Текст книги "Искушение зла (ЛП)"
Автор книги: Дженни Бассетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
– Киран, – Бесеркир распахнул руки в приветственном жесте, и другая сторона Кирана зарычала от неприязни. – Что привело тебя обратно к нам, мой друг?
– Давай отбросим притворство, ладно, Бесеркир? – Киран придвинулся ближе, ничуть не беспокоясь о том, что Астрэя начали смыкаться вокруг. – Ты буйный психопат, и твоя показная любезность никого не обманывает.
В каком-то смысле было бы приятно, если бы Аэлия была здесь и увидела, как Бесеркир встретит свой конец, но Киран не мог рисковать тем, что она узнает: Бесеркир его знает. Всё сложилось как нельзя лучше. Он заметил их лагерь вскоре после того, как отправился искать её. Если ему удастся уничтожить их прежде, чем он найдёт её, он полностью устранит любую возможность того, что она когда-нибудь узнает о его связи с ними. И их убийство, возможно, даже позволит ему снова заслужить её расположение. Хотя это, возможно, уже перебор, признался он самому себе. Скорее всего, она разозлится, что он напал на них без неё, но некоторые вещи невозможно было изменить.
– Какая враждебность, – цокнул языком Бесеркир. – Разве так обращаются с тем, кто был к тебе столь снисходителен? Кто закрывал глаза на столько твоих маленьких… проделок?
Челюсть Кирана сжалась. Желание содрать кожу с человека перед ним – полоска за полоской – было почти невозможно сдержать. Но сначала ему нужна была информация; Фенрира здесь не было, и он не мог убить Бесеркира, пока не узнает, куда того увели.
– Мы в расчёте, Бесеркир. Я сделал то, о чём ты просил.
Бесеркир рассмеялся – холодным, пустым смехом.
– В расчёте? Бедная заблуждающаяся душа, нет, мы не в расчёте. Даже близко нет. – Он улыбнулся, его зубы сверкнули белизной. – Сколько человек мы признали тобой убитыми?
– Сорок восемь, сэр, – пропищала женщина справа от Бесеркира. Киран невольно задумался, целует ли она его зад буквально так же, как и образно.
– Сорок восемь. – Бесеркир недоверчиво покачал головой. – Наших лучших ветеранов. Ты же не мог всерьёз думать, что уйдёшь безнаказанно после того, как дал нам лишь одну крошечную крупицу информации.
– Эта крупица информации привела к гибели большего числа людей, чем ты обвиняешь меня в убийстве. – Киран шагнул вперёд, даже не пытаясь скрыть ярость, потемневшую в его глазах. Чудовище внутри него щёлкнуло челюстями, жаждая вкуса крови. – Ты никогда не говорил, что собираешься сделать.
– О, не обманывай себя. Ты прекрасно знал, кто я такой, когда пришёл ко мне с информацией о Каллодосисе. Хотя за это мы тебе благодарны. Сгонять людей в одно место – такое грязное дело. – Бесеркир вздохнул, словно вспоминая трудности того, что он считал обычным рабочим днём. – Гораздо проще было знать, что все они окажутся в одном месте и в одно время. Это бесконечно облегчило нам работу
– Я не знал, кто ты такой, – огрызнулся Киран с рычанием. – Ты сказал мне, что ты офицер армии короля, ты ни слова не говорил о том, что являешься лидером Астрэя.
– Но это одно и то же. – Бесеркир широко раскинул руки, с гордой улыбкой подставляя грудь Кирану. – Старейшина Бесеркир, на службе у короля.
– Теперь я это знаю. – Чудовище внутри Кирана рванулось вперёд, дёргая поводок и подстрекая его расправиться с Бесеркиром. – Но я бы никогда не рассказал тебе о фестивале, если бы знал, кто ты такой.
Самоотвращение боролось в нём с ненавистью к человеку перед ним. Он позволил Бесеркиру обмануть себя, сыграть на себе – и это стоило Аэлии всего.
Одной вспышки огня было бы достаточно, чтобы уничтожить его соратников, а затем он мог бы заняться Бесеркиром.
