Текст книги "Искушение зла (ЛП)"

Автор книги: Дженни Бассетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Аэлия была совершенно не впечатлена Дриасом, и Киран не мог сказать,

что винит её за это. Пока он вёл их к единственной гостинице в городе, она оглядывалась вокруг с едва скрываемым разочарованием, и Кирана поразило осознание, что это почти наверняка первый раз, когда она покинула свой лес.

Если она привыкла к уютной маленькой деревне Каллодосис, то тусклая деловитость Дриаса, без сомнения, разочаровывала. Дома были тёмные и квадратные, выстроенные в подобии решётки, пересечённые неровными булыжными улицами, которые делали хромоту Аэлии в десять раз сильнее.

По дороге сюда Киран пытался задать медленный шаг. Поскольку именно он перевязывал её раны после атаки Астрэи, он слишком хорошо понимал, какую боль она, должно быть, испытывает, но Аэлия шагала к Дриасу, тяжело ступая, совершенно не интересуясь тем, поспевает ли он за ней или нет. Так что в конце концов он просто подстроился под её шаг.

И таким, в общем, был весь тон этого дня: она и не пыталась скрывать своего явного раздражения его присутствием. Каждый раз, когда он открывал рот, она обрывала его, её ответы были короткими и колкими – и это ещё в том случае, если она вообще снисходила до ответа.

Он старался не принимать это на свой счёт, прикусывал язык вместо того, чтобы огрызнуться в ответ. Она прошла через многое, потеряла почти всё за несколько коротких часов. Ей можно было позволить больше, чем небольшую снисходительность. К тому же её такая чертовски мрачная угрюмость делала гораздо легче игнорирование той связи, которую он чувствовал между ними – связи, которая, совершенно очевидно, существовала лишь в одном направлении.

Ему не следовало предлагать им путешествовать вместе. Не только потому, что она явно этого не хотела, но и потому, что он лишь совсем недавно сумел убедить самого себя оставить её, попытаться оборвать эту новую странную особенность, которую он переживал. Его народ был известен своей собственнической, навязчивой природой, но Киран никогда прежде не чувствовал ничего подобного – и уж точно не находил в этом ничего приятного.

Прошлой ночью он был так близок к тому, чтобы постучать в её дверь: тревожное беспокойство, которое он испытывал, оставляя её, толкало его попробовать ещё раз, несмотря на то что каждая логичная мысль говорила ему этого не делать. Годы, проведённые в подавлении своей другой стороны, своих более примитивных инстинктов, означали, что логика всё же взяла верх, и он решил вместо этого покинуть Каллодосис. Просто его везение, что из леса вела лишь одна дорога, и что она решила отправиться в путь почти в то же самое время, что и он. Ну просто пиздец как типично.

Киран посмотрел на неё краем глаза и почти улыбнулся. Аэлия обеими руками сжимала свой рюкзак, её нос слегка сморщился, когда она перешагнула через особенно подозрительно выглядящую лужу.

– Не то, чего ты ожидала? – не удержался он, заранее готовясь к очередной отповеди.

– Совсем нет, – призналась Аэлия, шагнув ближе, чтобы избежать брызг грязной воды, поднятых телегой, нагруженной доверху сваленными древесными стволами. Киран нахмурился, когда она проехала слишком близко к тротуару, и сделал вид, что щурится на

уличную вывеску на доме напротив. Когда она немного ушла вперёд, он догнал её, переместившись так, чтобы оказаться между ней и оживлённой дорогой.

– Дриас – всего лишь остановочный пункт для людей, перевозящих древесину из твоего леса. Они остаются здесь только на одну ночь, прежде чем отправиться дальше, так что денег здесь даже меньше, чем в Каллодосисе, – объяснил Киран.

Он повернул налево, когда они дошли до развилки на дороге, уводя их прочь от главной улицы.

– Не могу сказать, что виню их, – сказала Аэлия, обходя женщину, которая резко остановилась, едва увидела Кирана. Аэлия заметила испуганные взгляды женщины, то, как она инстинктивно вжалась в стену, проходя мимо, лишь бы не подходить к нему ближе, чем было необходимо, но Киран смотрел прямо перед собой. Люди боялись его, и по праву. Он уже смирился с этим, но в этот момент он не мог вынести мысли о том, что может подумать об этом Аэлия.

