Текст книги "Невеста для принца (ЛП)"

Автор книги: Дж. МакЭвой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

Одетт

Я бы солгала себе, если бы сказала, что ничего не почувствовала, когда он произнёс: «Как только мы вернёмся домой».

Это был мой дом. Но то, как он сказал это – не в плохом смысле, а с намёком на общее пространство для нас двоих – показалось мне... приятным. Однако, когда мы вошли внутрь, и Искандар с Вольфгангом удалились, я поняла, что всё, что он собирался мне сказать, было серьёзным.

Сначала он ничего не говорил, снимая своё пальто и небрежно бросая его на диван. Моё беспокойство росло, пока он, наконец, не повернулся ко мне.

– Прежде чем мы начнём, ты не поможешь мне снять это? – он указал на парик. – Твоя мама приклеила его так, что я с ума схожу от зуда.

Как ему удавалось заставлять меня смеяться даже тогда, когда он не старался?

– Пойдём. Масло для этого в моей комнате, – сказала я, направляясь наверх.

– Слава Богу! А то я уже думал просто содрать его, – сказал он, следуя за мной.

Лишь возле своей двери я осознала, что приглашаю его в свою комнату.

– Что такое? Твое нижнее бельё разбросано по кровати? Поверь, я не буду против, – поддразнил он, и мне захотелось его пнуть.

– Говорить такое совсем не по-королевски, – ответила я, открывая дверь.

– В Эрсовии я снова стану принцем, а здесь с тобой я хочу быть просто мужчиной, – сказал он, входя в мою розовую спальню.

На стене за кроватью был нарисован сад с цветами и дикими павлинами. Вокруг лежали книги и нотные листы, но ничего особенного больше не было.

– Странно, но это именно то, чего я ожидал, – сказал он, оборачиваясь ко мне.

– Почему странно?

– Потому что я никогда не могу предугадать, чего ждать от тебя.

– Тогда не жди ничего, – ответила я, взяв стул от туалетного столика и унося его в ванную. – Идём сюда. Будет немного грязно. Тебе стоит снять куртку и... и не шути на сексуальные темы.

– Да, мэм, я даже не мечтаю, – его взгляд говорил об обратном, но, к счастью, он промолчал, поднимая свитер и рубашку сразу.

Каждый кубик его пресса и V-образные линии, уходящие вниз, теперь были передо мной. На шее висел золотой медальон в форме звезды с орлом в центре и гербом на орле.

Не удержавшись, я провела пальцем по вырезанным линиям золота.

– Что это?

– Медальон предков для защиты.

– Что? – переспросила я, подняв взгляд на него.

– Я говорил, что мой народ немного суеверен. Особенно моя мать, – ответил он, коснувшись медальона. – Это семейная реликвия. Обычно его передают тому, кому больше всего нужна удача и защита.

– И это ты?

– Видимо, да, – усмехнулся он. – Я расскажу подробнее, когда закончим. Если только ты не хочешь продолжать трогать мою грудь.

– Точно, – я поспешно протянула ему своё розовое полотенце. – С-садись.

Это что, мой голос? Я прозвучала как перепуганная курица.

– Я в твоих руках, – мягко ответил он, присаживаясь.

Я замолчала, чтобы мой голос вернулся в норму. Взяв масло, я начала массировать виски, затем область за ушами. Его плечи напряглись.

– Всё в порядке? – спросила я, не понимая, что не так.

– Всё хорошо. Просто я не ожидал, что это будет ещё и бесплатный массаж.

– Кто сказал, что он бесплатный? Я всё ещё жду твоих секретов.

Он замолчал, и только через несколько минут клей полностью растворился, и я смогла снять парик. До сих пор не верилось, что он согласился на это ради выхода в свет. Сегодня мы гуляли по городу и даже побывали на уличном рынке.

– Приведи себя в порядок, а потом поговорим за бокалом вина.

– У нас уже традиция? – он усмехнулся.

– Ночные разговоры и вино, – вспомнила я. – Хочешь что-то лёгкое или покрепче?

– Покрепче.

Я задумалась, не нужно ли ему крепкое из-за темы разговора.

– Почему мне кажется, что ты тянешь время, вместо того чтобы рассказать, что хотел? – спросила я, поджимая ноги под себя.