Нет.
А что, если Аэлия захочет увидеть тела?
Она ещё не знала о магии огня, и показать ей десятки куч тлеющего пепла вряд ли поможет ей доверять ему. Ему придётся постепенно подвести её к этому. Придётся разобраться с ними старым добрым способом – впрочем, он не возражал.
Бесеркир наклонился ближе, и выражение его лица внезапно стало жёстким и непреклонным.
– Ты забываешь, что у тебя не было выбора. Либо помочь нам, либо оказаться в петле, – напомнил он Кирану с мрачным удовлетворением.
Это было не совсем правдой. Когда Бесеркир столкнулся с Кираном, это, конечно, было неудобством. Но чтобы повесить его, им пришлось бы сначала поймать его – а этого никогда бы не случилось.
У него был выбор. Он мог либо убить человека, утверждавшего, что является офицером короля, и тем самым рискнуть привлечь внимание к этой местности, что помешало бы тем убийствам, которые его на самом деле интересовали. Либо он мог притвориться, что находится у него под каблуком, подкармливая его на первый взгляд безобидной информацией о планах перегриниан в Каллодосисе.
Оглядываясь назад, это был настоящий гениальный ход со стороны Бесеркира. Он знал, как целые города и деревни собираются на праздники, когда перегриниане находятся в городе, и знание того, где и когда это происходит, позволяло ему налететь, зная, что все люди будут собраны в одном месте.
Киран сделал неправильный выбор, и ему придётся нести последствия этого всю оставшуюся жизнь.
– Я пришёл, потому что хотел понять, – сказал Киран, наполовину правдиво. – Ты сделал меня соучастником того, что сделал. По крайней мере окажи мне любезность и скажи, что вы делаете с людьми, которых захватили.
– Арестовали, – поправил Бесеркир. – Мы арестовываем людей по приказу короля. Затем их перевозят обратно в Ллмеру, где их проверяют. Если они проходят этот этап, их отправляют в Идеолантею как часть договора, который король заключил между нами и нашими нестабильными соседями на севере. Мы отдаём им наших людей, а они позволяют нам держаться в стороне от их войны. Будь благодарен, Киран. Если бы не изобретательность короля, мы уже были бы за морем, в Митрилае, и сражались бы в их армиях быстрее, чем ты успел бы произнести слово «геноцид».
Прежде чем Киран успел осмыслить эту информацию, его накрыла волна яростного ужаса – настолько мощная, что он едва не пошатнулся на месте. Бесеркир всё ещё говорил, но его слова тонули в потоке эмоций, захлестнувших Кирана. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы понять: они не его.
Аэлия. Она была в опасности.
Он понятия не имел, как работает парная связь, и до сих пор она казалась чем-то капризным, совершенно неуправляемым. Но он погрузился в эти эмоции, обрушивавшиеся на него ударами, пытаясь почувствовать что-то за их пределами, уловить хотя бы проблеск – что угодно, что могло бы помочь ему найти её.
Неосязаемая сила потянула его взгляд через поляну, как раз вовремя, чтобы он увидел тень, скользнувшую через гребень холма. Другая сторона его существа присела в низкую стойку, хвост нервно дёрнулся. Они знали эту тень. Это была их тень.
Его сердце похолодело, и по венам пробежала дрожь паники. Сколько она успела услышать?
Киран заставил себя снова посмотреть на Бесеркира, не желая привлекать внимание к тому месту, где Аэлия ускользала вниз по противоположному склону.
– Ты прав, отправить их в Идеолантею – меньшее из двух зол. Я сделаю всё, что смогу, чтобы удержать Демуто вне этой войны. Что тебе нужно от меня? – солгал Киран, отчаянно желая закончить этот разговор как можно быстрее.
Бесеркир улыбнулся.
– Лучше они, чем мы, верно, брат?
Киран заставил себя улыбнуться. Он вернётся и убьёт этих ублюдков, но сейчас ему нужно добраться до Аэлии.