Оставшуюся часть пути они прошли молча, минуя больше заброшенных зданий, чем он помнил с того раза, когда был здесь в последний раз. Астрэя быстро расправлялись со всеми, кто не придерживался той черты, которую они сами для себя провели, безжалостно громя любой бизнес, обслуживающий людей. Киран собственными глазами видел, как влияние астреанцев менялось по мере его путешествий по стране. Когда он впервые присоединился к перегринианам, они нападали только на людей – и то совершенно случайным образом. Но теперь Астрэя были организованы: любой, кто хотя бы водил дружбу с человеком, оказывался на неверной стороне клинка. Или хуже того – его дом сжигали дотла, вместе со всей семьёй, всё ещё находящейся внутри.

В конце концов он нашел её – такую мерзкую гостиницу, что ему стало жалко подошвы своих сапог. Это не был бы ничей первый выбор, но в Дриасе возможности были крайне ограничены. Там, где когда-то висела вывеска, кто-то нацарапал её название нечитаемой краской. Киран задумался, зачем человек, который это писал, вообще утруждался; бедняга явно не умел ни читать, ни писать. Он толкнул дверь, поморщился от стены жара, ударившей ему в лицо, и отступил, давая Аэлии пройти.

Она вгляделась в тусклую грязноватую темноту внутри и выглядела совершенно без энтузиазма, когда прошла мимо него в таверну. К её чести, она не колебалась, пересекая пол, посыпанный опилками, проталкиваясь локтями сквозь уже переполненное помещение к стойке. Киран последовал за ней, отмечая самых шумных и агрессивных людей в комнате, примечая лестницу справа от переполненного пространства и дверь за стойкой, которая, по всей видимости, вела к заднему выходу.

Аэлия протиснулась между двумя крепко сложенными мужчинами, несмотря на запах выдохшегося пива и пота, заполнявший пространство вокруг них. Она наклонилась через липкую поверхность стойки и помахала служанке за баром.

– Нам нужны две комнаты, – крикнула Аэлия сквозь шум, подняв два пальца для девушки, которая, казалось, обслуживала весь зал совершенно одна. Её светлые волосы выбивались из косы во все стороны, и выглядела она так, будто отчаянно нуждалась хотя бы в одном из тех напитков, которые она лихорадочно разливала.

– На сколько ночей? – крикнула женщина в ответ, схватив ещё одну кружку и наполняя её пенящимся пивом.

– Только на одну, – сказала Аэлия, бросив на Кирана быстрый взгляд. Он кивнул. Они не задержатся здесь ни на мгновение дольше, чем будет необходимо. Он остро ощущал взгляды, направленные на Аэлию со стороны нескольких весьма сомнительных на вид мужчин в комнате. Тьма внутри него открыла глаза с отчётливым щелчком, её чешуйчатая губа приподнялась, обнажая тихое рычание.

Женщина сняла пену с верхушки кружки и скользнула ею по стойке к протянутой руке. Затем она потянулась в шкафчик, достала два ключа и протянула им по одному.

– Наверх по лестнице. Номера комнат указаны на ключах.

Киран оттянул Аэлию в сторону, игнорируя её протесты, и наклонился через стойку. Он опустил голову так, чтобы его могла услышать только служанка за баром. Её щёки вспыхнули румянцем, и на накрашенных губах заиграла кокетливая улыбка.

– Простите, я вижу, что вы заняты, но возможно ли получить две комнаты рядом друг с другом? – спросил он, наклоняясь чуть ближе, чем это было действительно необходимо.

Ни за что он не стал бы доверять замкам в таком месте, особенно когда он почти чувствовал запах намерений некоторых мужчин, пялящихся на Аэлию. Женщина кивнула, игнорируя крики с другого конца стойки, требующие её внимания, и потянулась обратно в шкафчик, чтобы поменять ключи. Он не упустил того, как её пальцы скользнули по его руке, когда она передавала их.

Да, люди могли чувствовать зло внутри него, но он также не был невежественен относительно того, как он выглядит – и иногда это имело свои преимущества.

Когда он повернулся, чтобы передать Аэлии её ключ, он с удивлением увидел, что она смотрит на служанку с жёстким блеском в глазах. Он исчез почти сразу, но он успел его заметить, и его грудь слегка сжалась, пока его мысли начинали лихорадочно работать.

К счастью, у него не было времени слишком долго об этом думать, потому что как раз в тот момент, когда они уже собирались направиться к лестнице, Аэлия резко остановилась на месте.

– Что такое? – спросил Киран, едва успев остановиться, чтобы не врезаться в неё.

Аэлия подняла руку и указала на вывеску рядом со стойкой.

