Текст книги "Невеста для принца (ЛП)"

Автор книги: Дж. МакЭвой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8

Одетт

– Только, пожалуйста, не злись, – проговорила Августа, едва я вошла в зал.

Она явно ждала меня у двери и встала на пути, не давая пройти дальше.

– Слишком поздно. Я уже злюсь, – отрезала я.

– Это она тебе позвонила.

– Кто мне позвонил? – спросила я, совершенно не понимая, что она пытается сказать.

Её напряжённое лицо и странная поза только сбивали с толку.

– Твоя мама. Прости, Одетт, я не знала, что она здесь. Я уже нашла ей стол, стараюсь уладить всё…

– Августа, успокойся и объясни нормально, – потребовала я. – Причём тут моя мама? Почему она должна мне звонить?

Августа нахмурилась, словно извиняясь и, наконец, отступила в сторону.

– Моя мама взяла на себя организацию благотворительного вечера в этом году, – произнесла она с явным сожалением.

Я по-прежнему ничего не понимала, пока не сделала ещё шаг и не вошла в главный зал. Тогда всё сразу стало ясно.

Повсюду висели фотографии и баннеры с изображением моего отца: с нами, с детьми из больницы, с Ивонн, с другими членами совета директоров. Но ни одного снимка с моей мамой. На слайд-шоу промелькнуло даже фото, где Августа и я стоим с её матерью и нашим отцом. Но что окончательно подкосило меня – это то, что Ивонн стояла у входа, встречала гостей, словно сама была хозяйкой вечера, и улыбалась в объективы камер.

Моё дыхание сбилось, а в груди будто завязался тугой узел. Чем дольше я смотрела, тем сильнее росло раздражение. Моя мама сидела в самом конца зала, далеко от центра, в компании каких-то незнакомых мне людей. Её шикарное золотое платье не могло скрыть унизительной ситуации: ни одного гостя рядом, ни одного доброго слова.

– Этот благотворительный вечер – её заслуга! – прохрипела я, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

– Но теперь он проходит под эгидой фонда «Этеус», – начала оправдываться Августа.

– Моя мама организовала его, – процедила я, сверля её взглядом. – А твоя мать посадила её чуть ли не у мусорных баков! Хотя нет, ты же сказала, что только что нашла ей место? Значит, изначально её вообще нигде не планировали сажать?

Августа беспомощно опустила плечи.

– Ты же знаешь, какие они, Одетт…

Мне хотелось закричать, что это не оправдание, что я никогда не позволила бы своей матери так поступить с ними. Но от ярости слова застряли в горле. Всё, что я смогла, – развернуться и шагать прямо к маминому столу.

– Дамы и господа, – внезапно раздался голос ведущего, – я рад пригласить Августу и Одетт Винтор к нам на сцену.

Я подняла голову и увидела, как он жестом подзывает нас к себе. Рядом с ним стояла Ивонн, гордо выпрямившись и сияя, будто она королева. Её светлые волосы были высоко уложены в нелепую башню, увенчанную крошечной диадемой.

– Пожалуйста, не устраивай сцену. Я обещаю, что потом сама ей всё скажу, – зашептала Августа, успевая догнать меня. – Помни, это первый бал без отца.

Я глубоко вдохнула, борясь с бешенством, и заставила себя улыбнуться. Дойдя до сцены, я повернулась к гостям. Мой взгляд тут же отыскал маму. Она встала, чтобы быть заметнее, и кивнула мне. Я поняла её молчаливый приказ. Выпрямив спину и подняв голову, я получила её одобрение в виде ещё одного лёгкого кивка.

– Хотите сказать несколько слов? – спросил ведущий.

Августа мгновенно потянулась за микрофоном, но я успела первой. Её глаза округлились от удивления. Она знала, как я ненавижу говорить перед публикой, но сегодня всё было иначе.

– Я хочу поблагодарить вас всех за то, что нашли время прийти и поддержать нас сегодня вечером, – начала я с лёгкой улыбкой. – Я уверена, мой отец сейчас где-то смотрит на нас и хохочет, особенно над мистером Стюартом, – зал засмеялся, а я указала на мужчину в нелепом костюме джинна.

Его круглое лицо покраснело, но он ответил мне поднятым вверх большим пальцем.

