Текст книги "Плохой Ангел (ЛП)"

Автор книги: Дж. С. Андрижески

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

До этого самого момента Дэгс не замечал Кару Моссман, стоявшую посреди дороги. Её одержимое демоном тело повернулось, зашипев на сдающую задом машину, которая только что сбила другую демоницу.

Дэгсу это показалось медленным, но, должно быть, всё произошло быстро.

У демоницы Кары не было времени убраться с дороги.

Водитель автомобиля врезался в неё, газуя задним ходом.

Продолжая набирать скорость, джип отбросил Кару примерно на шесть метров.

Она влетела в высокую каменную стену через два дома от этого особняка.

Дэгс вытаращил глаза, наблюдая, как тело Кары Моссман падает на землю.

Она уже двигалась, что одновременно успокоило и ужаснуло его.

Дэгс услышал крики вокруг себя, затем прямо над ним появилось ещё одно лицо.

Зелёные глаза, длинные тёмные волосы, ниспадающие по обе стороны от высоких скул, полные губы, выраженная линия подбородка. Она схватила его за рубашку спереди, прежде чем Дэгс успел издать хоть звук.

Не дожидаясь ответа, она потянула его вперёд и вверх, используя весь свой вес, чтобы поднять его в более-менее вертикальное положение. Судорожно ахнув, он изо всех сил попытался удержаться на ногах, восстановить хоть какое-то равновесие, но она уже двигалась вместе с ним, наполовину волоча, наполовину неся его обратно к жёлтому джипу, который он только сейчас узнал.

– Юрий, – выдавил Дэгс, когда она рывком открыла пассажирскую дверь.

Она втолкнула его внутрь, на переднее пассажирское сиденье.

– Юрий, – повторил он.

Не поднимая глаз на его лицо, Феникс схватила металлический конец ремня безопасности, натянула нейлоновый ремень ему через колени и грудь, и наклонилась, чтобы защёлкнуть тот на место.

– Они забрали его, – сказала она.

Прежде чем он успел что-либо ответить, она отстранилась, слезла с его колен и захлопнула дверцу.

Дэгс откинулся на пассажирское сиденье её джипа, хватая ртом воздух, пытаясь отдышаться, наблюдая, как она обегает переднюю решётку машины. Он смотрел, как она забирается на водительское сиденье. Она дёрнула стояночный тормоз как раз в тот момент, когда раздались внезапные громкие хлопки, два из которых оставили дыры в защитном стекле недалеко от места, где сидел Дэгс.

Он уставился на дырки.

Он знал, что они означают.

Он чувствовал, что не в силах пошевелиться, но отчаянно хотел предупредить Феникс.

– Они стреляют в нас, – выдавил Дэгс, поворачивая к ней голову.

Она бросила на него бесстрастный взгляд, дёргая рычаг переключения передач и убирая ногу со сцепления. Она вдавила другую ногу в педаль газа, по возможности пригнувшись и вцепившись в руль обеими руками.

Джип рванул вперёд, и Дэгс схватился за приборную панель.

Он был почти уверен, что его стошнит.

Сейчас его мысли были сосредоточены исключительно на Феникс: «Будь осторожна, будь осторожна, будь осторожна».

Он хотел пригнуть её голову, увести с линии огня, но вместо этого его рука легла ей на бедро, и он оставил её там.

Феникс не пыталась оттолкнуть его.

Должно быть, он потерял сознание.

Он также толком не помнил ту часть, которая была до отключки.

Он едва помнил дорогу.

Он определённо не помнил, как выбрался из джипа.

Сейчас он находился не в машине.

Дэгс открыл глаза и обнаружил, что смотрит в потолок, высокий белый потолок, который показался ему странно знакомым. Это выглядело неправильно. Это не походило на потолок в больнице или отделении неотложной помощи.

С другой стороны, у Дэгса не было большого опыта с больницами.

Большинство операционных он видел в сериалах, которые смотрел со своими родителями в детстве.

Это определённо не походило на одну из тех больниц.

На него падал яркий свет.

На нём не было рубашки.

Над ним стояли по меньшей мере два человека.

Дэгс мог чувствовать больше людей в комнате, но видел только этих двоих.