Киран стремительно ушёл прочь от астреанцев, дрожа от усилия не развернуться обратно и не уложить каждого из них по ту сторону травы. Его щёки горели от напряжения – от того, что приходилось улыбаться Бесеркиру, говорить всё что угодно, лишь бы выбраться оттуда как можно быстрее.
Его ладони стали липкими при мысли о том, что могла услышать Аэлия. Парная связь остыла, и он не имел ни малейшего представления, как заставить её снова откликнуться. Поэтому он побежал в темноту, убеждаясь, что действительно скрылся из виду, прежде чем совершил превращение и поднялся в небо. Это было рискованно – так близко к тому, кто имеет ухо короля, – но Кирану было плевать. Он должен был найти Аэлию.
Его крылья рассекали воздух, поднимая его достаточно высоко, чтобы
осмотреть землю внизу. У неё не было с собой ничего, даже седла, – но вернётся ли она вообще в лагерь?
К его огромному облегчению – вернулась. Он заметил её, мчащуюся сквозь траву с безумной скоростью, низко склонившись над шеей своей лошади, пока она неслась обратно к крошечной точке огня вдалеке, отмечавшей их лагерь. Он кружил над ней, слишком высоко, чтобы она могла почувствовать его присутствие, на случай если она сорвётся с лошади, но она добралась обратно без всяких проблем.
Он приземлился на безопасном расстоянии, прежде чем рвануть к лагерю со всей силой, какая у него только была. Мышцы его бёдер напряглись под ним, когда он рвался к ней, в ужасе, что она исчезнет прежде, чем он доберётся. Он едва не обмяк от облегчения, когда, обогнув угол разрушенных стен, увидел, как она пристёгивает свой рюкзак к седлу.
Она вздрогнула так, словно из неё выскочила душа, когда увидела его, но её страх так быстро обратился в ненависть, что это почти остановило его на месте. Почти.
– Держись, блядь, подальше от меня, – прошипела она, и её зубы
сверкнули в ночи.
Он не слушал. Он ни за что не позволил бы ей сесть на эту лошадь. Не прежде, чем объяснится с ней. Он всё ещё был в нескольких шагах, и, увидев, как он направляется прямо к ней, она попыталась вскочить в седло. Он оказался рядом с ней в размытом движении, схватил её за бедро и стянул обратно на землю.
– Нет, – прошипел он. – Ты больше не уйдёшь. Не выслушав меня.
– О, думаю, я услышала достаточно, Киран. – Она, должно быть, была в ярости, потому что в её глазах не было даже намёка на страх, несмотря на неестественную черноту, захватившую его глаза. – Ты был осведомителем астреанцев. Ты сказал им, когда атаковать Каллодосис.
Он вздрогнул от яда в её голосе, и она воспользовалась этим мгновением, чтобы снова попытаться сесть на лошадь. Он схватил её за руку и заставил повернуться к нему, зная, что если она уйдёт, то уйдёт навсегда. Что-то внутри него треснуло от этой мысли, трещины появились в местах, о существовании которых он даже не подозревал, пока не встретил её. Если она уйдёт сейчас, он знал – они разлетятся на мучительные осколки, которые никакое время уже никогда не сможет собрать обратно.
– Я не знал. – Он притянул её ближе к себе, отчаянно желая заставить её понять. – Ты тоже это слышала. Я не знал, кто он такой и что он собирался сделать.
– Думаешь, это имеет значение? – выплюнула Аэлия, наклоняясь так близко к нему, что он мог видеть её налитые кровью глаза, кожу вокруг них, распухшую от слёз, которые он не был рядом, чтобы вытереть. Слёз, которые она не хотела, чтобы он видел. – Из-за тебя они знали точно, когда нападать. Если бы не ты, Мирры и Отиса могло бы не быть рядом, когда они прибыли, и Фенрир, возможно, не направлялся бы сейчас в Идеолантею – одним богам известно зачем.
– Ты не можешь возлагать на меня ответственность за то, о чём я никак не мог знать, – возразил Киран, и это оправдание прозвучало пусто даже в его собственных ушах. Но он должен был попытаться, он не мог просто позволить ей уйти. Он был таким дураком, когда думал, что когда-нибудь сможет оставить её – заблуждающийся дурак. Он был её с того самого мгновения, как впервые увидел её, бесспорно и безвозвратно.