Я позволила толпе немного посмеяться, а затем продолжила.

– Многие из вас знают, что этот бал был одной из самых любимых традиций моего отца. Но то, с чего всё началось – это моя мама.

Я рассказала историю появления бала, как её идея превратилась в ежегодное событие, помогавшее тысячам детей. А затем повернулась в сторону матери.

– Мамочка, спасибо тебе. Спасибо за твою доброту и за то, что ты всегда на шаг впереди. Ты вдохновляешь всех нас, – сказала я, глядя прямо на неё и аплодируя.

Весь зал присоединился ко мне. Когда на маму упал свет прожекторов, она поднялась с улыбкой и махнула рукой, словно стояла на подиуме конкурса красоты.

Я повернулась и передала микрофон не ведущему, а Ивонн. Её лицо напряглось, но она взяла его, ничего не сказав. Мне хотелось вылить на неё всё своё раздражение, но я удержалась. Я сделала то, что считала нужным, и удалилась, не сказав больше ни слова.

– Важно помнить, как всё начиналось, и как важно делиться с другими, – начала Ивонн, глядя в зал. – Именно поэтому Августа и я, в честь Марвина и детей, открыли сбор пожертвований чеком на пятьсот тысяч долларов.

Зал ахнул. Шёпот удивления прокатился между рядами, а затем перешёл в громкие аплодисменты, восхваляющие её великодушие.

Я подумала, что на этом она успокоится, довольная украденным вниманием, но, похоже, Ивонн поклялась на крови сделать жизнь моей матери невыносимой.

– Вильгельмина, я слышала, вы тоже хотели внести пожертвование? – произнесла она сладким, ядовитым голосом.

Злобная старая... Я прикусила язык, сдерживая поток ругательств. Мы сейчас не могли позволить себе такие траты, и она это знала. Но остальные – нет. Все взгляды обратились к маме, которая просто молча стояла, не выказывая никаких эмоций.

– Конечно, хочет, – быстро сказала я в микрофон. – Мы с мамой решили удвоить ваш щедрый вклад. Мы так рады, что вы подали нам такой пример.

– Правда? Тогда в таком случае мы пожертвуем миллион, – с ослепительной улыбкой ответила она.

Мои колени едва не подкосились.

– Дамы и господа, вечер только начался, а мы уже собрали два миллиона долларов! Огромное спасибо за вашу поддержку, – радостно объявил ведущий, не дав мне ни секунды на то, чтобы разрулить ситуацию.

Остальные гости начали наперебой делать свои пожертвования. А я поспешила убраться подальше от сцены, Ивонн и этого цирка, пока не отдала в залог все свои будущие заработки. Чёрт возьми, что мне теперь делать? У меня даже близко не было таких денег!

Добравшись до маминого стола, я схватила бокал воды, стоявший перед ней, выпила его залпом и буквально рухнула на стул рядом.

– Ты поддалась на её провокацию, – тихо проговорила мама.

– Я знаю! – простонала я, закрывая лицо руками. – Но она нападала на тебя.

Мама только усмехнулась и махнула рукой.

– Она всегда так делает. Я уже привыкла.

– Кто вы и что сделали с моей матерью? – спросила я, недоверчиво глядя на неё. Это была не та женщина, которая обычно шла в атаку. – Почему ты позволила ей усадить тебя в этот угол?

– Мне нужно было поговорить с мистером Гринсборо, – прошептала она, кивнув на мужчину рядом с собой.

– Пожалуйста, скажите, что нашли лазейку, – умоляюще спросила я его.

Он лишь покачал головой.

– К сожалению, никакой лазейки нет.

Я застонала, чувствуя, как меня накрывает отчаяние.

– Как мне теперь сделать это пожертвование?

– Лучше спроси, как это сделают Августа и её мать, – спокойно ответила мама.

Я замерла и уставилась на неё.

– Что ты имеешь в виду?

Она изящно посмотрела перед собой, словно в зале ничего не происходило.

– У Августы с финансами должно быть ещё хуже, чем у тебя. Даже если её мать работает в совете директоров, с её растратами и отсутствием карьеры, как у тебя, откуда у неё возьмётся миллион?

Я не хотела задумываться об этом, но мама заставила, протянув мне телефон. На экране я увидела документ, от которого замерла в шоке.