Одна из них, та, что ближе, тыкала в него чем-то похожим на очень длинный пинцет. Она расположила пинцет под углом, держа его двумя пальцами, просунутыми в круглые металлические отверстия. Та же самая женщина сжимала в другой руке портативное устройство, похожее на очень дорогой GPS-трекер.

– Я думаю, прошла навылет, – говорила она, поворачивая голову, чтобы пообщаться с кем-то ещё, с другим человеком, которого Дэгс не мог видеть. – Я не улавливаю в нём никакого металла. Как я и сказала ранее… у него спереди приличных размеров выходное отверстие. Насколько я могу определить, пуля прошла навылет. Вы уверены, что в него стреляли только один раз?

– Практически уверена, – сказал знакомый голос.

– Практически уверена? – проворчал другой голос.

Первый голос, до боли знакомый, не ответил.

Второй голос, который тоже был знакомым, заговорил снова, и на этот раз в нём звучало сомнение, беспокойство.

– С ним всё будет хорошо?

Азия. Это говорила Азия.

Дэгс закрыл глаза, борясь с волной тошноты.

Что Азия делала в операционной? Почему врачи это допустили? Была ли на ней вообще маска?

С другой стороны, это чертовски странная операционная. Если бы он не знал лучше, то мог бы поклясться, что лежит на чьём-то кухонном столе.

– Я думаю, да, – сказала женщина-врач, в голосе которой звучало такое же сомнение, как и у Азии. – Рана выглядит необычно, потому что он странно исцеляется…

Выразительное фырканье.

Это был первый голос, тревожно знакомый, тот, который вызвал у него неприятное, почти болезненное ощущение в животе.

Женщина-врач посмотрела в направлении ворчания.

– Вы видите это? – спросила она, указывая на грудь Дэгса. – Уже затягивается. Я думала, что мне придётся прижечь артерию, но, похоже, она просто… закрылась сама собой.

Снова это выразительное фырканье.

– С ним всё будет в порядке? – повторила Азия, похоже, всё ещё беспокоясь. – Он выглядит очень бледным. Как будто потерял слишком много крови. Он потерял слишком много крови? Ему нужно ещё?

– Может быть, ему нужно перестать получать пулевые ранения, – пробормотал мужской голос. – Ну типа, Господи… что, чёрт возьми, не так с этим парнем?

Снова воцарилось молчание.

Теперь Дэгс был совершенно сбит с толку.

Он хотел повернуть голову, чтобы спросить кого-нибудь из них, но не мог пошевелиться.

– Он очнулся, – сказал кто-то. – Разве он должен сейчас быть в сознании?

– Нет, – сказала женщина-врач, явно встревожившись. – Нет, не должен. Я дала ему столько морфия, что хватило бы уложить маленького носорога.

Дэгс наблюдал, как та же самая женщина отложила в сторону длинный пинцет. Через несколько секунд она уже держала в руке шприц, постукивая пальцем по жидкости внутри.

Он хотел запротестовать, сказать, что нет, он этого не хочет.

Он вспомнил о флаконе…

Но что-то уже проникало под его кожу.

Он почувствовал давление в своей руке, достаточно сильное, чтобы заставить его ахнуть и заморгать. Жидкость попала в его кровоток – что-то более густое на ощупь, чем кровь, что-то, от чего у него заскрежетали зубы и закружилась голова.

И снова он не помнил, как потерял сознание.

Глава 21. Плохой ангел

– Нет. – Дэгс вплыл в пространство сна, хмуро посмотрев на старика, как только увидел его. – Нет. Уходи. Я не хочу этого слышать. Я не могу иметь с тобой дело прямо сейчас…

Старик улыбнулся. «Вот как ты приветствуешь старших?»

– Я не хотел проявить неуважение…

Его дед уже отмахивается от его слов.

«Чего ты боишься? – его голос тише обычного, словно шёпот на ветру. – Чего ты боишься, Убивающий Многих? Ты боишься за неё? Или за себя?»

Дэгс не хочет этого слышать.

Он не хочет думать об этом.

В любом случае, это не имеет значения. Не имеет значения, что стоит на первом месте, а что – на втором. Он не может этого сделать. Он не может.

Изменение было чертовски трудным.

Труднее, чем он обычно признавался себе.

Таким трудным, что он еле-еле сумел это пережить.

