Текст книги "Экспансия. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Джек из тени

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16

Я проснулся от тишины, давно забытой мною. Обычное моё пробуждение, сопровождаемое сопением кого-то из моих беспокойных жён, также давно стало для меня несбыточной мечтой. На автомате провёл рукой по пустому месту, окончательно убеждаясь в своём одиночестве. Снова…

Скинув с себя остатки сна, я поднялся с кровати. Тело привычно гудело, отзываясь на вчерашние нагрузки. Я никогда не полагался только на дар, мышечную память и рефлексы никто не отменял. Особенно когда от них зависит твоя жизнь и жизнь тех, кто тебе дорог. К тому же таскать тяжелую броню на тщедушном теле всегда проблематично.

В комнате был полумрак, плотные шторы почти не пропускали свет. Лишь узкая полоска у окна, где занавеска была чуть-чуть отодвинута, намекала на то, что снаружи уже давно не ночь. Оттуда же доносился едва слышный щебет птиц, что радуются лету, твари пернатые.

Я подошёл к окну и дёрнул штору. Комнату залило ярким утренним светом, заставив на секунду зажмуриться. За приоткрытой створкой, в щель, врывался свежий воздух с запахом зелени. Распахнув окно настежь, я облокотился на широкий подоконник и вдохнул полной грудью.

Передо мной раскинулся огромный город. Он простирался до самого горизонта, и мой взор едва мог охватить его целиком. Это была не просто столица, это был живой памятник истории и прогресса, который стоял здесь явно не одно столетие, а может, и не одно тысячелетие. Небоскрёбы из стекла и причудливо изогнутого, почти живого на вид белого бетона, тянулись к облакам, сверкая на солнце. Между ними сновали потоки аэрокаров, оставляя в небе едва заметные инверсионные следы. Это был верхний уровень, мир богатых и сильных.

Чуть ниже, и картина менялась. Старинные особняки, настоящие дворцы, утопали в зелени огромных парков. Каждый такой дом был крепостью, окружённой вековыми деревьями и идеально подстриженными лужайками. Я мог разглядеть фонтаны, бассейны и даже небольшие посадочные площадки для личного транспорта. Здесь обитала аристократия, те, кто правил этим миром задолго до появления всех этих стеклянных башен. Они смотрели на нуворишей свысока, а те, в свою очередь, платили им презрением, считая пережитком прошлого. Вечная история…

А ещё дальше, на самой периферии моего зрения, там, где город сливался с дымкой, виднелись совсем другие районы. Серые, унылые, плотно застроенные коробки, переплетённые лабиринтом узких улочек. Трущобы, гнойник на теле любого мегаполиса. Оттуда, я был уверен, не доносилось радостного щебета птиц, а воздух был пропитан отчаянием и дешёвым пойлом. Они были так далеко, что казались почти нереальными, размытым пятном на идеальной картине этого города. Но они были, и в этом была вся суть.

– Всё как обычно, – хмыкнул сам себе, отталкиваясь от подоконника. – Пирамида. Верхушка блестит, а в основании грязь и дерьмо.

Именно в этом основании и рождаются самые жестокие хищники, самые отчаянные бойцы и самые преданные революционеры. Этот город, как и любой другой, был пороховой бочкой. Просто фитиль был пока что длинным и хорошо охранялся. Но я-то знал, что любой фитиль можно поджечь. Или обрезать, всё зависит от того, кто держит в руках спички.

На прикроватной тумбочке лежал мой коммуникатор, единственное сообщение содержало адрес, куда меня настоятельно приглашали. А рядом лежала клубная карта…

* * *

Вместо того чтобы вызывать транспорт, я решил пройтись. До точки на карте было от силы минут сорок неспешным шагом. Отличный повод размять ноги и посмотреть, как и чем живёт эта блестящая столица. Одно дело смотреть из окна пентхауса, и совсем другое пощупать пульс города своими ногами.