– Августа замужем? – недоверчиво выдохнула я.

– Уже три месяца, – прошептал мистер Гринсборо. – И сегодня утром она получила первую часть своего наследства. После того как мы подтвердили завещание, они запросили перевод средств.

Я снова взглянула на экран. Я не узнавала имя, указанное рядом с графой «супруг», но дата была очевидной, как и подпись Августы.

– Мы только что говорили об этом. Она ничего не сказала, – пробормотала я, покачав головой. – Может, она не знала. Что, если это её мать…

– Подделала её подпись? – фыркнула мама. – Одетт, милая, хватит быть такой наивной. Чтобы заключить брак, должны оба лично присутствовать. Они поженились в Калифорнии, чтобы мы не нашли это в светской хронике. А выбрали сына члена совета директоров, чтобы вместе с ним получить больше акций компании твоего отца, чем у нас. Уверена, Августа скрыла это от тебя, чтобы казаться союзницей.

Я вспомнила наш недавний разговор по телефону. Она беспокоилась не обо мне, а о себе.

– Она звонила, чтобы узнать, выйду ли я замуж, – прошептала я.

– Августа многому научилась у своей матери, – хмыкнула мама.

– Не хочу верить, что она может быть такой манипуляторшей.

– Твои желания не имеют значения, – вздохнула мама, глядя на баннеры над нами. – Рано или поздно они сделают с тобой то же, что сейчас пытаются сделать со мной: сотрут из этой истории. У Ивонн есть своя картинка идеальной семьи: она, Марвин и Августа. Мы ей мешаем.

Я последовала её взгляду и заметила, как Ивонн и Августа пожимали руки гостям и улыбались для фото.

– Как только твой отец развёлся со мной, все тут же отвернулись. Им плевать, кто всё это начал. Им важны власть, деньги и статус.

– Но ты умная, мама.

Она улыбнулась, но грустно.

– Не в этом. Я не разбираюсь в корпоративных играх. А вот Ивонн – да. И хотя у нас тоже есть деньги, у них есть всё: влияние, капитал и контроль.

– И что теперь?

– Поэтому я выбрала принца, – произнесла она, слабо улыбнувшись. – Мы не можем бороться с ними в их игре. Но мы можем защитить себя.

– Стать королевской особой?

– И все захотят быть рядом с тобой. А я больше не буду сидеть в углу, – добавила она, погладив свой бокал.

Я покачала головой.

– Тебе надо было пойти в политику, с твоей-то расчётливостью.

Мама пожала плечами и махнула рукой.

– Это ещё ничего. Ты бы видела, на что идут женщины ради победы в конкурсе на лучший купальник.

Я не считала это хорошим сравнением, но решила промолчать. Обернувшись, посмотрела на свою сестру. Я не хотела ссориться с ней, но и закрывать глаза на её ложь тоже не собираюсь. Чем больше я думала об этом, тем сильнее злилась. Если она солгала в одном то, что ещё скрывает?

Я напомнила себе, что в нашем мире брак – это не про любовь. Это про деньги. Их сохранение и приумножение. Здесь люди женились и разводились, будто это был спорт. Видимо, Августа тоже сделала свой выбор.

Я хотела быть лучше.

Но я также не хотела быть бедной. Или оставаться в тени своей сестры.

Делало ли это меня плохим человеком?

Я не была в этом уверена.

– Я ухожу, – заявила я, вставая и беря одну из бутылок вина с центра стола.

– Куда ты? – спросила мама.

– Домой, – бросила я, оглядев её. – Ты вообще кем нарядилась?

– Твоей доброй феей-крёстной, конечно, – ответила она, поднимая руки, чтобы показать длинные рукава своего платья.

Надо отдать ей должное: она знала, как придерживаться выбранного образа.

– Спокойной ночи, мама, – я наклонилась и поцеловала её в щёку. – Не задерживайся тут слишком долго. Кто знает, что Ивонн ещё придумает.

– Напомни-ка, кто из нас мать?

Я усмехнулась, но ничего не ответила, направляясь к двойным дверям. Краем глаза заметила, как Августа пытается привлечь моё внимание. Проигнорировала её и прошла к гардеробу, дожидаясь своей куртки у стойки.

– Одетт! – Августа выбежала следом, придерживая подол своего платья. – Ты уходишь? Ты же только пришла.