Он помнил ночи, когда хотелось умереть, настолько ему было больно. Он помнил, как ему казалось, будто он мёртв, будто кто-то или что-то убило его.

Он бы никому такого не пожелал. Он бы не пожелал этого…

Боже, Феникс. Он не мог так поступить с ней. Он не мог.

До Изменения у Дэгса было своё место в мире. У него были свои люди, друзья, которые больше походили на семью. У него была своя настоящая семья, и хотя её нельзя было назвать идеальной, они любили его. У него был план на будущее. У него были хобби, мечты. Он собирался поступать в колледж. Он собирался стать художником, кем-то, кто оставит настоящий след в мире. Он перешёл от обладания всем этим к…

Ничему.

Он потерял всё.

Всё, чем он был. Всех и вся, о ком он заботился.

На протяжении многих лет он был совершенно одинок.

Он до сих пор был один…

«Ты никогда не был один», – шепчет старик.

…У него до сих пор никого не было.

То, что случилось с Дэгсом, уже случилось. Дело сделано.

Он не мог обратить это вспять. Никто не мог забрать это назад. Он не мог спрятаться в её мире, и он также не хотел втягивать её в своё безумие. Он, чёрт возьми, не мог так поступить с ней. Он не мог сделать с её жизнью то, что сделал со своей собственной. Он не может.

И не станет этого делать.

Ему ненавистно, что он чувствует, будто они просят его об этом. Ему ненавистно, что они хотят, чтобы он уничтожил единственного человека, которому доверился со всем этим.

«Ты знаешь, почему».

Но Дэгс не хочет этого слышать.

Он ничего из этого не хочет слышать.

Он принял решение. Больше не о чём думать.

Больше нечего сказать.

Вдалеке, едва слышно, старик посмеивается на ветру.

Дэгс проснулся от того, что его челюсти сжались до боли.

Его глаза открылись из чистого упрямства, из неповиновения, из нежелания…

Чего именно, собственно?

Он дотронулся до своего лица и с удивлением обнаружил на щеках слёзы.

Вытерев влагу, Дэгс покачал головой и сильнее сжал челюсти.

Было светло. Он изо всех сил старался сосредоточиться на этом, на солнце, на том факте, что наступило утро. Странное чувство дежавю охватило его, когда он взглянул на белый потолок. Он узнал рябь отсветов от воды, но немного ниже на стене, чем он помнил ранее.

Затем он вспомнил кое-что ещё.

Он напрягся, глядя вниз на свою грудь.

Его торс по-прежнему оставался обнажённым, но больше не был покрыт его собственной кровью. Дэгс неуверенно поднял руку, дотронулся до повязки и поморщился, когда стало больно.

Он мог дышать.

Он снова мог дышать.

Он был один.

Одиночество вызвало одновременно разочарование и облегчение.

Ему нужно убираться отсюда к чёртовой матери.

Ему нужно убраться подальше от Феникс. Ему нужно пойти куда-нибудь, где он сможет залатать чёртову дыру в своей груди, закрыть рану по-настоящему и отправиться за Юрием. Возможно, ему придётся сделать кое-что из этого до отъезда отсюда, хотя бы для того, чтобы убедить Феникс и остальных, что он может уйти сам, что он достаточно здоров, чтобы выйти отсюда на своих двоих.

Дэгс нахмурился, глядя на знакомый белый потолок и стараясь контролировать свои эмоции.

Почему он сейчас был таким чертовски эмоциональным?

Ему нужно убираться отсюда.

Немедленно.

Решив, что ему всё равно, кто его увидит, Дэгс зажёг сине-зелёный ангельский огонь, раскрывшись и проведя рукой по повязке на груди. Он сосредоточился на этом месте, чувствуя зияющую рану. Он направил в эту рану столько огня, сколько смог. На самом деле он проделывал такое всего один раз, но оставалось надеяться, что это сработает снова.

Может, это и не исправит ситуацию полностью, но…

– Что ты делаешь?

Дэгс резко подпрыгнул, повернув голову к двери.

Необъяснимо, но он не перестал направлять свет.

Это ощущалось приятно, так что, возможно, причина отчасти крылась в этом.

