Текст книги "Искушение зла (ЛП)"
Автор книги: Дженни Бассетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)
Её сердце успокоилось достаточно, чтобы она больше не боялась, что оно откажет, и всё же в её груди что-то изменилось – тянущее ощущение, заставлявшее её склоняться как можно ближе к Кирану.
Она потёрла грудину, стараясь не поддаваться панике. Это не могло быть какой-то галлюцинацией, вызванной сексом. Она это почувствовала.
Её глаза сузились, и воспоминание всплыло на поверхность – единственный другой раз, когда она ощущала нечто подобное. Это было в тот первый момент, когда она увидела Кирана, когда он выступал в Каллодосисе. Там был один общий знаменатель, который невозможно было игнорировать, и когда она подозрительно подняла взгляд, он смотрел прямо на неё.
– Скажи что-нибудь, – сказал он почти умоляюще.
– Что это было? – прошептала она.
– Какая именно часть?
Он был прав. Она имела в виду то, что он прижал её к стене, использовал секс как наказание, подарил ей оргазм, изменивший её восприятие удовольствия, или то, что это, казалось, запустило нечто… она даже не знала, как описать то, что чувствовала теперь – привязь, тянущую боль? Что бы это ни было, он, несомненно, находился на другом её конце.
– Я что-то почувствовала… – она раскрыла ладонь на своей груди. – Я всё ещё это чувствую.
Она была слишком напугана, чтобы думать о том, как безумно звучит, и что-то в его выражении лица заставило её подумать, что он точно знает, о чём она говорит. Память швырнула ей образ его глаз – чёрных, как смола, смотрящих на неё снизу вверх. Было что-то, о чём он ей не говорил, что-то, чего он не хотел, чтобы она увидела.
– Ты что-то со мной сделал? – прошептала она, ненавидя то, как жалко и испуганно звучит её голос.
Боль разорвала его лицо, и на этот раз он не смог её скрыть. Мучение исказило его черты, наполняя её чувством вины за то, что она оказалась настолько глупой, чтобы предположить такое.
– Нет, – сказал он, отводя взгляд и что-то от неё скрывая.
Она извернулась в его объятиях, пытаясь заставить его посмотреть на неё.
– Чего ты мне не договариваешь?
Киран тяжело сглотнул, по-прежнему бессмысленно глядя на одеяла под ними.
– Киран, – сказала она громче, и его глаза резко вернулись к её глазам.
Он вздохнул, и тревога в её животе с каждой секундой сжималась всё сильнее. Насколько всё это окажется плохо?
– Это не то, что один человек делает с другим, – начал Киран неохотно.
– Тогда что это? – надавила Аэлия, начиная терять терпение.
Киран несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь найти слова, которые никак не приходили.
– Говори уже, Киран, – резко сказала она, и страх взял над ней верх. Что с ней происходит?
– Ты когда-нибудь слышала о парной связи? – сказал он и сразу же сжал губы в жёсткую линию, словно уже пожалел о том, что позволил этим словам сорваться.
Аэлия нахмурилась – слова казались знакомыми, но она не могла вспомнить, почему.
– Не думаю? – сказала она неуверенно.
Киран кивнул, не удивившись.
– Это связь, которая возникает между двумя существами. Никто по-настоящему не понимает магию, стоящую за ней, но каждая пара уникальна, и она соединяет их способами, присущими только им.
– И это произошло? С нами? – Аэлия смотрела на него снизу вверх, и её страх немного ослаб. Это было чем-то, что Киран, казалось, понимал, и уже одно лишь название того, что она чувствовала, приносило ей облегчение. По крайней мере, она не сходила с ума.
– Похоже на то.
– Почему?
– Никто не знает, – сказал Киран.
– Никто не знает, – скептически повторила Аэлия. – И кто же эти люди, которые не знают? Потому что я никогда не слышала, чтобы парная связь возникала между артемианами. А именно им ты сказал, что являешься.
– Я и есть, – настаивал Киран так тихо, что она едва не пропустила его слова.
Аэлия моргнула, вспоминая, где она уже слышала о парных связях, и кровь отхлынула от её лица, когда осознание настигло её – резко и безжалостно.
