Текст книги "Доверьтесь Ченам"

Автор книги: Джесси К. Сутанто

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

– Мы разберемся с этим, – говорит старшая тетя, и в кои-то веки вторая тетя даже не придумала язвительный ответ.

Она кивает, при этом скрючившись в позе, которая, похоже, должна называться «Несущая очень большую тыкву», и говорит:

– Не волнуйся, Мэдди. Мы справимся с этим.

– Нет.

Они все смотрят на меня. Ма делает шаг ко мне.

– Мэдди…

– Нет, вы все мне и так помогли. Я справлюсь с этим сама. Точно знаю, что мне нужно делать. Я собираюсь избавиться от этого… – Я вытаскиваю сумку из шкафа. – А потом вернусь за телом.

23

Привилегия, которая приходит с одним из основных свадебных поставщиков: организатор свадьбы поделился со мной ссылкой на таблицу Гугл, которая включает в себя расписание дня, номера всех телефонов гостей и очень удобный список гостиничных номеров.

Я делаю быстрый поиск по имени Морин, и вот информация о ней.

Имя: Морин Халим

Роль: подружка невесты

«И воровка», – ехидно фыркает голос в моей голове.

Номер телефона: (626) 526–1755

Номер в отеле: 317

Мои губы сжимаются в мрачную линию, я накидываю спортивную сумку на одно плечо и бодро иду к лестнице. Третий этаж. Я высовываю голову, прежде чем выйти в коридор, осторожно убеждаюсь, что поблизости никого нет. Удача на моей стороне, и я спешу к номеру 317. Не могу поверить, что делаю это. Я двигаюсь быстро, слишком быстро, чтобы был шанс переубедить себя. Времени на раздумья нет, но в любом случае, если я остановлюсь и струшу, меня поймают с сумкой, полной краденого, и что это даст? Поэтому я иду, игнорируя все панические голоса, звучащие у меня в голове, и скоро оказываюсь там. Номер 317.

Хорошо. Дерьмо. Ладно. Я сделаю это. Правда. День назад самым худшим, что я когда-либо делала, был, наверное, разрыв с Нейтаном. А сейчас, я: 1) случайно убила кого-то; 2) спрятала мертвое тело, и 3) ношу с собой украденные вещи на сумму более двух миллионов долларов.

Морин должна быть с Жаклин, так что комната наверняка пустая, но на всякий случай я стучу в дверь.

– Номер свободен? – кричу я. – Обслуживание номеров.

Немного жду снаружи. Снова стучу в дверь. Проверяю коридор еще раз. Никого. Я вытаскиваю ключ из кармана и прикладываю его к дверному замку. Маленький зеленый огонек мигает, и дверь с жужжанием открывается. Вот и все. Я берусь за дверную ручку и вхожу в номер Морин.

Номер Морин – полулюкс, с гостиной и отдельной спальней. Ладно, если бы я была грязной предательницей-воровкой из числа подружек невесты, где бы я спрятала сумку, полную краденых вещей, которые мои грязные, предательские воровские руки вырвали у моей лучшей подруги?

Наверняка в спальне.

Вбегаю в спальню и осматриваюсь. Под очень высокой кроватью с четырьмя столбиками? Слишком очевидно. Внутри шкафа? Открываю шкаф и изучаю его. Полки доходят до самого потолка, и это глупо, потому что никто не может дотянуться до самого верха.

Я даже не вижу, что лежит на верхней полке. Поэтому это идеальное место для тайника. Хватаю стул от письменного стола, перетаскиваю его через всю комнату и забираюсь на него. Выпрямляюсь, и в течение ужасающей секунды мне кажется, что я упаду на кресло с тяжелой сумкой, но мне удается ухватиться за одну из полок для равновесия. Поднимаю сумку над головой и толкаю ее как можно глубже, а затем спрыгиваю со стула. Смотрю вверх и с удовлетворением убеждаюсь, что с моего ракурса не могу увидеть сумку, даже если встать на цыпочки. Верхняя полка расположена слишком высоко.