Спустившись на улицу, я окунулся в упорядоченный хаос. Столица не зря носила свой статус. Движение было плотным, но идеально организованным. На земле, по выделенным полосам, бесшумно скользили электрокары, от скромных городских моделей до представительских лимузинов, чьи тонированные стёкла надёжно скрывали пассажиров. А над головой, на разных эшелонах, проносились флаеры, соблюдая невидимую, но строгую дорожную разметку. Никто никому не мешал, система работала как часы. Швейцарские, млять…

Кругом царила почти стерильная чистота. Ни соринки, ни окурка, сияющие витрины бутиков, голографическая реклама, предлагающая всё, от вечной молодости до билета на орбитальный курорт. И жители столицы, их было до ужаса много. Настоящий вавилонский котёл. Люди, хмыри, до одури напоминающие эльфов с их надменной грацией, гномы, деловито сжимающие в руках кейсы, зверолюди всех мастей, от кошек и лис до медведей и волков. Все они были частью этого гигантского муравейника, и каждый, казалось, знал своё место и свою роль. И рогатые, которых не спутать сейчас, как главенствующий вид. Даже заштатный грузчик, увенчанный рогами, явно смотрит на коллегу пусть и небольшим, но превосходством…

Что бросалось в глаза, это отсутствие маргиналов. Ни одного бомжа, ни одного пьяницы, ни одной подозрительной личности, отирающейся по углам. Местные стражи правопорядка, как я понял, работали на упреждение. И работали довольно жёстко.

За время своей недолгой прогулки я насчитал три патруля. И это были не пузатые добродушные полисмены из старых фильмов. Это были четкие спецы, тройки хорошо вооружённых и экипированных бойцов. Все как на подбор высокие, поджарые, с цепкими, оценивающими взглядами. Они не просто шли, натурально сканировали пространство, прощупывали толпу, выискивая любую аномалию, любое отклонение от нормы.

Мне даже повезло стать свидетелем проверки документов. Патруль двое людей и рогатый, мягко, но неотвратимо оттеснили от потока молодого паренька-эльфа. Тот, несмотря на природное высокомерие своей расы, ничуть не возмутился. Безропотно протянул им свой жетон-идентификатор. При этом бойцы не расслаблялись ни на секунду. Один, тот самый рогатый сержант, работал с документами, а двое других держали парня на негласном прицеле, треугольником, контролируя все возможные векторы атаки. Их руки не лежали на оружии, но были в такой близости от рукоятей импульсных винтовок, что переход от мирного состояния к боевому занял бы доли секунды.

Я не мог не оценить их экипировку. На первый взгляд, обычная форма линейной полиции, тёмно-синяя, с гербом города на плече. Но под ней угадывались пластины лёгкой композитной брони. На спине, в районе лопаток, у каждого был закреплён небольшой модуль, генератор персонального барьера, армейская модель, способная выдержать пару прямых попаданий даже из плазменного пистолета. Да эти ребята могли в одиночку сдержать небольшой уличный бунт.

Рядом с ними, у бордюра, застыл транспорт, хороший такой лёгкий броневик. Водитель тоже не дремал, его голова постоянно вертелась, отслеживая обстановку через бронестёкла. А характерное утолщение на крыше не оставляло простора для фантазии, там, под сдвижной панелью, прятался автоматический пулемёт, способный за пару секунд превратить в кровавый фарш пару десятков атакующих без серьёзной защиты.

Проверив документы, рогатый сержант вернул жетон парню. И тут случилось то, что заставило меня мысленно присвистнуть.

– Благодарим за содействие и уделённое время, – ровным, безэмоциональным голосом произнёс он.

Эльф что-то буркнул в ответ, кивнул и быстро растворился в толпе. А патрульные так же слаженно направились к своей машине.

Когда сержант проходил мимо, наши взгляды встретились. Всего на пару мгновений, его глаза, тёмные и уставшие, скользнули по мне. Я не сомневался, что за эти два мгновения он оценил всё: мою одежду (слишком простую для этого района), мою расслабленную, но готовую к действию походку, то, как я держу руки, и даже отсутствие на мне каких-либо видимых идентификаторов или гербов. Его взгляд был как сканер, увидел, проанализировал, сопоставил с базой данных в своей голове и… потерял интерес. В его мире я был просто ещё одним туристом на столичной планете, почти пустое место. Я криво усмехнулся ему в спину. Что ж, это даже к лучшему. В тени всегда удобнее, особенно когда собираешься устроить небольшое землетрясение…

* * *

Точка на карте, которую мне прислали, оказалась входом в дорогой ресторан. Даже не так. В РЕСТОРАН. Название, выведенное элегантной вязью из жидкого света, было мне, разумеется, незнакомо, но всё остальное кричало о статусе и непомерных ценах.