– Брачная связь, – прошептала она, и мысли вихрем закружились в её голове. Её взгляд метнулся к его глазам, ища в них ту тьму с новой волной страха. Она попыталась отстраниться от него, но его руки сжались вокруг неё крепче.
– Аэлия, прошу тебя, – сказал Киран умоляюще.
– Отпусти меня, – её голос стал холодным, и она не позволила ему дрогнуть от страха, пульсировавшего в её венах.
Его руки ослабли настолько, что она смогла подняться, но его пальцы всё ещё сжимали её запястье.
– Ты должна позволить мне объяснить. – Он поднял на неё взгляд, и мучение на его лице рвало её сердце, приглушая её ужас. Она сглотнула, пытаясь сдержать панику – эмоциональная буря этого дня оставила её напряжённой и взвинченной.
Ветер коснулся её обнажённых ног, напоминая, как мало на ней одежды и как близко она стоит к нему.
– Мне нужно быть одетой для этого разговора.
Он отпустил её запястье и внимательно наблюдал, как она роется в своём рюкзаке и натягивает штаны, словно боялся, что она попытается сбежать. Она неловко вскочила в свои сапоги, едва не упав назад в спешке, с которой натягивала их.
– Я отвечу на любой твой вопрос, – сказал он, когда она закончила. – Просто позволь мне объяснить.
Аэлия стояла напротив него, расставив ноги на ширину бёдер, и её сердце всё ещё бешено колотилось.
– Ты знаешь, кто я? – спросил он, едва слышно через всю поляну. Он сидел, высоко согнув одну ногу, опершись локтем о колено, и всё же казался сжатой пружиной, готовой в любой момент распрямиться. Она чувствовала напряжение, исходившее от него.
– Думаю, да. – Всё это идеально складывалось; это объясняло, почему он не совершал превращение за те дни, что она его знала, почему он был таким быстрым и таким сильным. Это объясняло шрамы и то зло, которое она видела в нём. Она чувствовала себя такой глупой, что не поняла этого раньше.
– Ты дракон.
– Спроси меня о чём-нибудь, – тихо потребовал он. – Я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать.
Он этого не отрицал. Аэлия почувствовала, как вся кровь отхлынула от её лица.
– Что ты здесь делаешь? – Она скрестила руки на груди, пытаясь противостоять тянущему чувству, которое стремилось притянуть её обратно к нему.
– Я пришёл свести старые счёты, – ответил он сразу.
– Что это значит? – Аэлия покачала головой, отказываясь принимать ещё хоть немного его туманной чепухи. Особенно теперь, когда она знала, что может быть связана с ним какой-то странной магической связью.
На этот раз он замялся, поджав губы, обдумывая ответ.
– Когда нас изгнали, это была бойня. Наши собственные генералы обратились против нас, отравив каждого мужчину, каждую женщину и каждого ребёнка в армии короля, сделав нас почти беззащитными. Они перебили почти всех нас. Счастливчики были убиты в своих постелях, полностью парализованные нейротоксином, который им подмешали в еду. Остальные умирали медленно, лишь наполовину владея своими телами, пока пытались бежать. – Выражение лица Кирана потемнело, и в его голосе появилась тень жестокости. – Та ночь будет преследовать меня до конца моей жизни.
– Ты был там? – ахнула Аэлия. Он выглядел слишком молодым, чтобы сражаться в войне двух королей. Ей было всего несколько лет, когда война закончилась, слишком мало, чтобы помнить хоть что-нибудь, а он был лишь на несколько лет старше её. Или же он…
Драконы были бессмертны – с внезапным толчком осознания поняла она. Вдруг ей захотелось, чтобы она внимательнее слушала истории, которые рассказывали в Каллодосисе о драконах. В детстве её слишком увлекали легенды, воины, сражения. Если бы только она могла вспомнить хоть какие-нибудь подробности.
– Я был там, – признал он. – Я был ребёнком, когда они обратились против нас, но к концу войны обе стороны начали вербовать детей драконов в армию. После превращения даже молодой дракон становится грозной силой на поле боя.