Отдыхайте спокойно, людей здесь не обслуживают.

Не медля ни секунды, Аэлия развернулась и с грохотом бросила свой ключ на стойку, так что женщина рядом с ней вздрогнула так сильно, что пролила половину своей кружки.

Киран извинился, протягивая руку мимо неё, чтобы забрать ключ, и последовал за Аэлией, которая уже прокладывала себе путь к двери. Он позволил ей выйти на более тихую улицу, прежде чем схватил её, разворачивая к себе лицом.

– Я не останусь в этом месте, – прошипела Аэлия, но не гнев на её

лице заставил Кирана замереть. Это была скорбь, опустошившая её глаза – первый проблеск той муки, в которой она находилась с тех пор, как он столкнулся с ней на дороге.

– Мы не обязаны, просто выслушай меня сначала, – сказал Киран, поднимая раскрытые ладони.

Аэлия резко махнула рукой в сторону гостиницы, глядя на него так, будто он предложил провести ночь в лагере Астрэи.

– Я не собираюсь класть деньги в карманы людей, которые поддерживают Астрэю.

– Нет, не будешь. – Киран заставил себя сохранять спокойствие, напоминая себе, насколько изолированной была её жизнь. – У каждого заведения в Дриасе, у каждого заведения по всему Демуто будет похожая вывеска. Не потому, что они поддерживают Астрэю, а потому что боятся их.

Аэлия яростно покачала головой.

– Это не оправдание, они сраные трусы —

– Они не трусы. – Киран остановил её, внезапно слишком уставший от её отношения, чтобы слушать ещё хоть слово. – Ты видела, что Астрэя сделали в Каллодосисе. Здесь ничем не лучше. Целые предприятия разоряются только потому, что они всё ещё нанимают людей, а обычных артемиан хладнокровно убивают лишь за то, что они их обслуживают. Это обычные люди, Аэлия. Ты правда можешь винить их за то, что они выбирают выжить, защитить свои семьи?

Гнев сошёл с её лица, оставив на его месте горькую обиду.

– Хорошо. – Она выхватила ключ из его руки. – Я поем у себя в комнате. Увидимся утром.

И, даже не оглянувшись, она стремительно вернулась обратно в таверну.

Киран сжал кулаки, сдерживая поднимающееся раздражение, поднял голову к темнеющему небу и медленно выдохнул. Когда он убедился, что не собирается пробить кулаком стену, он направился в свою комнату. Он приложил ухо к стене, чтобы убедиться, что Аэлия внутри и в безопасности, прежде чем снова спуститься вниз. Ему нужна была информация – а где её лучше получить, как не в местной таверне?

Казалось, половина Дриаса заполнила каждый свободный сантиметр этого места. Он попытался дышать, несмотря на запах пота, пока пробирался к стойке; перед ним сама собой расчищалась дорога, потому что артемиане прижимались к своим соседям, чтобы убраться с его пути. Он окинул таверну взглядом и слишком легко нашёл то, что искал.

Жизнь так устроена, что в каждой жалкой маленькой таверне найдутся жалкие маленькие люди – и эта не была исключением. Если бы Киран был щедр в оценках, он назвал бы свою цель человеком среднего возраста. Его лицо говорило о том, какую цену с него взяла жизнь. Тонкие красные прожилки расползались по дряблой коже его щёк,

седина его щетины ничуть не украшала столь же бледный цвет лица, а волосы на голове покинули его окончательно. Он с отчаянной хваткой сжимал кружку – единственную спасительную нить, которую его жалкое существование ему предоставило.

Хотя его голос терялся в шуме комнаты, было ясно, что он говорит чуть громче, чем следует, прямо в ухо более молодому мужчине, который даже не утруждал себя тем, чтобы посмотреть на него. Цель Кирана это нисколько не смутило: он закинул руку на плечо молодому мужчине и продолжал говорить, пристально глядя ему в лицо, упорно продолжая свою болтовню. Похоже, это стало последней каплей.

Молодой мужчина стряхнул его руку и поднялся, чтобы уйти, едва проронив слово, отправившись искать более тихое место, где можно было бы спокойно утопить в выпивке напряжение прошедшего дня. В комнате, настолько переполненной, что в ней едва можно было пройти, человек Кирана сидел за единственным пустым столом. Он огляделся по сторонам, слишком пьяный, чтобы по-настоящему переживать из-за этого. Вероятно, именно поэтому он и пил.