Я ожидал, что меня остановят на входе, и не ошибся. Едва подошёл к массивным дверям из резного дерева и стекла, как из-за них выскользнула девушка. Милая, с очаровательными кошачьими ушками, подрагивающими в такт её движениям, и ослепительной улыбкой.

– Добрый вечер, сударь… – промурчала хвостатая. – У вас заказан столик?

– Меня ждут, – коротко ответил ей, пытаясь пройти мимо.

Но кошечка оказалась не так проста. Она сделала неуловимое движение в сторону, преграждая мне путь. Её улыбка стала чуть менее широкой, а глаза, большие и зелёные, внимательно меня просканировали с ног до головы. Я почти слышал, как в её голове щёлкают шестерёнки оценочного механизма. Так, одет чисто, но без изысков, недорогая, но качественная ткань. Обувь удобная, для ходьбы, а не для сидения на мягких диванах. Никаких украшений, гербов, знаков принадлежности к какому-либо клану или роду. Вывод: средний класс, скорее всего, турист или коммивояжёр, забредший не в тот район. Вердикт: отказать.

– Боюсь, без предварительного бронирования все столики заняты, – уже более холодным тоном сообщила она. – Могу порекомендовать вам отличное заведение через два квартала, там прекрасная кухня.

Я вздохнул, можно было, конечно, устроить скандал или просто отпихнуть её и пойти дальше, но зачем? Мы же цивилизованные люди, по большей части. Тем более, это все лишь работа для нее.

– Девочка, не усложняй, – сказал, доставая из внутреннего кармана куртки тонкую платиновую карточку, которую мне предусмотрительно оставили в номере.

Я просто помахал ей перед носом девушки, глаза кисы на мгновение расширились до размеров блюдец, ушки встали торчком. Выражение её лица сменилось так быстро, что я невольно восхитился её профессионализмом. От холодной вежливости через шок к подобострастному обожанию, и всё это за полторы секунды.

– Прошу прощения, ваше благородие! – её голос снова превратился в сладкое мурлыканье. – Могу уточнить номер столика?

Слегка задумавшись, сказал числобуквенный набор, идущий за координатами в сообщении. Судя по всему, назвал верно, киса тут же развернулась и повела меня внутрь, виляя бёдрами так, словно от этого зависела её годовая премия. Внутри всё буквально вопило о роскоши, но, надо отдать должное, о роскоши со вкусом. Панорамные стены, за которыми раскинулся город, мягкий свет, льющийся из ниоткуда, живые растения, оплетающие колонны, и тихий шелест воды от небольших фонтанчиков, гармонично и до одури красиво.

Публика соответствовала. Но что меня удивило, это чёткое зонирование. Владельцы ресторана, похоже, прекрасно понимали разницу между поколениями. Та часть зала, через которую меня вела кошечка, была оплотом респектабельности и старины. Здесь сидели разумные, которым, судя по их виду, уже давно перевалило за полтинник, а некоторым и за несколько сотен. Тихо играла ненавязчивая классическая музыка, велись неспешные беседы. Мужики в дорогих костюмах курили сигары, выпуская в воздух клубы ароматного дыма, очуметь, система вентиляции тут, должно быть, стоит как небольшой космолёт. Благородные матроны, увешанные драгоценностями, лениво тянули шампанское из высоких бокалов. Атмосфера была такой, что хотелось говорить шёпотом и ходить на цыпочках.

А потом я шагнул через невидимую границу звукового барьера. И попал в совершенно другой мир.

