Текст книги "Экспансия. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Фигура медленно повернулась. Я увидел, как гостья кивнула, а затем ее рука поднялась к лицу. Маска скользнула в сторону, открывая часть лица и глаза, золотые, с вертикальным зрачком.

– Я тоже рада тебя видеть в здравии, Влад, – ее голос был приятно мелодичным. Это была одна из Хранителей. Та самая лисица, что заняла место Хикари.

– Чем обязан столь внезапному визиту? – подошел к уцелевшему креслу и демонстративно сел, закинув ногу на ногу. – Надеюсь, причина достаточно веская, чтобы вламываться в мой дом и калечить моих парней.

Она проигнорировала последнюю часть фразы. Лисица подошла и села в кресло напротив, маска снова вернулась на место.

– Отдых придется отложить, – вздохнув, ответила Хранитель.

Я криво усмехнулся.

– Да кто бы сомневался…

Глава 19

Хранительница исчезла так же, как и появилась, во вспышке неяркого света, оставив после себя разгромленное помещение. Секунду я тупо смотрел на место, где только что стояла фигура в плаще, затем посмотрел на бардак. В общем, рабочая обстановка.

– Этим двоим красавцам, – я указал на ворвавшихся первыми рогатых, – двойную премию и неделю отпуска. За смелость.

Боец, что был в сознании, шатаясь, попытался вытянуться по струнке, но я махнул рукой.

– Отставить. Иди, отдохни. И скажи парням, чтобы убрали здесь. И чтоб я больше никого постороннего в своих личных покоях не видел. Ни Хранителей, ни демонов, ни, млять, почтальонов. Следующий, кто войдет без стука, должен будет выкинут в окно. Вне зависимости от этажа.

Тяжело вздохнув, я вернулся в обеденный зал. Как и ожидалось, праздничному ужину пришел окончательный и бесповоротный каюк. Еда на столе остыла, вино в бокалах перестало казаться таким уж праздничным. Момент семейной идиллии был безвозвратно упущен. Все мои домочадцы, включая Креста, Ферзя и их боевых подруг, сидели с такими лицами, будто я им не про победу в войне, а про повышение налогов сейчас рассказывать буду. Все взгляды, как по команде, были устремлены на меня. Вопросительные, требовательные, обеспокоенные. Целая гамма эмоций, и ни одной расслабленной.

– Ну, чего уставились? – плюхнулся на свое место и одним махом осушил бокал. – Кина не будет. Электричество кончилось.

– Влад, не язви, – первой не выдержала Мери. Ее дар Видящей, видимо, уже нарисовал ей десяток апокалиптических сценариев, и ей дико хотелось конкретики. – Кто это был? И что ей было нужно?

– Это была, скажем так, представительница вышестоящей инстанции, – я постарался подобрать слова, которые не вызвали бы у моих жен желания немедленно объявить войну всему пантеону местных богов. – Приходила с плановой проверкой и раздачей новых ЦУ.

– И какие же «ценные указания» она тебе выдала? – в голосе Мидори прорезались стальные нотки. Ее хвосты за спиной нервно подрагивали, а в глубине глаз уже собиралась гроза.

Я обвел взглядом свою «семью». Эти люди прошли со мной через огонь, воду и пару-тройку локальных апокалипсисов. Они заслуживали правды. Ну, или хотя бы ее удобоваримой версии.

– Похоже, отпуск отменяется, – я устало потер переносицу. – Мне тут настоятельно порекомендовали совершить небольшую туристическую поездку. На третий континент, одному, без ансамбля.

Слова застряли в повисшей тишине. Даже Крест с Ферзем, обычно сохраняющие олимпийское спокойствие, слегка напряглись. Но первой, как я и ожидал, взорвалась Мидори.

– ОДНОМУ⁈ – от ее возгласа зазвенели бокалы, а вокруг кончиков ее хвостов заплясали едва заметные электрические разряды. – Ты с ума сошел⁈

– Я имел в виду, – пришлось повысить голос, чтобы перекричать назревающий скандал, – что я пойду без вас. Без ближнего круга, у вас и здесь дел по горло. Кому-то нужно империю в узде держать, пока папа в командировке. А кому-то, – я многозначительно посмотрел на Ферзя, – собирать экспедицию и плыть на помощь Катерине. Не нравится мне тишина с той стороны.