Её знания истории были ограничены, но даже она знала, что драконы начали вовлекать своих детей в самую кровавую войну в истории Демуто. Но знать, что это произошло, и видеть человека, с которым это произошло, – были двумя совершенно разными вещами. Аэлия закрыла глаза, пытаясь подавить ужас, поднявшийся в её горле, словно желчь.
– Ты всё ещё не ответил на мой вопрос, – сказала она дрожащим голосом.
– В каком-то смысле я могу понять, почему они сделали то, что сделали, – продолжил Киран, поднимая веточку и рассеянно вертя её между пальцами. – Драконы потеряли себя, поддались той тьме, что живёт в каждом из нас, и мы разрывали страну на части в бессмысленной войне. Но, Аэлия, если бы ты это увидела, ты бы поняла. Драконы падали с неба с криками, на крыльях, которые больше не могли их удержать, или их сбивали артемиане, с которыми они сражались бок о бок. Некоторые даже не могли подняться в воздух, поэтому их рубили на земле, пронзали копьями снова и снова, пока они не умирали от потери крови.
– Почему. Ты. Здесь? – выдавила Аэлия, несмотря на тошноту, скручивавшую её желудок от его слов.
Киран поднял подбородок, и его глаза были вызывающими и не знающими раскаяния.
– Я вернулся, чтобы убить генералов, которые обратились против нас. Найти тех из них, кто ещё жив, и заставить их заплатить за то, что они сделали с нами.
Плечи Аэлии немного опустились, и она опустила глаза, скрывая от него своё облегчение. Он вернулся не для того, чтобы попытаться вновь завладеть Демуто; она не наткнулась на какое-то бессмертное восстание. Драконы правили ими веками – ближайшие к богам существа, когда-либо ступавшие по земле. В других странах мира тоже существовали бессмертные, другие формы магии, которыми были благословлены бессмертные иных земель, но в Демуто драконы были вершиной силы. И меньше всего на свете она хотела оказаться причастной к их возвращению.
Однако месть она могла понять.
– Нас? – сказала Аэлия, крепче обхватывая себя руками. – Вас больше?
Мышца на челюсти Кирана дёрнулась, его пальцы сжимались и разжимались там, где лежали на колене.
– Я бежал в горы на юге вместе с ещё одним драконом, Халедом. Он умер в прошлом году. Насколько мне известно, в Демуто больше нет других драконов.
– Мне очень жаль. – Аэлия не знала, что ещё сказать. За несколько коротких минут то немногое, что он рассказал о своём прошлом, открыло больше травмы, чем должна вместить одна жизнь. Она не могла представить, каково это – быть последним из своего рода, каким должно быть это одиночество.
– О чём ты думаешь? – он проигнорировал её извинение, его глаза искали её взгляд.
– Я думаю о том, что я идиотка, раз не поняла этого раньше, – призналась она, пытаясь улыбнуться.
– О парной связи?
– Нет, о том, кто ты такой, – быстро сказала она, её глаза сузились. – Почему? Когда ты понял про… парную связь?
Её язык запнулся на этих словах – они казались ей чуждыми и неестественными. Она слышала о брачных связях; многие легенды, рассказываемые у костров, вращались вокруг них, но ни одна из них не говорила о связи, возникшей между низшим артемианом и драконом. Она даже не знала, что это возможно. Это был вид магии, предназначенный для бессмертных – связь, соединяющая две души узами столь сильными, столь неразрушимыми, что лишь сама смерть могла разорвать её… и даже это редко заканчивалось хорошо.
– Когда я поцеловал тебя, в ту ночь, когда напали воры. – Он щёлкнул веточкой, с которой играл, и бросил её в огонь, наблюдая, как она горит, с жёсткой сосредоточенностью. Свет пламени мерцал по его профилю, подчёркивая идеальную линию его челюсти. У неё почти не было времени разобраться в своих чувствах к тому, что связывало их, но у него – было, и он определённо не выглядел счастливым из-за этого. Осознание болезненным узлом скрутило её желудок.
– Неужели ничего нельзя с этим сделать? – спросила она, наполовину надеясь, что он скажет, что и сам этого не хочет, и наполовину ужасаясь мысли, что выхода нет.
Он не отвёл взгляда от пламени, но мышца на его челюсти дёрнулась.
