Текст книги "Невеста для принца (ЛП)"

Автор книги: Дж. МакЭвой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Гейл

– Это твой парень? – мальчишка лет восьми-девяти спросил её, пока она протягивала ему продуктовую корзину.

Его палец указывал прямо на меня, а взгляд был таким подозрительным, будто я украл что-то с его праздничного стола.

Одетт мельком посмотрела на меня через плечо, оценила взглядом с головы до ног и покачала головой.

– Нет, я могу найти кого-нибудь получше, ты так не думаешь?

Я фыркнул, наблюдая, как мальчишка радостно кивает в ответ.

– Эдгар. Ты забыл клюкву. Эдгар?

– Что? – повернулся я к пожилой женщине рядом, которая держала передо мной пакет для продуктов.

– Клюкву, – раздражённо указала она на гору консервов передо мной.

– Ах да, – пробормотал я, добавляя банку в её пакет.

Она покачала головой и, явно недовольная, направилась к столу, где принимали пожертвования.

В Эрсовии не было праздника Благодарения, но я видел его в фильмах. Поэтому, когда Одетт пригласила меня провести этот день с её семьёй, я думал, что примерно понимаю, чего ожидать. Но вместо того чтобы сидеть за большим столом с фаршированной индейкой, я получил сетку для волос, перчатки, маску и, вишенка на торте, фальшивые очки от Искандара.

Я не возражал. Наоборот, с нетерпением ждал своего первого Дня благодарения.

Однако всё оказалось совсем не таким, как показывают в кино. Вместо уютного семейного ужина тут были сотни людей – матерей-одиночек с детьми или, что хуже, детей, у которых совсем не было родителей.

Мы сортировали горы консервов и замороженных продуктов, и моя работа заключалась в том, чтобы заполнять пакеты, передавать их волонтёрам и снова заполнять. Всё выглядело просто... пока пакеты не начали рваться у меня в руках.

Я снова услышал треск.

– Да что за чертовщина! – пробормотал я, глядя на очередной разорванный бумажный пакет.

– Простите, – извинился я перед волонтёрами, которые наверняка уже молили меня прекратить «помогать».

Наклонившись, я начал собирать выпавшие консервы и выкладывать их на стол.

– Трудности? – послышался сверху её голос, полный веселья.

– Да, и понятия не имею, почему! Эти пакеты точно бракованные!

– Правда? Только у тебя одного с ними проблемы? – Одетт насмешливо изогнула бровь.

– Хм.

– Не дуйся, – хихикнула она, ткнув меня в щёку, а потом наклонилась помочь.

– Осторожнее, мисс Винтор, а то ещё подумают, что я ваш парень, – сказал я, поднимаясь.

– У Джереми небольшая влюблённость в меня. Я не могу разбить сердце ребёнка.

– А моё сердце, значит, в порядке?

– Я его даже не задела. Ты цел, большой ребёнок, – сказала она, укладывая консервы обратно на стол. – Давай, я покажу, как надо. Нужно следить, чтобы вес равномерно распределялся, иначе ручки порвутся.

– Ваша семья всегда этим занимается? – спросил я, наблюдая за её ловкими руками.

Она кивнула, осторожно поставив коробку с начинкой.

– Сколько себя помню. А что? Тебе не нравится?

– Разве это должно нравиться? – я кивнул на беременную женщину, которая стояла на коленях с двумя детьми и плакала от того, что ей дали продукты. – Эти люди…

– Это работающая бедняки, – перебила она, прежде чем я успел закончить. – Почему ты так удивлён? Разве... разве твоя семья не занимается благотворительностью?

– Не так.

– А как?

– Балы, садовые вечеринки, визиты в больницы или к ветеранам. Мы состоим в попечительских советах. Моя мать каждый год посещает собрания женского общества по вопросам психического здоровья вместе с моей сестрой.

Она просто посмотрела на меня.

– Что?

– Значит, кроме больных, ты никогда не проводил время с обычными людьми? – её бровь поднялась, и хотя она ничего не сказала, в этом взгляде уже звучал скрытый упрёк.

– Не смотри на меня так. Я второй сын. Не моя обязанность делать больше, чем я уже делаю.