Я сделал паузу, давая им переварить информацию.

– Сам же я возьму с собой небольшой контингент. Тысяч пять штурмовиков, это должно хватить.

Мои слова возымели неожиданный эффект. Мидори перестала метать молнии, но ее взгляд стал еще более подозрительным. Мери нахмурилась, прикидывая варианты. Фейри, до этого молчавшая, насмешливо изогнула бровь. А вот кто мгновенно включился в работу, так это София, быстро прикинув, какую часть воздушного флота я уведу.

– Притормози-ка, ковбой.

Все взгляды мгновенно переключились на Мери.

– Никуда он не поедет, – продолжила супруга, в упор глядя на меня. В ее глазах плясали знакомые мне дьявольские огоньки. – По крайней мере, не сейчас.

– Это не обсуждается, – я попытался придать голосу жесткость.

– А мне плевать на приказы Хранителей, – отрезала ангел. – У тебя есть другие, более важные обязательства здесь и сейчас. Перед своей империей и перед своей семьей. Или ты забыл, что ты теперь не просто полевой командир, а Император?

Тут же, словно по команде, ее поддержали остальные.

– Она права, Влад, – мягко, но настойчиво сказала Фейри. – Парад, это было только начало. У нас расписана целая неделя торжественных мероприятий. Приемы для лояльных аристократов, церемонии награждения, твое публичное обращение к народу… Если ты исчезнешь на следующий день после своего триумфального возвращения, это вызовет массу вопросов. Поползут слухи, к примеру, что ты ранен, а война подкосила нас сильнее, чем мы показываем. Это может спровоцировать нестабильность. Наши враги только и ждут момента, чтобы нанести удар.

– Люди должны видеть своего правителя, – добавила Мидори, на удивление быстро перестроившись с режима ревнивой жены на режим мудрой императрицы. – Они должны чувствовать, что победа реальна, а мир надежен. Ты нужен здесь, чтобы закрепить успех. Хотя бы на время.

Я обвел их взглядом. Они точно сговорились. Этот женский батальон был страшнее любой армии Опустошителей. И самое паршивое, что они были правы, каждая по-своему. Я больше не мог позволить себе роскошь сорваться с места и броситься в очередную авантюру, просто потому что так надо. Я теперь, видите ли, символ! Гарант стабильности, ходячий флаг и герб в одном лице.

Внутренне я скрипел зубами от досады. Вся эта мишура, все эти приемы и речи были мне поперек горла. Мое место там, где свистят пули и пахнет порохом, а не здесь, среди напудренных аристократов и дворцовых интриг. Но я был и Императором. И это накладывало свои, мать их, обязательства.

– Хорошо, – выдохнул, признавая поражение. – Ваша взяла, у вас есть неделя. Я сыграю роль послушного императора на всех ваших балах и приемах. Буду улыбаться, жать руки и толкать речи. Но ровно через семь дней я ухожу. И это не обсуждается. Ферзь, приказ остается в силе, готовь корабли. София, ищи деньги. А вы, – я обвел взглядом своих любимых жен, – готовьте свои самые красивые платья. Нам предстоит неделя чистого пафоса. И не дай бог, хоть кто-то из вас скажет, что ему скучно.

На их лицах появились довольные улыбки. Они победили сегодня. Но и я получил то, что хотел, отсрочку, возможность все обдумать и подготовиться. Потому что предчувствие, выработанное годами службы в «конторе», подсказывало мне, что эта «туристическая поездка» на третий континент будет похлеще любого лирианского пекла. А к такому нужно готовиться основательно. Даже если у тебя за спиной целая империя и несколько очень могущественных жен. Особенно в этом случае…

* * *

Неделя, которую я выторговал у своего женского батальона, превратилась в адскую мясорубку из бумаг, совещаний и приемов. Я чувствовал себя не императором-триумфатором, а задёрганным офисным клерком в разгар квартального отчета. Мой кабинет, здоровенное помещение с панорамными окнами, из которых открывался вид на столицу, превратился в штаб и переговорный пункт одновременно. Бесконечный поток генералов, министров, глав гильдий, крупных дворянских родов и прочих просителей. Каждый считал своим долгом лично поздравить, выразить верноподданнические чувства и, между делом, протолкнуть свой маленький гешефт. Необходимо, понимаю. Это и есть управление. Но, как же это выматывает! Гораздо проще перебить пару легионов противника, чем выслушать десяток вельмож, плетущих свои словесные кружева.