– У меня больше нет настроения здесь находиться, спасибо, – спокойно сказала я женщине, передающей мне куртку.

– Если это из-за твоей мамы…

– С ней всё хорошо, не переживай, – перебила я. – Возвращайся. Твоя мама, наверное, хочет познакомить тебя с кем-нибудь ещё. Пока.

– Подожди, – она схватила меня за руку и подошла ближе. – Ты только что пообещала пожертвовать миллион долларов. Откуда ты собираешься взять такие деньги?

Я уставилась на неё. Невероятно. Её вопрос не был продиктован заботой – она просто снова хотела засунуть свой нос в мои дела.

– Найду их там же, где нашла ты.

– Что?

Я наклонила голову набок.

– Быстрый вопрос. Ты оставишь фамилию Винтор или возьмёшь фамилию мужа?

Её глаза широко распахнулись, хватка ослабла. Губы раскрывались и закрывались, как у золотой рыбки.

– Ты знаешь, – наконец выдохнула она. – Прости. Мама сказала мне ничего не говорить…

– Правда? – спросила я. – Она также сказала тебе позвонить мне и притвориться, будто ты против браков ради денег?

– Давай обсудим это…

– Нет, – я выдернула руку. – В какую бы игру вы с матерью ни играли, я не хочу быть её частью. Я получу то, что принадлежит мне, и мы постараемся больше не пересекаться.

– Значит, ты всё-таки это сделаешь? – скрестила она руки. – Ты выйдешь замуж. Несмотря на то, что всегда говорила, что не хочешь?

– А что, тебе можно, а мне нельзя? – я сделала шаг назад. – Всё меняется. И я имею право изменить своё мнение. А теперь, извини, мне нужно найти мужа.

– Одетт!

Я не обернулась. Этот чёртов бал мог катиться куда подальше.

Глава 9

Гейл

– Сэр... Сэр.

Я раздражённо застонал, переворачиваясь на другой бок.

– Ваше Высочество, простите, но…

– Я не хочу прощать тебя, – пробормотал я. – Я хочу спать.

– Мне это передать мисс Винтор?

Мои глаза тут же распахнулись, и я посмотрел на него прищурившись. Он стоял, как обычно, с каменным лицом, выражающим полное безразличие.

– Она вернулась?

– Она ждёт внизу…

– Я здесь, – раздался её голос.

Я резко повернулся, чтобы увидеть её в дверном проёме. В том же самом проклятом платье, с бутылкой вина и двумя бокалами в руках.

– Мисс! Я просил вас подождать, – впервые в жизни я увидел, как Искандар теряет самообладание.

– Это мой дом, зачем мне ждать внизу? – возразила она, подходя к кровати, сбросив туфли и устроившись тут с видом хозяйки.

Да, это её дом, но всё же... Я мог только таращиться на неё в полнейшем недоумении.

Я точно сплю.

– Почему ты так на меня смотришь? – спросила она, подогнув под себя ноги. – Ты можешь пролететь две тысячи миль, чтобы попросить меня выйти за тебя, но я не могу сесть рядом с тобой на кровати? Подвинься.

Я посмотрел на Искандара, который выглядел не менее озадаченным. Когда она хлопнула меня по ноге, я всё-таки подчинился, освободив место.

Удовлетворённо кивнув, она откупорила бутылку красного вина.

– Ты будешь пить со мной, или мне пить одной?

– Ты уже пьяна? – спросил я, садясь.

Искандар тут же кинул мне футболку. Увидеть его таким взволнованным было одновременно странно и смешно.

– Нет. Так что, будешь вино или нет? – повторила она, протягивая мне бокал.

Я накинул футболку, прежде чем взять его.

– Искандар, можешь идти.

– Вы уверены?

– Я не собираюсь на него нападать, – огрызнулась она.

– Ты уже это сделала, – пробормотал я, под её опасным взглядом быстро закрыв рот.

– Не переживай, он останется жив до утра.

– Он не боится за мою безопасность. Он просто следит за придворным этикетом, иначе говоря, он жуткий пуританин, – я усмехнулся. – Для него это слишком скандально.

– Это не дворец. Здесь правила придумываю я. Так что никакого скандала, – заявила она. – А если он не уйдёт, то пусть садится с нами на кровать и пьёт.

