Текст книги "Искушение зла (ЛП)"
Автор книги: Дженни Бассетт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
Аэлия стояла, слегка согнув колени в мягком приседе, – рефлексы были отточены и готовы к действию. Празднество угасло; люди застыли, глядя в ошеломлённом молчании на фигуры, нависшие в темноте, полностью окружившие маленькую поляну. Один стоял посреди этой группы, и провисшие струны были единственным, что соединяло две половины сломанного инструмента, который он держал в каждой руке.
Двое появились по обе стороны от неё, всего в нескольких метрах. Мужчина из леса притянул её ближе, утаскивая дальше на поляну, подальше от края, и встал между ней и ними. Она была слишком ошеломлена, чтобы сделать что-то, кроме как позволить ему это, даже чтобы заметить, что именно он делает.
Несколько теней двинулись вперёд, направляясь прямо к столам, на которых оставались остатки пира, и опрокинули их с грохотом, от которого толпа невольно отпрянула.
– Что вы, по-вашему, делаете? – мужчина, которого Аэлия знала как члена совета, широкими шагами направился к ним, расправив плечи с той уверенностью человека, за спиной которого стоит вся его деревня.
Одна из незнакомок отошла от столов, которые они складывали один на другой; её чёрная форма ничем не отличалась от формы её спутников. В несколько шагов она оказалась рядом с ним, и с холодным безразличием сбила его с ног. Он обмяк; его колени едва коснулись земли, когда она уже выхватила клинок, ударила его рукоятью по виску и аккуратно шагнула в сторону, пока он падал лицом вниз на землю.
Взволнованную толпу пронзили вздохи и приглушённый ропот; все поспешно отступили на несколько шагов, сбиваясь плотнее, чуть дальше от неподвижного тела и женщины, которая его туда отправила. Лишь тогда она подняла взгляд, и её глаза горели и были дикими, словно она бросала вызов кому-нибудь ещё выступить вперёд, словно желала, чтобы кто-нибудь это сделал.
Когда никто этого не сделал, она улыбнулась, и по позвоночнику Аэлии пробежала дрожь, после чего она вновь обратила внимание на столы, теперь сложенные так высоко, что потребовалось четверо, чтобы забросить последний на вершину этой груды.
Тишина всё ещё властвовала; Аэлия, как и все остальные, была прикована взглядом к происходящему, когда они подожгли столы. Сухое дерево быстро занялось, а белая ткань, которую Аэлия так тщательно раскладывала раньше, вспыхнула словно растопка, и пламя взметнулось в ночное небо.
Огонь был кошмаром, который они все разделяли, и жители деревни начали перешёптываться; их страх перед незнакомцами постепенно затмевался ужасом перед лесным пожаром. Но, прежде чем они успели что-то предпринять, прежде чем возникло хоть какое-то движение, фигура вышла из темноты и вступила в сияние огня.
Он шёл уверенно, не спеша занимая свою сцену и оглядывая свою публику с неторопливой надменностью. Он остановился прямо перед костром, и из-за своего положения был не более чем силуэтом на фоне пылающего оранжевого света. Когда он нарушил тишину, в его голосе звучала знакомая непринуждённость; он чувствовал себя совершенно спокойно под взглядами стольких незнакомцев.
– Мои дорогие друзья, добро пожаловать. – Он поднял руки. Его голос, сам подобный рёву, легко перекрывал треск пламени. – Это поистине ночь празднования. Празднования не только ради развлечений и пира, но и празднования нас самих и магии в нашей крови, той силы, которую мы разделяем как наше право по рождению.
Он намеренно расхаживал перед ними; его черты всё ещё скрывались в тени, но его походка была властной. Сила в его широком, чуть сутулом силуэте подчёркивалась огненным фоном пламени.