Все шло по накатанной, своим чередом. Войска, вернувшиеся из Лирии, отправлялись на отдых и пополнение. Крест и Ферзь, пользуясь моментом, отбирали лучших из лучших для моей «туристической поездки», гоняя бойцов по полигонам с такой интенсивностью, что те, наверное, уже жалели о возвращении домой. Ваир, мой верный демон-адмирал, грузил на свежеобретенные десантные корабли подмогу для Катерины, попутно выбивая из Софии бюджеты на «модернизацию» и «непредвиденные расходы». Та, в свою очередь, с садистским удовольствием выкручивала руки лирианскому казначейству. В общем, гигантский механизм империи, смазанный кровью и золотом, медленно, но верно, набирал обороты.

Я сидел, завалившись в кресло и тупо смотрел на гору документов, которые мой личный секретарь Макс, парень с феноменальной памятью и стальными нервами, аккуратно раскладывал по стопкам. «На подпись», «Ознакомиться», «Требует немедленного решения». Последняя стопка была самой высокой и, казалось, смотрела на меня с немым укором. И тут в эту отлаженную рутину ворвался диссонанс.

Макс вошел в кабинет сразу после стука, что уже было событием.

– Ваше Величество, прошу прощения за вторжение, но герцог Суррей просит о немедленной аудиенции. Вне очереди. Говорит, дело не терпит отлагательств.

Я удивленно поднял бровь. Суррей? Старый лис, который за все время нашего знакомства ни разу не позволил себе подобной вольности? Он был мастером подковерных игр, знатоком этикета и бюрократических процедур. Если он просится «поверх очереди», значит, у него действительно подгорает.

– Пусть войдет, – коротко кивнул, откладывая очередной отчет о возведении новых складов уже на территории степняков. Интересно, что за пожар у него там приключился?

Через минуту в кабинет вошел сам герцог. Как всегда, безупречно одет, спина прямая, седая бородка аккуратно подстрижена. Но что-то в его виде было не так. Легкая, почти незаметная суетливость в движениях, напряжение в уголках глаз. Он не выглядел напуганным, скорее взволнованным. Хотя с чего бы вдруг, он один из первых, кто меня поддержал и прекрасно знает, что я всегда готов помочь.

– Ваше Величество, – он отвесил ровно такой поклон, какой требовал этикет, ни граммом больше, ни граммом меньше. – Приношу глубочайшие извинения за свою наглость, но вопрос, с которым я пришел, чрезвычайно важен для спокойствия в государстве.

– Присаживайтесь, герцог, – я указал на кресло напротив. – Раз уж вы решили нарушить протокол, надеюсь, причина действительно веская. У меня тут, знаете ли, заготовка фуража сама себя не проконтролирует.

Старик сел, и начался этот танец, который я ненавидел всей душой. Он начал издалека, с витиеватых поздравлений с победой, с комплиментов моему параду, который, по его словам, «воодушевил сердца и вселил уверенность». Потом плавно перешел к заботе о моем драгоценном здоровье.

– Мы все были так обеспокоены, Ваше Величество. Столь изнурительная кампания… Надеюсь, вы находите время для отдыха? Ваше здоровье – залог процветания империи.

– Не дождетесь, – буркнул я себе под нос, а вслух ответил: – Здоров как бык, герцог. Спасибо за заботу. Мои жены тоже в полном порядке.