– Ах, значит, помогать – это не твоя обязанность? Хм…

Мне не нравился этот разговор.

– Ну, а ты, мать Тереза, часто ли ты бываешь среди людей?

– Я каждую неделю со Дня благодарения до Рождества волонтёрю на пункте раздачи продуктов «Винтор». Именно поэтому я знаю Джереми, – она кивнула на мальчика, который продолжал сверлить меня испепеляющим взглядом. – Его приёмная мама приводит его и других детей, чтобы пополнить запасы.

– Ей разрешили быть приёмной матерью? – женщина выглядела так, будто сама нуждалась в заботе.

Ей должно было быть не меньше семидесяти, с седыми волосами и кислородной трубкой.

– Да, – пробормотала она, наполняя следующий пакет. – Легче просто не думать об этом. Мой отец всегда говорил, что мы здесь, чтобы помогать, а не осуждать. Мы ведь сами никого не усыновляем, так что нам и говорить нечего.

– Верно, – пробормотал я, впервые задумавшись о том, как живут сироты в Эрсовии.

У меня не было ни малейшего представления о том, как там устроена эта система.

Снова треск.

– Да вы издеваетесь?! – снова посмотрел я на порванный пакет.

– Думаю, дело в тебе, – засмеялась она. – Ты замечтался, и вдруг либо перегружаешь пакет, либо слишком сильно тянешь.

– Это становится унизительным... – начал я, но тут прозвучал чей-то голос.

– Одетт?

Она застыла, её лицо напряглось, когда перед нами появилась стройная блондинка с голубыми глазами. На ней была футболка с логотипом фонда Винтор.

– Ивонн, – кивнула Одетт.

Где-то я слышал это имя.

– Не ожидала увидеть тебя здесь, после женского…

– А вот и я, – Одетт натянуто улыбнулась, с явным усилием. – Тебя я тоже не ожидала здесь увидеть, учитывая... ну, твоё отвращение к этой части города.

Обе женщины уставились друг на друга, как два льва, готовящихся к битве. В воздухе ощущалось напряжение. После слишком долгой паузы Ивонн повернулась ко мне.

– А кто это с тобой?

– Эдгар…

– Это волонтёр, с которым я познакомилась здесь, – быстро соврала Одетт, перебивая меня.

Затем повернулась ко мне.

– Эдгар, это Ивонн. Мать моей сводной сестры.

– Да, мачеха. Очень приятно, – Ивонн протянула мне руку.

Я понятия не имел, что думать о происходящем, поэтому просто кивнул и пожал её руку.

– Спасибо.

– Откуда вы? Улавливаю лёгкий акцент?

– Ивонн, мы немного заняты... волонтёрим, – Одетт почти прикусила язык. – Если хочешь помочь, сзади есть сетки для волос и перчатки.

Я взял очередной пакет и начал его наполнять.

– Хорошо, продолжайте в том же духе, – сказала Ивонн, но перед тем как уйти, обернулась к Одетт. – Пожалуйста, ответь на звонок Августы. Ты ведь её старшая сестра, так что будь выше этого. Не хотелось бы, чтобы из-за небольшой ссоры она страдала.

Теперь стало ясно, почему эта женщина явно враг в глазах Одетт. Одетт глубоко вдохнула, бросив гневный взгляд в спину Ивонн, а затем резко подняла пакет.

И снова треск.

Я не смог сдержать смешок.

– Думаю, ты прав, – пробормотала она. – Нам нужно инвестировать в более качественные пакеты к Рождеству.

Наклоняясь, чтобы собрать выпавшие продукты, я усмехнулся.

– У тебя что, настоящая мачеха-злодейка?

Она посмотрела на меня и засмеялась.

– Видимо, да. Ты собираешься прийти на белом коне и спасти меня?

– А ты позволишь?

Она пожала плечами.

– Насколько ты хорош в спасениях?

– Уверен, справлюсь.

– Одетт! – мы оба вздрогнули от крика Джереми, который выглянул из-за стола, пристально глядя на нас.

Я невольно нахмурился. Этот мальчишка что, летает? Как он так быстро оказался здесь? И как глубоко у него это маленькое увлечение?