Я с трудом сдержал смех.

– Ты слышал её, Искандар. Что выберешь?

Он нахмурился, кивнул и вышел, но прикрыл дверь лишь частично. Она это заметила и рассмеялась.

– Можно подумать, мы подростки, судя по его панике. Скажи, у тебя ведь были скандальные моменты с женщинами во дворце?

– Никогда во дворце.

– Значит, в других местах?

– Определённо, в других.

– Ну конечно, – она хихикнула, отпив из бокала. – У тебя на лице всё написано.

– Что именно?

– Классический плейбой-принц. Это видно невооружённым глазом.

– Плохо судить людей, не зная их. Для твоего сведения, я добросердечный джентльмен…

– Когда не пытаешься соблазнить женщин?

Эта женщина!

– Тебе так скучно было на балу без твоего Очаровательного Принца, что ты примчалась сюда, чтобы поспорить со мной, Золушка? – поддел я её, хотя сам не понимал, что происходит.

Я явно сдавал позиции.

– Просто зови меня Одетт. Уже за полночь, – прошептала она, откинувшись на изголовье кровати.

Я взглянул на часы на тумбочке. Ровно двенадцать минут первого. Я поднял бокал.

– Приятно познакомиться, Одетт. Меня зовут Гейл, – представился я, и она чокнулась со мной.

– Если бы это была сказка, я бы пришла ровно в полночь. Но, видимо, в мире Золушки нет пробок.

– Ты специально хотела прийти к полуночи?

Я точно сплю.

– Нет, – ответила она, убирая локон с плеча. – Но когда я приехала, подумала, что это была бы хорошая история.

– Если хочешь, будем говорить, что ты так и сделала. Кто об этом узнает, кроме нас, Вольфганга и Искандара?

– Мой водитель.

– Разве он не должен был снова превратиться в мышь?

Она рассмеялась, качая головой.

– Ты ужасно банален. Но это была... интересная ночь.

– Ты ещё мне расскажи, – фыркнул я. – Я не уверен, сплю ли я сейчас или бодрствую – ай!

Она ударила меня и при этом осмелилась одарить невинной улыбкой.

– Что? У нас в мире именно так доказывают, что ты не спишь.

– Уверен, есть способы получше.

– Холодная вода в лицо, например?

– Я сказал – получше.

Она снова улыбнулась и замолчала, медленно потягивая вино.

– Я пытался обойти тему и намекнуть, зачем ты здесь, пьёшь вино в постели со мной, но, похоже, это не сработало, так что теперь мне придётся быть прямолинейным.

– Будь прямолинейным, – спокойно ответила она.

– Почему ты здесь? – спросил я, отчётливо выговаривая каждое слово.

– Потому что я думаю о том, чтобы согласиться выйти за тебя замуж, но меня не отпускает мысль, насколько это безумно – жениться на человеке, которого ты совсем не знаешь. Да ещё и на принце. Поэтому мне нужно, чтобы ты рассказал, какие ужасы меня ждут, если я скажу «да».

Я моргнул, пытаясь осмыслить её ответ.

– То есть ты пытаешься убедить саму себя отказаться?

– Именно, – подтвердила она, подняв бокал.

Честно говоря, она выглядела... мило. Немного странно, но мило.

– Можно я оставлю свои доводы до утра? – предложил я.

– Уже утро, – напомнила она с легким намёком на дерзость.

– Тогда хотя бы до рассвета?

– Если я сейчас усну, то точно передумаю и снова откажусь, – произнесла она так, будто это было очевидно.

Казалось, она не нуждалась в моей помощи, чтобы сомневаться.

Я потёр лицо ладонями, пытаясь собраться с мыслями. Два часа назад она заявляла, что никогда не выйдет за меня. А теперь думает над этим? Что же, чёрт возьми, произошло на этом балу?

– Может, для начала ты объяснишь, почему вдруг решила согласиться? – спросил я, не скрывая недоумения.

– Мои причины довольно жалкие.

– Сомневаюсь, что они хуже моих.

– На самом деле, моя первая причина очень похожа на твою, – она помрачнела.

Я догадался.

– Тебе нужны деньги.

Одетт кивнула.