Как раз когда я ставлю стул на место за столом, слышу самый ужасный звук в мире. Замок входной двери с жужжанием открывается. A через долю секунды дверь щелкает, и кто-то входит внутрь.

Мои мысли замирают, и в течение драгоценного мгновения я просто стою, застыв, как хомяк, который знает, что его вот-вот заметит ястреб. Затем мои инстинкты включаются, и я тороплюсь спрятаться, но куда?

Судорожно оглядываюсь вокруг. Шкаф, в котором я только что спрятала сумку?

Нет, он завален мерцающими платьями, и, вполне вероятно, Морин может понадобиться что-нибудь из него. Ванная? Кровать!

Я бросаюсь в дальний конец комнаты как раз в тот момент, когда дверь спальни распахивается. Ложусь на ковер и, когда кто-то входит, закатываюсь под кровать. К счастью, Морин, видимо, слишком расстроена, чтобы слышать любые мелкие звуки, которые я издавала, пока ползла под кроватью. Она громко сопит. Кровать скрипит и слегка прогибается, когда она садится и всхлипывает. Что, черт возьми, происходит? Если бы я не знала, что Морин грязная вороватая лгунья, мне было бы очень жаль ее прямо сейчас. На самом деле, мне ее жаль. Я не думаю, что это по-человечески – слушать рыдания и не испытывать ни малейшего сожаления.

Тихо, как только могу, я достаю телефон А Гуана из кармана и переключаю его в беззвучный режим. На всякий случай, если она…

И как раз в тот момент, как я об этом подумала, она звонит ему. Слава богу за предусмотрительность. Я прижимаю телефон к груди, не в силах смотреть, как ее лицо появляется на экране. Когда звонок переходит на голосовую почту, Морин издает тоненький плач и бросает телефон через всю комнату, где он бьется о стену и падает на пол. О-о-о. Сейчас она пойдет за ним и заметит другого человека в комнате с ней.

Но она этого не делает. Она просто остается там, плача в течение, как мне кажется, целого часа, но на самом деле это длится всего две минуты. Я знаю, потому что все это время смотрю на телефон А Гуана. Потом она пошла в ванную, вероятно, чтобы умыться. Должна ли я воспользоваться этим шансом и уйти? Но только я думаю об этом, Морин выходит из ванной и берет с пола свой телефон. Я замираю, но она не замечает меня. Ее ноги остаются там некоторое время, не двигаясь, и я задаюсь вопросом, что, черт возьми, она делает, когда понимаю, что она либо звонит, либо набирает текстовое сообщение. Конечно, когда я проверяю телефон А Гуана, там новое сообщение.

Морин [2:15 PM]: Не знаю, почему ты не берешь трубку, но лучше бы все было готово. Я попрошу их проверить комнату фотографа.

Проверьте комнату фотографа. Комнату фотографа.

КОМНАТУ ФОТОГРАФА, ГДЕ НАХОДИТСЯ ТРУП.

Каждая клеточка моего тела разрывается в панических криках, и вся моя воля уходит на то, чтобы не выпрыгнуть из-под кровати и не задушить ее. Каким-то образом мне удается оставаться неподвижной, пока она не выходит из спальни. Несколько мгновений спустя я слышу, как дверь захлопывается, немедленно вылезаю из-под кровати и набираю маму. Один звонок. Два звонка. Ну же, ма.

– Алло?

Спасибо. Господи. Я никогда не была так рада услышать ее голос, за всю жизнь.

– Ма, ты все еще в номере?

– Да, конечно. Режу манго и завариваю чай, твои тети все едят.

Манго? Откуда у нее… неважно. Я качаю головой.