Киран подошёл к стойке и заказал два напитка у слишком уж услужливой служанки, прежде чем присоединиться к мужчине. Его глаза полезли на лоб, когда Киран скользнул на скамью рядом с ним, прижав его к стене, но прошло совсем немного времени, прежде чем они уже перешли ко второй кружке. Киран подвинул её к нему.

– Не возражаешь, если я присоединюсь? —

Киран приоткрыл затуманенный сном глаз и столкнулся взглядом с тёмной коробкой, которую таверна щедро называла комнатой. Тонкий солнечный свет, с трудом пробивавшийся сквозь грязное стекло, делал её ничуть не менее жалкой, чем она казалась накануне ночью. Он оттолкнулся от бугристого матраса, выпутался из колючих простыней и свесил ноги с кровати. Половицы были холодны под его босыми ступнями, но он едва это заметил – его разум уже приходил в движение со своей обычной беспощадной скоростью.

Он уронил голову в ладони, пальцы погрузились в волосы, когда события последних нескольких дней обрушились на него.

Он увидел Аэлию, мгновенно обзавёлся чем-то вроде одержимости, опустился до лёгкого преследования, был вот настолько близок к тому, чтобы поцеловать её, и взбесил её до крайности. А теперь каким-то образом оказался на принимающей стороне немалой доли враждебности в путешествии, которое вообще-то должен был совершать один.

Он застонал при мысли о том, что ему придётся рассказать ей то, что он узнал прошлой ночью. Если бы это не было так ужасно, он бы посмеялся над собой. Вот он стоял прошлым вечером перед таверной и объяснял ей, как устроен мир, тогда как на самом деле был так же наивен, как и она. Даже в самых безумных своих мечтах он не ожидал, что всё разовьётся так стремительно.

Ему не хотелось в это верить, но несколько человек в таверне подтвердили, что астреанцы теперь действуют под властью короля. Однако никто, похоже, не понимал – почему.

Киран резко вскинул голову, когда услышал движение по соседству; его слух без труда уловил звук закрывающейся её двери сквозь тонкие стены. Он оттолкнулся от кровати, поспешно натянул одежду и уже через несколько мгновений бежал вниз по лестнице вслед за ней.

Сердце Кирана упало, когда Аэлия повернулась к нему лицом, уже потянувшись к ручке входной двери. Фиолетовые круги под её глазами за ночь потемнели, а покраснение по краям говорило о том, что большую часть ночи она провела без сна и в слезах. Любая обида, которую он испытывал из-за её поведения по отношению к нему, увяла при этом зрелище.

– Доброе утро. – Он пересёк комнату несколькими быстрыми шагами. – Куда ты направляешься?

– Мне нужны кое-какие припасы. Я хотела выйти пораньше, чтобы мы могли отправиться как можно скорее. – Она распахнула дверь и, моргая, шагнула в солнечный свет.

– Я пойду с тобой, – сказал он, уже направляясь в сторону главной улицы.

– Мне не нужно, чтобы ты шёл со мной, – резко бросила она ему в спину, заставляя его остановиться и повернуться к ней. – Похоже, тебе трудно поверить, что кто-то может выжить без твоего постоянного вмешательства, поэтому позволь мне прояснить это для тебя. Мне. Не. Нужна. Твоя. Помощь. – Она подчеркнула каждое слово.

И в тот же миг его обида вернулась на своё место. Когда в последний раз кто-нибудь разговаривал с ним так, как она? Было ли это когда-нибудь вообще? Она была несносной, неблагодарной и откровенно грубой. Он открыл рот, чтобы сказать ей об этом, слова уже были готовы сорваться с его языка, но в последний момент он сумел остановить себя. Крошечная частица его самого, которой ещё не надоела вся эта её чепуха, напомнила ему, что она прошла через ад, и его вспышка гнева только сделает всё хуже.

– Как пожелаешь. Во сколько ты будешь готова к отъезду? – тихо сказал он, и в его голосе, против его воли, кипело раздражение.

– Не знаю. Когда закончу, – бросила она через плечо, неторопливо удаляясь; её хромота заметно уменьшилась по сравнению со вчерашним днём. По крайней мере, похоже, она всё-таки использовала припарку, которую он ей дал.

Он сверлил её взглядом вслед, тихо кипя от дерзости этой женщины. Он всерьёз подумывал подняться к себе в комнату, собрать вещи и уехать без неё. Но в тот момент, когда она скрылась за углом, он уже знал, что не сделает этого. Как только она исчезла из поля зрения, то чувство тревоги вернулось, неприятно заворочавшись в глубине его желудка. Бормоча себе под нос, он зашагал в противоположную сторону.