– Нет? Напомни мне тогда, почему это тебе пришлось им помогать? – крикнула Аэлия, саркастически склонив голову. Краснота начала подниматься по её шее, пока ярость переливалась через край. Она вырвала руку из его хватки. – Не прикасайся ко мне, чёртов убийца. Сорок восемь человек, Киран. И у тебя хватает наглости пытаться убедить меня в своей невиновности?
Её слова выбили воздух из его лёгких, словно удар в живот. Он мог лишь смотреть на неё, тяжело дыша. Он был всем тем, в чём она его обвиняла: убийцей, чудовищем, лжецом. У него не было защиты – не тогда, когда это была правда, преследовавшая его каждый день его жизни.
Она повернулась, положив руки по обе стороны своего седла; кожа скрипнула под её хваткой. Она повернула голову, чтобы посмотреть на него, и отвращение, горевшее в её глазах, смяло любую надежду, которая у него ещё оставалась.
– Как будто боги могли подумать, что я приму парную связь с кем-то вроде тебя.
В её глазах мелькнуло серебряное кольцо – очень слабо и всего на долю секунды, – но этого оказалось достаточно, чтобы ошеломить Кирана и заставить его отшатнуться назад. Этого пространства ей хватило, чтобы вскочить в седло, пустить свою лошадь в галоп и исчезнуть, не обернувшись ни разу.
Киран не знал, как долго он смотрел ей вслед; само понятие времени исчезло для него, пока последствия этой ночи разъедали его рассудок. Степи вокруг него начали просыпаться в ожидании скорого восхода солнца, и свет медленно менялся – из чёрного становился серым.
И всё же Киран продолжал стоять, глядя ей вслед.
Первый взгляд Аэлии на Ллмеру должен был стать одним из самых волнующих мгновений её жизни, и всё же она не смогла собрать в себе того восторга, которого, как она знала, заслуживала огромная гора, вмещавшая их столичный город.
Несколько дней с тех пор, как она оставила Кирана, были пыткой, оставляя её слишком надолго наедине с собственными мыслями. Её мазохистское подсознание не давало ей покоя. Оно заставляло её вновь и вновь переживать ужас той ночи в Каллодосисе каждый раз, когда она закрывала глаза, а затем прокручивать разговор Кирана с Бесеркиром
снова и снова, весь день напролёт. И, чтобы окончательно вывести её из себя, оно преследовало её воспоминанием о том, как выглядел Киран, когда она кричала на него, – о том, как она увидела, как что-то внутри него смялось.
Поэтому Ллмера, если уж на то пошло, дала ей то отвлечение, которого она так отчаянно ждала. Гора возвышалась на иначе непрерывном горизонте, одинокий страж, охраняющий Демуто, отмечая место, где волны травы уступали место бесконечным колебаниям моря.
Это был шедевр инженерного искусства, но настоящее чудо города нельзя было приписать какой-либо смертной силе; истинным архитектором была сама природа. Будучи приливным островом, гора, на которой Драконы построили свою столицу, выступала из океана, приковывая внимание каждого, кто делил дорогу с Аэлией.
Поначалу она чувствовала беспокойство, когда вокруг становилось всё оживлённее, когда тропы, пересекавшие Демуто, сливались, образуя широкую каменную дорогу к столице, но ни один из торговцев или ремесленников вокруг неё даже не взглянул в её сторону. Все они были слишком заняты тем, чтобы благополучно добраться до города; над ними витала нота тревоги, пока они медленно продвигались вперёд, понимая, что их время пересечь путь к горе ограничено.
Когда прилив отступил, он обнажил каменную дорогу, врезанную в мягкий песок морского дна, соединяющую береговую линию с городом. Если они не успеют перейти вовремя, в лучшем случае они прибудут в Ллмеру с мокрыми сапогами. В худшем – их унесёт поднимающийся прилив. Несмотря на то, что возможные последствия для неё самой
совершенно её не впечатляли, Аэлия была вынуждена признать, что это делало крепость, вероятно, непревзойдённой по своим оборонительным возможностям.