– Ма, послушай, вам, ребята, нужно срочно избавиться от тела. Морин собирается сказать, чтобы они обыскали мою комнату на предмет подарков с чайной церемонии. Я вернусь… – Мой телефон пикает от входящего звонка. Это Жаклин. Черт. Морин еще быстрее, чем я думала. – Не могу вернуться. Меня зовет невеста, вероятно, чтобы я пришла в ее номер.

– Хорошо, не беспокойся, мы избавимся от тела, без проблем. Ты иди в номер невесты, все уладь, а мы уберем тело, не беспокойся. Хорошо? – Она сказала это очень уверенно для человека, которому в последнюю минуту приказали спрятать целый человеческий труп.

– Эм, куда вы собираетесь его отнести?

– Айя, ты не волнуйся, у нас есть план. Ладно, пока-пока, мы собираемся спрятать А Гуана сейчас, хорошо, пока, люблю тебя, пока.

Звонок прервался, и я принимаю входящий звонок Жаклин.

– Алло? Мэделин? – Ее голос неистовый, резкий и хрупкий, готовый сломаться. – Не могли бы вы… не могли бы вы прийти в мою комнату сейчас? Пожалуйста?

– Да, конечно. – Я сглатываю и говорю: – Все в порядке?

– Ага! – выкрикнула она, еще пронзительнее, чем раньше. – Просто приходите ко мне в комнату, хорошо?

Я закрываю глаза, мой желудок опускается. Значит, Морин действительно решилась на это. Жаклин, вероятно, притворно веселая, чтобы не спугнуть меня.

– Сейчас приду.

– Отлично!

Глубокий вдох. Несмотря на то, что я избавилась от краденого, когда я выскальзываю из комнаты Морин и иду по коридору к комнате невесты, не могу отделаться от ощущения, что отправляюсь прямо в ловушку. Перед дверями номера для новобрачных я останавливаюсь, чтобы собраться с мыслями. Мое дыхание перехватывает, и приходится сосредоточиться, чтобы продолжать вдыхать и выдыхать. Помни, ты не знаешь, что что-то не так. Правильно. Насколько мне известно, я здесь, чтобы сделать семейный портрет или что-то в этом роде. Круто. Крепко сжимаю свою камеру и чуть не роняю ее, так вспотели ладони. Вытираю их о брюки и стучу в дверь.

Номер для новобрачных заполнен людьми, только на этот раз эти люди – не стройные подружки невесты, одетые в пастельные тона, а суровые на вид мужчины в форме охранников. Один из этих суровых мужчин открывает дверь и смотрит на меня, когда я вхожу, заставляя меня снова почувствовать себя хомяком, на этот раз заползшим в гнездо ястреба.

Я улыбаюсь ему:

– Здравствуйте, я пришла для портретной съемки, – машу ему своей камерой.

Его верхняя губа кривится в презрении, и он берет меня за руку. Я гляжу на его мясистую руку на моем плече. И снова смотрю на него.

– Вы не могли бы этого не делать? – Я пытаюсь отдернуть руку, но он только усиливает свою хватку.

– Не думай, что сможешь улизнуть, воровка…

– Роб! – Нейтан выходит из спальни и спешит к нам. – Прекрати это. Отпусти ее.

– Но, сэр, она же…

– Мы еще ничего не знаем, – говорит Нейтан. Его голос низкий и опасный, его глаза сузились на охранника. – Отпусти ее руку.

В последний раз нахмурившись, Роб отпускает мою руку. Я осторожно потираю ее. Клянусь, у меня все лицо в пятнах. Со мной так еще никогда не обращались. Все произошло так быстро.

– Мэдди, рад, что ты здесь, – говорит Нейтан. – Прости за Роба.

– Что происходит? – Я следую за ним в сторону, подальше от толпы охранников, топчущихся по красивой гостиной. – Где все подружки невесты?

– Их попросили вернуться в свои номера. Невеста не хотела, чтобы они узнали об этом.

– О чем узнали?

Нейтан выдыхает:

– Подарки для чайной церемонии – все эти часы, украшения и деньги – пропали.