– Я – Бесеркир, лидер Астрэи, и я стою перед вами как гордый человек. Я горжусь тем, что сегодня нахожусь с вами. Я горжусь тем, что живу в Демуто во времена столь великого потенциала. Я горжусь тем, что могу совершать эти перемены вместе с вами, мои собратья артемиане. – Он говорил чётко, и слова скатывались с его языка с тщательно выверенным красноречием.
Лёд пронзил вены Аэлии. Отис был прав, когда тревожился; астреанцы пришли в Каллодосис. Она осмелилась отвести взгляд от мужчины, чтобы окинуть глазами толпу. Она заметила Мирру и Фенрира в самой глубине поляны, и всплеск страха заставил её бороться с желанием протолкаться к ним, схватить Мирру и бежать в ночь. У них не получится, она знала, что не получится, – не тогда, когда каждый метр поляны охраняют астреанцы.
– У вас есть моя глубочайшая благодарность, мои дорогие друзья, за то, что позволили мне воспользоваться этой ночью, этим собранием товарищей и единомышленников, чтобы поделиться с вами доброй вестью. Сегодня вечером к вашему празднику прибавляется ещё одно торжество, ведь мы приветствуем новую эпоху – эпоху, в которой гордость артемиан и нашей страны будет возрождена.
Он сделал паузу, проводя взглядом по толпе. Его манера изменилась, и следующие слова он выплюнул с ядом.
– С тех пор как наши предки-основатели поселились в Демуто, труд трудолюбивых артемиан, таких как вы, эксплуатировался человеческими паразитами. Оседлав плоды наших усилий, они на протяжении поколений пожинали выгоды нашего превосходства. Слишком долго это терпели. Слишком долго вы подвергались этой несправедливости.
– Я и мои соратники из Астрэи, которые знают эту истину, пришли сюда сегодня, чтобы зажечь пламя, которое избавит вас от гнёта этих несправедливостей, чтобы выжечь заразу с ваших улиц, чтобы разжечь огонь, который их скверна не сможет потушить.
– Делая это, мы даём обещание. Мы очистим улицы всего Демуто так же, как сегодня ночью очистим Каллодосис. Будут жертвы – артемиане, настолько заражённые своим соприкосновением с человеческой чумой, что и они должны быть уничтожены. Но я вновь обещаю вам: любой, кто встанет у нас на пути, будет истреблён без милосердия, и мы, мы, – выкрикнул он, – будем победителями.
Угроза повисла в воздухе, смешиваясь с дымом в клубящемся ядовитом тумане.
– Кто из вас обладает мужеством поступить так, как вы знаете, что правильно, встать за своё право на страну, которой можно гордиться? Кто присоединится к нам этой ночью в нашем стремлении стереть человечество с лица Демуто?
Никто не пошевелился.
Бесеркир низко опустил голову, и его взгляд медленно скользнул по толпе, глядя на них из-под нависших бровей.
– Неужели здесь нет никого, кто распознаёт истину в наших словах, кто встанет за то, что знает как правильное? Сколько из вас ненавидели людей, жаждали возможности избавиться от них?
Бесеркир ударил кулаком о ладонь.
– Теперь у вас есть шанс.
Он широко раскинул руки.
– Возьмите его.
Толпа слушала, не издавая ни звука; масса людей стояла зловеще тихо, их лица были жёсткими и настороженными. Проистекало ли это из потрясения или из возмущения, она не могла сказать наверняка, но единственным ответом, который он получил, была мёртвая тишина.
Пока один мужчина не протиснулся вперёд из толпы.
Хмурое выражение на лице Аэлии стало ещё мрачнее; её страх превратился в ярость, когда она узнала бело-светлые волосы Шивы, шагавшего к предводителю астреанцев. Он вызвал волну движения, придав другим смелости выступить вперёд, и вскоре более дюжины людей – её людей – стояли перед Бесеркиром.
Как они могли, как они смели добровольно присоединяться к нему, присоединяться к движению, которое столь бесстыдно стремилось к геноциду целой расы?
