!

Все стулья скрипят, когда гости поднимаются на ноги.

– Мистер и миссис Сутопо, внимание! – говорит тамада, когда родители Тома идут к алтарю, улыбаясь и маша руками своей семье и друзьям. Я проворно шагаю к одной стороне прохода, стараясь не упасть в бассейн, и фотографирую их.

– Позади них стоят друзья жениха. Давайте поприветствуем их

Я настраиваю выдержку, когда дрожащий голос тамады привлекает мое внимание, и я поднимаю глаза, чтобы увидеть, как первый шафер поворачивает за угол и идет к алтарю. Или, скорее, кренится вниз к алтарю. Он заметно спотыкается, его рубашка наполовину расстегнута. Мои бока сводит тошнотворной судорогой. Второй шафер не лучше, и третий тоже.

– Аплодисменты шаферам! – снова звучит голос ведущего, и в нем слышится беспокойство. Раздаются вялые хлопки, а затем ропот, так как четвертый и пятый шаферы, спотыкаясь, идут по проходу, пьяные, смеясь и обнимая друг друга. Ведущий поддерживает веселую болтовню, пытаясь заглушить ропот. А затем выходят шестой, седьмой, и восьмой шаферы, и это еще хуже, потому что один из них настолько пьян, что не может держаться на ногах двое других практически несут его, а подошвы его ботинок волочатся по ковру из искусственных лепестков. Остальные шаферы шумно улюлюкают и раскачиваются в безмолвной толпе. Понятия не имею, что делать, кроме как продолжать фотографировать их. Полагаю, в кои-то веки это не моя проблема. Приятная мысль…

О.

Боже.

Боже.

Пока шаферы занимают свои места у алтаря, я подхожу достаточно близко. Достаточно близко, чтобы увидеть, что восьмой шафер, тот, который, как я думала, слишком пьян, чтобы идти, тот, кого несли на руках другие…

Восьмой шафер – А Гуан.

Часть III
Девушка получила парня

(или попыталась, по крайней мере. Все сложно из-за трупа и всего остального)

26

Я не стану кричать. Не стану. Это не страшно. Абсолютно не проблема. Да. Я справлюсь с этим. Кто не может справиться с такой маленькой проблемой, как гребаный труп, выставленный на алтарь, как какая-то марионетка, перед двумя тысячами гостей? Я полностью в порядке. Пол-нос-тью. Кажется, меня сейчас вырвет. Или я упаду в обморок. Или спонтанно сгорю. Что, черт возьми, происходит? Зачем они его вывели? Я смотрю на двух друзей жениха, поддерживающих А Гуана. Поскольку я нахожусь всего в нескольких футах от них, вижу, что за солнцезащитными очками они пьяны в стельку. Все двенадцать шаферов пьяны.

Они все еле стоят на ногах, хихикают и указывают в разные направления, и никто из них, кажется, не знает, что, черт возьми, происходит. Мог ли абсент так сильно повлиять на людей? И сколько им подлила четвертая тетя?

Пот струйками стекает по шее. Мне нужно что-то делать. Эти парни долго не продержатся, а когда они упадут, неизвестно, что случится с телом А Гуана. Я оглядываюсь по сторонам и пытаюсь поймать взгляд распорядителя свадьбы, не привлекая к себе лишнего внимания, но это бесполезно: она стоит позади толпы, наблюдая за своими сотрудниками и, вероятно, координирует выход молодоженов с музыкой.

– А теперь, вот он, – бубнит тамада, возвращаясь в свой ритм после выхода шаферов, – мужчина часа, красавец жених, Том Кру-у-уз Сутопо!

Оправившись от паники, я поднимаю камеру и запечатлеваю момент, когда Том с самодовольной улыбкой идет к алтарю. Каждый раз, нажимая на кнопку спуска, чтобы сделать снимок, мне хочется истерически смеяться. Почему я все еще пытаюсь делать свою работу? Настоящий труп на алтаре! Ситуация не может быть хуже, чем в этот момент. И все же, каким-то образом, сквозь свою панику, я продолжаю делать фотографию за фотографией, даже регулируя выдержку между снимками.

Вот Том выглядит самодовольным; вот другой Том выглядит еще более самодовольным; вот еще одна фотография Тома, который выглядит хорошо в своем костюме, но тоже самодовольный. И все это время тело А Гуана находится всего лишь в нескольких футах от меня. Я почти чувствую холод его ауры, распространяющийся по спине, и мне приходится постоянно сдерживать себя, чтобы не повернуться и не посмотреть на него.

Когда Том приближается к алтарю, его улыбка гаснет. Ах. Он замечает своих друзей и изо всех сил старается сохранить ухмылку на лице, но его глаза становятся пепельными, пока он рассматривает их помятые смокинги, их солнечные очки и их шатающиеся тела. Он встает рядом с ними.

– Какого хрена, ребята? – спрашивает он, его губы все еще растянуты в фальшивой улыбке. – Серьезно, какого хрена?