Мне удается сделать небольшой вдох. Мой рот открылся, глаза расширились, брови приподнялись. Выгляжу ли я искренне удивленной?

Нейтан берет меня за руку, но, кажется, вспоминает, где мы находимся, и отпускает ее. С очередным вздохом он говорит:

– А подружка невесты утверждает, что это ты их забрала.

– Что? – Правильно ли я сочетаю шок и гнев? Должна ли я вообще злиться? Или просто быть шокирована? Боже, я плохая актриса. Мне нужно перестать гадать. Да, я определенно должна злиться.

– Почему она так думает?

Он качает головой.

– Она сказала, что это ты помогла ей отнести коробки в комнату, и ты видела код сейфа. – Он понижает голос. – Послушай, Мэдди, конечно, я не верю ни единому слову из этого. Я имею в виду, господи… Но она настаивает на том, чтобы они обыскали твой номер, и я должен следовать протоколу…

– Понимаю, – быстро перебиваю я. Мне больно видеть его лицо таким измученным. Очевидно, что он ненавидит себя за то, что вынужден говорить мне такие вещи. – Это совершенно нормально. Я не против, чтобы мою комнату проверили.

Надеюсь, моя мама и тети успеют вынести тело до этого момента. Возможно, мне стоит дать им больше времени.

– Ты уверена? – Глаза Нейтана ищут мои, и в них так много невысказанного. Беспокойство, гнев, но больше всего желание. Видя это, я чувствую, как во мне тоже зарождается желание, и – боже! – я не могу поверить, что мы здесь, сейчас, и я даже не могу прикоснуться к нему из-за всех этих чертовых охранников. Ну, и обвинение в воровстве против меня. Не забывай, Мэдди.

Сейчас не время. Я отвожу взгляд.

– Да, уверена.

– Хорошо. Давай проверим.

Я держу себя в руках, пока Нейтан ведет меня в главную спальню.

Внутри оказывается еще хуже, чем я себе представляла. Вернее, все так, как я представляла, но еще хуже, потому что теперь это реальность. Я реально стою там и наблюдаю за последствиями преступления Морин.

Жаклин сидит у изножья кровати в дымке белого шелка и рубинов и плачет. Морин сидит рядом с ней, и ее рука обвивает бледные плечи Жаклин, будто защищая. Она протягивает ей платок. Том яростно печатает сообщения на своем телефоне у эркера, и оба родителя там же. Мистер Сутопо с кем-то ругается по телефону, миссис Сутопо ругается с кем-то по своему, а родители Жаклин спорят друг с другом:

– Ты должен был прийти сюда, чтобы убедиться, что все в порядке после чайной церемонии.

– Я? ТЫ должна был сделать это! А что ты делала в это время?

Это полный и абсолютный хаос, и все внутри меня требует убежать к чертям собачьим. Но рука Нейтана на моей спине, и он, словно читая мои мысли, успокаивающе похлопывает по ней.

В этот момент Жаклин поднимает голову.

– Мэдди! – кричит она и поспешно встает. Она спотыкается о свое платье и почти падает, если бы Морин не поймала ее. Морин бросает на меня взгляд, когда Жаклин бежит ко мне и сжимает мои руки своими, холодными и дрожащими.

– Мэдди, – говорит она, ее взгляд прожигает меня насквозь. – Мэдди, Мэдди, пожалуйста, скажи мне правду…

Ее голос срывается, и она начинает рыдать.

Мистер Сутопо направляется к нам и кричит:

– Вот воровка!

– Нет! – говорит Нейтан. – Успокойтесь, пожалуйста, все. Давайте послушаем, что скажет Мэдди. Мэделин.

Все затихают и смотрят на меня. Жаклин делает дрожащий вдох и спрашивает прерывающимся шепотом:

– Ты забрала подарки с чайной церемонии?

– Нет, – спокойно отвечаю я.

В комнате раздается коллективный вздох, а затем все реагируют одновременно.