– Потому что частично это правда. А ты слишком прямолинейна, чтобы позволить мне плавно подойти к разговору, – ответил он с улыбкой, но в его глазах не было ни радости, ни веселья.

– Всё настолько плохо?

– Это прозвучит бесчувственно, но что хуже: внезапно потерять отца или знать, что скоро его не станет?

Вина, боль и печаль накрыли меня, когда я поняла, почему он задал этот вопрос.

– Твой отец умирает?

– Его мозг, – тихо ответил он, опуская взгляд на свой бокал. – Никто ещё не знает. Как только об этом станет известно, ему придётся отречься от престола. Мой брат уже несколько месяцев занимается всеми делами, так что это не самая худшая часть. Самое страшное – видеть, как его разум постепенно исчезает. Это семейная черта.

– Это значит, что ты…

– У меня и у Артура признаков нет. У моего деда тоже было это заболевание, но он женился на своей двоюродной сестре, поэтому считают, что болезнь развилась у него быстрее и сильнее. Каждый день в его сознании как будто отматывается назад, – он взглянул на меня. – Это была одна из главных причин, по которой я согласился на наш брак, на то, чтобы приехать сюда. Именно он вогнал нас в долги.

– В какие?

Он покачал головой.

– Миллионы, Одетт. Миллионы. Я много раз пытался понять, как это вообще возможно. Как он мог нанести такой ущерб за короткий срок? А потом понял, что это происходило не за один день. Он болел уже много лет, а мы не замечали, пока не стало совсем плохо.

– Но это не твоя вина.

– Нет, но... но я дразнил его, – он крепче сжал бокал, склоняя голову. – Годами я подшучивал над его забывчивостью, говорил, что у него слишком много всего в голове. Я думал, это просто черта характера. Он таким был всегда, сколько я себя помню. Я говорил тебе, что часто сваливал свои проступки на брата? Но бывали моменты, когда я специально что-то брал или лгал, зная, что отец забудет об этом. И теперь я понимаю, что всю жизнь бессознательно использовал его болезнь в своих интересах.

Я накрыла его руку своей.

– Гейл, ты был ребёнком. Это не твоя вина.

Он посмотрел мне в глаза, положив свою руку поверх моей.

– Возможно, ты права. Но что насчёт сейчас?

– О чём ты?

– Я здесь, наслаждаюсь временем с тобой: ужины, прогулки, вино... А он страдает. Мне здесь хорошо. Но я боюсь, что увижу, когда вернусь. Сколько времени, проведённого вместе, он уже забыл? Перед отъездом он всё ещё думал, что я учусь в университете.

– Мне жаль... Нельзя ничего сделать?

Он пожал плечами и сделал глоток.

– Ему позволяют работать, надеясь, что это поможет. Но, кажется, это больше не действует. Сегодня кто-то из дворца слил информацию о том, что он болен. Именно поэтому Артур позвонил мне.

– Он хочет, чтобы ты вернулся?

– Совсем нет, – горько усмехнулся Гейл. – Ты – приоритет для короны, Одетт. Любой ценой я должен убедить тебя выйти за меня. Нам нужны твои деньги. Когда я впервые сказал это, я не чувствовал вины. Но теперь... теперь я чувствую.

– Почему? Ты ведь сразу сказал мне правду.

Он повернулся ко мне, внимательно посмотрел в глаза и мягко приложил руку к моей щеке.

– Потому что ты мне нравишься, Одетт. И неважно, сколько у тебя денег, для страны или для моего брата видеть в тебе просто банкомат – это оскорбительно. Разве тебя это не задевает?

Я опустила взгляд на бокал.

– Когда ты наследуешь такие деньги, как я, все видят в тебе банкомат. Со временем привыкаешь к этому и просто выбираешь, кому они достанутся.

Он закрутил мой локон на палец.

– Это трагично.

– Это моя жизнь, – прошептала я, играя с медальоном на его шее.

– Мама дала мне его перед отъездом. А ещё обручальное кольцо. Медальон – на удачу с тобой. Кольцо, говорят, приносит много детей.

Я резко вдохнула.

– Что?

Он рассмеялся и поцеловал меня в лоб.

– Я не буду торопить тебя или то, что между нами, обещаю. Только когда ты будешь готова, мы обсудим это.

– Но каждый день, пока ты здесь, ты далеко от своего отца, – Только те, кто потерял отца, понимали, как много времени упущено, как много не сказано, как важно было каждое мгновение.