– Первая причина – да, мне нужны деньги. Я хочу их. Но мне ненавистно, что я хочу их. Есть люди, у которых нет вообще ничего, и они никогда не смогут получить больше, чем у них есть.

– Ага, у тебя синдром Далсгарда, – серьёзно заметил я, прекрасно понимая, что она не имеет ни малейшего представления, о чём я говорю.

Она нахмурилась, слегка прищурившись.

– Ты, случайно, не принц и врач в одном лице?

– Нет, но я окончил юридический.

– Прекрасно. Ещё один юрист, – пробормотала она что-то ещё, но я не расслышал.

– Что? – переспросил я, подаваясь вперёд.

– Ничего, – она отмахнулась. – И что это за синдром?

– Порядка ста лет назад в моей стране жил граф по имени Франс Далсгард. Он унаследовал не только титул, но и огромное состояние после смерти своего дяди, у которого не было сыновей. Но граф испытывал угрызения совести из-за того, что четыре его кузины остались без средств.

– И что он сделал? – поинтересовалась она, чуть наклонив голову.

– Он вернул состояние своим кузинам... точнее, их мужьям. А старшей сестре передал имение. Заявил, что до наследства прекрасно обходился и сможет продолжать в том же духе. Кстати, он был врачом по профессии и заботился о жителях своего города.

– Ну, и за эту доброту его возлюбили, и он жил долго и счастливо, как нормальный человек? – закончила она с надеждой.

Я покачал головой.

– Мир его уничтожил.

– Почему?! – взвыла она, откидываясь в раздражении. Потом снова посмотрела на меня, с досадой надув губы. – Это было так плохо?

Её смена выражений лица была столь забавной, что я с трудом сдерживал смех.

– В тот год экономика рухнула. Люди не могли платить ему за лечение, но всё равно шли. Он попросил у кузин деньги в долг – они отказали. Его жена и сын заболели и, когда он попытался собрать долги с горожан, его чуть не убили. Жена и сын умерли, а вскоре за ними последовал и он сам – нищий, больной и калечный. Единственная оставшаяся дочь вышла замуж за школьного учителя, но всю жизнь прожила в бедности.

Её недовольство переросло в гримасу ужаса.

– Это просто отвратительная сказка на ночь!

На этот раз я не удержался и рассмеялся.

– Да, согласен, не самая удачная, правда?

– Так мораль этой истории: бери свои деньги и пусть все катятся к чертям? – с кислым выражением лица спросила она.

– И да, и нет. Всё гораздо сложнее, – сказал я, чувствуя себя университетским преподавателем. – Главное в этой истории – человечность. Когда Далсгард отдал наследство, все аплодировали. Но стоило ему самому оказаться в беде, его унизили. Почему? Некоторые считают, что люди эгоистичны и алчны. У них не было денег, и им было приятно, что и у него их тоже не стало.

– Проще говоря, бери деньги и беги, – подвела итог она и сделала глоток.

– Если коротко, то да, – согласился я, разглядывая её. Она была смешной даже тогда, когда не пыталась быть таковой. – А какие у тебя ещё причины?

– Ты решил больше не спать?

– Мы уже зашли так далеко. Почему бы не продолжить? – ответил я, чувствуя, как усталость понемногу отступает.

– Вторая причина – я злюсь на свою сестру, – призналась она.

– Ты злишься на сестру? – повторил я, стараясь понять, как это связано с браком.

– Она уже вышла замуж. Не сказала мне об этом и уже получила свои деньги, – с ноткой раздражения пояснила она.

– А она должна была сказать тебе?

Её глаза сразу сузились, и она посмотрела на меня так холодно, что даже стало не по себе.

– У тебя вообще есть братья или сёстры, Гейл?

– Старший брат Артур, мы зовём его Арти, и младшая сестра Элизароза, но она предпочитает имя Элиза.

– И как бы ты себя чувствовал, если бы Арти и Элиза обзавелись женой и мужем, а тебе не сказали? А потом ещё надеялись, что ты не женишься, чтобы все деньги достались им?

– Раньше я никогда не задумывался об этом, потому что это невозможно, – честно ответил я.

– Подумай сейчас, – потребовала она, скрестив руки на груди.

– Хорошо. Думаю, я бы расстроился и, возможно, почувствовал себя преданным, – признался я после небольшой паузы.