Морин:

– Она лжет!

Мистер Сутопо:

– Конечно, она бы так сказала.

Том:

– Да ладно, давайте просто позвоним в полицию.

Жаклин смотрит на меня сквозь слезы.

– Правда? Они пропали, Мэдди, и я не знаю…

– Я не брала их. – Мой голос звучит твердо. Я сжимаю ее руки, надеясь придать себе сил, а затем смотрю на Морин: – Она последней их видела. Я только помогла принести их сюда, но оставила их ей.

Это странно – обвинять кого-то другого в преступлении. Даже если я точно знаю, что Морин преступница, даже если она хотела подставить меня, это все равно не очень приятно. Я не чувствую себя оправданной или что-то в этом роде. Я просто чувствую себя дерьмово. Все внутри меня сжимается, особенно когда Жаклин издает сдавленный всхлип и смотрит на Морин. В выражении лица Морин проглядывает страх, гнев и что-то еще, чему я не могу дать четкого определении, но это больно видеть.

– Это была не я, – плачет Морин. – Да ладно, Джеки. О, ты же знаешь меня, я бы никогда! Обыщи ее комнату, она, наверное, спрятала их там.

Жаклин снова поворачивается ко мне, выражение ее лица извиняющееся, но отчаянное.

– Я… ты не против, Мэдди? Мне не хочется этого делать, но…

Я поднимаю подбородок и встречаюсь с ней взглядом.

– Не против. Мне нечего скрывать.

Кроме трупа, то есть, но я рассчитываю, что моя семья позаботилась об этом.

24

Вся свита выходит из номера для новобрачных, и просторный коридор теперь кажется тесным. Впереди идут Том и его отец, за ними команда охраны, затем Жаклин и Морин, рука последней все еще крепко обхватывает плечи невесты. Мы с Нейтаном следуем позади всех. Я даже не знаю, как разобраться в мешанине эмоций, бушующих внутри меня.

Тревога, стресс, гнев, и, конечно же, знакомая нить того, что я все еще чувствую к Нейтану. Мне так хочется дотянуться до его руки, почувствовать тепло его пальцев вокруг моей. Я хочу упасть в его объятия, чтобы он сжимал меня крепко-крепко. Но я не делаю ни того, ни другого. Устремила свой взгляд прямо и держу подбородок высоко, следуя за толпой людей, которые, кажется, намерены насадить мою голову на кол.

Когда мы проходим мимо номера жениха, дверь слегка приоткрывается, и, приглядевшись повнимательнее, я вижу за дверью лицо четвертой тети, выглядывающее наружу. Она замечает меня и возвращается обратно в номер. Я продолжаю идти, мои мысли бешено крутятся в голове. Что происходит? Почему она в номере жениха? Что это значит? Неужели мы найдем тело А Гуана, все еще остывающее в моей постели? О боже мой!

Достаю свой телефон, но там никаких сообщений. Ничего. Я собираюсь отправить сообщение ма, когда понимаю, что это будет выглядеть подозрительно. К тому же, если они проверят мой телефон и увидят, что я послала сообщение с вопросом «не переместили ли вы эту штуку?», то могут предположить, что я говорю о краденом.

– Мне очень жаль, что так получилось, – бормочет Нейтан.

Я убираю телефон обратно в карман и тихо отвечаю ему:

– Не волнуйся об этом.

Мой голос доносится как будто издалека. Я едва узнаю его. Когда мы добираемся до моего номера, один из охранников оглядывается на Нейтана, который со вздохом кивает. Охранник достает карту от всех номеров и проводит ею по дверному замку.

Раздается знакомое жужжание замка, и он открывает дверь без лишнего шума.

Вот он. Момент истины. Я делаю шаг вперед, но мои ноги ослабли и подкосились. Я никогда так не теряла контроль над своим телом, как сейчас. Рука Нейтана вытягивается, и я хватаюсь за нее.

– Ты в порядке?