– Его память всё ещё угасает, но он остаётся рядом…

– Я вижу это в твоих глазах. Не надо, – прошептал он, касаясь моих губ большим пальцем. – Не беспокойся ни о ком и ни о чём, кроме себя и своих желаний, Одетт. Не возлагай на себя мои проблемы. Пока не стоит.

Всё, что он говорил, то, как я себя чувствовала рядом с ним... это было так хорошо. Волшебно хорошо.

– Я хочу снова поцеловать тебя, – сказал он мягко.

– Тогда поцелуй меня снова.

И он поцеловал.

* * *

Гейл

15 ноября

Что со мной происходит?

Куда делись все эти дни? Они пролетели так быстро, что я даже не успел ничего записать. Я шокирован датой. Кажется, я потерял всякое чувство времени из-за неё... из-за Одетт.

Что это за чувство? Почему от одного поцелуя я будто познал с ней всю близость?

Почему её присутствие пьянило меня так, как не смог бы ни один бокал вина? Прямо сейчас, пока она спокойно спит рядом, я чувствую себя пьяным. Пьяным от вида её лица, от звука её дыхания.

Что это?

Прошлой ночью мы целовались и говорили, снова целовались и снова говорили... пока нам больше не о чем было говорить. Всё остальное передавали наши губы. Она хотела меня, и я хотел её. И всё же... я не смог.

Я, грешник, обольститель женщин, ловелас, бабник держал в своих руках женщину, которую желал безумно... и вместо того чтобы поддаться этому желанию, я просто обнимал её и целовал, пока мы оба не уснули.

Что, во имя Бога, со мной не так?

– Гейл, – пробормотала она во сне, и я замер, глядя на неё, пока она придвигалась ближе.

Я никогда раньше не делил постель с женщиной просто, чтобы спать. Но это уже второй раз. Я смотрел, как она приоткрыла один глаз, пытаясь проснуться.

– Который час?

– Три утра, – ответил я, и она раздражённо застонала.

– Почему ты всё ещё не спишь? – пробормотала она, перевернувшись на бок.

«Потому что все мои мысли заняты тобой».

Я улыбнулся, отложил дневник и лёг рядом с ней.

Забавно, как она даже не обратила внимания на то, что мы снова вместе в одной постели. Возможно, она была слишком уставшей, чтобы заметить. Я же, напротив, чувствовал это каждой клеткой своего тела и не знал, как мне улечься.

Будто услышав мои мысли, она снова перевернулась, закинув ногу мне на бедро.

– Тебе это нравится? – прошептал я, но она всё ещё спала.

Тепло её тела рядом со мной стало для меня новой пыткой.

Я пытался уснуть, но не мог. Мой разум работал слишком активно. Я ловил себя на самых разных мыслях, например, на том, как сильно я желал не останавливать нас вчера. Почему я остановился? Не знаю. Я никогда раньше не ограничивался одними только поцелуями. Но именно это я сделал прошлой ночью.

Я также задумался, так ли будет теперь всегда. Мы будем пить вино, смеяться, ходить на ужины, возвращаться, чтобы целоваться и лежать вместе в постели. Она всегда будет сворачиваться рядом со мной? Я всегда буду в искушении? Сколько ночей я ещё буду проводить в изумлении, записывая свои мысли в дневник, пока дни проходят в блаженстве?

Если так, мне это нравится.

Мне это очень нравится.

Глава 21

Гейл

– Нет, – сказал он безапелляционно.

Ответ, к которому я начинал слишком привыкать.

– Искандар, я не могу встречаться с кем-то, находясь в заточении в одной квартире!

– Пока справляетесь неплохо.

– Ты не можешь говорить это сейчас всерьёз!

Он поднял свой телефон, чтобы я мог на него взглянуть, и я был почти уверен, что Арти будет на линии, готовый прочитать мне очередную лекцию.

Но вместо этого я увидел газету из дома. Заголовок гласил: «Где находится принц Галахад?». Для фото они, конечно же, выбрали огромный, крайне неудачный снимок, на котором я слегка пьян, сделанный почти два года назад. Потому что для этих людей ничего никогда не уходит в прошлое.