Морское дно простиралось бесконечно по обе стороны, узкая полоса мокрого песка тянулась вдоль берега настолько далеко, насколько хватало глаза. Движение в город было медленным, что давало ей достаточно времени, чтобы рассмотреть мир, обычно скрытый под морем. Аэлия понятия не имела, сколько раз она слышала, как люди восхищаются
свежим воздухом побережья, расписывают аромат моря, но теперь, когда она оказалась здесь, она задавалась вопросом, о чём, чёрт возьми, они вообще говорили. Океан, несомненно, захватывал дух, смиряя её своей огромной величественностью, но приторный запах рыбы и морского разложения вовсе не казался ей чем-то, что должно входить в число тех чудес, которыми его так прославляют.
Когда она приблизилась, гора нависла над ней величественно и угрожающе. Она выросла на историях о Драконах Ллмеры. О том, как они выдолбили её, создавая множество туннелей, расходящихся сложной системой от основания до самой вершины, образуя Внутренний город – обитель богатейших из богатых.
Камень, извлечённый во время выемки Внутреннего города, был использован для строительства огромной морской стены, проходящей по периметру основания горы. В этом было что-то поэтичное: море защищало их от нападающих, а стена защищала их от моря – словно сторожевой пёс, которого держат снаружи дома.
Тот же самый камень был использован для строительства Внешнего города – тесной сети домов, храмов, конюшен и складов, которые расползались по склону горы. Аэлия запрокинула голову, чтобы разглядеть здания, которые казались будто набросанными друг на друга с беспорядочным очарованием.
Плотность Внешнего города уменьшалась по мере того, как он поднимался выше; местность становилась слишком каменистой и крутой, чтобы дальше выдерживать здания. Аэлия игнорировала протестующие мышцы столько, сколько могла, но в конце концов ей пришлось выпрямить шею, прежде чем она окончательно затечёт в таком положении.
Толпа на дороге медленно двигалась вокруг неё, пока она ехала вперёд среди торговых караванов, повозок и людей. Сотни и сотни людей. Когда отдых оказался соблазнительно близко, она поднялась по извилистой дороге к морской стене и, наконец, подошла к главным воротам. Стражники по обе стороны от них были несравнимы с тем, которого они видели в Дриасе. Их сияющие пластинчатые доспехи были безупречны и идеально подогнаны, выражения лиц – строгие и настороженные; они с тревожащей суровостью осматривали каждое лицо, проходящее мимо.
Аэлия направила свою лошадь к ним, побеспокоив их просьбой посоветовать какую-нибудь гостиницу. Они дали ей указания, которые она несколько раз повторила про себя, проходя через ворота.
Искра гордости шевельнулась в её груди, когда она оглядела хаотичные улицы Ллмеры. Она добралась.
Они находились в самом нижнем кольце домов и лавок у основания горы. Улицы Внешнего города – той части города, что покрывала внешнюю сторону горы, – были переполнены людьми. Некоторое время она шла бесцельно, слушая какофонию, вдыхая город. Жизнь окружала её, и после нескольких дней одиночества она наслаждалась этим. Дома были простыми, но ухоженными; ни пылинки не было на стенах. И ни одного нищего она не увидела – ни единого.
Аэлия рассматривала людей, пока они проходили мимо. Большинство были одеты просто, почти так же, как жители её деревни, но среди коричневых и серых оттенков иногда вспыхивали дорогие яркие ткани, привлекая её взгляд. Казалось, здесь было популярно ходить, уже совершив превращение, поэтому Животные всех форм и размеров ползли, бежали и летели по улицам.
Стража была повсюду, неустанно наблюдая за толпами. Огромные Собаки бродили по улицам, аккуратно обмотанные вокруг шеи флагом Ллмеры. Это были солдаты королевской армии, артемиане во второй форме с непревзойдённым обонянием, благодаря которому они были знамениты по всему Демуто. Они нюхали воздух на ходу, различая всё – от того, в какое животное человек совершает превращение, до того, что он ел на обед.