Он понятия не имел, решал ли сине-зелёный огонь проблему с его грудью, но ране определённо стало лучше, как только он окатил её этим мерцающим, извивающимся, как будто живым потоком. Ему стало намного лучше, и он не хотел останавливаться. Теперь он чувствовал дыру в своей груди гораздо отчётливее; он почти видел её мысленным взором.

Может быть, по той же причине он не мог остановиться, и не только потому, что было чертовски больно.

Со светом было ещё больнее; но в то же время становилось необъяснимо хорошо.

Когда Дэгс не ответил ей, Феникс поставила на столик у стены поднос, который держала в руках. Не дожидаясь ответа, она сбросила босоножки, которые были на ней, и забралась к нему в постель.

Он хотел возразить, но и этого не сделал.

Она прижалась прямо к его груди, прислоняясь к невредимому боку, пока Дэгс продолжал заливать рану сине-зелёным ангельским огнём.

– Это всё исправит? – спросила она с удивлением в голосе.

– Я не знаю.

– Ты исцелял себя раньше?

Феникс оторвала глаза от света, встретившись с ним взглядом.

Он поймал себя на том, что смотрит на её лицо, в её глаза, не в силах отвернуться.

Осознание этого на каком-то уровне приводило в бешенство, сводило с ума, отчасти потому, что он, похоже, ни черта не мог с этим поделать.

Ему нужно убираться отсюда.

Ему нужно снова оставить её одну, уйти из её жизни.

– Ты сейчас так прекрасен, – пробормотала Феникс. Придвинувшись ближе, она сильнее прислонилась всем весом к его боку. Казалось, её не беспокоили свет и ток, мерцающие и искрящиеся на его обнажённой коже. – Ты выглядишь как… Я не знаю. Неземной, как…

Казалось, она задумалась.

Затем её полные губы насмешливо изогнулись.

– …как ангел, – закончила она. – Ты действительно выглядишь как ангел.

– Я не очень хороший ангел, – заметил Дэгс, всё ещё пытаясь сосредоточиться на ране, а не на ней. – Разве они не должны быть хорошими?

– Может быть, ты плохой ангел, – предположила она.

Он встретился с ней взглядом, невольно приподняв бровь.

– Как твой пароль? – поинтересовался он.

Она улыбнулась, пожимая плечами.

– Может быть.

Феникс провела пальцами по его рёбрам, наблюдая, как свет взаимодействует с её руками и кожей. Дэгс тоже наблюдал за этим. Он наблюдал, как этот сине-зелёный свет обвивается вокруг её пальцев и кисти, взаимодействуя с более тонким свечением вокруг неё, сиянием, которое на самом деле было не аурой, а чем-то другим.

– Разве это не делает меня демоном? – спросил Дэгс после слишком затянувшейся паузы.

Подумав об этом, Феникс покачала головой.

Что-то в её ответе было трогательным, до боли бесхитростным.

– Нет, – сказала она. – Я так не думаю, – подняв свои зелёно-золотистые глаза, она встретилась с ним взглядом. – Может быть, ты тот хороший парень, который совершает плохие поступки во имя добра.

Он выгнул бровь, смотря на неё.

– Ну знаешь, – сказала она, игнорируя его очевидный скептицизм. – Как ангел войны. Как ангел, который приходит, чтобы исправить ошибки. Может быть, ты тот ангел, которого они посылают за демонами. В то время как все остальные ангелы заняты игрой на арфах или чем-то ещё.

Дэгс невольно фыркнул.

– Это… интересная теория, – заметил он.

Феникс снова свернулась калачиком вокруг него, на его правом, невредимом боку. Она сложила руки поверх его обнажённой кожи, плавая в сине-зелёном потоке, купаясь в нём, но всё ещё избегая его повязки и того места, где он концентрировал исцеляющий свет. Положив подбородок на сложенные руки, она пожала плечами, изучая его глаза.

– Может быть, ангелы совсем не такие, как в мифах, – сказала она. – Может быть, они более сложные.

Дэгс посмотрел на неё сверху вниз, желая раздражаться.

Он хотел разозлиться на неё, раздражаться из-за того, что она находилась рядом, несмотря на всё, что с ним было не так, на всё, что отпугивало большинство людей или притягивало их к нему по совершенно неправильным причинам. Он хотел разозлиться на неё за то, что она втиснулась в его свет, как будто имела на это полное право.