– Вот видишь, значит, я права, – самодовольно кивнула она. – Третья причина – моя мама.

При упоминании матери её голос стал мягче.

– Она посвятила всю свою жизнь заботе обо мне и многим пожертвовала. Если она считает, что я должна это сделать, разве я не обязана ей хотя бы попробовать?

– Отказаться от своей национальности, дома и личной жизни, чтобы угодить матери? Это уже перебор. Даже не знаю, что на это сказать, – поддразнил я.

– Отказаться от национальности? – переспросила она, нахмурившись.

– Дворяне и королевские особы могут быть верны только одной стране – Эрсовии.

– Ну вот, спасибо, ты начинаешь помогать мне находить минусы, – ответила она с сарказмом.

– Постараюсь не помогать слишком активно, – отозвался я, устраиваясь на кровати поудобнее, пока она расслабленно откидывалась на подушки. – Что сделала твоя мама, что заставило тебя переменить мнение? Ты ведь была на неё зла, не так ли?

– Была, – подтвердила она, наливая ещё вина нам обоим. – А потом я пошла на благотворительный вечер и увидела, как моя мачеха унижает её, а остальные просто делают вид, что её не существует.

– И ты решила, что, выйдя замуж за принца, сможешь оградить её от такого обращения?

– Именно.

– Отличный повод, – согласился я.

– Ты это говоришь только потому, что хочешь, чтобы я согласилась, – возразила она, прищурившись.

– Вовсе нет. Защищать честь своей матери – это достойно восхищения. Я впечатлён, – ответил я, наклонив голову.

Она лишь закатила глаза.

– Дело не только в этом. Мама всегда хотела, чтобы я добилась чего-то великого. Для неё это вопрос доказать что-то самой себе. А вот мама Августы умна. Она член совета директоров компании моего отца. Моя же едва закончила школу.

– То есть, если её дочь выйдет замуж за принца, она почувствует себя лучше, как будто компенсировала свои собственные упущенные возможности? – задумчиво протянул я.

И вспомнил, как мать Одетт говорила о ней в машине. В её голосе слышалась безграничная забота, но также и жажда подняться на социальную лестницу. Парадоксально, что её дочь, казалось, совершенно этого не хотела.

– Я надеялась стать великой певицей с мировым именем, но это у меня тоже не особо вышло, – продолжила Одетт.

– Но тебя же номинировали на премии?

– Ни одной не выиграла.

– Всё равно, моя сестра – большая поклонница твоего творчества.

– Правда?

– Она чуть не расплакалась, когда родители не разрешили ей пойти на твой концерт в Нью-Йорке. Ты, кажется, нечасто их даёшь?

– Да, – она отвела взгляд, убирая завиток волос за ухо. – У меня начинается паника, когда я должна выступать вживую на сцене.

Я не смог скрыть удивления.

– Правда? Я всегда думал, что музыканты и актёры живут ради сцены.

– Сменим тему, – быстро перебила она, бросив на меня укоризненный взгляд, будто это была моя вина. – Для двоих почти незнакомых людей это слишком серьёзный разговор.

– Глубокие разговоры и вино в полночь – разве не идеальное сочетание?

– Ты, что, эксперт?

– Напомню, это ты пришла ко мне. Так кто из нас эксперт?

– А если и я? – она вскинула подбородок.

– Тогда научи меня, – ответил я, наклоняя голову в притворной покорности.

Она оттолкнула меня, недовольно фыркая.

– Ты можешь поверить в то, что мы сейчас делаем? Мы почти что чужие друг другу.

– Как минимум, мы теперь знакомые, – заметил я, усмехнувшись.

Она задумалась.

– Знакомые, которые соглашаются жениться, потому что их обязывает семья или необходимость.

– Звучит предельно точно, – кивнул я, прикончив свой бокал.

Вино оказалось удивительно сладким.

– Чем выше ты поднимаешься в обществе, тем больше нитей связывают тебя, чтобы ты не улетел слишком далеко. Так говорит мой отец.

– Просто отец?

– А что не так?

– Это же король! Говоря о королях, нужно добавлять больше... величия в голос.

– Для простолюдинов, может быть.

– О, для простолюдинов, – она издевательски растянула слова, заставив меня закатить глаза.

– Замолчи.

– Я думала, ты скажешь: «Молчи!» – она специально опустила голос, передразнивая меня.