– Она ещё не полностью сформирована. Нам пришлось бы принять её, чтобы завершить. – Наконец он снова поднял на неё взгляд, заметил её выжидающее выражение лица и вздохнул. – Нам пришлось бы переспать.
Аэлия сделала шаг назад.
– Так вот о чём это было? – Аэлия указала на стену, на которой он удерживал её. Остановился бы он, если бы она не запаниковала? Или продолжил бы, связывая их этой связью, даже не спросив её?
– Нет, – настаивал Киран, и гнев пронизывал каждую линию его тела. – Ты думаешь, я бы так поступил? Отнял бы у тебя это решение? Кем, блядь, ты меня считаешь, Аэлия?
– Я не знаю, кто ты, – резко ответила Аэлия, и от его тона у неё поднялась волна раздражения. – Я нихрена не понимаю. Ты лгал мне каждую минуту, что мы были вместе, и, учитывая всё остальное, я не могу тебя за это винить, но это значит, что ты лишаешься права злиться, когда я пытаюсь собрать всё это воедино.
Киран вскочил на ноги, его плечи напряглись, а кулаки сжались. Как она могла не понять, кто он такой? Стоя перед ней сейчас, он был до последнего сантиметра – воин, зверь, дракон.
– Ты, может быть, и не знала, кто я такой, но это не значит, что ты не знаешь меня, – сказал он с тщательно сдерживаемой выдержкой. Однако он не мог скрыть черноту, подступавшую к его радужкам.
– Что это? – Аэлия сделала шаг назад, не зная, на грани ли она ярости на него или слёз. Это было слишком; она чувствовала себя эмоционально выжатой и физически истощённой. После всего, что произошло в Каллодосисе, это уже выводило её за пределы её самообладания. – Словно на меня смотрит что-то ещё.
Её голос дрогнул. Прекрасно – её тело решило выбрать слёзы. Она сжала губы, сильно прикусив их, пытаясь сдержать их. Лицо Кирана сразу смягчилось, и тьма исчезла в тот же миг, как он увидел её страдание. Он сделал шаг ближе, протянув к ней руку. Аэлия отпрянула, понимая, что проиграет борьбу со слезами, если он будет добр к ней, если позволит ей оказаться в его объятиях.
Он замер и опустил руку.
– Я расскажу тебе всё, что ты захочешь узнать, Аэлия, только, прошу, подойди сюда. – Беспокойство прорезало его лоб складками, пока он всматривался в неё, читая панику, грозившую захлестнуть её.
Но она лишь покачала головой, делая ещё один шаг от него.
– Я не могу здесь думать. – Её голос сорвался, и она мысленно прокляла собственную слабость. – Мне нужно немного пространства. Не следуй за мной.
Аэлия резко развернулась на каблуке и направилась к своей лошади.
– Аэлия, подожди, там кромешная тьма. – Киран пересёк поляну несколькими быстрыми шагами, наблюдая, как она отвязывает свою лошадь и перекидывает верёвку через её шею, чтобы привязать свободный конец к недоуздку. – Ты же не собираешься всерьёз ехать без седла и упряжи.
Аэлия вскочила на спину лошади, схватившись за верёвку и коснувшись пятками её бока. Лошадь нервно шарахнулась в сторону, разворачиваясь вокруг того места, где Киран крепко держал её под подбородком.
– Отпусти, – прорычала она, слишком отчаянно желая уехать, спрятать от него свои слёзы, думать о чём угодно, только не об этом.
Киран молча смотрел на неё снизу вверх, и целый мир боли и страха скрывался в его глазах. На мгновение ей не хотелось уезжать – ей хотелось просто шагнуть в его объятия и плакать, пока мир снова не начнёт обретать смысл. Но затем он отпустил верёвку.
Они смотрели друг другу в глаза одну секунду, растянувшуюся в вечность, прежде чем она стиснула зубы и пустила лошадь вперёд. Та перешла в галоп и унеслась в ночь.
Киран смотрел, как Аэлия исчезает во тьме, продолжая смотреть ещё долго после того, как она скрылась. Когда стало ясно, что она не возвращается, он резко развернулся с первобытным рёвом, посылая кулак в ближайшую каменную стену. Кулак прошёл сквозь неё, и осколки камня с грохотом посыпались в траву.