Он хотел этого, но мог испытывать лишь облегчение.

– Прошёл всего один день, – сообщила ему Феникс. – Если ты сходишь с ума, думая, что прошла ещё одна неделя, то это не так. Прошёл всего один день. В тебя стреляли вчера днём.

Дэгс открыл глаза.

Он даже не заметил, что закрыл их.

Его рука всё ещё парила над дырой в груди, направляя свет в рану. Он чувствовал, что ещё не закончил, но его плечо и рука уже ощущались лучше, свободнее.

Уставившись в потолок, он пытался осмыслить то, что только что сказала Феникс.

Он открыл рот, собираясь спросить…

– Они забрали Юрия, – на сей раз в её голосе звучала печаль. – Они подстрелили тебя, а потом забрали его. Они просто обошли тебя, – её голос сделался злее. – Они оставили тебя на улице, истекающего кровью. Как будто ты просто стоял у них на пути.

Наступила тишина.

Затем Дэгс покачал головой.

– Нет, – сказал он, прочищая горло. – Ну… не совсем, – поправился он. – Может быть, это так и выглядело, но, по крайней мере, один из них казался взбешённым из-за того, что в меня стреляли. Я думаю, что некоторые демоны взбунтовались. Может быть, тот, что в Каре, и тот, которого они называют Молокаем.

Он повернул голову, глядя на Феникс, и вспомнил кое-что ещё.

– Ты сбила её. Своей машиной.

– Кару? – она нахмурилась. – Я пыталась убить её.

– Там всё ещё есть человек, – напомнил Дэгс, нахмурившись. – Ты же знаешь, что на самом деле это не Кара. Не сейчас. В неё вселился демон.

Феникс поморщилась.

– Да. На самом деле, я не очень здраво рассуждала.

– Ты ведь не убила её, нет? Как демоны, они могут обладать сумасшедшими способностями к исцелению, но я почти уверен, что если ты убьёшь её… она умрёт.

Феникс покачала головой, выдохнула и снова опустила подбородок на сложенные руки.

– Нет. Я не убила её. Она гналась за нами, когда мы уезжали. Я думаю, она одна из тех демонов, которые оставили пулевые отверстия в моём джипе, – кисло добавила она.

Дэгс почувствовал, как напряжение в груди ослабло.

– Ладно. Хорошо.

– Почему они не пришли за нами? – спросила Феникс, нахмурившись. – Если Кара и тот другой парень так сильно хотели тебя убить, почему они не последовали за нами? Они должны знать, где я живу. Если Кара знает, то и они знают, верно? Разве они тоже не получают доступ ко всем знаниям этого человека?

Дэгс медленно кивнул, всё ещё размышляя.

– Я думаю, что да, – сказал он. – Раньше всё указывало на это, – он взглянул на неё. – Может быть, другие остановили Молокая и Кару. Их босс хотел, чтобы мы остались в живых. Может быть, он всё ещё этого хочет.

– Это и есть тот самый «Отец»? – Феникс снова опустила подбородок на руки. – Ты знаешь, кто это? Ты его видел?

Дэгс покачал головой.

– Нет.

Помолчав и продолжив размышлять вслух, он добавил:

– Я рад, что они не знали о твоём присутствии там. Я не знаю, что бы они сделали, если бы знали. Может быть, они забрали бы нас обоих.

Она нахмурилась.

– Ты хотел пойти один, – напомнила она ему. – Может быть, теперь ты перестанешь спорить со мной каждый раз, когда я пытаюсь тебе помочь.

Дэгс не ответил.

– Знаешь, я почти вижу, как работает твой мозг, – проворчала Феникс всё ещё раздражённо. – Я уже достаточно много времени провела рядом с тобой, и это почти физически заметно для меня. А ещё я могу сказать, когда ты меня обманываешь.

Он поднял глаза, всё ещё используя левую руку, чтобы направить луч света себе в грудь.

Он подумывал ответить ей.

Секунду спустя он передумал.

Когда Дэгс промолчал, Феникс напугала его, шлёпнув по той руке, которая не управляла светом. Поморщившись, он вскинул ту же самую ладонь, инстинктивно прикрывая грудь.