– Ах, ваши супруги! – подхватил он, и глаза его заблестели. – Настоящие жемчужины короны! Их вклад в победу неоценим. И, конечно же, юный наследник! Вся Анимория молится о его здравии. Кстати, о наследниках… – он сделал паузу, словно задавал самый обыденный вопрос, – не осмелюсь показаться бестактным, но… стоит ли империи в обозримом будущем ожидать… э-э-э… дальнейшего укрепления династии?

Я уставился на него. Он серьезно? Мы тут империю строим, войны выигрываем, а его волнует моя репродуктивная функция? Что это, новый вид придворной лести или он пытается прощупать почву на предмет стабильности трона? Мол, если со мной что-то случится, хватит ли наследников, чтобы началась мощная грызня? Внутри меня проснулся мелкий пакостливый тролль.

– Ждать ли? – я пожал плечами с самым невозмутимым видом. – Да, герцог. Ждать. И, скорее всего, много. Я постоянно работаю над этим с большим успехом.

Эффект превзошел все мои ожидания. Суррей на мгновение застыл, как громом пораженный. Его глаза, обычно хитрые и всезнающие, вытаращились на меня, как у пойманной на краже рыбы. Он явно ожидал чего угодно: уклончивого ответа, гневной отповеди за бестактность, но только не такого прямолинейного, почти казарменного подтверждения. На его лице промелькнула паника, он, видимо, уже представлял себе десяток новых принцев и принцесс, каждого из которых нужно будет пристраивать, обеспечивать землями, титулами, что неминуемо приведет к переделу влияния. Но старый лис не был бы собой, если бы не взял себя в руки за долю секунды. Он откашлялся, и на его лицо вернулась маска невозмутимого аристократа.

– Что ж… это… это прекрасные вести, Ваше Величество! Прекрасные! Династия крепнет, а с ней и империя!

Он попытался продолжить плести свои словесные кружева, но я уже потерял терпение. Я молча смотрел на него, не мигая. Тяжелым, пристальным взглядом, которым в прошлой жизни «конторские» доводили до истерики самых матерых террористов. Герцог сглотнул, он все понял. Вся его напускная вальяжность испарилась. Старик подался вперед, и его голос стал тише и серьезнее.

– Ваше Величество. Я пришел от лица старых родов. Тех, чьи предки стояли у истоков Анимории.

– Я уже догадался, – сухо ответил ему. – Что им нужно?

– Они боятся, – прямо сказал Суррей. – Нет-нет, не поймите меня превратно! – поспешил добавить он, увидев, как мой взгляд похолодел. – Вопрос о лояльности даже не стоит. После вашей победы, после того, как вы втоптали в грязь лирианские штандарты, любой, кто усомнится в вашей власти, это откровенный самоубийца. Мы все ваши верные подданные. Дело в другом!

Герцог замялся, подбирая слова.

– Они видят, как возвышаются новые династии. Младшие ветви Морозовых, князь Белегар… Все безусловно, достойные. Герои войны, гении производства. Как и множество новых дворян, включая тех, на кого ставил покойный Меровей. Они до конца исполнили свой долг, создав тот самый почти безопасный коридор передачи власти. Вносят огромный вклад в мощь империи. И они получают заслуженные награды, земли и новые, более высокие титулы. Это справедливо. Но старые семьи… они чувствуют, что их оттесняют. Что они становятся… пережитком прошлого. Мы отрываемся от вас, Ваше Величество, теряем связь.

Он усмехнулся, горькой, самоироничной усмешкой.

– Среди этих, как вы изволили бы выразиться, «закостеневших старичков и старушек» нарастает… уныние. Они видят, что опыт в управлении землями, их знания в области права и традиций становятся невостребованными. Они боятся, что монарх про них забыл. Что вы делаете ставку только на новую, молодую и агрессивную поросль. И я снова подчеркиваю, Ваше Величество, нет никаких крамольных мыслей! Никаких заговоров! Есть только страх забвения. И нам… нам очень хочется увидеть знак. Знак того, что мы по-прежнему часть вашей империи. Что вы так же благосклонны к нам, как и к новым героям.