– В последние недели никто не может понять, где находится принц, – зачитывал Искандар, пока я уже перестал смотреть. – На этой неделе он также не посетил мероприятие в честь Её Величества…

– Я понял твою мысль, не нужно продолжать.

– Вот почему вы должны придумать что-то, что требует минимального взаимодействия с обществом или остаётся в пределах дома.

– Я сказал, что понял твою точку зрения, но это не значит, что я с ней соглашусь, – ответил я, и его плечи обессиленно опустились, как будто он был смертельно уставшим от меня.

Что, вероятно, так и было. Но меня это не волновало.

Дела с Одетт шли прекрасно – действительно прекрасно – и я хотел, чтобы она хорошо проводила время со мной, прежде чем весь остальной мир начнёт воспринимать её как мою будущую невесту. Прежде чем газеты и таблоиды начнут следить за каждым нашим шагом.

– Я уже знаю, чем мы займёмся…

– Кто-то явно взволнован, – перебил голос.

Я отвернулся от него буквально на пять секунд. Не больше. Но, обернувшись на звук, я встретился взглядом с моим братом, который теперь был на видеозвонке на телефоне Искандара.

– Ты серьёзно? – я выдохнул, мои плечи опустились ещё ниже. – Ты сдался и позвал моего брата.

– Это я ему позвонил, – ответил Арти на линии.

– Правда? – переспросил я, забирая телефон и подходя к окну, из которого открывался вид на город. – Тогда я уверен, что ты установил камеры, потому что твоё чувство времени не может быть настолько идеальным.

– Почему так? Что случилось, младший братец? – он продолжал листать бумаги на своём столе в том самом кабинете, из которого выгнал меня из страны.

На его столе было не меньше тридцати папок, содержимое которых знал только он, Бог и его ассистент. Как он вообще нашёл время, чтобы позвонить?

– Гейл?

Я почувствовал себя глупо и по-детски, жалуясь ему, пока он работал, но что мне ещё оставалось делать?

– Шпион, которого ты отправил со мной, не даёт мне выходить из квартиры. Ты представляешь, как трудно ухаживать за женщиной, если приходится прятаться под париками и очками, избегая людных мест?

– Кажется, вы ходили в кино?

Я простонал, подавив желание удариться головой о стекло.

– Арти, я – принц! В каком мире сводить её в кино считается чем-то значительным? Сколько ты читал романтических книг, где главные герои просто сидят весь день в пентхаусе и разговаривают? Это даже не мой пентхаус! Я перемещаюсь отсюда в дом её матери, а потом, может, ещё на одно событие ночью, как будто бегу от закона. Это не романтично.

– Ты не герой романтического романа. И не каждый день должен быть романтичным.

– Арти…

– Гейл, ты драматизируешь.

– Правда? А я смутно помню, как ты катался с Софией на воздушных шарах, ходил в оперу, нырял с аквалангом на частном острове и…

– Ты точно смутно помнишь или всё-таки ясно? – он ухмыльнулся.

– Вот это ты и вынес из моего заявления? Моё хорошее зрение?

Он рассмеялся.

– Ты можешь делать всё то же самое, Гейл.

– Правда? И в чём подвох?

– Конечно, после того, как вы обручитесь.

– Вот он, подвох! Я ещё не обручён, не так ли? Как мне этого добиться? Ухаживать за ней? А как я должен ходить на свидания, если меня заперли здесь с капитаном Безрадостным и вице-адмиралом Плей-До?

Арти смеялся так громко, что ему пришлось отложить работу.

– Но почему я Плей-До? – крикнул Вольфганг из кухни, что только подтвердило его прозвище.

– Арти, я знаю, что некоторые газеты интересуются, где я. Скажи им, что я уехал кататься на лыжах с друзьями.

– Проблема в том, что все твои друзья до сих пор в городе и тоже интересуются, где ты. Поэтому мы ничего не говорим, – ответил он, даже не пытаясь понять.

– Тогда я не знаю, что ты хочешь, чтобы я делал, – раздражённо бросил я. – Я даже не уверен, нравится ли ей проводить время со мной.

– Хм…

– Хм? Почему хм?

Он просто пожал плечами, подписывая одну из чёрных папок и передавая её кому-то за кадром.

– Ты пытаешься меня раздражать?

– Ровно настолько, насколько ты меня.

– Я думал, ты этого хочешь, Арти. Так зачем ты всё усложняешь? Клянусь, это выглядит так, будто…

– Ладно.