Он стряхнул пыль с кулака и закрыл глаза, отчаянно пытаясь обуздать кипящую ярость, которая грозила захлестнуть его.
Ценой яростной внутренней борьбы он затолкал зверя внутри себя обратно в его клетку, где тот начал биться о свои оковы.
Он хотел ринуться за ней – одинаково движимый и защитой, и яростью.
Она оставила его. Она поняла, кто он такой, и сбежала.
Он уронил голову в ладони, желая стереть из памяти то, как побледнело её лицо в тот самый миг, когда она поняла, кто он такой. Чудовище из давно минувших времён, один из тех тиранов, под гнётом которых страдал её народ.
И что сделал он? Объяснил ли он спокойно и ясно, почему делает то, что делает?
Нет, он облажался по-крупному, решив вместо этого выставить всё так, будто он какой-то одержимый мститель. Чем он, по сути, и был. Но не в том смысле, каким выставил себя.
Он в отчаянии опустил руки, желая перемотать время назад и начать всё сначала, объяснив ей всё как следует.
Драконы всё испортили, развязав войну, растянувшуюся на десятилетия, уничтожавшую целые семьи, пока два принца-близнеца сражались за трон. Это была нелепая ситуация. Даже будучи ребёнком, Киран понимал всё безумие происходящего.
Но ночь, когда их народ обратился против них, была той самой ночью, когда его опекун уже был готов захватить трон. Каким иным стал бы Демуто, будь у власти Халед и его отряд. Они были одними из немногих, кто всё ещё сохранял контроль над тьмой, с которой боролись все Драконы, и могли бы вернуть остальных своих собратьев. Вместо этого пара Халеда была убита, навсегда разрушив того человека, которым он был, оставив лишь тень его прежнего.
Если бы только артемиане вступили в заговор с теми, кто всё ещё оставался добрым, всё ещё сохранял честь, мир был бы куда лучше.
И именно это по-настоящему выводило Кирана из себя. То, что они решили отравить и убить их всех, невзирая на то, кем они были. Вот этого он простить не мог. Но ничего из этого он не сказал Аэлии. Он не подчеркнул, что не похож на Драконов той войны.
Халед научил его дисциплине, научил подниматься над их низшими инстинктами. Его взгляд упал на груду камней, через которую он только что пробил кулаком. Что ж, по крайней мере, он пытался подняться над ними.
По правде говоря, это стало куда труднее с тех пор, как он встретил её.
Киран поднял небольшой камешек и подбросил его в воздух, наблюдая, как тот кувыркается, прежде чем снова поймать его. Он продолжал подбрасывать его, нуждаясь в чём-то, на чём можно сосредоточиться, чтобы не сорваться и не броситься за ней.
Существо внутри него оскалило зубы при этой мысли, подталкивая его именно к этому.
– Как будто ты уже не натворил достаточно, – произнёс он вслух, отталкивая зверя внутри себя с такой яростью, что тот с грохотом врезался в стены его сознания. Тот поднялся, его обсидиановые глаза блеснули, но он остался молчалив.
Его кадык дрогнул, когда он посмотрел на стену, на которую поднял Аэлию; его веки медленно сомкнулись, когда он вспомнил, что сделал с ней. Что они сделали с ней.
Он снова потерял контроль, позволив себе утонуть в этом принуждающем, давящем, властном дерьме. Что она, должно быть, теперь думает? Неудивительно, что она сбежала от него. От них.
Киран позволил камешку скатиться с его пальцев; сердце его было таким тяжёлым, что тянуло плечи вниз, заставляя его сутулиться.
Его поступки швырнули её в ночь – в земли, полные воров и Астрэя, – а он сидит здесь, в безопасности, ожидая, что она вернётся.
Нахер это.
Киран расправил плечи и зашагал прочь из разрушенного фермерского двора к открытым травяным просторам за ним. Оказавшись на свободном месте, он совершил превращение, принимая облик кошмаров, облик крылатой смерти. Он не колебался – рванулся в небо и поднялся высоко.