Я киваю.

– Просто споткнулась о ковер. – Ну же, внутренности. Я представляю, как они превращаются в железо. В сталь. Но потом вижу всех этих людей, врывающихся в мой крошечный номер с мертвым телом внутри, и мои мышцы снова становятся бумажными. – Я не могу войти внутрь, не могу. Просто подожду здесь. Кажется, там довольно тесно. – По крайней мере, мой голос звучит нормально.

Нейтан кивает, а я держусь за его руку, такую обнадеживающе твердую и сильную, и мышцы под рубашкой плотно прилегают к моей ладони.

Он подводит меня к стене, и я прислоняюсь к ней, надеясь, что выгляжу расслабленной, а не вялой. Он протягивает руку вперед, как будто собирается убрать прядь волос с моего лица, но в последнюю секунду останавливается.

– Нейтан, я…

В его глазах ярко горит огонь, и он делает еще один шаг, чтобы подойти ко мне.

– Да?

Что? Мой голос срывается. Я люблю тебя? Я не переставала думать о тебе со времен колледжа? У меня в комнате труп, который ты принял за моего парня, но на самом деле это просто какой-то чувак, которого я убила прошлой ночью?

Я качаю головой.

– Ничего.

Свет в его глазах гаснет, оставляя его лицо безжизненным от разочарования.

Чувство вины терзает меня. Но в любой момент эти люди внутри моей комнаты начнут удивляться, почему странный человек в моей постели не просыпается от шума вокруг него, и тогда…

– Я зайду и потороплю их.

Он входит в комнату прежде, чем я успеваю ответить.

Я остаюсь на месте, крепко зажмурив глаза и надеясь, что мои тети и мать справились. Раздаются шаги, и я приоткрываю глаза. Морин стоит прямо передо мной, ее лицо раскраснелось, грудь вздымается.

– Ты их где-то спрятала. Ты, должно быть, спрятала их…

Я не могу удержаться и отшатываюсь от накалившейся ярости.

– Где ты их спрятала? – спрашивает она.

В мгновение ока Нейтан оказывается позади нее, берет ее за плечо и оттаскивает от меня.

– Достаточно, – говорит он, и его голос, хотя и низкий, звучит опасно, заставляя замолчать всех, даже Морин. – Мы посягнули на личное пространство Мэделин без какой-либо конкретной причины и ничего не нашли.

Ничего. Я сглатываю огромный комок в горле, концентрируясь на том, чтобы не разрыдаться. Они ничего не нашли. Ма и тетушки все-таки успели вовремя избавиться от тела.

– Но она, должно быть, спрятала их где-то еще! – кричит Морин. – Разве остальные поставщики не члены ее семьи? Может быть, мы должны обыскать и их номера!

Том хмурится.

– Правда…

– Нет. – Выражение лица Нейтана заставляет меня думать о неспокойное море. – Мы сделали достаточно. И ты должна извиниться перед Мэделин.

– Извиниться перед ней? – пронзительно кричит Морин.

Она выглядит настолько потрясенной, что что-то внутри меня ломается.

И меня вдруг охватывает ярость. Переполняющая, правда. Она взяла подарки, предназначенные для ее лучшей подруги, и попыталась подбросить их в мою комнату, когда решила, что ее вот-вот обнаружат. Она не в том положении, чтобы судить меня. Когда я говорю, слова выплескиваются, как из ведра:

– Я думаю, мы должны проверить твою комнату, Морин.

Все затихают, все взгляды устремляются на Морин.

– Но… – Что бы еще ни собиралась сказать Морин, все отпадает.

Она смотрит на меня, и я не знаю, что это, но она, должно быть, заметила что-то в выражении моего лица.

Ее глаза расширяются от шока, а рот беззвучно закрывается.

Впервые я вижу, что написано на ее лице. Страх.

Она знает, что я сделала что-то, что помешало ее планам.