– Ладно? – переспросил я, не веря своим ушам.

– Искандар, ты здесь? – вместо ответа позвал он, и Искандар тут же подошёл ко мне.

– Да, сэр.

– Я понимаю, что это усложнит тебе работу, но, пожалуйста, дай ему пространство, чтобы делать... что бы там он ни задумал. Разумеется, в пределах разумного.

– Да, сэр.

– Спасибо, – выдохнул я с облегчением.

– Гейл.

– Что?

– Я рад, что она тебе так нравится, – сказал он, и прежде чем я смог что-либо ответить, он отключился.

Какой он был типичный Арти. Появлялся, когда хотел, заявлял, что нужно и как нужно, поддевал меня, а потом исчезал, не оставляя возможности ни высказаться, ни попросить чего-то ещё.

– Знаете что, я даже не буду жаловаться, – пробормотал я, бросая телефон Искандару и направляясь к лестнице. – Пойду приму душ. Вольфганг, посмотри, где мы могли бы заняться дайвингом…

– Дайвингом? – услышал я её голос, и тут же моя нога соскользнула с последней ступеньки наверху. Пришлось схватиться за перила, чтобы не упасть.

– Ты в порядке? – спросила она, её голос звучал с ноткой беспокойства.

– Да, в полном порядке! – быстро ответил я, стараясь замаскировать свой промах, усевшись прямо на лестницу, как абсолютный дурак.

Что со мной вообще творится? С каких пор я спотыкаюсь от одного лишь звука женского голоса? Это же фишка Арти, не моя!

– Гейл?

– Одетт? – кивнул я ей, стоя на ступенях, потому что, очевидно, мой мозг решил отключиться.

Её карие глаза с недоумением смотрели на меня снизу.

– Что тебя сюда привело?

– У нашего шеф-повара остался лишний яблочный штрейзель с греческим йогуртом, и мама сказала отнести вам, – она подняла бумажный пакет в руке.

– Спасибо... э-э-э... мы обожаем яблочный штрейзель с греческим йогуртом.

Господи всемогущий, что это за слова сейчас выходили из моего рта?

Когда её бровь изогнулась, а взгляд пробежал по мне с головы до ног, я был уверен, что она догадалась, что я окончательно сошёл с ума.

– Ты собираешься просто сидеть там?

– О, точно! – я быстро поднялся, отряхивая руки, не совсем понимая, что сказать. Она застала меня врасплох.

– Спасибо, мисс, – к счастью, сказал Вольфганг, забирая у неё пакет.

Я воспользовался этим моментом, чтобы подойти к ней.

– Не за что, – она улыбнулась ему, а затем снова обратила своё внимание на меня. – Что ты говорил о дайвинге? Разве не слишком холодно для этого?

– На самом деле, погружение в холодную воду даёт лучшую видимость. Но я думал о посещении аквариума.

– Такое возможно?

– За правильную цену возможно всё.

Я хотел ударить себя. Теперь я звучал как надменный придурок.

– О, ну... надеюсь, тебе понравится. Я просто думала, может, ты сегодня свободен. Но мы можем сходить в другой раз...

– Подожди, Одетт. – Я усмехнулся.

Неужели она правда думала, что я собирался заняться дайвингом один?

– Я хотел взять тебя с собой.

– Меня? Но я не умею заниматься дайвингом.

Я рассмеялся. Это не было так уж смешно, но её выражение лица всё равно заставило меня смеяться. Проводя рукой по затылку, я сдался окончательно.

– Я пытался придумать что-то грандиозное для свидания сегодня днём. И я знаю, что ты говорила, что мои «движения» кажутся слишком напускными, но мне всё равно хочется, чтобы наше время было... запоминающимся.

– Оно уже не такое?

– Нет, я имею в виду…

Чёрт возьми.

– Похоже, у меня серьёзные проблемы этим утром. Понятия не имею, что со мной не так.

– Ладно, пока ты пытаешься это выяснить, может, ты бы хотел сходить со мной на поэтический вечер? – предложила она, показывая слегка помятый флаер.

– Поэтический вечер?

Она кивнула.

– Это будет в маленьком независимом книжном магазине. Думаю, людей будет немного, так что почему бы тебе не побыть среди поэтов, как ты сам?