Здесь всё было бодрее, громче, живее. Музыка, какой-то агрессивный электронный бит, заставлявший вибрировать пол. Вместо приглушённого света неоновые всполохи и голограммы. Молодёжь, или те, кто себя к ней причислял, веселилась на полную катушку. Громкий смех, звон бокалов, оживлённые разговоры. На небольшом танцполе в центре зала красивые девчонки всех рас и цветов кожи крутили задницами, демонстрируя чудеса пластики и гибкости, заставляя пускать слюни малолетних и не очень пареньков за ближайшими столиками. Здесь жизнь била ключом, пахла алкоголем, дорогим парфюмом и молодостью. Два мира, разделённые лишь парой шагов и звуконепроницаемым полем. Старики и молодёжь, традиции и бунтарство.

* * *

Мой путь через бурлящий молодёжный зал закончился возле двух столиков у панорамной стены, сдвинутых вместе, чтобы создать подобие приватной зоны. И там, вальяжно развалившись на мягком диванчике, сидела моя Фейри.

Лицо её было прикрыто тонким шёлковым шарфом, который скрывал нижнюю половину лица, но оставлял на виду притягательные глаза, почти скучающе, следившие за танцующими. Из-под копны иссиня-чёрных волос выглядывали кончики небольших, изящных рожек. Она была похожа на экзотическую хищницу, отдыхающую после удачной охоты.

Я уже собирался подойти, когда заметил движение. К столику целенаправленно двигался молодой рогатый. Судя по всему, отпрыск какого-то аристократического рода. Здоровенный бугай, косая сажень в плечах, мышцы бугрятся даже под модной рубашкой. На морду лица типичный красавчик из тех, что украшают обложки глянцевых журналов. Эдакий «плохой парень», от которого сходят с ума все малолетки. Для храбрости он на ходу опрокинул в себя какой-то синий коктейль и с видом победителя по жизни подкатил к Фейри.

– Скучаешь в одиночестве, красавица? – его голос был низким и бархатным, явно поставленным для эффектного соблазнения.

Моя рогатая красотка лениво, как в замедленной съёмке, повернула к нему голову. Фейри не сказала ни слова, лишь приподняла одну бровь. Но в этом жесте было столько холодного презрения, что парень на секунду запнулся. Впрочем, алкоголь и самомнение быстро вернули ему кураж.

– Не стоит быть такой неприступной, – продолжил он, присаживаясь на край диванчика. – Этот вечер слишком хорош, чтобы проводить его в компании самой себя. Меня зовут…

– Мне плевать, как тебя зовут, – её голос, приглушённый шарфом, прозвучал тихо, но от него веяло таким холодом, что, казалось, воздух вокруг стал гуще. Она сопроводила слова едва заметным жестом, пальцами лениво махнула в сторону, мол, отвали, не мешай.

Ответ пикаперу явно не понравился. На его смазливом лице проступило удивление, быстро сменившееся гневом. Судя по нахмуренным бровям и сжатым губам, паренёк не привык к отказам. Он, видимо, считал, что его внешности и наглости достаточно, чтобы любая девушка растаяла и потекла.

Я ускорил шаг, понимая, что сейчас начнётся «веселье». Я был уже в паре метров от столика, когда ухажёр окончательно потерял терпение.

– Слушай ты, сучка рогатая, – прошипел он, теряя весь свой «шарм», – ты, может, не поняла? Я предлагаю тебе хорошо провести время!

С этими словами он протянул свою лапищу и попытался схватить Фейри за руку.

Всё произошло за долю секунды. Его рука уже почти коснулась её запястья, но тут на её пути возникла моя. Я не стал ничего ломать, просто перехватил его кисть и чуть-чуть сжал, совсем немного. Ровно настолько, чтобы его пальцы, сжимавшие воображаемую руку Фейри, рефлекторно разжались, а из его горла вырвался сдавленный, похожий на писк, крик. Паренек дёрнулся, пытаясь высвободиться, но моя хватка была как стальной капкан. Его глаза, полные боли и изумления, впились в моё лицо.

– Ты… ты знаешь, кто мой отец⁈ – злобно, срываясь на визг, выкрикнул пикапер.