И от шока ее маска сползает, совсем немного, и Жаклин знает свою лучшую подругу достаточно хорошо, чтобы понять, что только что произошло…

Ее бледные плечи перестают дрожать, и она смотрит на Морин. Затем тихо, как перышко, приземлившееся на снег, Жаклин произносит:

– Ты последняя видела подарки.

Так тихо, но невозможно было это игнорировать.

– Нет, Джеки, я клянусь…

Жаклин поворачивается к Нейтану и говорит все тем же мучительно тихим голосом:

– Я бы хотела посмотреть ее номер, пожалуйста.

Нейтан мрачно кивает.

– Нет! – кричит Морин, но уже слишком поздно.

Свита разворачивается, как прилив, неудержимо, и не успеваю я опомниться, как мы уже снова следуем по коридору, а Морин, спотыкаясь, умоляет нас остановиться. Это не очень приятно. Определенно не то, чем бы я хотела гордиться, но, думаю, это необходимо. И когда мы добираемся до комнаты 317, я почти хочу крикнуть им, чтобы они остановились, повернули назад. Но я стою и позволяю им открыть дверь, пока Морин ходит туда-сюда, бормоча:

– Ты же знаешь, что они ничего не найдут. Боже, какая пустая трата времени. Она должна была что-то сделать, она, она должна была что-то устроить…

И я чувствую, как у меня скручивает живот.

Я хотела подождать снаружи, как раньше, но не оставаться наедине с Морин, поэтому следую за всеми. Я снова в ее номере, стою в дверном проеме, рядом с дверью в ванную, пока охранники проходят через комнату. Они ведут себя осторожно, возможно, потому что здесь их босс, но все равно это кажется нарушением приватности. Вторжением. Теперь я понимаю значение этого слова. Все эти грузные мужчины ходят по красивому гостиничному номеру, переворачивают каждую подушку, открывают каждый шкаф. Я представляю, как они перебирают багаж Морин, их руки сортируют ее нижнее белье, и от этого мне становилось плохо.

– Заставь их остановиться, – умоляет Морин Жаклин. Та отворачивается от нее, опустив глаза, и Морин обращается к Нейтану. – Вы не можете этого делать. Я не даю своего согласия!

– Мне очень жаль, – говорит он, и я вижу, что ему тоже тяжело. Он не наслаждается этим, ни капельки.

Том ходит повсюду, заглядывает через плечи охранников и приказывает им смотреть внимательнее и быстрее. Он действительно сказал «Смотрите внимательнее и быстрее», как будто в этом есть хоть капля проклятого смысла. Его глаза горят. Он выглядит более живым, чем я видела его до сих пор. Ему это нравится. Тогда я решаю, что презираю его. Жаклин не должна быть с таким грубым и самодовольным мужчиной. У нее милый нрав, в то время как Том какой угодно, только не милый. Со временем он измотает ее, лишит нежности, пока не останется только обида, жесткая и острая.

Кто-то в спальне выкрикивает:

– Нашел!

Я закрываю глаза, все внутри меня замерло. Вот оно.

Как будто выстрелил пистолет. Обычно стреляют вверх, чтобы обратить на себя внимание, и атмосфера становится электрической. Охранник выбегает из спальни с сумкой, Том и его отец бросаются к нему и выхватывают ее. Или, по крайней мере, пытаются это сделать. Охранник кричит «Отойдите, пожалуйста, сэр», пока Нейтан не поднимает руку и не говорит слишком ревностному охраннику, что все в порядке.

Сумку берет мистер Сутопо, открывает ее.

Драгоценности высыпаются наружу, как блестящие кишки. Это выглядит непристойно и как-то неприлично. Я отворачиваюсь, и все задыхаются. Жаклин издает полувсхлип-полувздох.

– Нет, – стонет Морин. – Нет, этого не может быть. Мне нужно… Мне…

Она возится со своим телефоном, но Том выхватывает его у нее.

– Отдай его назад! Я думаю, это считается уликой, – ворчит он.