От этого её кровь закипела. Она не станет, не сможет просто стоять и смотреть на это. Она сделала шаг вперёд, готовясь пробиться к Мирре и выбить дух из любого, кто попытается к ней прикоснуться, когда чья-то рука резко сомкнулась на её руке и дёрнула её назад.
Взгляд Аэлии метнулся от руки, сжимавшей её руку, к огромной груде мышц, которой эта рука принадлежала. Его выражение было жёстким, непроницаемым, и он смотрел на неё с такой напряжённой пристальностью, что она моргнула. Ей понадобилась секунда, чтобы собрать мысли; её рот уже открылся, чтобы сказать ему, что она сделает с его рукой, если он не уберёт её с неё прямо сейчас, когда голос нарушил тишину, и её сердце запнулось в груди.
– Пожалуйста, не принимайте глупость немногих за согласие остальных, – сказал Отис, и жители деревни повернулись туда, где он стоял на краю поляны. Вокруг него образовалось пространство, когда он пошёл к Бесеркиру; толпа расходилась перед ним, как лезвие, разрезающее плоть. – Вы и вам подобные здесь нежеланны. Люди слишком давно являются частью нашего сообщества, чтобы мы позволили вам изливать свой яд на ту землю, над которой мы трудимся. Уходите сейчас и избегите насилия, которое закончится кровопролитием с обеих сторон.
Аэлия дёрнулась против руки, которая всё ещё удерживала её, пытаясь вырваться, но его хватка оставалась крепкой. Потрясённая, она попыталась сильнее, используя всю свою силу, но для него это будто ничего не значило. Никогда прежде никому не удавалось пересилить её, заставить её почувствовать себя слабой, но этот мужчина удерживал её, даже не вспотев.
– Отпусти меня, – прошипела она, всё ещё пытаясь вырвать свою руку.
– Ты видела, что они сделали с тем человеком, – сказал он. – Они могут тебя убить.
Кем, блядь, он себя возомнил? Она пропускала то, что Бесеркир говорил Отису – их голоса терялись в этой возне, пока она пыталась вырваться, – поэтому она повернулась в их сторону. Вглядываясь поверх толпы, она увидела пару громил в чёрной форме, которые приближались к Отису сзади.
– Я понимаю. Вы можете думать, что это не так, но я понимаю. – Голос Бесеркира разнёсся над поляной, когда он неторопливо приблизился к Отису. – Я знал многих, кого тронула их жалкая участь, но лишь потому, что они слабее нас, вовсе не следует, что мы обязаны их защищать, потакать им. Они занимают работу, которую могли бы куда лучше выполнять артемиане, они едят пищу, которая иначе поддержала бы тех, кто отдаёт сообществу, а не истощает его.
Отис стоял прямо перед мужчиной, выпрямившись во весь рост, с высоко поднятой головой, когда остановился перед ним.
– Это неправильно. – Отис покачал головой и взмахнул своей здоровой рукой на море лиц позади себя. – И мы не позволим вам причинить вред кому-либо ещё здесь, человеку или кому бы то ни было.
Аэлия выбрала этот момент, чтобы резко развернуться и ударить коленом возвышающуюся гору мышц, всё ещё державшую её, прямо между ног. Сильно.
Когда она хотела, она могла двигаться очень быстро, и, поскольку он был отвлечён происходящим вокруг, ей удалось застать его врасплох. Она почувствовала лёгкий укол сожаления, когда ощутила, как они сминаются под её коленом; её мысли на мгновение метнулись к тому, как всего несколько минут назад её так и тянуло воздействовать на них совсем иным образом. Но времени на такие размышления не было.
Он мог выглядеть самым грозным ублюдком, которого она когда-либо видела, но даже самые крепкие парни сгибаются пополам от удачного удара коленом в пах. Он выпустил её и согнулся вдвое, прижав ладони между ног, и она воспользовалась этим мгновением, чтобы рвануть в гущу толпы.
Люди в своём ужасе теснее прижались друг к другу, и она с трудом проталкивалась сквозь них, скользя и расталкивая всех на пути, всё ближе к тому месту, где стоял Отис, едва видимый над морем голов.