– Чем я могу помочь, Джереми? – спросила Одетт, выпрямляясь, её голос вдруг стал сладким.

Она, кажется, даже не раздражалась.

– Ты сыграешь с нами в «Уно»? – почти умоляюще спросил он.

– Конечно, пойдём, – она протянула ему руку.

– А как же волонтёрство? – спросил я, оставаясь с пакетом в руках.

Она только подмигнула мне в ответ.

– Вы что, ревнуете к ребёнку, сэр? – раздался голос Вольфганга, появившегося из ниоткуда рядом со мной.

– Не говори глупостей.

– А под этим он имеет в виду «да», – пробормотал Искандар, вручая идеально упакованный пакет волонтёру.

Я поднял пакет, который держал, и быстро сказал.

– Этот был от Одетт.

Волонтёр только нахмурилась, явно не веря мне. Это заставило Вольфганга захихикать.

– Заткнись.

– Слушаюсь, сэр.

Я попытался сосредоточиться на работе, но мои глаза всё время возвращались к Одетт. Она сидела среди детей, легко смеясь и играя с ними. Казалось, она была даже более оживлённой, чем они, делая маленькие танцевальные движения каждый раз, когда выкладывала карту. Я не привык видеть её такой.

У неё было так много сторон.

Каждый день она открывала мне новую.

С тех пор как наши отношения стали официальными, я узнал, что она обожает танцевать – и не просто танцевать, а прыгать на диван, мотать головой, играть на воображаемой гитаре.

Она обожает сладкое, но борется с собой, чтобы не есть его. Её мать, похоже, травмировала её лекциями в детстве. Она могла быть шумной и беззаботной в один момент, а в следующий – свернуться калачиком на диване, молча смотря на дождь с чашкой горячего шоколада.

Каждый раз я ловил себя на том, что смотрю только на неё, а не на что-либо ещё.

Спустя дни бесконечных разговоров, смеха и ещё разговоров, у нас всё равно находились новые темы.

Я так привык к её присутствию, что когда её не было рядом, это казалось странным.

Подождите... это любовь?

Я знал её меньше месяца.

Я не мог влюбиться так быстро.

Правда? Правда!

– Сэр. Сэр?

– Что? – я обернулся к Вольфгангу.

– Если у вас уже что-то запланировано, думаю, нам стоит об этом знать. У нас немного поджимают сроки.

– Запланировано?

– Завтра день рождения Одетт.

– Это завтра?!

И снова треск.

* * *

Одетт

Я помахала Джереми, чувствуя облегчение, когда он с приёмной семьёй ушёл.

Это ведь неправильно, да? Но, честно говоря, я просто хотела, чтобы этот день скорее закончился, чтобы вернуться домой и спрятаться рядом с Гейлом.

– Кажется, в последнее время ты стала счастливее, – её голос, как всегда, заставил меня поёжиться.

А хуже всего было то, что она упорно отказывалась оставить меня в покое.

Я не знала, чего именно хочет Ивонн. Может, её цель – довести меня до безумия.

– Надеялась, что я буду грустить? – спросила я, поворачиваясь к той единственной и неповторимой.

С каждым разом, когда я видела её, мне становилось всё проще понимать мою маму.

– Конечно, нет, ты ведь тоже моя дочь.

– Впервые слышу об этом, – ответила я, стараясь сохранить спокойствие, чтобы не устраивать сцену на людях. – Спасибо за напоминание, но, на всякий случай, у меня уже есть очень заботливая и любящая мать.

– Одетт…

– Да, Ивонн, я тебя слышу.

– Я знаю о твоих финансовых проблемах, – прошептала она, положив руку мне на плечо. – И знаю, что твоя мать тебе особо не помогает. Если тебе нужна поддержка, просто попроси.

Какая наглость. После всего, что она наговорила мне в прошлую встречу, у неё хватило смелости опять сунуться в мою жизнь?

– У нас всё в порядке, – сказала я, смахнув её руку. – Спасибо, но мой отец оставил мне более чем достаточно, чтобы позаботиться о себе и маме. Если только ты не планируешь это отнять.

Она нахмурилась.