Я молчал, переваривая услышанное. Так вот оно что. Они не бунтовать собрались, просто испугались, что всех спишут в утиль, а многовековые родословные с вычурными гербами и замками превратятся в пыль на фоне моих новых баронов и графов, которые может и не знают, какой вилкой есть устриц, но зато умеют водить в атаку штурмовые батальоны и строить заводы. Интересная диспозиция, хех. С одной стороны, я не собирался поощрять этих напыщенных индюков, которые большую часть своей жизни только и делали, что интриговали и просиживали штаны на балах. С другой, сбрасывать со счетов их влияние и ресурсы было глупо. Старые семьи контролировали огромные территории, у них были свои люди повсюду. Игнорировать, значит создавать на ровном месте потенциальный очаг нестабильности. А мне этого сейчас хотелось меньше всего.

– Скоро во дворце будет большой бал в честь победы, – медленно произнес, наблюдая за его реакцией. – Соберите всех, кого считаете нужным. Всех этих ваших «старичков и старушек».

На лице Суррея промелькнула надежда.

– Конечно, Ваше Величество! Для них это будет великая честь!

– На этом балу я, возможно, найду время, чтобы поговорить с представителями старой фракции, – продолжил, делая вид, что обдумываю это прямо сейчас. – Возможно, даже подумаю о каких-нибудь плюшках для самых лояльных. Грамоты, новые знамена для создания именных полков. Может быть, даже выгодные государственные заказы. А может быть… – сделал паузу, – я подумаю и о чем-то большем…

Последняя фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы. Герцога Суррея чуть не порвало от радости. Его глаза загорелись таким восторгом, будто я только что пообещал ему вечную молодость и личный гарем из эльфийских принцесс. Он вскочил, снова отвесил поклон, на этот раз гораздо более глубокий.

– Ваше Величество! Вы не представляете, что вы сейчас сделали! Это… это мудрейшее решение! Я немедленно составлю список всех достойнейших представителей! Вы не пожалеете! Они докажут свою преданность!

Суррей почти бегом, спотыкаясь от переполнявших его чувств, выскочил из моего кабинета, оставив меня в полном недоумении. Я сидел и смотрел на закрывшуюся дверь. Что, млять, это было? Будто я задел какой-то скрытый нерв, о существовании которого даже не подозревал. Чего они на самом деле хотят, эти старые пауки? Какую такую «плюшку» они ждут с таким отчаянием? Я хмыкнул. Похоже, предстоящий бал будет гораздо интереснее, чем я предполагал. Это явно будет не просто пьянка с танцами.

* * *

Назвать этот шабаш «посредственным балом» язык бы не повернулся. «Грандиозная попойка всеимперского масштаба» уже ближе к истине. Под это дело мои неугомонные жены и дворцовая челядь отдали не просто зал, а целое гостевое крыло дворца. Три огромных, как ангары для дирижаблей, зала и еще четыре поменьше, соединенных лабиринтом коридоров и галерей. Я был уверен, что к утру мы не досчитаемся пары десятков заблудившихся гостей, которых найдут только к следующему балу в виде мумий в каком-нибудь чулане.

Организаторы, надо отдать им должное, проявили недюжинную смекалку и четко зонировали пространство. В самом большом зале, с колоннами, уходящими в расписной потолок, и оркестром, играющим что-то пафосно-классическое, собрались «старички и старушки», как их ласково окрестил Суррей. Умудренные опытом, сединами и подагрой аристократы. Они чинно восседали в креслах, вели неспешные беседы, потягивали дорогущий вискарь, который, судя по запаху, был ровесником их замков, и курили такие толстые сигары, что ими можно было отбиваться от гопников в темной подворотне. Атмосфера там была максимально вычурной и пафосной, но все явно наслаждались, а большего и не надо.

Зал по соседству, где музыка была поживее, а выпивка лилась рекой, оккупировали дворяне среднего возраста. Эдакий бизнес-форум в смокингах и вечерних платьях. Все сновали туда-сюда с бокалами в руках, обменивались любезностями, улыбками и, я был уверен, инсайдерской информацией. Новые контракты и политические союзы, воздух там буквально трещал от напряжения и запаха больших денег.