– Твоя храбрость достойна похвалы, мой друг. – Бесеркир положил руку на здоровое плечо Отиса. Аэлия всё ещё застряла на полпути в бормочущей массе людей, отчаянно проталкиваясь и протискиваясь между ними. – Но ты заблуждаешься, если думаешь, что у тебя есть выбор в этом вопросе.
В размытом движении, на которое способны лишь самые могущественные из артемиан, Бесеркир выхватил клинок и вонзил его в грудь Отиса. Он провернул его, вталкивая глубже, и его лицо стало чудовищным от тёмного восторга, исказившего его черты.
Крик Аэлии утонул среди бесчисленных других, и хрупкий контроль, который каждый удерживал над своим страхом, рассыпался в одно мгновение. Люди метались вокруг неё, толкая её со всех сторон, пытаясь бежать, но она стояла, будто вросшая в землю, не в силах отвести взгляд, когда Бесеркир выдернул свой клинок. Отис ещё одно долгое, мучительное мгновение оставался на ногах, прежде чем рухнул на землю – неподвижный.
Аэлия сорвалась с места, снова и снова выкрикивая его имя, пробиваясь к нему и отталкивая в сторону каждого, кто вставал у неё на пути. Спустя то, что показалось вечностью, она вырвалась из стены людей и, пошатываясь, направилась туда, где лежал Отис, скользнув на колени рядом с ним. Бесеркир уже отошёл, холодно и деловито отдавая приказы астреанцам, которые смыкались вокруг охваченных паникой жителей деревни, но Аэлия едва замечала это.
Она перевернула Отиса на спину, и её сердце сорвалось вниз, когда он посмотрел на неё – живой и в сознании. Её облегчение исчезло в то же мгновение, когда её взгляд упал на кровь, хлещущую из рваного месива плоти в его груди. Она прижала к ране ладони, отчаянно пытаясь остановить её, но кровь пульсировала между её пальцами отвратительными волнами.
Она бормотала ему бессвязные слова, повторяя, что с ним всё будет хорошо, будто могла сделать это правдой, если скажет достаточно часто, достаточно отчаянно. Слёзы текли по её лицу, срываясь с щёк и падая на его пропитанную красным рубаху. Отис поднял дрожащую руку и обхватил её запястье, его хватка была слабой и трясущейся. Аэлия моргнула сквозь слёзы, глядя на него, и притихла, подавляя рыдания, чтобы услышать его.
– Аэлия, – прохрипел он, и его лицо исказилось от боли. – Аэлия, ты должна уйти…
Он оборвался, его глаза закатились и закрылись, когда его накрыла волна боли.
– Нет, нет, нет, – взмолилась Аэлия, и её взгляд опустился к ослабевающему потоку крови вокруг её рук. Отис отпустил её запястье и медленно потянул руку к поясу, отводя в сторону свою куртку, чтобы освободить из ножен кинжал, который всегда носил при себе.
– Возьми это, – прохрипел он, и усилие, с которым он протянул его ей, заставило его стиснуть зубы.
– Нет, – всхлипнула она, яростно качая головой.
– Аэлия. – На этот раз его голос был сильнее, и власть в нём была несомненной. – Возьми.
Она сделала, как он сказал, убрав одну руку с его раны и сжав знакомую рукоять, измазав её алым.
– Слушай меня, – сказал Отис, схватив её за руку. – Ты должна уйти. Ты должна взять наши сбережения и нанять лодку, бежать через море в Митрилаю и найти семью Дел Аване. Покажи им этот кинжал, и они помогут тебе.
Лицо Аэлии сжалось в растерянности, её мысли спутались в клубок, но прежде чем она успела осмыслить то, что он говорил, он крепко сжал её руку, тряхнув её за предплечье.
– Повтори мне это, – прохрипел он, его глаза лихорадочно блестели.