– Как я уже говорила, все истории, которые твоя мать рассказывала обо мне, не соответствуют действительности…

– Я не ребёнок и не нуждаюсь в сказках. Я вижу мир своими глазами, и ты никогда не была для меня матерью, Ивонн. Так что, чего ты хочешь?

Она выдохнула, скрестив руки на груди.

– Быть прямолинейной не всегда полезно, Одетт.

– Пока что это работает прекрасно.

– Хорошо. Я хочу твои акции компании.

Я рассмеялась.

– Когда в аду выпадет снег.

– Ты даже не знаешь, что с ними делать.

– Девяносто процентов страны тоже не знают, и, тем не менее, фондовый рынок существует. Почему я должна отдать их тебе?

– Я не прошу их подарить. Продай их мне.

– Нет.

– Одетт…

– Мой отец оставил их мне, и я никому их не отдам и не продам.

Её челюсть сдвинулась вбок.

– Помни, я пришла к тебе по-хорошему.

– Это ты называешь «по-хорошему»?

Она не ответила, просто развернулась и ушла, оставив меня в недоумении. Но я не собиралась тратить силы на размышления об этом.

– Всё в порядке?

Я повернулась к Гейлу, который стоял неподалёку, дожидаясь меня. И, как всегда, только его присутствие заставило моё напряжение улетучиться.

Я не знала, как именно ему это удаётся, но была за это благодарна.

– Да, – улыбнулась я. – У меня всё прекрасно.

Глава 23

Одетт

Бип.

Бип.

Бип.

Этот звук… Я вскочила с кровати, громко выкрикнув.

– Пожарная сигнализа…

Остановившись на середине кровати, я замерла в полной растерянности, глядя, как Гейл ухмыляется, держа в одной руке телефон с пищащим будильником, а в другой – кекс.

– Ты!

– С днём рождения! – рассмеялся он.

Схватив подушку, я запустила ею прямо в его голову.

– Это совсем не смешно!

– Правда? Потому что мне смешно, очень сильно, – и он действительно смеялся, даже уклоняясь от летящей подушки.

– До невозможности раздражающий, – пробормотала я, снова плюхнувшись на кровать и укутываясь в одеяло – в конце концов, на мне почти ничего не было.

Я с трудом могла вспомнить вчерашний вечер. Ладно, это была ложь. Я помнила всё, но думать об этом совершенно не хотелось. А чем больше не хочется думать о чём-то, тем сильнее эти мысли лезут в голову.

Мы ездили к моей маме на День благодарения, а потом притворялись, что смотрим фильм, хотя на самом деле делали то, что всё чаще становилось для нас привычным – обнимались до тех пор, пока один из нас не засыпал. Смутно помню, как пыталась зайти дальше, но он мягко меня остановил. Это сбивало с толку, потому что я прекрасно помнила, как он нёс меня обратно в кровать, как его поцелуи и прикосновения разжигали во мне огонь. А потом – разочарование, когда он вдруг остановился и сказал, что пора спать. Я не понимала, о чём думал он... или я сама, если уж на то пошло.

– С днём рождения, – повторил он, садясь рядом. – Я немного поздно вспомнил про твой день, поэтому не знал, что тебе подарить. Надеюсь, ты не будешь судить строго.

Я подумала, что речь идёт о кексе. Однако он потянулся к тумбочке, положил кекс и достал лист бумаги, показывая мне.

Когда я увидела рисунок, я застыла. Он изобразил меня, поднимающуюся по лестнице в платье Золушки, с причёской, как в тот самый день, когда мы встретились. И вместо моего удивления на лице была лёгкая улыбка.

– Я не самый лучший художник, знаю. У меня есть ещё кое-какие планы на сегодня, так что если тебе не понравится…

– Я в восторге, – перебила я, осторожно забирая рисунок у него из рук. – Хотя, кажется, в твоём изображении я выгляжу куда красивее, чем в тот день… как же я тогда кричала.

– О чём ты говоришь? Мне даже не удалось уловить и половины того, насколько ты была прекрасна, – прошептал он, и, глядя в его глаза, я на мгновение потеряла дар речи.

Боже, это странное, пузырящееся чувство внутри.