– Ты заставляешь меня нервничать из-за моей манеры говорить.

– Не переживай, это даже мило.

– Мило, значит? – я наклонился ближе, но она снова оттолкнула меня, состроив рожицу.

– Ну, не притворяйся, будто тебе никогда не говорили, что ты красивый.

– Никогда, – с серьёзным видом соврал я, наслаждаясь этим разговором.

– Значит, ты самый некрасивый мужчина в Эрсовии? Теперь понятно, почему пришлось искать невесту за границей.

– Сначала ты обвиняешь меня в том, что я ловелас, а теперь называешь уродом?

– Вторая часть была сарказмом.

– А первая – то, что ты на самом деле обо мне думаешь?

Она молча сделала глоток, оставляя меня без ответа.

Я не думал, что встречу кого-то, кто настолько захочет поспорить со мной – и это всего лишь наше первое знакомство.

– Ты, наверное, самая интересная женщина, которую я встречал.

Она усмехнулась.

– Я просто, наверное, единственная, кто не обращается с тобой как с принцем.

– А что с этим не так?

– Ну, Ваше Высочество, – она театрально вздохнула. – К твоему синдрому Далсгарда прибавляется ещё и тот факт, что я, как говорят, бессердечная.

– И что это значит?

Она развернулась ко мне.

– Я не верю в любовь, Гейл. Неважно, насколько человек богат или знаменит, мне просто всё равно. Я встречалась с рок-звёздами, политиками, лауреатами Нобелевской премии – и каждый раз мне приходилось заставлять себя улыбаться для камеры.

– Побочный эффект того, что ты дочь одного из самых богатых людей в мире?

– Нет. Потому что, например, Августа чуть не разрыдалась, когда впервые встретила Бейонсе. А я просто сказала: «Приятно познакомиться. Можете передать соус?» Это жалкое зрелище. Сестра зовёт меня Одетт-хладнокровная. Так что, Гейл, это не только к тебе относится.

Я только усмехнулся. Это казалось даже освежающим в сравнении с людьми, всегда окружавшими меня. Однако мне стало любопытно.

– Но что тебя всё-таки трогает?

– Ничего.

– Совсем? Например, наследие твоего отца? Ты ведь говорила, что не хочешь это потерять.

Она наклонила голову.

– Нет, это меня не трогает. Я не в восторге, я просто считаю, что должна это защищать из уважения к отцу. Наверное, единственное, что действительно вызывает во мне чувства – это мама. Может быть, ещё хорошая музыка и еда.

– Это немного жалко, – усмехнулся я.

– Не суди меня!

– Почему бы и нет? Ты же судишь меня с момента нашей первой встречи.

Она состроила мне гримасу, на что я ответил тем же.

– А где же твои манеры? Разве ты не джентльмен? – спросила она с нахальной усмешкой.

– Ну, знаешь, с волками жить – по-волчьи выть, – парировал я.

– Возвращаемся к теме, – резко изменила она направление разговора. – Ты уже составил на меня целый портрет, а теперь говорим только обо мне. А что движет тобой?

Я сделал вид, что глубоко задумался, глядя в потолок, прежде чем снова посмотреть на неё.

– Девицы в беде или просто красивые женщины, – подмигнул я.

– Господи... – простонала она. – А ты ещё возмущаешься, когда я называю тебя ловеласом.

– Да, потому что я гораздо больше, чем просто ловелас.

– Значит, всё-таки признаёшь, – заметила она, поднимая бровь.

Ох, эта женщина.

– У меня была жизнь, неужели это преступление?

– Нет, – её тон, однако, не внушал мне доверия. – Ну, хорошо, раз ты такой многогранный, скажи, что вас действительно трогает, Ваше Высочество?

Я откинулся на спинку кровати, поставив бокал на прикроватную тумбу.

– Моя семья. Народ Эрсовии. Хорошие книги, поэзия.

– Не могу тебя дразнить, когда ты так искренен, – призналась она. – Ну что ж, я рассказала тебе свои причины. Теперь твоя очередь: почему мне не стоит выходить за тебя замуж?

– Ты понимаешь, что я приехал сюда, чтобы как раз убедить тебя сделать это?

– Да, но ты обещал быть честным, помнишь? – парировала она.