– Семью Дел Аване, – повторила она, и агония в её груди стала невыносимой, пока она смотрела, как он ускользает.
– Хорошо. – Он откинул голову назад, и с каждым вдохом кровь брызгала на его подбородок.
Слёзы лились из неё с каждым судорожным всхлипом, сотрясавшим её тело.
– Пожалуйста, – умоляла она его, умоляла богов, умоляла любого, кто мог бы услышать. Но никто не мог помочь, пока она наблюдала его последние хриплые вдохи, видела, как душа уходит из его глаз, оставляя их пустыми, лишёнными всего, что она так ценила. Его рука стала тяжёлым, безжизненным грузом в её ладони, и она опустила голову, не будучи уверенной, что сможет пережить волну утраты, обрушившуюся на неё.
Голос Бесеркира разнёсся над хаосом, и она снова осознала своё окружение. Взгляд Аэлии проследил за ним и расширился при виде опустошения, вспыхнувшего вокруг неё. Некоторые жители деревни превратились, пытаясь спастись от бойни, и лесные звери разрывались в кровавом месиве клыков и когтей отрядом одних из самых опасных хищников Демуто. Страх стал идеальным спутником её боли, переплетаясь с ней так тесно, что она уже не могла чувствовать ничего другого, наблюдая, как астреанцы встречают жителей деревни стеной опытной жестокости.
Даже за те несколько бешеных ударов сердца, что она смотрела, люди, с которыми она выросла, падали десятками, и лесная земля уже стала скользкой от их крови, пока тела наваливались друг на друга. Поляна превратилась в подпитываемую паникой давку, когда жители деревни бросились бежать, разбегаясь во все стороны, чтобы избежать беспощадной резни.
Движение привлекло взгляд Аэлии, и она повернулась, увидев несколько больших повозок, запряжённых лошадьми, которые тянули к центру деревни. Хмурясь сквозь слёзы, она смотрела с недоумением, пока они не обогнули поворот, и тогда она поняла, что это.
Из повозок поднимались толстые стальные прутья, образуя огромные клетки – пустые и ожидающие.
– Соберите их, – приказал Бесеркир, и голова Аэлии резко повернулась к нему; её горе уступило место чистой, неразбавленной ненависти.
Она положила руку Отиса ему на грудь, сжав её в последний раз, и крепко стиснула его кинжал в скользкой от крови ладони. Она поднялась на ноги, и её потемневший взгляд скользнул туда, где Бесеркир стоял к ней спиной, в нескольких метрах от неё.
Аэлия рванулась в бег, устремляясь к нему, и безумие опустилось на неё так, что сквозь него невозможно было думать. Всё внутри неё жаждало убить этого человека, сама её душа, казалось, горела от силы её ярости, и она была более чем готова умереть, пытаясь это сделать.
Что-то врезалось в неё, и она повалилась на землю, тяжело рухнув без дыхания. Её кинжал вылетел из руки, прокатился по траве и оказался вне досягаемости. Моргнув, она обнаружила, что запуталась с человеком; его глаза были широко раскрыты и без колец, пока он пытался вырваться из её хватки.
Прежде чем он смог это сделать, кто-то подхватил его под руки и рывком поднял на ноги, таща его, пинающегося и кричащего, к клеткам. Астреанец едва обращал внимание на его попытки вырваться; человек бешено размахивал руками и ногами, когда его швырнули в клетку к нескольким другим.
Грудь Аэлии тяжело вздымалась, паника поднималась в её горле – горькая и всепоглощающая. Она повернулась и поползла к кинжалу; вокруг неё грохотали шаги, а её уши звенели от испуганных криков, наполнявших ночной воздух.