– Спасибо, – пробормотала я, быстро отворачиваясь и хватая кекс. – И за это спасибо.

– Подожди, – сказал он, доставая из кармана зажигалку и зажигая свечу на кексе. – Теперь загадай желание.

Я хихикнула и задула свечу, но она снова загорелась. Уставившись на него, я поняла, что он только шире улыбается.

– Волшебная свеча?

– Я предпочитаю называть её свечой тысячей желаний, – смеялся он.

Я задула снова, и она снова загорелась. И ещё раз. И ещё. Каждый раз его смех звучал громче. Мне казалось, что этот подарок доставлял радость скорее ему, чем мне, но я не останавливалась – мне нравился его смех. Наконец, после, казалось, сотого раза, свеча погасла и больше не загоралась.

– Браво.

– Ты невозможный, – покачала я головой, но не могла сдержать улыбку.

– О, это только начало, – сказал он, поцеловав меня в щёку. – Собирайся, мы уходим.

– Уходим? Куда? И Искандар разрешил нам выйти?

Он рассмеялся и кивнул.

– Это особенный день, и я хотя бы раз должен сделать что-нибудь по-королевски.

– Это что значит?

– Увидишь. Я жду тебя внизу, – ответил он, вставая.

Я тут же тоже вскочила, всё ещё держа в руках кекс.

– Но... как мне собраться?

– Как?

– Ну, что мне надеть? Куда мы идём? – я не могла сдержать волнения, следуя за ним в коридор.

– Что-нибудь удобное и тёплое.

Это не было ответом. Я выглянула вниз, надеясь, что Искандар или Вольфганг дадут мне подсказку, но их не было. Очевидно, он отправил их куда-то.

– Иди давай, – сказал он, указывая на мою дверь с улыбкой. – Всё равно не догадаешься.

– Намекни хотя бы.

– Одетт.

– Ладно, – я шагнула через порог, бросив на него последний взгляд.

Он просто стоял и смотрел, довольный собой. Покачав головой, я закрыла дверь и прислонилась к ней.

С самого утра. Почему моё сердце билось так быстро?

– Возьми себя в руки, Одетт, – пробормотала я, отталкиваясь от стены и направляясь к шкафу.

Но тут я заметила, как на прикроватной тумбе завибрировал мой телефон.

На экране высветилось сообщение от мамы.

Мама: «С днём рождения, моя дорогая и самая особенная упрямая принцесса. Люблю тебя, мама».

Одетт: «Я тоже тебя люблю».

Мама: «Хорошо. Постарайся сегодня повеселиться и пришли мне фотографии!»

Значит, Гейл всё ей рассказал? И насколько же близки эти двое? Я отправила сообщение с просьбой дать хоть какой-то намёк, но ответа так и не дождалась.

Я терпеть не могла сюрпризы!

Вот почему на сборы у меня ушло три смены наряда, две попытки уложить волосы и даже один сломанный ноготь. И всё ради того, чтобы в итоге остановиться на джинсах, пушистом свитере и конском хвосте. Даже тогда я всё ещё сомневалась, но заставлять его ждать дольше, было уже неудобно.

Когда я вышла из комнаты, Гейл ждал меня у лестницы. К счастью, он тоже был в джинсах и свитере.

– А я уже начал думать, что пора высылать спасательную бригаду, – усмехнулся он.

– Очень сложно собираться, когда не знаешь, куда идёшь, – ответила я в свою защиту, зная, сколько раз он, вероятно, слышал мои ругательства за дверью.

– И всё же ты справилась идеально, – заметил он, протягивая мне руку. – Хотя я уже начал придумывать речь на случай, если ты выйдешь в коктейльном платье.

Кстати, это действительно был мой первый вариант.

– Значит, коктейльное платье не подошло бы? – уточнила я, но он только улыбнулся и повёл меня вниз по лестнице.

– Ты совсем не умеешь принимать сюрпризы, да?

– Терпеть их не могу. Они заставляют меня нервничать, – призналась я, подпрыгнув перед ним, словно маленький кролик.

Он остановился, аккуратно взял моё лицо в ладони и сказал.

– Придётся немного потерпеть.