– Эй! – воскликнул он. – Что такое?

– Ты планируешь сбежать, – сказала она, во второй раз шлёпнув его по руке. – Ты планируешь сбежать отсюда… как только ты приведёшь себя в порядок настолько, чтобы уйти от меня. Вероятно, это единственная причина, по которой ты вообще утруждаешь себя приведением себя в порядок.

Он нахмурился.

На это он тоже подумывал ничего не говорить.

Потом понял, что от этого будет только хуже.

– Это не «побег», – пробормотал Дэгс. – Я должен пойти и разобраться с этим. Я должен вернуть Джейд и Юрия. Я должен изгнать демона из Кары. Я должен вытащить их всех оттуда… желательно до того, как они совершат какой-то свой большой ритуал, который, как я подозреваю, заключается в воскрешении этого демона, «Отца», чтобы он посеял ад на планете Земля или что-то в этом роде.

– Так возьми меня. Позволь мне помочь.

– Ни в коем случае, – он свирепо посмотрел на неё. – И как это может «помочь»? Я просто буду всё время беспокоиться о тебе.

– Говоришь, как любой мудак, пытающийся геройствовать, – Феникс нахмурилась, прикусив губу так, что он подумал, будто она хочет снова ударить его. – Нужно ли мне ещё раз напоминать тебе, что вчера я спасла тебе жизнь?

Его челюсти напряглись.

– Один демон говорил о вызове скорой помощи…

– Да, и даже если бы это было правдой, я уверена, что всё прошло бы великолепно, – парировала она. – Ты лежишь посреди дороги. В луже своей собственной крови. Сияющий, как какая-то сумасшедшая рождественская ёлка. Они, вероятно, побоялись бы прикоснуться к тебе. Я не знаю, что бы они сделали с тобой, Дэгс, но ничего хорошего из этого не вышло бы.

– Феникс… – прорычал он.

– Тебе нужна моя помощь, – отрезала она. – Я знаю, ты ненавидишь этот факт всеми фибрами своего естества, но это правда, – когда она уставилась на него, её зелёные глаза вспыхнули гневом, и она добавила: – Я думаю, даже ты это знаешь. Это действительно раздражающая часть. Ты знаешь это, но тебе так сильно ненавистна сама идея, что ты полностью отрицаешь это знание.

Услышав это, Дэгс нахмурился ещё сильнее, но хорошего ответа у него не нашлось.

– Ты знаешь, что я права, – Феникс толкнула его в бок, снова заставив выставить руку и прикрыть грудь. – Вот почему ты продолжаешь возвращаться сюда. Вот почему ты продолжаешь позволять мне идти с тобой и притворяться, что у тебя нет выбора… когда мы оба знаем, что ты можешь сбежать отсюда в любой момент, когда захочешь. Вот почему ты той ночью совершил аварийную посадку на моей террасе у бассейна…

– Я так сделал?

– Да, – отрезала она. – Ты знаешь, что сделал это. И перестань менять тему.

Дэгс открыл рот.

Увидев выражение её лица, он снова закрыл его.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

Затем Феникс раздражённо выдохнула, опуская подбородок на скрещенные руки пониже повязки. Несколько секунд она наблюдала, как он манипулирует сине-зелёным зарядом, отражение которого плясало в её радужках. Он поймал себя на том, что следит, как она смотрит на свет.

И снова то, что Дэгс смотрел на неё, казалось почти неподвластным его контролю.

Когда она разжала руки, обхватив одной рукой его талию и обвив его ногу своей, он почувствовал, как всё его тело отреагировало. В первые несколько секунд он действительно волновался, что сине-зелёный заряд вспыхнет по-настоящему и напугает её до чёртиков.

Или швырнёт её через всю комнату.

С усилием отозвав этот огонь, он наблюдал, как Феникс подпирает подбородок рукой.

Она снова принялась наблюдать, как он манипулирует зарядом.

– Ты можешь его трогать, – сказал Дэгс, заговорив прежде, чем успел подумать о смысле своих слов. – Ангельский огонь. Тебе он не вредит.

Она кивнула, опираясь на поднятую руку.

– Да.

Он озадаченно наблюдал за ней.

– На что это похоже? – спросил он.