Он стремительно прошёл по зловонной улице, позволяя своему раздражению буквально излучаться наружу; врождённая неприязнь, которую люди испытывали к нему, сейчас играла ему на руку – даже самые угрюмые на вид головорезы держались от него на почтительном расстоянии. Он был совсем не тем типом добычи, которого они искали; совсем наоборот.

Город ничуть не улучшал его настроения; даже за то короткое время, что прошло с его последнего визита, бедность здесь стала только хуже. Бездомные жались почти на каждой улице – люди, каждый из них. Кто знает, какое положение они занимали ещё несколько месяцев назад, где работали, где жили? А теперь вот они – выгнанные, без гроша за душой, созревшая добыча на тот случай, когда астреанцы в следующий раз пройдут через город. Киран сунул руки в карманы и продолжил идти, и с каждой новой улицей его хмурый взгляд становился всё мрачнее. Чем скорее он найдёт Бесеркира, тем лучше.

В каком-то смысле было даже хорошо, что Аэлия от него отделалась. Деньги у него заканчивались опасно быстро, и он сильно сомневался, что она одобрила бы способы, которыми он их добывал. Перегриниане давали ему прикрытие, необходимое для того, чтобы посещать большую часть Демуто, не вызывая слишком сильных подозрений, но путешествие вместе с ними оплачивалось недостаточно хорошо – даже близко нет. К счастью, когда возникала необходимость, его пальцы могли быть довольно проворными.

Как раз когда он входил в торговый квартал, он увидел человека – молодую женщину, чьи худые руки обвивали двух детей с впалыми щеками; они сидели, прижавшись, в углу площади. Их возраст было трудно определить из-за грязи на лицах, но это на самом деле не имело значения; их потухшие глаза говорили ему, что они пережили гораздо больше, чем большинство взрослых.

Когда он проходил мимо, к обнищавшей человеческой семье приблизились трое молодых артемиан. Все они были хищнорожденными и одеты в прекрасную одежду, без сомнения оплаченную из родительских карманов. В ушах Кирана прозвенел тревожный колокол, и он скользнул в тень у ближайшего фонтана, черпая воду сложенными ладонями и наблюдая за ними.

Один из молодых людей прыгнул к женщине с ударом в прыжке, взмахнув ногой так, что её кружка отлетела в сторону, а жалкая россыпь монет покатилась по дороге. Её глаза проследили за драгоценными деньгами, но она не двинулась, чтобы их подобрать – лишь крепче прижала к себе детей.

Киран держался в тени, и его выражение лица темнело, когда ещё один из мужчин поднял одну из монет. Он протянул её женщине, в то время как его друзья смеялись позади него, и этот смех скрежетал в ушах Кирана, словно металл о камень. Женщина, разумно сомневаясь, не двинулась, чтобы взять её, но мужчина поднёс монету ближе, размахивая

ею перед её лицом, пока она наконец не потянулась, чтобы взять её тонкими пальцами. Один из детей начал плакать, уткнувшись лицом в потрёпанную одежду матери. В этот момент Киран уже рисковал стереть зубы в пыль, но всё же держался на расстоянии, даже когда мужчина, как и следовало ожидать, резко отдёрнул монету, вызвав хор смеха у своих товарищей.

Однако того, чего Киран не ожидал, – это силы, с которой мужчина швырнул монету в её сторону, запустив её прямо ей в лицо с злорадным удовольствием.

Кровь потекла из пореза на её лбу, и кровь Кирана загрохотала у него в ушах. Когда мужчины неторопливо удалились, оставив женщину судорожно собирать рассыпанные монеты, Киран проигнорировал тихий предостерегающий голос в глубине своей головы – оставить всё как есть, не высовываться. Нет, этот голос утонул в рычании существа в углу его сознания, которое подталкивало его к насилию. Красная пелена опустилась на его глаза, полностью затмевая его здравый рассудок, и он ослабил поводок, на котором держал это существо, погружаясь в ту дикую жестокость, с которой боролся день и ночь.

За мужчинами было нетрудно следовать. Так поглощённые самими собой, они не заметили, как сама смерть начала охотиться на них, и коричневый цвет в глазах Кирана почти исчез, пока он преследовал их по городу. Они совершили ошибку, войдя в переулок, направляясь к двору, на который он выходил.