Я скривилась, он сделал то же самое, пока мы не оказались в холле. На улице светило солнце, и у входа нас ждал Вольфганг, выглядевший так, словно это его день рождения.

– Доброе утро, Вольфганг.

– С днём рождения, мисс. Надеюсь, вы…

– Кхм, – прервал его Гейл, строго взглянув.

– Я ничего не собирался говорить, – поспешно ответил тот.

– Конечно, не собирался, – пробормотал Гейл, уводя меня к машине.

Я с трудом сдерживала смех. Он прилагал столько усилий, и это было одновременно забавно и трогательно. Неважно, что он задумал, сегодняшний день уже был одним из самых запоминающихся в моей жизни.

– А где Искандар? – спросила я, пристёгивая ремень безопасности.

Он бросил на меня взгляд, полный молчаливого упрёка, словно говорил: «Дай мне тебя удивить».

– Я просто спросила, – быстро добавила я.

– Угу, – коротко ответил он.

Закатив глаза, я отвернулась к окну, пытаясь угадать по ориентирам, куда мы направляемся. Но чем дальше мы отъезжали от города, тем очевиднее становилось, что нас ждёт нечто совершенно необычное.

Спустя почти час асфальтированная дорога сменилась грунтовой, и мы остановились возле места с названием «Лес Колибри». Но это оказалось не главным сюрпризом. На поляне, кормя морковкой двух крупных, тёмно-коричневых лошадей, стоял Искандар.

– Ты будешь только смотреть или поедешь со мной? – спросил Гейл.

Я резко обернулась к нему, но он уже вышел из машины и обошёл её, чтобы открыть мою дверь.

– Используешь свои волшебные силы принца? – засмеялась я, принимая его руку, чтобы выйти.

– Что-то вроде этого, – ответил он, поднеся мою руку к губам и мягко поцеловав её, прежде чем подмигнуть.

– Я не каталась на лошадях уже несколько лет, – радостно призналась я, подходя ближе к Искандеру и лошадям. На этот раз он выглядел действительно расслабленным. – Когда-то мой отец подарил мне лошадь, похожую на эту. Я назвала её Мэйпл из-за белого пятна на лбу, похожего на кленовый лист.

– Мой отец тоже подарил мне лошадь, но я назвал её... Осёл, – сказал Гейл, надевая на меня шлем.

– Осёл? – переспросила я, поправляя хвост, чтобы он не мешал.

Он хитро улыбнулся и кивнул.

– Только ради того, чтобы можно было сказать конюху: «Приведите мне Осла» или объявить матери: «Сегодня я буду ездить на Осле».

Я рассмеялась.

– Почему-то мне кажется, что твоему отцу это не понравилось.

Его глаза сверкнули задорным огоньком.

– Именно этого я и хотел.

– Значит, ты с детства был непоседливым? – покачала я головой, поднимаясь в седло.

– В точку, – ответил он, положив руки мне на бёдра, чтобы помочь, хотя я вполне могла справиться сама.

– И любопытным, – пробормотала я.

– Что?

– Ничего, – быстро солгала я, беря в руки поводья. – Куда мы поедем?

– Сегодня твой день. Куда захочешь, – он сел на лошадь рядом со мной.

– Хорошо. Тогда попробуй не отставать, Ваше Высочество, – подмигнула я, тронув поводья.

Ощущение ветра на лице, размытые зелёные пейзажи и пение колибри над головой – всё это казалось невероятным, словно мы оказались в сказке.

– Ты можешь постараться и получше, Золушка! – крикнул он, обгоняя меня.

Чёртова Золушка. Чёртово прозвище. Чёртов он. И чёрт бы побрал меня за то, что я так широко улыбалась.

* * *

Гейл

– Я выиграла! – её улыбка была такой широкой, словно она только что одержала победу на королевских скачках в Аскоте.

Забавно, как в один момент она выглядела обольстительно греховной, а в следующий – до невозможности невинной.

Я не мог отвести от неё глаз с того самого момента, как она обогнала меня. Каждый её смех, улыбка, ухмылка заставляли моё сердце наполняться гордостью всё больше.