Шафер рядом с Томом поворачивается и смотрит на него с открытым ртом. Проходит несколько мгновений, прежде чем до него, очевидно, доходят слова, и он спрашивает:

– Что?

– Невероятно, – ругается Том. – У вас, ребята, большие проблемы.

Я сглатываю. Тома отделяет от тела А Гуана только семь шаферов. Он так близко к нему. Когда он наклоняется вперед, чтобы посмотреть на неровную шеренгу шаферов, мое сердце сжимается так, что я почти теряю сознание. Но Том лишь усмехается и качает головой, после чего выпрямляется.

Музыка стихает, и тамада произносит:

– А теперь, дамы и господа, давайте поприветствуем подружек невесты!

Начинает играть ре-мажорный канон Пахельбеля, и выходит первая подружка невесты.

Пока все взгляды обращены на нее, я единственная замечаю, что голова первого шафера медленно опускается вниз, а затем снова поднимается вверх. О нет. Похоже, он вот-вот заснет.

Я подхожу ближе к Тому, и, когда оказываюсь на расстоянии вытянутой руки, шепчу ему:

– Том, я думаю, нам нужно отпустить твоих шаферов.

Он смотрит на меня, как на раздражающую мушку:

– Ага, и церемония будет проходить без друзей жениха, а я буду выглядеть, как какой-то гребаный неудачник? Этого не случится.

– Посмотри на них. Они едва держатся на ногах. – Я киваю в сторону шаферов, и по крайней мере трое из них сильно качаются. Черт, и один из них держит А Гуана. Если он упадет…

– Если они упадут, это будет кошмар, – шиплю я, и мой голос взлетает от паники. – Это все испортит! – Например, мою жизнь.

На лице Тома мелькает неуверенность, но потом он поднимает подбородок, и его челюсть упрямо сжимается:

– Если они упадут, я их засужу.

Засужу их? Как вообще работает его извращенный маленький ум? Засудить своих собственных друзей? То есть, конечно, с его точки зрения, друзья сильно его подвели, но все же это не очень хорошая причина для того, чтобы позволить этому продолжаться и разрушить собственную свадьбу. Он пытается досадить им, причиняя себе вред. Тут меня вдруг осенило, что это даже не вина шаферов.

Четвертая тетя – та, кто напоила их до беспамятства. Мне с этим разобраться, но как? Я достаю свой телефон и набираю номер.

– Аплодисменты нашим великолепным подружкам невесты, – объявляет ведущий, и в его голосе звучит явное облегчение от того, что ни одна из них пока что не выглядит пьяной.

– Алло? Мэделин? – отвечает на звонок организатор свадьбы. – В чем дело? Разве ты не на службе?

– Нам нужно убрать этих друзей жениха со сцены.

Она вздыхает.

– Да, похоже, они действительно пьяны, эти говнюки. Не знаю, как мы можем это сделать, не прерывая церемонию.

Четвертая подружка невесты уже идет к алтарю. У меня нет времени.

– Попроси ведущего объявить об этом, сделай так, чтобы казалось, что таков план, чтобы все это время на сцене были только жених и невеста. Пусть он скажет типа: «А теперь подружки невесты и шаферы уйдут, чтобы жених и невеста могли остаться на сцене вдвоем».

– Ха. Это может сработать. Да. Хорошая идея. Я сообщу ему. – Боже, эти ублюдки, они выглядят так, будто вот-вот упадут.

Она вешает трубку, и я выдыхаю. Пожалуйста, пожалуйста, пусть это сработает. Пусть женихи продержатся достаточно долго, чтобы сойти со сцены.

Конечно, как только спустятся, неизвестно, что случится с А Гуаном, но будем решать проблемы по одной. Когда последняя подружка невесты занимает свое место у алтаря, наступает ожидаемая тишина. На индо-китайских свадьбах к началу церемонии жених и близкие родственники обычно уже видели невесту, но остальные гости свадьбы еще нет. Ведущий выкрикивает:

– А теперь! Момент, которого вы все ждали! А вот и наша прекрасная невеста, Жаклин Виджая!

Она огибает угол и грациозно идет к алтарю. Она выглядит как королева. Ее платье мягко развевается на ветру, делая ее неземной, а за кружевной вуалью ее лицо сияет. Но когда я приближаю кадр, чтобы сфотографировать ее, то вижу, что ее улыбка вынужденная, а подбородок слегка дрожит. Танте Йохана говорит ей что-то, и она слегка кивает.

Вдалеке я вижу, как свадебный распорядитель бежит к ведущему и что-то шепчет ему. Он хмурится и качает головой. Мое сердце замирает. Он отказался сделать объявление, чтобы шаферы и подружки невесты покинули сцену. Организатор свадьбы говорит что-то еще, жестикулируя, ведущий смотрит на сцену и вздрагивает, когда его взгляд падает на шаферов. Жаклин выходит на сцену, обнимает обоих своих родителей, а затем поворачивается к лицом к Тому, который ухмыляется ей.