Киран не потянулся к огненной магии, которая нетерпеливо гудела где-то на задворках его сознания, и не вытащил свой кинжал; нет, он хотел почувствовать, как их кожа рвётся под его руками, хотел почувствовать боль костей, хрустящих под его кулаком.

Мужчины повернулись, как только он вошёл в переулок, принимая оборонительную стойку, как и подобает хорошим маленьким хищникам. Никакой реакции бегства – эти самоуверенные маленькие ублюдки были готовы только драться.

– Что бы ты ни задумал, я бы не советовал этого делать, – предупредил один из них, пока Киран медленно надвигался на них, источая угрозу каждым своим шагом. – Мы все вооружены и умеем этим пользоваться.

Киран склонил голову набок и улыбнулся – жестокой улыбкой, от которой уверенность медленно стекала с их лиц.

– Хорошо, – прорычал он, больше чудовище, чем человек.

Трое мужчин вытащили свои клинки, и Киран ждал, пока они разойдутся, выстраиваясь в боевую формацию. Он так отчаянно жаждал настоящего вызова, так отчаянно хотел выплеснуть хотя бы часть накопившегося за последние дни раздражения.

Они атаковали одновременно, их тонкие клинки рассекли воздух. Киран уклонился в сторону от того, кто стоял ближе всего к стене, оказавшись у него за спиной слишком быстро, чтобы тот успел это осознать. Он сломал ему шею одним грубым поворотом рук.

Он использовал всё ещё дёргающееся тело, чтобы остановить клинок его товарища, зажав лезвие между рёбрами и выдернув оружие из рук ошеломлённого мужчины. Оставшись без оружия и поддавшись панике, тот легко позволил Кирану отбить его неуклюжие удары, после чего Киран развернулся и сломал локоть третьему мужчине в тот момент, когда тот вытянул руку с мечом.

Киран ухмыльнулся, когда ударил кулаком снизу по сломанной руке, заставив его выронить рукоять как раз вовремя, чтобы другая рука Кирана перехватила её прямо в воздухе. Он не терял ни мгновения и вогнал клинок прямо в глаз второго мужчины, после чего развернулся и впечатал голову третьего в стену с такой силой, что даже родная мать едва ли смогла бы его узнать.

Всё было кончено за считанные секунды: тела одно за другим быстро обрушились на землю. Киран стоял, тяжело дыша – скорее от усилия загнать своего внутреннего зверя обратно в клетку, чем от физического напряжения.

Когда несколько минут спустя он покинул переулок, он сделал это, став тяжелее на три кошелька с монетами.

Женщина всё ещё сидела там, где он её оставил; монеты были собраны, а кружка теперь пусто и безопасно лежала рядом. Её глаза расширились, когда он подошёл к ней, и она вытянула шею, чтобы охватить взглядом всю его фигуру. Тот же самый ребёнок снова начал плакать.

Он опустился на корточки, ненавидя то, что она выглядела более испуганной перед ним, чем перед тремя мужчинами. Ненавидя то, что она имела на это полное право.

– Вот. – Он бросил перед ней кошелёк с монетами – всё, что было у тех мужчин, кроме того, что ему самому было нужно, чтобы добраться вместе с Аэлией до Бесеркира.

Ноздри женщины раздулись, когда она оторвала взгляд от него, мельком посмотрела на кошелёк и тут же снова перевела глаза на него.

– Чего ты хочешь? – её пальцы побелели там, где они сжимали одежду на худых спинах её детей.

– Я хочу, чтобы ты убралась отсюда. Астреанцы никогда не оставят такие города в покое. У тебя будет больше шансов, если ты отправишься в самую маленькую деревню, какую только сможешь найти – чем она дальше и глуше, тем лучше. Уходи сегодня, если сможешь. Никогда не знаешь, когда астреанцы вернутся снова.

Он не дал ей возможности ответить; он поднялся и повернулся, чтобы уйти.

– Подожди, – позвала она. Он остановился. – Мы сделаем, как ты говоришь, но, прошу, скажи мне – почему? Это целое состояние, чтобы отдать его незнакомцу.

Она говорила грамотно, и было ясно, что она – одна из многих жертв безработицы, вызванной астреанцами. Киран задумался, кем она была раньше, как далеко ей пришлось упасть, но на самом деле это не имело значения. Значение имело только одно – она упала.

– Потому что настоящий страх питает худшее в нас, а твои дети уже узнали его слишком много. Спаси их от него, пока не стало слишком поздно.

На этот раз, когда он собрался уйти, она его не окликнула.