Я не спал прошлой ночью. Когда я думал про ее день рождения, я буквально вылетел из комнаты как сумасшедший и поднял Искандара, Вольфганга и её мать, чтобы придумать что-то особенное. Это оказалось сложнее, чем я думал, учитывая, что мне нельзя появляться на публике. Большую часть времени мы провели взаперти, что мне, впрочем, нравилось. Но на её день рождения я хотел сделать нечто большее. Не просто ресторан. Не просто то, что сделал бы любой другой парень. Я хотел, чтобы её день был особенным.

– Гейл?

– М-м? То есть, да?

– Ты пялишься, – заметила она, когда её лошадь поравнялась с моей.

– Тебя стоит рассматривать.

– О, опять за своё. Ловкие фразы.

Обычно это действительно были просто фразы, но с Одетт они всё больше походили на правду. Я хотел узнать о ней всё. Абсолютно всё.

– Что случилось с твоей лошадью, Мэйплом?

– Продала.

– Почему?

Она пожала плечами.

– Глупость. Я была ребёнком. Отец всё время был занят, и я злилась, потому что он не проводил время ни со мной, ни с Мэйплом. Я позвонила ему и сказала, что собираюсь продать лошадь. На самом деле я хотела сказать: «Папа, ты не уделяешь мне времени, и я обижаюсь».

– Ты ждала, что он скажет тебе не делать этого.

Она кивнула.

– А он сказал: «Убедись, что ты получишь за него хорошую цену».

– Жестоко.

– И я действительно продала, надеясь, что он передумает или позвонит, чтобы всё исправить. Я ждала того момента, как в фильмах, когда всё внезапно становится на свои места.

– Но этого не случилось.

– Нет, – она медленно выдохнула и слегка улыбнулась. – А что стало с твоим Ослом?

Я рассмеялся.

– Однажды, катаясь верхом, я попал в аварию. Мы оба упали и сломали ногу.

Она ахнула.

– Это восклицание из-за меня или из-за Осла?

– Осла, конечно! С тобой-то всё в порядке.

– Вот как? Я был серьёзно ранен. Вызвали врачей, мама плакала... Всё было очень драматично.

Она закатила глаза.

– Да-да, бедный маленький принц. Лошадь, Гейл?

Я скорчил недовольную гримасу, но всё же ответил.

– Осёл полностью восстановился. Теперь он живёт в конном заповеднике, где его кормят яблоками и овсом такие люди, как ты.

– Ну хоть счастливый конец. Теперь его больше не используют для провокаций родителей, – сказала она.

– Осёл меня любил... Странно звучит, да?

– Ты... Вау, – она ахнула, переводя взгляд куда-то вдаль.

Перед нами открылся вид на уединённый песчаный пляж. Вода была насыщенного, штормового синего оттенка, её волны мягко перекатывались вместе с лёгким бризом. На горизонте виднелись горы, напоминавшие мне Эрсовию.

– Это потрясающе. Откуда ты узнал об этом месте?

«Интернет».

– Не порти магию, – ответил я, спрыгнув с лошади и помогая ей слезть.

– Что ты задумал?

Я улыбнулся, взяв её за руку и ведя к пляжу.

– Гейл, а как же лошади?

– Не беспокойся. Они будут здесь, когда мы вернёмся.

– Вернёмся? Откуда?

– Посмотри туда, – я указал на белую парусную лодку, привязанную к большому дереву.

– Ты умеешь управлять лодкой? – спросила она с лёгким сомнением.

– Что я могу сказать? Я принц на все руки, – ответил я, крутанув её в объятиях. – Пойдём, на борту ждёт бранч!

– Гейл, ты не должен был так стараться!

– Нет. Но я хотел, – признался я искренне.

* * *

Одетт

Он действительно умел управлять лодкой и выглядел при этом совершенно великолепно: ветер развевал его волосы, пиджак был снят, рукава закатаны, а он стоял у штурвала, словно король моря. Но мне он ничего не доверил.

Я сидела позади него, как королева, уплетая бублики, фрукты и запивая всё это соком, пока он уносил нас вдаль. Всё это казалось таким нереальным и идеальным, что мне срочно понадобилась фотография.