– А вот и они, жених и невеста, о, какая прекрасная пара, – говорит ведущий. – Прежде чем начнется церемония, все подружки невесты и шаферы, пожалуйста, покиньте сцену, чтобы жених и невеста могли остаться вдвоем!

По толпе проходит ропот, и Жаклин с Томом оборачиваются в замешательстве.

– Что, черт возьми, происходит? – спрашивает Том.

Я подхожу к ним и как можно незаметнее говорю:

– Думаю, это к лучшему. Шаферы выглядят больными. Ты же не хочешь, чтобы они устроили сцену во время церемонии.

Глаза Жаклин расширяются, когда она приглядывается к шаферам.

– Боже мой. Да, ты права. Скажи им, чтобы ушли.

– Нет! – огрызается Том. – Они мои шаферы, я решаю, что с ними делать, и я говорю, что они останутся.

– Они не вещи, Том, – шипит Жаклин и повышает голос. – Посмотри на них, они не в порядке. Им нужно лечь. – Она выглядывает из-за Тома на шаферов и повышает голос. – Да, спасибо вам всем большое, что вы здесь. Эм, церемония будет довольно долгой, так что вы, ребята, можете присесть.

Она жестом показывает подружкам невесты, чтобы они тоже уходили.

Подружки невесты разворачиваются обратно к проходу, но шаферы продолжают раскачиваться на своих местах, пока Жаклин не кивает одной из подружек. Та проходит через сцену и берет первого шафера за руку, намереваясь, очевидно, помочь ему спуститься в проход.

– Нет! Никто из вас не смеет двигаться, – кричит Том достаточно громко, чтобы гости в первых рядах услышали. Они смотрят друг на друга, и ропот становится громче.

– Это неразумно, – говорит Жаклин. – Продолжай, – велит она подружке невесты, – уведи их отсюда.

Подружка невесты берет шафера под руку и крепко обхватывает ее, немного пошатываясь, когда шафер качается и частью своего веса опирается на нее.

– Остановись, – говорит Том, но уже слишком поздно. Все подружки невесты, которые явно презирают его, сплотились вокруг и помогают шаферам покинуть сцену.

– Нет, подождите… ПОДОЖДИТЕ!

Все происходит как в замедленной съемке. Я вижу, как Том в отчаянии протягивает руку, злобно хватаясь за все, до чего может дотянуться. Все происходит так медленно, как будто он двигается под водой или во сне. Или в кошмаре, вероятнее всего. Потому что в этот момент ближайший к Тому мужчина – это шафер номер семь. Один из тех, кто держит А Гуана.

Низким голосом из меня вырывается медленное «Не-е-ет», но уже слишком поздно.

Том хватает шафера, дергает его назад, и в своем состоянии опьянения шафер номер семь падает, как кегля для боулинга.

Друг жениха номер шесть, который поддерживал А Гуана за другую руку, тоже спотыкается, пока не достигает края и не падает с драматическим всплеском в бассейн с водой. Без всякой поддержки А Гуан падает на сцену, как бревно.

Меня чуть не тошнит. Это совсем не по плану… Это… Это нереально.

Люди кричат. Еще больше шаферов падают в воду, и – о боже – они слишком пьяны, чтобы плавать.

– Спасите их! – кричит кто-то. Раздаются еще крики, но я не могу разобрать ни одного из них. Мир превратился в сплошное пятно шума и движения.

Несколько гостей снимают свои куртки и прыгают в воду. Нейтан бежит с задней части площадки для церемонии, где он, должно быть, стоял, наблюдая за происходящим. Его охрана бежит впереди него и тоже прыгает в воду.

Реальность возвращается, и я понимаю, что в том хаосе никто не заметил тела. А Гуан по-прежнему лежит на сцене, нетронутый, пока повсюду снуют люди. Это мой шанс. Я должна вытащить его отсюда. Хватаю его за руку и, ни капли не колеблясь, вкладываю в это всю свою силу. Адреналин, текущий по моим венам, помогает мне подняться, еще немного, еще, и вот я уже стою с рукой А Гуана на моих плечах, крепко сжимая его талию, и даже не морщась от того, что держу мертвого человека. Не давая своему мозгу времени поддаться панике, делаю шаг вперед. И еще один. Я могу это сделать. Могу вывести его отсюда.

– О боже, он совсем потерял сознание, – говорит Жаклин, бросаясь вперед.

Нет. Нет, нет.

– Все в порядке! – кричу я.

– Позволь мне помочь…

Она тянется к другой его руке. Ее пальцы касаются его руки. Его холодной мертвой руки. Выражение ее лица застывает.

– Подожди…

– Нет! – инстинктивно я отпихиваю ее в сторону, потому что не могу позволить ей узнать. Не прекрасной, непревзойденной Жаклин, не так, не…

Она отшатывается назад с испуганными глазами, и, прежде чем я успеваю это понять, падает через проход и шлепается прямо в воду.