Нейтан хмурится. Ему явно не нравится Том так же, как и мне, но я не знаю, прав ли Том. Считается ли ее телефон доказательством? Доказательством? Нейтан протягивает руку.

– Пожалуйста, дайте мне телефон. Мы сохраним его в нашем сейфе, и мы ничего не будем делать, пока не вызовем полицию.

С неохотой Том подчиняется.

– Слава богу, мы их вернули, – говорит миссис Сутопо, наклоняясь и поглаживая груду драгоценностей, будто это ребенок.

Жаклин качает головой и шепчет Морин:

– Как ты могла? Как ты могла?

Не думаю, что Морин может выглядеть еще хуже, но, когда Жаклин произносит это, лицо Морин морщится.

– Я не хотела… Я просто…

Нейтан кладет руку на плечо Морин.

– Думаю, будет лучше, если ты больше ничего не скажешь. Пойдем ко мне в офис.

Его голос звучит твердо и обнадеживающе, и я понимаю, что он пытается ей помочь.

Моя грудь болезненно сжимается. Я хочу протянуть руку и прикоснуться к нему, поблагодарить за проявленное сострадание.

– Твой офис? – говорит Том с усмешкой. – Это несерьезно. Это уже не твоя проблема, а преступника. Я вызываю копов.

– Нет!

Все останавливаются и смотрят в явном замешательстве. Морин и Жаклин прокричали это одновременно.

– Детка, – говорит Том, беря Жаклин за руку, – ты не понимаешь…

– Понимаю, – тихо говорит она. – И я не хочу выдвигать обвинения.

Морин задыхается.

– Спасибо…

– Ладно, это просто бред. – Том отпускает руку Жаклин и совершенно беззлобно смеется. – Я имею в виду, знаю, что она твоя подруга или что-то в этом роде, но она украла у нас.

– И наша дружба закончилась. Но мы нашли подарки, и я просто хочу пережить это, оставить в прошлом.

Том противно фыркает.

– Ладно, детка, не думаю, что ты сейчас мыслишь здраво. Может быть, ты запуталась, потому что сегодня день свадьбы, но это серьезное преступление.

– Мы нашли подарки! Что еще вам нужно? – Жаклин огрызается.

– Ну, знаете, что? Мне неприятно это говорить, но подарки были в основном от моих родственников, так что, я думаю, мне решать, что будет с вором, который пытался их украсть.

– Что? – Слово выходит ядовитым. Я уверена, никто в комнате не дышит, и, честно говоря, ничего себе. Том Круз Сутопо опустился еще ниже, чем самая низкая планка, которую я для него установила. Он, должно быть, чувствует, что против него ополчились, потому что брызжет слюной и колеблется, прежде чем решиться.

– Я просто хотел сказать… Па, помоги мне. Вразуми ее!

Господин Сутопо делает несколько шагов вперед и кладет руку на руку своего сына.

– Пойдем, сынок. Думаю, что лучше оставить все как есть.

– Да, – говорит миссис Сутопо, – как мы всегда тебе говорим, когда есть возможность, выбирай быть щедрым. Так будь щедрым сейчас. – Она поворачивается к Нейтану: – Спасибо, дело сделано. Мы не будем выдвигать обвинения.

Нейтан кивает, не обращая внимания на жалобный плач Тома.

– Спасибо, Джеки, – всхлипывает Морин. – Мне так жаль…

– Я хочу, чтобы ты ушла, – говорит Жаклин, все еще очень спокойным голосом. – Не хочу тебя больше видеть. Это возможно? – спрашивает она Нейтана. – Есть ли свободная яхта?

– Я распоряжусь. – Нейтан кивает одному из охранников, который выводит все еще плачущую Морин из комнаты.

– Простите за все эти неприятности. Могу ли я еще что-нибудь сделать для вас?

Жаклин качает головой, и мы все выходим из комнаты, погруженные в наши собственные тревожные мысли.