Феникс убрала руку с его талии, проведя пальцами по заряду, слегка прикасаясь к нему и играя с ним ниже раны.

Дэгс наблюдал, как заряд обвивается вокруг её пальцев и кожи, и снова подавил реакцию внутри, чувствуя, как его язык будто разбухает.

– Он тёплый, – ответила она, глядя на свет. – Покалывает. Это похоже на слабый удар электрическим током, но ощущения приятные, – Феникс подняла глаза, когда ей пришло в голову кое-что ещё. – Это похоже на тебя. Я чувствую тебя в нём.

Он открыл рот, чтобы спросить, но она покачала головой.

– Я понятия не имею, как описать эту часть, – сказала она. – Это просто похоже на тебя. Как будто в нём есть какое-то присутствие. Он кажется живым. Как… – она замолчала, и её губы поджались, пока она задумалась. – Честно говоря, я не могу это описать. Это просто действительно похоже на тебя. Как будто подсознательно я узнаю тебя вот так.

Она показала вверх и вниз по его телу, словно поясняя, но Дэгс тоже понятия не имел, что она имела в виду.

Он очень хотел спросить её, но её возможные ответы заставляли его нервничать.

Его снова накрыло пониманием того, как мало он знал об Изменении или о том, что оно на самом деле с ним сделало. Как он мог рисковать и вызвать у неё то же самое, когда сам до сих пор понятия не имел, что это с ним сделало? Если демоны правы, он до сих пор не знал, на что действительно способен.

– Хочу ли я вообще знать? – спросила Феникс, выдыхая.

– Знать что?

– О чём ты сейчас думаешь? – сказала она.

Дэгс нахмурился, когда её нога крепче обхватила его.

– Что мы делаем? – произнёс он наконец. – Мы когда-нибудь поговорим об этом? Или о том, что сказали те демоны? Моё присутствие здесь опасно для тебя.

– Ты сам пришёл сюда, – напомнила она ему.

– Я не это имел в виду, – возразил он, качая головой.

Феникс подпёрла голову рукой, хмуро глядя на него.

– Тогда что ты имеешь в виду, Дэгс?

Он уставился на неё, в её тёмно-зелёные глаза, золотые искорки в которых снова казались ярче, отражая сине-зелёные молнии, исходившие от его руки и пальцев.

Он хотел дать ей ответ… настоящий ответ.

Вместо этого Дэгс обнаружил, что перестал направлять свет в свою грудь и заставил себя отвести взгляд от Феникс. При этом он отстранил свет, крепче удерживая его, чтобы тот физически втянулся обратно в него.

– Ты закончил? – спросила она, приподняв бровь, когда он оглянулся.

Он кивнул, всё ещё сосредотачиваясь на том, чтобы убрать свет.

Она протянула руку, играя с оставшимися завитками и искрами тока на его обнажённой коже.

– Значит ли это, что теперь ты исцелился? – спросила она.

Дэгс подумал об этом.

Затем поднял руку, которой направлял свет, и положил её себе на грудь.

Это место определённо ощущалось иначе по сравнению с тем, когда он дотронулся до него в первый раз.

Несколько раз осторожно прикоснувшись к ране, затем слегка прижав к ней пальцы, а затем сильнее надавив рукой, Дэгс понял, что вообще не чувствует особой боли. Более того, он уже не ощущает отверстия в этой части своей груди. Он и раньше практически видел его сквозь бинты, но сейчас всё, что он чувствовал – это некое подобие зуда и жжения.

– Можно мне посмотреть? – спросила Феникс.

Прежде чем он успел сообразить, что это значит, она подтянулась, опираясь на руки и колени. Она переползла через него, закинув ногу на талию и усевшись на его бёдра, перенося большую часть своего веса прямо на его пах. Дэгс судорожно втянул воздух, не в силах сдержаться, затем практически задержал дыхание, наблюдая, как она склонилась над ним с сосредоточенным видом и начала снимать пластырь, удерживающий его повязку.

Он наблюдал, как Феникс осторожно отклеивает пластырь, отдирая каждый кусочек, прежде чем начать убирать саму повязку.

Она уставилась на рану. Глаза её были сосредоточены, губы поджаты.

Он поймал себя на том, что наблюдает за ней вместо того, чтобы смотреть на свою грудь.