Ну а третий зал, самый дальний и самый шумный, отдали на растерзание молодежи. И они отрывались по полной. Музыка там долбила так, что у меня вибрировали в зубах пломбы, которых не было. Какой-то агрессивный бит, под который дергались десятки разгоряченных тел. Откровенно разодетые девицы всех рас и мастей, крутили задницами, демонстрируя чудеса гибкости и отсутствия комплексов. Малолетние и не очень мажоры, накачанные алкоголем и чем-то посильнее, за что многие уже успели получить леща и плетения очищения от родственников, пытались изображать из себя альфа-самцов и самок. Это было не просто сборище, а ярмарка тщеславия и гормонов. Самых активных, которые уже не могли сдерживать свои порывы, слуги, ничуть не смущаясь, провожали на второй этаж. Там, как мне доложили, было множество уютных гостевых комнат с отличной шумоизоляцией. Все для людей, все для народа.

Мне по статусу полагалось сидеть на своем здоровенном золотом и дико неудобном троне, установленном на возвышении, и с отеческой улыбкой взирать на этот балаган. Но я на эту хрень откровенно забил примерно через пятнадцать минут. Моя задница еще помнила многодневные марши в полном снаряжении, и сидеть истуканом на этой табуретке-переростке отказалась наотрез. Поэтому, к ужасу церемониймейстера, я сполз с трона и уселся за огромный стол, который накрыли для моего ближнего круга в относительно тихой нише.

Здесь была моя крепость. Жены, блистающие красотой и драгоценностями, но с хищными огоньками в глазах. Фейри, лениво потягивающая вино и наблюдающая за залом с усмешкой богини, взирающей на муравьев. Мидори, чьи хвосты под платьем наверняка нервно подрагивали от обилия потенциальных соперниц. Мери, чей дар, должно быть, уже перегрелся от количества эмоций во взглядах, проходящих мимо дворян. Мирра, как всегда, тихая и спокойная, оплот здравомыслия в этом дурдоме. Напротив Крест и Ферзь со своими женами, которые тоже, наконец расслабились.

– Ну, за победу! – поднял свой бокал. – И за тех, кто сейчас не с нами. За Катерину и за Феликса. Чтобы вернулись живыми и с победой.

Все дружно подняли бокалы. Это был единственный искренний момент за весь вечер. Короткий, как выстрел, тост, напомнивший нам всем, что пока мы тут прохлаждаемся, наши люди где-то там, на другом конце света, вгрызаются в землю и проливают кровь.

А дальше началась карусель. Не успели мы поставить бокалы, как к нашему столу выстроилась целая очередь. Поздравления, пожелания, льстивые улыбки. И подарки, млять⁈ С чего вдруг? Все ведь в курсе, как я к этому отношусь. Кто-то преподнес мне инкрустированный драгоценными камнями меч, который весил столько, что им можно было заякорить небольшую яхту. Другой притащил картину мой парадный портрет, на котором я был похож на страдающего запором павиана. Третий приволок клетку с какой-то экзотической пичугой, которая тут же начала орать дурным голосом.

Самое паршивое было то, что я не знал никого из этих людей. Судя по растерянным лицам моих соратников, они тоже видели эти лица впервые. Кто все эти люди? Откуда они взялись? Это был какой-то сюр. Я сидел с каменным лицом, механически кивал, принимая очередную бесполезную хреновину, и чувствовал, как во мне закипает глухое раздражение.

И тут мой взгляд зацепился за две знакомые фигуры. Чуть в стороне от нашего стола, стараясь держаться в тени колонны, стояли Ворон и его непосредственный начальник, глава имперской канцелярии, генерал-бригадир Алекс Десмуа. Два главных паука имперской паутины. И они едва сдерживались, чтобы не заржать в голос. Их лица были буквально квадратными от напряжения. Они смотрели на процессию с подарками, потом на меня, и их плечи тряслись в беззвучном смехе.

Я изобразил на лице самое радушное выражение, на какое был способен.

– Алекс, Ворон! Друзья мои! А чего это вы там в темноте прячетесь, как неродные? Подойдите ближе, разделите с нами радость, так сказать.