Я молчал, продолжая смотреть ему в глаза и чуть усиливая нажим. Просто чтобы напомнить о реальности. А вот Фейри решила, что пора заканчивать этот фарс.

– Старый хрен, – лениво протянула она, и я впервые увидел, как она смотрит на меня с того момента, как я вошёл в ресторан. Её глаза горели тёмным, пожирающим огнём. В них плескалось много всего: и радость, и голод, и обещание. – Старый хрен, что будет завтра хоронить своего нерадивого сына, если ты не уберёшь отсюда свою тушку в течение следующих пяти секунд.

Под полупрозрачным шёлковым шарфом на её губах играла дьявольская улыбка.

Глава 17

Я не стал разыгрывать из себя кисейную барышню и обнял её так, будто мы только что вышли из эпицентра ядерного взрыва, и это последний живой человек на планете. Фейри прижалась ко мне всем телом, горячая, пахнущая каким-то терпким, едва уловимым ароматом ночных цветов. Моя рогатая неприятность и якорь в этом безумном океане миров.

Пока руки привычно вспоминали изгибы её спины, мозг, эта занудная скотина с профессиональной деформацией, продолжал сканировать зал. Привычка вторая натура, а у меня она, похоже, выжжена калёным железом прямо на подкорке. Пятеро крепких бойцов, рассредоточенных по залу так, чтобы перекрывать все сектора обстрела и подходы к нашему столику. Взгляды цепкие, холодные, как у голодных волков на лежке. Эти ребята не за коктейлями сюда пришли. Они пасли периметр Фейри с такой тщательностью, что даже муха не пролетела бы без досмотра её интимных мест.

Фейри, ничуть не смущаясь публики, которая и так уже пялилась на нас во все глаза, грациозно перетекла ко мне на колени. Уселась плотно, по-хозяйски, обвив рукой мою шею. Её рожки едва не задевали мой лоб, а в глазах плясали те самые чертенята, по которым я, оказывается, чертовски соскучился.

– Смотри-ка, – шепнула она мне прямо в ухо, обжигая дыханием, – твои фанатки сейчас лопнут от праведного гнева.

Я проследил за её взглядом. Официантки, те самые милые кошечки, теперь напоминали взбешённых фурий. Они сновали мимо, стараясь ставить тарелки с закусками так, чтобы максимально эффектно выгнуть спину или случайно задеть меня бедром. Стреляли глазками, метали молнии в Фейри и всем своим видом демонстрировали, что я совершаю грандиозную ошибку, выбрав эту рогатую вместо их пушистых хвостов. Фейри лишь насмешливо щурилась. Рогатая прекрасно знала, что в этой пищевой цепочке она одна из вершин, недостижимых для остальных.

В какой-то момент гул музыки и звон бокалов словно отошли на второй план. Мы остались одни, по крайней мере, так казалось внутри нашего маленького пузыря реальности. Фейри быстрым, почти неуловимым движением сорвала с лица шелковый шарф.

Её губы оказались на вкус как ледяное вино и летний костер одновременно. Это была печать, подтверждение того, что я здесь вместе с ней, и мир пока ещё не развалился на куски. Длилось это вечность и секунду одновременно. Когда она отстранилась и вернула шарф на место, я почувствовал, как внутри что-то, долгое время бывшее сжатой пружиной, наконец начало расправляться.

Она нежно провела ладонью по моей щеке. Кожа у неё была прохладной, а прикосновение почти невесомым.

– Сколько, Влад? – её голос дрогнул, в нём прорезалась та самая нотка, которую так тщательно прятала за маской властной Магнус. – Сколько мы не виделись на самом деле? Не по местным часам, а по твоим?

Я вздохнул, чувствуя, как на плечи наваливается тяжесть всех прожитых лет. В горле внезапно пересохло. Триста лет, число, которое страшно даже произнести вслух, если ты не какой-нибудь древний дуб или занудный эльф.

– Для меня… недавно перевалило за триста лет, – ответил ей, и сам удивился тому, как обыденно это прозвучало. Словно я говорил о цене на топливо или о том, что пора менять фильтры в очистителе воздуха. – Триста лет прогулок по временным потокам мироздания. Долгая командировка, Фейри, гораздо дольше, чем я планировал.