Кто-то попытался перепрыгнуть через неё, промахнулся и ударил её ногой в живот, выбив воздух из её лёгких. Боль потерялась в панике, когда её диафрагма судорожно сжалась, отказываясь втягивать воздух, чтобы заменить тот, что она потеряла. Секунды тянулись одна за другой, и всё её сознание сосредоточилось на отсутствии кислорода; её рот открывался и закрывался в бесполезных попытках вдохнуть. И как раз в тот момент, когда она была уверена, что сейчас умрёт, её лёгкие наконец сработали, втянув воздух в жадном, сладком вдохе.
А затем на неё обрушилась боль.
Она застонала, перекатываясь, чтобы дотянуться до кинжала, и зашипела от колющей боли в рёбрах.
– Убирайтесь от неё нахрен, – услышала она знакомый крик.
Фенрир.
Стиснув челюсти от боли, она с трудом поднялась на ноги: одной рукой она сжимала бок, другой – рукоять кинжала Отиса.
Фенрир держал Мирру у себя за спиной, широко раскинув руки, и рычал на двух астреанцев, которые приближались к ним. Аэлия, пошатываясь, направилась к ним, и ужас рванулся внутри неё, когда она увидела, как Мирра выглядывает из-под руки Фенрира.
– Позади вас! – закричала Аэлия, рванувшись в бег.
Фенрир резко развернулся и увидел других астреанцев, которые подкрадывались к ним. Он обхватил Мирру рукой и потянул её в сторону, стараясь держаться между ней и астреанцами, но их было слишком много.
Один из них схватился за Мирру, и Фенрир рванул её прочь, одновременно обрушив кулак на лицо астреанца с таким хрустом, что его услышала даже Аэлия.
Она стиснула зубы и, преодолевая боль в рёбрах, побежала быстрее к ним и прыгнула на спину одного из астреанцев.
Она не колебалась, снова и снова вонзая кинжал в грудь мужчины, пока он не поддался под ней; она оттолкнулась и сумела удержаться на ногах, когда артемиан рухнул у её ног. Она опустилась в полуприсед и зарычала на остальных, перемещаясь так, чтобы оказаться рядом с Фенриром и держать Мирру между ними.
– Давайте, – насмешливо бросила она, и её зубы сверкнули в свете огня; её ярость уже перешла границу безумия. Она горела желанием убить как можно больше этих ублюдков. – Давайте, вы, ёбаные трусы.
Они не двигались; трое оставшихся астреанцев нависали на расстоянии вытянутой руки, вытаскивая клинки из ножен.
– Нам нужно вывести её отсюда, – сказал Фенрир, не сводя с них глаз.
Губа Аэлии скривилась.
– Сначала нам нужно пройти через них.
– Забери её и уходи. Я их задержу.
– Чёрта с два, – выплюнула она, глядя на сталь, опасно поблёскивающую в их руках – зловеще острую и уверенно удерживаемую. Ни за что она не оставит его одного против этого. – Мы прорвёмся мимо них вместе—
Её слова оборвались, когда она с запозданием поняла, чего ждали астреанцы. Из бурлящей массы людей к ним направлялись новые фигуры в чёрной форме – вооружённые и готовые, с алым гербом на груди.
Их ничтожный шанс выжить исчез, но, когда её взгляд встретился со взглядом Фенрира, её наполнила непреодолимая решимость. Он кивнул и посмотрел на Мирру.
– Устрой им ад, – сказал он, и тысяча несказанных слов пронеслась между ними троими за ту долю секунды, что у них ещё оставалась.
И затем астреанцы набросились на них.
Аэлия дико размахивала своим кинжалом, но её неумелые попытки могли удерживать их на расстоянии лишь недолго. Они схватили её и швырнули на землю, подальше от Мирры и Фенрира. Сапоги врезались в неё со всех сторон, и она сжалась в комок, быстро оставив всякие попытки подняться, когда боль захватила все её чувства. Она не видела ничего, кроме ног, окружавших её, и каждая из них беспощадно наносила удары, пока ей не показалось, что она умрёт там, свернувшись клубком на земле.