– Всё в порядке? – спросил Дэгс, когда она промолчала.

Её зелёные глаза метнулись к нему. Изучая выражение его лица, она хмыкнула, кивнула, затем положила повязку обратно, приглаживая пластыри.

– Ты, наверное, можешь снять её, – сказала Феникс, кивнув в сторону повязки. – Однако я бы спрятала это от доктора, если она сегодня вернётся, чтобы проведать тебя. Ты доведёшь её до сердечного приступа. Она и так волновалась из-за того, как быстро ты выздоравливаешь.

Дэгс кивнул, нахмурившись.

Честно говоря, он не был уверен, приснилось ли ему это.

– Возможно, ты также не захочешь показывать Карверу или Азии, – добавила Феникс.

Откинувшись назад, она снова села на него, проницательным взглядом оценивая остальное его тело.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросила она.

Подумав об этом, Дэгс кивнул.

– Я всё ещё уставший, но грудь больше не болит. Есть какое-то ощущение стянутости.

– Возможно, это из-за швов, – сказала она. – Тебе, наверное, нужно их вынуть. Нам не стоит просить об этом доктора. Может быть, я сама смогу это сделать.

Дэгс нахмурился, собираясь возразить, но она уже принялась действовать.

Феникс снова склонилась над ним, положив руки по обе стороны от его головы, вероятно, чтобы не давить своим весом ему на грудь.

Прежде чем он успел осознать, насколько близко она находилась, она опустила свои губы.

Она поцеловала его, всё ещё опираясь на руки. Сделав короткую паузу, она снова поцеловала его, легко проведя языком по его губам, затем по языку, когда его губы приоткрылись.

Дэгс не думал.

Его пальцы зарылись в её волосы.

Он притянул её рот к своему в третий раз, и его руки действовали почти грубо.

Когда он на сей раз поцеловал её, она издала удивлённый звук.

Они делали это, как показалось, очень долго, останавливаясь только для того, чтобы перевести дух.

Дэгс всё ещё пытался сдержаться.

Он пытался дышать вопреки боли в груди, больше не уверенный, что эта боль возникала из-за огнестрельного ранения и имела ли она вообще какое-либо отношение к его телу.

Феникс оторвалась от его рта ровно настолько, чтобы сесть и перенести свой вес. Дэгс издал низкий звук, когда она прижалась к его члену, затем обхватил её бёдра, перекатываясь вместе с ней на спину. Она удивлённо ахнула, глядя на него снизу вверх.

Увидев выражение её глаз, он прильнул к ней всем своим весом, и она издала гортанный стон, который он прочувствовал до самых ног.

Дэгс прижал её к себе, закрыв глаза и всё ещё пытаясь сдержаться.

Когда он открыл их спустя несколько мгновений, Феникс обвила его ногами, а её пальцы вцепились в его татуированные руки.

Он чувствовал, что днями и неделями отрицал это, обходил стороной, выталкивал из головы. Временами он смотрел на свой телефон, и у него болело в груди просто от того, что он видел там её номер, спорил с самим собой из-за миллиона дерьмовых причин, почему можно было взять трубку, почему можно было перезвонить ей, позволить себе это.

Он говорил себе, что он мудак, раз хоть помышляет об этом.

Он говорил себе, что она изменяет Карверу.

Он говорил себе, что она и с ним поступит так же.

Он говорил себе, что она притворяется, что новизна Дэгса Джордейна, странного частного сыщика и, возможно, ангела быстро пройдёт, как только она поймёт, что он не может даже притворяться нормальным.

Он говорил себе, что Феникс, вероятно, постоянно изменяла Карверу, что на прошлой неделе это был парень из бассейна, за неделю до этого – её инструктор по боевым искусствам, а до этого – режиссёр, продюсер, может быть, уличный художник.

Он сказал себе, что это рекламная уловка, что она делала это, чтобы попасться, создать немного драмы и шума для своего нового фильма с Карвером.

Он читал эти дурацкие грёбаные сайты и статьи, посвящённые им двоим, просто чтобы увидеть её фотографии с Карвером, напомнить себе, каким он был мудаком.

Он так долго перебирал в уме обе стороны этого спора, что едва мог вспомнить, зачем он вообще этому противился.