Она ничего не сказала. Просто крепче прижалась ко мне, и я почувствовал, как её пальцы едва заметно дрожат. Триста лет, это много дерьма, которое нужно разгрести. И, судя по всему, мы только в самом начале пути здесь и сейчас.

Мы просидели так больше часа. Окружающий мир перестал существовать, все эти мажоры, неоновые вывески, синтетический ритм музыки и навязчивые запахи дорогой кухни превратились в размытый фон. Нам никто не был нужен. Мы говорили ни о чем и обо всём сразу: о каких-то глупых мелочах, о вкусе настоящей воды, о том, как светят звёзды в разных секторах. Это был разговор двух выживших в катастрофе, которые наконец-то нашли друг друга на необитаемом острове.

Но идиллия в моем мире долго не живет. Она всегда имеет срок годности, как молоко на жаре. Фейри отстранилась первой. На её губах заиграла слабая, почти призрачная улыбка, но взгляд мгновенно изменился. Мягкость исчезла, уступив место той самой стали, из которой куют короны и точат гильотины.

– Пора, – тихо произнесла рогатая, поправляя складки своего платья. – Лимит на нежности исчерпан. Давай поговорим о делах, Музыкант.

Я усмехнулся, поудобнее устраиваясь на диване. Моя рука всё еще лежала на талии, но дистанция между нами внезапно выросла до размеров небольшой пропасти, даже при условии обручального кольца на пальце. Договор, мать его…

– О делах, так о делах, – кивнул ей. – Ну и как успехи на ниве геополитики? Как быстро ты собираешься завоевать этот мир, дорогая? На следующей неделе или дашь им догулять выходные?

Фейри притворно возмутилась, картинно вскинув брови. Она даже слегка отодвинулась, изображая глубокую обиду на мои слова.

– Влад, ты слишком плохо обо мне думаешь! Завоевать? Это так… по-варварски грубо! Кровь на коврах, крики, счета за ремонт… – она сделала паузу, и в этот момент её глаза внезапно вспыхнули лиловым огнем. Настоящим пламенем, от которого по загривку пробежал холодок. – Зачем завоевывать то, что и так уже лежит у тебя в кармане?

Она наклонилась ко мне, и её голос стал почти неразличимым шепотом, вибрирующим от скрытой мощи.

– Я уже месяц как официальная владелица императорского дворца, – добавила она, и в этом тихом признании было больше угрозы, чем в залпе тяжелой артиллерии. – И знаешь, там очень пыльно. Мне не нравится, как старшая семейка относится к антиквариату.

Я молча смотрел на неё, пытаясь переварить услышанное. Сколько она здесь, месяц, год? Пока я шлялся по мирам, эта женщина просто пришла и забрала себе верхушку пищевой цепочки. Неудивительно, что охрана в зале выглядела так, будто готова была кастрировать любого, кто чихнет в её сторону.

– Значит, теперь ты у нас Императрица? – спросив, хмыкнув. – И что теперь? Реформы, балы, публичные казни по четвергам?

– Еще нет, – она снова прижалась ко мне, но на этот раз это было движение хищника, помечающего свою территорию, – Формально Император никуда не делся, старик по факту здесь не живет уже давно. Пока просто избавилась от балласта из старшей семьи, вызвала перспективных родственников из младших ветвей. Уверена, он в курсе, ему этот движняк в принципе радость. Небось, сидит и смотрит записи в обнимку с чипсами, как я нарезала всех этих доморощенных наследников на мелкие ломтики. Мы будем играть по-крупному, Влад! У этого мира, да чего там, империи, слишком много долгов перед нами. И пришло время собирать проценты…

Разговор прервал резкий, как удар под дых, переход музыки. Мягкий электронный бит сменился тяжелым, агрессивным роком. Для этого пафосного заведения такая музыка была совершенно неформатна и пугающая. Толпа, впрочем, была уже слишком нарядной, чтобы заметить подвох. Подогретые дорогим пойлом и магическими коктейлями, разумные начали бодро, но как-то неестественно трястись в ритме.