Достав телефон, я немного выпрямилась и потянулась вперёд, чтобы сделать снимок.

– Только не забудь захватить мою удачную сторону! – подколол он, заметив меня.

– А какая из них удачная? – с вызовом спросила я.

– Хороший вопрос, – сказал он совершенно серьёзно, бросив взгляд через плечо. – Кажется, любая. Я же совершенство.

– Ну и скромность! – простонала я, бросив телефон рядом с собой.

Он рассмеялся, оставил штурвал и подошёл ко мне, поднимая телефон, прежде чем сесть рядом.

– Королям запрещено делать селфи, но ради тебя я сделаю исключение.

– Я не просила! – возразила я, пока он обнимал меня одной рукой, притягивая ближе.

Это было хуже всего: видеть себя на экране, смеющейся и совершенно счастливой. Что случилось с моими планами отвергнуть его? Что случилось с моим желанием отправить его домой? Что случилось со мной?

– Три... два... один... – я улыбнулась, а он наклонился и поцеловал меня в щёку, пока делал снимок. – С днём рождения, Одетт, – прошептал он мне на ухо, заставив вздрогнуть.

– Ты делаешь так, что становится всё сложнее не начать влюбляться в тебя, – пробормотала я в ответ, стараясь не смотреть на него, а потянулась за телефоном.

– Это взаимно, – сказал он, и я повернулась к нему, чтобы встретиться с его взглядом.

Мы просто смотрели друг на друга, пока с неба не упала капля воды и не ударила его по щеке, а другая – мне на нос.

– Нет, – воскликнул он, взглянув на небо. – Обещали же ясный день!

– Добро пожаловать в Сиэтл! – рассмеялась я, пока небо затянуло, и на нас хлынул ливень.

Он поспешил к штурвалу.

– Что мне делать?

– Сделай так, чтобы дождь прекратился! – крикнул он.

И хотя я знала, что он шутит, настроение было слишком хорошим, чтобы не начать танцевать.

– Что ты делаешь? – спросил он с явным удивлением.

– Ты сказал остановить дождь. Вот тебе танец дождя!

– Но ведь танцы дождя вызывают дождь!

Я замерла.

Он разразился громким смехом, запрокинув голову назад, и прокричал сквозь шум ливня.

– Одетт Рошель Винтор!

– Что? – закричала я в ответ.

– Я на тебе женюсь!

Я замерла, но сердце моё пустилось в пляс. И вскоре я уже не могла сдержаться.

– Галахад Фицхью Корнелиус Эдгар!

– Что?

– Женись на мне!

Он чуть не поскользнулся и упал, ошарашенный. Я протянула руку, чтобы удержать его, и он ухватился за меня.

– Ты в порядке?

– Ты слышала, что только что сказала? – спросил он, будто не замечая, что едва не выпал за борт.

Я кивнула.

– Повтори.

– Женись на мне, – сказала я, чувствуя, как в груди перемешались страх и волнение.

– Одетт, я спрошу ещё раз…

Я прервала его, прикоснувшись губами к его губам, а затем отстранилась.

– Давай поженимся, Гейл.

Он улыбнулся, кивнув.

– Давай.

– Прямо сейчас.

– Что?

Я кивнула.

– Если мы будем ждать, я испугаюсь и передумаю.

– Одетт!

– Ты что, хочешь сказать «нет»?

Он открыл рот, запустил руку в волосы раз, другой и только тяжело вздохнул.

– Ты сведёшь меня с ума, ты это понимаешь?

– По крайней мере, теперь ты знаешь!

Он схватил моё лицо в ладони, притянул меня к себе и поцеловал так, что моя мокрая от дождя одежда и тело словно исчезли, и я ощущала только его.

Когда он отстранился, он прижался лбом к моему лбу.

– Нам придётся заехать домой за кольцом, – сказал он, целуя меня снова, прежде чем вернуться к штурвалу.

Я просто стояла на месте, дрожа. Это было настоящим безумием.

Я выходила за него замуж, чтобы продолжать с ним встречаться.

Я выходила за него замуж, потому что это казалось правильным.

Я выходила за него замуж, потому что он мне нравился... очень сильно.