Она сказала, что ей нужно пространство – и она его получит, – но будь он проклят, если не будет наблюдать за ней с небес, чтобы убедиться, что она в безопасности. К тому же то, чего она не знает, не сможет причинить ей вреда.
Адреналин высушил падающие слёзы Аэлии так, как ничто другое не могло, копыта её лошади глухо били по твёрдой земле, вторя грохоту её сердца. Ветер рвал её на части, отбрасывая волосы назад, и она дико смеялась. Это было именно то, что ей было нужно: свобода, радость, возбуждение. Это проясняло её голову, даря ей ту ясность, которую она так искала.
Она не знала, как долго они уже мчались галопом; её лошадь сжималась и пружинила под ней в неутомимом ритме, и мускулистая мощь этого зверя была не похожа ни на что, что она когда-либо знала. Она почувствовала прилив нежности к нему, когда натянула поводья, улыбаясь, пока он сопротивлялся ей, ещё не готовый остановиться, но она удерживала ровное давление на верёвках в своих руках, пока он не подчинился ей. Он работал весь день, и было бы несправедливо заставлять его напрягаться ещё и ночью.
Он замедлился и остановился, его рёбра упирались в её бёдра, пока он тяжело дышал, и мягкое трепетание его ноздрей согревало её сердце. Она провела рукой по его шее, ожидая, пока его дыхание успокоится.
– Может, сбежим? Только ты и я против всего мира? – спросила она, улыбаясь ему сверху, пока он широко раскрытыми глазами смотрел в темноту, а мышцы его спины упирались в неё, когда он вытягивал шею, пытаясь лучше разглядеть вокруг.
Аэлия посмотрела на раскинувшуюся травяную равнину и втянула воздух. Луна выглянула из-за облаков, коснувшись колосьев травы и придав им металлический блеск. Они колыхались в мягком ветре, превращаясь в жидкое серебро. Зачарованная, Аэлия старалась впитать это зрелище, стараясь закрепить этот миг в своей памяти.
Луна снова скользнула за облака, унося с собой магию этого мгновения.
Эйфория её стремительного бегства угасла, оставив её такой же серой и однотонной, как и всё вокруг.
Она надула щёки и откинула голову назад, глядя на облака над собой. Он был ёбаным Драконом. Здесь, посреди этой пустоты, это уже не казалось такой уж большой проблемой.
Она и так знала, что он отличается от других; подтверждение этого не должно было стать таким уж большим потрясением. Но это откровение, вместе с тем фактом, что между ними существовала какая-то предначертанная связь, оказалось слишком тяжёлым. И, вероятно, совсем не помогло то, что она узнала об этом сразу после того, как он довёл её тело почти до предела, толкая её дальше, чем она когда-либо считала возможным. Это было пугающе, ошеломляюще, жестоко… и одна лишь мысль об этом заставляла её хотеть повторить всё снова.
Секс уже никогда не будет прежним. Но это определённо не причина оставаться, твёрдо напомнила она себе, хотя всё равно не могла не задумываться, каким было бы продолжение.
Ледяная вода словно хлынула по её венам. Продолжения не могло быть – не без завершения парной связи. Если верить тому, что сказал Киран, стоит им заняться сексом – и на этом всё будет решено. От этого настойчивого тянущего чувства в груди уже не будет спасения, от этого беспокойства, которое заставляло её хотеть поспешно вернуться к нему, поджав хвост.
Будет ли он злиться на неё за то, что она сорвалась и уехала? И как это теперь будет выглядеть, когда ему больше не нужно скрывать от неё свою сущность? Аэлия покачала головой. У него было множество возможностей причинить ей вред, но, кроме того, что он немного слишком сильно надавил на неё во время их схватки, он никогда не давал ей настоящей причины бояться его. Скорее даже наоборот.
Аэлию вырвал из её раздумий конь, резко уткнувшийся головой в траву и дёрнувший её вперёд с такой силой, что её голова откинулась назад, и она едва не соскользнула с его шеи.
– Ты себе живот надорвёшь, – процедила она сквозь стиснутые зубы, пытаясь оттащить его назад, пока он вырывал ещё несколько пучков длинной травы. – Подожди немного, ладно?