'Я стою у порога богов,

Пепельный ветер, крик мертвых миров…'

Слова песни били по ушам, но странное чувство тревоги заставило меня взглянуть на браслет. Перед глазами всплыло системное сообщение. «Внимание! Зафиксировано нарастающее ментальное воздействие. Уровень опасности: средний, прогрессирует».

Фейри тоже нахмурилась. Её глаза едва заметно засветились, реагируя на внешнее давление. Рогатая почувствовала это почти одновременно со мной.

'Ты слышишь мой зов, ты создал меня,

Но кто из нас прав пусть решает судьба…'

Фейри коротко глянула на одного из своих охранников, что стоял ближе всех. Тот кивнул, понимая приказ без слов. Буквально по щелчку его пальцев из ниоткуда возник менеджер заведения. Лицо мужика было бледным, глаза бегали. Он получил быстрые инструкции и, подобострастно кивая, почти бегом направился к сцене вместе с двумя вышибалами.

Они не дошли три шага, воздух распороли сухие, короткие хлопки. Менеджер и оба охранника повалились замертво, даже не успев сообразить, что произошло. Кровь на светлом полу смотрелась как-то по-особенному неуместно. Но самое жуткое было в реакции толпы. Никто не закричал, никто не бросился бежать. Люди продолжали неистово танцевать, их движения стали дергаными, марионеточными. Ментальное давление теперь ощущалось как вязкий туман, забивающий легкие.

'Терра горит, пламя восстало,

Кровь на стенах, время настало…'

В зал ворвались около двух десятков теней в темной тактической снаряге. Они начали работать на холодную, расстреливая всех, кто попадался под руку. В этот момент ментальное оцепенение лопнуло, как перегретая лампа. На смену ему пришла кровавая паника. Крик сотен глоток разом ударил по ушам.

Пятерка охраны Фейри среагировала мгновенно. Они не суетились, просто сжались вокруг нас стальным кольцом, выставив персональные барьеры. В руках у них появились компактные, но злые пистолеты-пулеметы. Затрещали очереди, отсекая самых прытких нападавших.

– Уходим! – рявкнул старший охраны, жестом указывая на запасной выход.

Мы начали смещаться, прикрываясь телами охраны и мерцающими щитами. Но музыка становилась всё громче, ввинчиваясь в мозг.

'Твой трон, это ложь уже триста веков,

Я разрушу его, я сокрушитель оков!'

Fun Mode – Терра горит

Я увидел, как через другую дверь в зал вкатывается подкрепление, еще десяток стрелков с тяжелыми стволами. Ситуация начинала пахнуть керосином. Охрана справлялась, но их прижимали огнем.

– Влад, нет! – крикнула Фейри, видя, как я меняю стойку. Но я её уже не слушал, слишком долго я был зрителем.

На левой руке активировался сегментарный барьер, окутанный синеватым сиянием. Прикрывшись им, я рванул в сторону, разрывая кольцо охраны. В правой руке привычно легло тяжелое железо, из пространственного кольца я выдернул свой здоровенный револьвер. Подарок из прошлого, который не признавал никакой защиты.

Первый выстрел, и голову одного из нападавших буквально испарило вместе с барьером. Второй, третий. Грохот револьвера перекрывал даже тяжелый рок. Пули весом с хороший кусок арматуры пробивали врагов насквозь, игнорируя броню и барьеры. Завалив шестерых, я понял, что времени на перезарядку не было. Просто разжал пальцы, позволяя пушке исчезнуть в кольце, и в то же мгновение в руке оказался короткий клинок.

Мир замедлился, я видел каждый полет гильзы, каждый испуганный вздох. Удар, подрез, контрольный в шею. Я работал как отлаженными сериями, без пафоса и лишних движений. Через пятнадцать секунд передо мной остались только трупы.

Музыка не смолкала, она словно подпитывалась пролитой кровью, становясь всё яростнее. Внезапно панорамная стена, та самая, что выходила на залитый неоном город, разлетелась внутрь мириадами стеклянных игл. Грохот взрыва заложил уши. Из пролома, в клубах пыли и дыма, вынырнула новая группа. Эти были посерьезнее, тяжелая штурмовая броня, закрытые шлемы, в руках армейские штурмовые комплексы. Они не целились в толпу, четко вели огонь на одной точке, сосредоточившись на Фейри.