Мой ласковый тон произвел нужный эффект. Оба шпиона вздрогнули и мгновенно посерьезнели. Они переглянулись, и я увидел в их глазах легкую панику. Медленно, с крайней осторожностью, словно по минному полю, они подошли к нашему столу.

– Ваше Величество, – Десмуа отвесил короткий поклон. Ворон просто кивнул. Оба были напряжены как струны.

– А скажите-ка мне, моя дорогая политическая и не только разведка, – любезно спросил, обводя рукой очередь из дарителей, – а что, собственно, происходит? Что за внезапный приступ щедрости? Что за тряска возле нашего стола?

Ворон прыснул, но тут же заткнулся, поймав на себе испепеляющий взгляд Мидори, в чьих глазах уже нехорошо блеснули молнии. Он закашлялся, делая вид, что подавился. Десмуа же, как старший по званию, сохранил каменное лицо.

– Шестьдесят девять, Ваше Императорское Величество, – нейтральным, почти бесцветным голосом отчеканил генерал-бригадир.

Я моргнул. Чего, бл?.. Какое еще шестьдесят девять?

– Это что за цифра? – уточнил у него, чувствуя, как бровь сама ползет вверх. – Количество необработанных заявок на аудиенцию? Номер смены блюд? Или, может, предпочитаемая поза при вызове на ковер?

Мои жены и соратники непонимающе переглядывались. Десмуа молчал, сохраняя невозмутимость. Тогда слово взял Ворон. Он вытянулся по стойке смирно, посмотрел мне прямо в глаза и доложил с четкостью боевого рапорта:

– Это количество незамужних девиц брачного возраста, Ваше Величество. Прибывших на бал в рамках списка, который нам вчера всучил глубокоуважаемый герцог Суррей. С пометкой «для личного ознакомления Императора».

На секунду повисла гробовая тишина. А потом Крест не выдержал. Он откинулся на спинку стула и заржал. Громко, истерично, до слез и икоты. Его смех был настолько заразительным, что даже Ферзь, обычно непроницаемый, как бронеплита, не сдержал ухмылки.

Я медленно повернул голову и посмотрел на своих жен. Их лица были бесценны. Фейри смеялась, тихо и беззвучно, прикрыв рот ладонью. Мери смотрела на меня с такой смесью ужаса и сочувствия, будто я только что подписал себе смертный приговор. А Мидори… О, в глазах моей лисицы бушевал такой снежный вихрь, что температура вокруг нашего стола, казалось, упала на несколько градусов. Шестьдесят девять… Похоже, ночь перестает быть томной.

* * *

– Где этот старый интриган? – прошипел, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Мой взгляд сканировал зал, выискивая седую бородку герцога. – Я его лично придушу, вот этими самыми руками. И плевать на этикет. Это охренеть можно! Меня в третий раз пытаются женить, даже не сказав об этом! Хорошо хоть не замуж выдать, с этих станется.

Мои жены благоразумно помалкивали. Даже Мидори, в чьих глазах все еще плескалось ледяное пламя, не стала подливать масла в огонь. Она просто сидела, и эта ее напряженная тишина была красноречивее любых угроз. Фейри продолжала стоять у меня за спиной, ее рука с плеча переместилась на шею, поглаживая, успокаивая. Она не пыталась меня остановить, просто напоминала о своем присутствии.

Суррей, чтоб ему пусто было, нашелся буквально через минуту. Он сам выплыл из толпы, сияя, как начищенный таз, и направился прямиком к нашему столу. Видимо, решил, что пора собирать дивиденды со своей гениальной затеи.

– Ваше Величество! – он расплылся в улыбке, отвешивая очередной выверенный поклон. – Разрешите выразить свое восхищение! Бал удался на славу! Какая организация, какой размах! Императрицы София и Мирра превзошли самих себя!

София, которая как раз пыталась что-то шепнуть Мирре, услышав похвалу в свой адрес, густо покраснела. Мирра же, казалось, сейчас провалится сквозь пол от смущения. Но я на эту лесть не повелся. Мое лицо, судя по отражению в бокале с вином, в данный момент было в режиме «охреневший семафор», с которого сняли все цветовые фильтры и оставили только один – опасный красный, рвущий всех голыми руками.