Желудок Аэлии неприятно сжался. Что они подумают о её запахе? Запаха человека у неё, она была уверена, не будет, но как она может пахнуть как артемианка, если у неё нет второй формы? Не зная ответа, она решила держаться от них на почтительном расстоянии.
Гостиница оказалась бесконечно лучше той, что была в Дриасе, к её огромному облегчению, но она поняла почему, когда пришло время платить за комнату и стойло. Что бы ей ни пришлось сделать, чтобы освободить Фенрира, ей нужно было сделать это быстро, потому что любая задержка больше пары ночей оставила бы её почти без гроша для обратного пути в Каллодосис.
Поэтому она оставила свою лошадь с указанием обращаться с ней как с королевской особой – лошадь, которую она невольно украла у Кирана, – и сразу же отправилась на ноющих ногах искать доки.
Хотя Ллмера была тише, чем днём, она всё ещё гудела энергией столичного города; из-за закрытых дверей доносилась музыка, смешиваясь с ароматами специй, от которых у Аэлии текли слюнки.
Лёгкий запах солёной воды пропитывал город, но он становился всё сильнее, когда лавки и рестораны уступали место складам и грязным тавернам, выстроившимся вдоль улиц, ведущих к докам. Хотя был ещё только ранний вечер, многие люди на улицах выглядели так, будто уже успели увидеть дно слишком многих кружек. Аэлия подавила желание нащупать рукоять своего кинжала, пока их похотливые взгляды провожали её вниз по улице.
Аэлия замедлила шаг лишь тогда, когда дошла до разрыва в морской стене, где мощёные улицы уступали место доку, полному кораблей, готовящихся выйти в открытое море. Чайки парили между их мачтами, их резкие крики звучали в резком контрасте с успокаивающим шумом волн, набегающих на камни внизу.
Некоторые были военными кораблями – гордыми и внушительными; другие готовились перевозить товары торговцев по всему миру; но большинство судов выглядели так, словно они просто ходили вдоль побережья и возвращались с рыбой, чтобы кормить город. Запах был оглушительным, забивая воздух, пока выгружали дневной улов, но Аэлия была слишком напряжена, чтобы обращать на это внимание.
Где-то среди этих плавающих чудовищ перед ней находился корабль, готовящийся перевозить людей в Идеолантею. Аэлия проглотила знакомую тошноту, с которой боролась с тех пор, как услышала, как Бесеркир говорил Кирану о сделке короля – спасти артемианцев от войны, отказавшись от людей. Она не имела ни малейшего понятия,
зачем идеоланцам нужны люди. Всё, что волновало Идеолантею, – это их война, а люди стали бы слабыми солдатами против магии, которой владеют в Митрилае.
Последние несколько дней она провела, молясь богам, в которых на самом деле не верила, чтобы Фенрир всё ещё оставался в Ллмере. Если его уже отправили в Идеолантею, она сомневалась, что когда-нибудь сможет его разыскать.
Аэлия остановилась у самой кромки воды, опершись скрещёнными руками на перила на вершине морской стены. Она смотрела на множество кораблей перед собой; она не имела ни малейшего представления, что именно ищет, но каким-то образом ей нужно было понять, где они держат людей.
Корабли приходили и уходили; чёрные воды под ними заставляли желудок Аэлии скручиваться, когда их корпуса бесшумно скользили через волны, а их паруса были аккуратно убраны. Ей понадобилось некоторое время, чтобы понять, как они так уверенно направляются в море без какого-либо видимого источника силы, но, когда она увидела, как струя воды взорвалась из океана вверх в воздух, её рот невольно раскрылся.
Артемианец, во второй форме, тянул их безопасно к более глубоким водам. Теперь, когда она знала, на что смотреть, она могла различить огромные тени, скрывающиеся под поверхностью – гигантских существ глубин, готовых тянуть корабли в доки и из них.