Когда они остановились, она едва могла открыть глаза сквозь агонию, не в силах различить, что болит, а что нет. Казалось, каждый сантиметр её тела был превращён в распухшую, липкую кашу. Она заставила себя поднять голову и открыла глаза, увидев, что Фенрир всё ещё стоит на ногах, разя ударами, пока астреанцы тянулись мимо него, пытаясь схватить Мирру.
Их было слишком много, и она увидела, как он уступает – трое удерживали его, пока Мирру тащили прочь. Фенрир взревел, вырвав одну руку и обрушив её на мужчину, державшего её. Астреанец отбил удар, притянул Мирру перед собой и обвил её шею рукой, зафиксировав её на месте.
Фенрир резко ударил локтем назад в лицо одного из других астреанцев, ослабив хватку достаточно, чтобы вырваться, и рванулся к Мирре, пытаясь вырвать её из его рук. Тот дёрнул её назад, таща за шею к клеткам.
Аэлия попыталась оттолкнуться от земли, но сумела лишь опереться на один локоть, прежде чем её рука подломилась, и её щека ударилась о землю. Новые волны боли обездвижили её; её тело не слушалось, несмотря на ужас, пока она смотрела, как Фенрир падает на колени под тяжестью нескольких астреанцев, его руки безжалостно выкручены за спину.
Его лицо опустилось, и ярость на нём сменилась ужасом, когда его взгляд упал на Мирру. Ужас – липкий и тошнотворный – накрыл Аэлию, когда она повернула голову, чтобы посмотреть.
Астреанец сдавливал её шею своей рукой, принимая её отчаянные судорожные движения за попытку вырваться, пока он душил её. Из горла Аэлии вырвался измученный крик, когда она попыталась ползти к ним, наблюдая, как Мирра борется за воздух, пока ничего не подозревающий мужчина тащит её назад к клеткам. Её пальцы царапали его руку, рот был широко раскрыт, пятки отчаянно скользили по пропитанной кровью траве.
Её сопротивление ослабло, и её глаза – выпученные, налитые кровью – остекленели, когда её тело обмякло, превратившись в мёртвый груз в руках мужчины.
Аэлия вонзила пальцы в землю, пытаясь подтянуться к своей подруге, её рот был раскрыт в беззвучном отчаянии, когда астреанец заметил, что Мирра обмякла. Он повернулся, на мгновение задержался, глядя на её безжизненное лицо, и уронил её на землю.
– Ты только что лишил меня пленника.
Тембр этого голоса, то особенное, как он обволакивал слова спокойной привычностью, несмотря на их мерзкую сущность, навсегда врезался в память Аэлии.
Бесеркир неторопливо подошёл, держа руки в карманах, и, перешагнув через Аэлию, обратился к Фенриру.
– Не похоже, что твоя вторая форма – это что-то, что может проскользнуть сквозь прутья, – продолжил он, его взгляд скользнул по широким, тяжёлым от мышц плечам Фенрира. – Полагаю, будет справедливо, если ты займёшь её место. Жизнь за жизнь. Забирайте его.
Астреанцы рывком подняли его на ноги, игнорируя его рычание от боли, когда почти выворачивали его плечи из суставов. Аэлия закричала, пытаясь, преодолевая боль, подняться.
Бесеркир посмотрел на неё сверху вниз и щёлкнул пальцами одному из своих головорезов, который не медлил – он занёс ногу и ударил её в лицо. Её голову резко отбросило назад, шея изогнулась под неестественным углом. Перед глазами у неё вспыхнуло, края зрения потемнели, и она затаила дыхание, ожидая следующего удара.
Когда его не последовало, она попыталась моргнуть сквозь тьму, надвигающуюся на её сознание, но смогла различить лишь две столбообразные ноги, широко расставленные прямо между ней и Бесеркиром.
Она попыталась поднять взгляд выше, щурясь на расплывчатый силуэт перед собой. Отстранённо она узнала эту фигуру, и последним, что она увидела перед тем, как провалиться в небытие, была нависающая фигура человека с огнём. Человека, который удерживал её.