Старый интриган наконец-то заметил мое табло. Его улыбка слегка поблекла.

– Ваше Величество, все ли в порядке? Вы выглядите… утомленным.

– Это вы мне скажите, ваша светлость, – голос мой был тихим и ядовитым, как у бешеной гадюки. – Все ли у нас в порядке?

– Конечно! Все как мы и договорились! – с жаром ответил герцог. И тут же совершил роковую ошибку. Он подмигнул. Мне. Перед всем моим ближним кругом.

В этот момент, кажется, даже оркестр в зале сфальшивил. Все взгляды за нашим столом мгновенно скрестились на мне. Даже Крест перестал ржать и уставился с живейшим любопытством.

– Эм… – я конкретно завис, пытаясь сопоставить факты. Мой мозг, привыкший к тактическим схемам и планам боя, отказывался обрабатывать этот уровень абсурда. – Напомни-ка мне, Джаспер, друг мой ситный, в какой именно момент нашего разговора я сказал, чтобы ты собрал здесь всех этих прекрасных дам?

– Но… вы же сами сказали, мой Император! – герцог был в полном недоумении. В его глазах читалась искренняя растерянность. – Когда мы обсуждали будущее старых родов… Вы обещали… заказы, медали и… и кое-что «чуть больше»!

Он произнес последние слова с таким придыханием и многозначительностью, что у меня задергался глаз. «Чуть больше». Твою мать…

Услышав сакраментальную фразу, Мери, которая как раз сделала большой глоток вина, поперхнулась. Она закашлялась, согнувшись пополам, и ее плечи затряслись.

– Я… щас… сдохну… – прохрипела девушка, стуча себя по груди. – От смеха… Это ж надо… так подставиться, Влад! Теряешь хватку в мирной жизни!

Я метнул в нее злобный взгляд, но волну уже было не остановить. Ухмылка Ферзя расползлась в откровенную улыбку. Крест, поняв всю глубину моей глубины, снова начал издавать звуки, похожие на предсмертный хрип больного туберкулезом моржа. Они ржали надо мной, открыто и непринужденно.

И тут я почувствовал, как сзади в меня упирается что-то мягкое и упругое. Фейри прижалась ко мне, обняв за плечи, и ее роскошная грудь оказалась на уровне моего затылка. Одна ее рука легла мне на голову и начала аккуратно, почти невесомо, гладить по волосам.

– Тихо, мой хороший, тихо, – прошептала мне на ухо, и ее горячее дыхание обожгло кожу. – Не надо его убивать. Это будет слишком просто и неинтересно.

Ее голос и прикосновение были успокаивающими. Злость, клокотавшая внутри, не исчезла. Нет, она просто сменила агрегатное состояние. Из кипящего, бурлящего пара она превратилась в жидкий азот. Холодный, расчетливый и абсолютно безжалостный. Я почувствовал, как мышцы лица расслабляются, а на губах сама собой появляется улыбка. Не добрая и не веселая, скорее кровожадная. Улыбка маньяка, который только что придумал особо изощренный способ препарировать свою жертву.

Крест и Ферзь заметили эту перемену мгновенно. Их смех оборвался, оба посмотрели на меня, и на лицах появилось то самое выражение крайней настороженности, которое бывает у саперов, только что услышавших тихий щелчок под ногой. Они знали эту улыбку. И знали, что сейчас будет весело. Но, скорее всего, только мне.

– Да, ваша светлость! – я развернулся к Суррею, и мое лицо излучало самое искреннее радушие. Герцог, видя такую перемену, тут же снова просиял. – Все, как мы и договаривались! Я в восторге! Столько милых и молодых дам! Такой цветник! Я просто не могу… не могу допустить, чтобы такое сокровище пропало даром! Но, к сожалению, не могу объять всех разом! Уверен, все они, эти прекрасные девы, с большим, просто огромным удовольствием познакомятся с двумя новоявленными графами, что носят мою фамилию!