Меньшие морские существа сопровождали рыболовные суда, выпрыгивая и переворачиваясь над водой так, что на губах Аэлии невольно появилась улыбка. Она задумалась, какую роль играют артемиане в превращённой форме – помогают ли они находить рыбу или, возможно, даже направляют её к сетям. Это был другой мир; мир, за которым она могла бы наблюдать днями.
Аэлия села и свесила ноги с морской стены, опершись подбородком на руки, пока смотрела через нижнюю металлическую перекладину перил. Минуты превращались в часы, и крики мужчин и женщин, работавших на кораблях, накатывали на неё волнами. Наблюдать за их работой было завораживающе, настолько отличающейся от того, к чему
она привыкла в лесу, и всё же необходимая для этого слаженность напомнила ей о её бригаде лесорубов с болезненным уколом тоски по дому. Они продолжали работать даже тогда, когда солнце садилось, нагружая и разгружая корабли до тех пор, пока у Аэлии не начинала болеть спина за них.
С течением часов она заметила среди этого хаоса постоянное присутствие. Молодая женщина в идеально выглаженной форме часто совершала превращение, перелетая с корабля на корабль на чёрных крыльях ворона. Она скрупулёзно заносила содержимое в свою книгу учёта, проверяя каждый уголок и каждую щель на наличие контрабанды, совершенно не смущаясь позднего часа.
Аэлия наблюдала, всё больше утомляясь, думая о слишком дорогой кровати, которая ждала её в гостинице. Теперь, когда у неё сложился некий план, её мысли начали блуждать. Очень быстро они застряли на Киране – как это случалось так часто. Воспоминания о той ночи, когда она оставила его, закружились у неё в голове: начиная с того момента, как она увидела его с Бесеркиром, перескакивая к откровению о парной связи, прежде чем остановиться на том, как именно она узнала об этом…
Как только мысли о том, как она сидела на той стене перед Кираном, проскользнули в её голову, она резко подавила их, заставляя себя сосредоточиться на клерке, всё ещё порхающей по доку. Трудовую усердность этой женщины нельзя было сбрасывать со счетов, и Аэлия наблюдала, как большинство остальных работников разошлись, прежде чем добросовестная клерк наконец убрала свою книгу учёта в чёрную кожаную сумку и собралась идти домой.
Аэлия поднялась с жёсткой земли, её суставы были скованы и непослушны после стольких дней в седле. И всё же небольшая скованность её почти не беспокоила, особенно потому, что она всё ещё испытывала огромное облегчение от того, что «чай» Кирана полностью уничтожил её боль. Она предполагала, что никогда не узнает, что именно он туда добавил, а это было чертовски обидно, потому что это было не иначе как чудом.
После нескольких неловких шагов, в течение которых её ноги постепенно снова согласились функционировать, Аэлия направилась следом за клерком, держа достаточную дистанцию, чтобы не привлекать к себе внимания. Нервы начали брать над ней верх, и она вытерла липкие ладони о штаны, пытаясь справиться с поверхностными судорожными вдохами.
Если её поймают, её сразу же бросят в камеру за нападение, а Фенрир окажется в Идеолантее. Но после многих часов, проведённых там наверху, она так и не смогла придумать лучшего плана, как бы сильно ни ломала голову.
Поэтому, когда женщина свернула на пустынную улицу, Аэлия ускорила шаг и буквально врезалась в неё, заталкивая в тёмный узкий переулок. Клерк была такой миниатюрной, что рухнула бы на землю, если бы Аэлия не схватила её, одновременно зажимая ладонью её рот, чтобы приглушить предсказуемый вскрик удивления. Она тщательно следила за тем, чтобы женщина оставалась повернутой от неё лицом. Слишком переполненная адреналином, чтобы чувствовать вину, Аэлия утащила её глубже в тень, без труда подавляя её отчаянные попытки вырваться.
– Перестань сопротивляться, – выдохнула Аэлия ей в ухо, уткнув кинжал в её живот ровно настолько, чтобы та почувствовала его присутствие. – Если ты скажешь мне то, что мне нужно знать, ты вернёшься домой вовремя к ужину. Если нет —
Аэлия надавила клинком сильнее, так что женщина судорожно вдохнула, и её дыхание тёрлось о ладонь Аэлии.