Она наклонилась вперёд, вытаскивая из его рта несколько длинных стеблей, недовольно цокая языком.
– Если мы пойдём домой шагом, тогда и поешь, хорошо? – отчитала она его, направляя обратно в сторону лагеря.
Лёгкий ветерок пробежал по её коже, и её желудок перевернулся от запаха, который он принёс. Где-то рядом была группа людей. Большая группа. И совсем близко.
Её пульс резко участился, грохоча в ушах смесью возбуждения и страха. Они уже несколько дней преследовали Астрэя. Неужели они наконец догнали их?
Аэлия оглянулась в сторону лагеря, разрываясь между желанием вернуться за Кираном и разведать эту группу, пока она уже здесь. Нет смысла тащить его сюда, если это не Астрэя, а что плохого в том, чтобы просто посмотреть? Она ведь не собиралась штурмовать лагерь, даже если там окажется Фенрир. Её сердце перевернулось при мысли о том, что она наконец может найти Фенрира.
Она подняла нос навстречу ветру, но её чувства были недостаточно остры, чтобы различить его запах среди всех остальных. Это всё решило. Она никак не могла ждать, чтобы узнать, есть ли Фенрир среди них; ей нужно было знать. Она спутала коню ноги и крадучись направилась к источнику запаха, пригибаясь в траве, пока взбиралась на крутой каменистый склон. Они даже не пытались соблюдать тишину, и ветер доносил до неё звуки громких голосов – шумных, мужских.
Когда она приблизилась к вершине склона, она легла на живот и проползла остаток пути на локтях, не обращая внимания на острые камни, впивавшиеся в кожу. Она держалась более высокой травы, которая перемежала каменистую землю, скрываясь в ней, пока подбиралась к лагерю.
Её встретил запах жарящегося мяса, немытых тел и тестостерона, заставив её сморщить нос. Это и правда были Астрэя; красный знак на их чёрной форме был выжжен в её памяти, словно клеймо. Их были десятки; большинство сидели у разных костров, некоторые праздно бродили вокруг. На вершине холма росло несколько деревьев, давая им небольшое укрытие от ветра. Она всматривалась в лагерь, но свет костров мешал разглядеть, не скрывается ли что-нибудь в тенях под деревьями, и её надежды рухнули к самым сапогам, когда стало ясно – здесь нет ни одной клетчатой повозки. Ни единой.
Она предполагала, что отряд, которому они помешали ранее, направлялся, чтобы соединиться с этой большей группой, но, возможно, это не так… возможно, тех, кого они захватывают, отправляют дальше вперёд. Это осознание обрушило на неё тяжёлую усталость, словно груз.
Была ли это вообще та самая группа, которая была в Каллодосисе? Отсюда она не могла разглядеть их лиц, но ей нужно было узнать. Осторожно, сантиметр за сантиметром она медленно подползала ближе, пока их черты не начали проясняться.
Она даже могла слышать разговор у ближайшего костра, но вскоре отбросила его как бессмысленную болтовню, которой он и был.
И это были люди, разрушающие их общины? Как такие идиоты умудрялись так долго оставаться безнаказанными?
Аэлия всматривалась в их лица, молясь, чтобы память не подвела её, но ни одно из них не показалось ей знакомым.
Голос прорезал поляну, и лагерь мгновенно погрузился в тишину. Он отозвался гулом в её черепе, словно оживший кошмар, и она застыла на месте от силы своей ненависти.
– Ну что ж, ну что ж, ну что ж, посмотрите-ка, что у нас здесь, – сказал Бесеркир, поднимаясь с земли. Он стоял к ней спиной, лицом к линии деревьев, но она узнала бы его где угодно.
Она была так поглощена своей ненавистью, что почти не заметила фигуру, вышедшую из-за деревьев, но что-то заставило её оторвать взгляд от Бесеркира. Тянущее чувство в груди усилилось при виде безликого силуэта.
Тысяча пауков будто пробежала по её коже, когда мужчина вышел из темноты в свет костра и направился к Бесеркиру с непринуждённой уверенностью человека, которому здесь всё знакомо.
– Бесеркир, – произнёс Киран в приветствии.