Воздух вокруг нас закипел от плазмы и пуль. Барьеры рогатой и её охраны светились ослепительно-белым, принимая на себя чудовищную нагрузку. Я видел, как мой щит тоже начинает быстро мерцать, защита проседала на глазах.

– Ну всё, поиграли в прятки и хватит, – пробормотал, отбрасывая короткий клинок. Скрытность? К черту.

В руках материализовался ручной гранатомет, компактная, но убойная дура. Вскинул ствол и нажал на спуск трижды. Три росчерка впечатались в строй тяжелых пехотинцев. Один из них, приняв попадание прямо в грудную пластину, проломил остатки стены и, кувыркаясь, улетел на улицу, вниз, к огням магистрали.

Краем глаза я зафиксировал потери. Один из ребят Фейри лежал в неестественной позе, прямое попадание в голову. Еще двое осели на пол, зажимая раны, сквозь которые сочилась жизнь. Сама Магнус стояла, пошатываясь, её лицо было бледным от напряжения, она едва удерживала купол защиты.

Мне ничего не оставалось, как идти в лобовую. Бросил последнюю гранату под ноги уцелевшим штурмовикам и в то же мгновение сменил оружие. В руках возник тяжелый двуручный меч, вокруг меня вспыхнул усиленный барьер Стратега. Врезался в них как таран, меч крутился с хорошей скоростью, разрубая композитную броню вместе с телами внутри. Последний штурмовик рухнул, заливая пол маслом и кровью.

Я замер на секунду, тяжело дыша…

Из тени, оттуда, где музыка била особенно сильно, на меня выпрыгнул боец, быстрый, собака сутулая, почти меня достал. В его руках два коротких меча, нижняя часть лица закрыта полумаской, но я видел его глаза. В них точно не было страха. Паренек, лет двадцать на вид, не больше.

Он атаковал с такой скоростью, что я едва успевал ставить блоки. Его техника была… странной и слишком знакомой. Мы кружили в этом смертельном танце несколько минут, и я, к своему стыду, не мог его достать. Мой тяжелый двуручник был слишком медленным против этих молниеносных выпадов.

– Ладно, малец, хочешь по-взрослому? – отбросил двуручник и выхватил пару своих клинков.

Искры летели снопами. Мы двигались так быстро, что для окружающих наши фигуры превратились в смазанные пятна. Никто не хотел уступать ни одного шага назад. В этот момент в пролом стены, сокрушая остатки мебели, буквально вкатился полицейский броневик. Тот самый патруль, турель на крыше хищно развернулась, сканируя зал.

– Всем бросить оружие! Мордой в пол, быстро! – рявкнул из динамиков сержант.

Фейри уже дернулась, собираясь раскрыть себя, но я её опередил. Я отскочил от парня, который с явным интересом рассматривал меня, и поднял левую руку. Она тут же окуталась черным пламенем, знаком, который не спутает ни один силовик в этой империи.

Сержант, высунувшийся из люка, замер на полуслове. Его палец, уже лежавший на гашетке пулемета, задрожал.

– Назад! – мой голос прозвучал как удар хлыста. – Сам разберусь. Оцепить квартал, живым не выпускать никого!

Патрульные застыли, а я снова сошелся с парнем. Мы ускорились до предела. Я поймал его на ложном финте, клинок прошел в миллиметре от его горла, но парень успел увернуться. Однако мой удар мечом плашмя снес с него маску.

Я замер, передо мной стояло зеркало. Мои черты, мои глаза, но пропитанные юношеской дерзостью и откровенной ненавистью.

Парень снова пошел в атаку, но я уже читал его как открытую книгу. Это была мой стиль. После короткой сшибки я нанес ему неглубокий порез по руке, он на мгновение отвлекся и тут же получил удар коленом в солнечное сплетение. Укатившись кубарем к сцене, он тяжело поднялся.