– Ты досматриваешь все корабли, которые проходят через доки Демуто?
Женщина замешкалась, и Аэлия могла бы поклясться, что почувствовала её удивление. После короткой паузы та кивнула.
– Даже те, что перевозят людей в Идеолантею?
На этот раз пауза была дольше, но за ней всё же последовал кивок.
– Ты знаешь, что с ними происходит, когда они туда попадают?
Она сразу же покачала головой.
– Ты знаешь, где держат людей перед тем, как их отправляют?
Снова кивок. Аэлия втянула облегчённый вдох, уловив запах цветочных духов женщины.
– Сейчас я уберу руку. Если ты закричишь, клянусь всеми богами, я проткну тебе селезёнку насквозь. Ты понимаешь?
Женщина кивнула, дрожа так сильно, что решимость Аэлии едва не сломалась. Но пути назад уже не было. Она опустила руку и беззвучно вздохнула с облегчением, когда женщина осталась молчать.
– Хорошо, – сказала Аэлия, скорее самой себе, чем женщине, подавляя нервы, которые всё грозили заставить её вернуть наружу содержимое своего желудка. Если кто-нибудь заглянет в переулок – ей конец. Если женщина закричит – ей конец. Она крепче сжала дрожащие пальцы на рукояти своего кинжала. – Где они держат людей?
– В… – женщина попыталась заговорить, но её голос сорвался, её живот вздымался под удерживающей рукой Аэлии. – В с-скла…
Живот Аэлии сжался, когда через неё прокатилась волна вины.
– Всё в порядке. Подожди секунду. Просто дыши. – Аэлия на мгновение крепко зажмурилась, ненавидя себя за то, что делает это с кем-то. – Как тебя зовут?
– Р-Рея, – выдохнула она, её дыхание было неровным.
Аэлия тихо цокнула языком и вздохнула, желая, чтобы могла ожесточиться перед лицом очевидного ужаса женщины. Войти, получить информацию, уйти. Таким был план. Но если она продолжит, то оставит эту бедную женщину травмированной.
– Рея, – сказала Аэлия устало. – Я не собираюсь причинять тебе вред. Моего друга забрали, и я просто хочу вернуть его. Я не убийца, я не вор. Ещё несколько дней назад я была такой же, как ты – просто пыталась выжить.
– Твой друг человек? – спросила Рея. Она всё ещё дрожала, но её дыхание уже не было таким судорожным.
– Нет, – ответила Аэлия, и в её голосе появился жёсткий оттенок; она не понимала, почему та об этом спрашивает. Неужели она поддерживает астреанцев?
– Тогда его отправят отдельно, – сказала Рея, похоже, сумев немного справиться со своим страхом. – Людей отправляют каждый день, но артемианских пленников не так много, поэтому они ждут, пока их наберётся достаточно, чтобы заполнить корабль, прежде чем отправить их.
– Почему их отправляют отдельно? – Значит ли это, что у Фенрира больше шансов всё ещё находиться в Ллмере? – Когда была последняя отправка артемианцев?
– Артемианцев учитывают как груз высокой ценности. Их перевозят в лучших условиях, чем людей, чтобы снизить риск смертей во время пути. – Рея громко сглотнула, и в её голосе всё ещё звучал ужас. – Отправки артемианцев не было уже две недели.
– Где их держат? – Аэлия проглотила подступившую желчь от слов Реи. Ей было страшно даже представить, в каких условиях держат людей.
– В складе, недалеко от доков. – Рея не колебалась; слова теперь лились из неё потоком. – Ну… раньше это был склад. Теперь астреанцы переделали его больше под тюрьму.
– Ты была внутри?
Рея покачала головой.
– Нет, я всего лишь клерк в доках. Я не имею никакого отношения
к грузам ни до, ни после того, как они покидают корабль.
– Но ты знаешь, где это?
– Да, – выдохнула Рея, и её голос был густ от ужаса. – Все знают. Они не делают тайны из того, что там происходит, чтобы запугать остальных и заставить нас подчиняться.