Я думал о дайвинге среди экзотических рыб, о симфоническом концерте, о том, чтобы улететь на какой-нибудь пляж с голубой водой... чего-то волшебного, чего-то необычного. А она хотела пойти со мной в местный книжный магазин и послушать стихи.

Я улыбнулся, взяв флаер.

– Да, я бы с удовольствием. Думаю, это идеально.

Возможно, она была идеальна.

* * *

Одетт

Я чувствовала себя так, будто внутри меня встряхнули банку газировки и открыли её. Эти пузыри, этот лёгкий вихрь в животе... Я никогда раньше не испытывала ничего подобного и совершенно не знала, что с этим делать или как это остановить.

Я пыталась сосредоточиться на том, что было передо мной – книжном магазине под названием «Однажды в сказке». К сожалению, он оказался совсем не тем «поэтичным, молодёжным» местом, как я надеялась. Конечно, я знала, что это не будет самым популярным или оживлённым уголком Сиэтла, но не ожидала, что он окажется таким... пустым.

В моём воображении это место почему-то наполнялось людьми нашего возраста, с чашками кофе в руках и в беретах. Но реальность была далека от этого: магазин больше напоминал смесь дома престарелых и библиотеки.

Я взглянула на Гейла, пытаясь понять его реакцию на мой, мягко говоря, неудачный спонтанный выбор для свидания. Наверняка он думал, что идея с дайвингом была бы куда лучше. Но, к моему удивлению, он улыбался, разглядывая стеллажи с книгами и прогуливающихся по залу пожилых людей с явным интересом.

– Какое идеально подобранное название, – прошептал он.

– Что? – удивилась я.

Он наклонился ближе и тихо сказал.

– Полки хранят написанные истории, а люди – живые.

– Вы пришли на поэтический вечер? – раздался голос пожилой женщины с розовыми волосами и, возможно, татуировкой розы на запястье, которая слегка размывалась морщинками.

Она подошла, опираясь на трость.

– Да, пришли, – гордо ответил Гейл, заставив женщину широко улыбнуться.

– О, прекрасно! У нас редко бывают молодёжь, – сказала она, указывая на книгу у стола. – Выберите любое стихотворение и присоединяйтесь к нам у окна.

– Выбрать стихотворение? – переспросила я.

– Да, дорогая. Мы берём их со стеллажей, а потом по очереди читаем. Любое, какое захотите.

– Спасибо, – ответил Гейл, взяв меня за руку.

Я старалась не придавать этому значения, но, как обычно, это не сработало. Мы держались за руки так естественно, будто делали это всегда.

– Ты точно не против? – прошептала я, когда мы остановились у первого стеллажа.

– Почему бы я был против? – прошептал он в ответ. – Я никогда раньше не делал ничего подобного. Это очень интересно. А ты?

Я быстро покачала головой.

– Всё в порядке. Это не совсем то, что я представляла, но если тебе нравится, то и мне тоже.

– Вот как? – его бровь слегка приподнялась. – Осторожнее, мисс Винтор, а то может показаться, что ты хочешь покорить меня, а не наоборот.

Я закатила глаза и отпустила его руку.

– Иди выбирай стихотворение.

Он усмехнулся и ничего не сказал, просто повернулся обратно к полкам, перебирая книги. Я же... просто смотрела на него. Он переворачивал страницы, иногда задерживаясь на стихах или отрывках, которые привлекали его внимание, стоял неподвижно, полностью увлечённый, уголки его губ слегка приподнимались.

– Ты пялишься, Одетт.

Я чуть не выронила книгу, которую тянулась взять. Только в этот момент он поднял глаза и, глядя через полки, встретился со мной взглядом.

– Понятия не имею, о чём ты говоришь, – солгала я, быстро отвернувшись и направившись к другой полке.

Но, конечно, он последовал за мной, опёрся на стеллаж рядом и, улыбаясь, произнёс:

– «О чьи звёздные очи глядят на меня,

Чёрный лебедь,

Молодой олень,

Предвестник утренней зари...»

Я попыталась заглянуть через его плечо, чтобы увидеть, написано ли это в книге, но она была на другом языке.

– Это там так сказано? – спросила я.

Вместо ответа он поцеловал меня в щёку и ушёл к следующему стеллажу. А внутри меня снова взорвалась банка с пузырьками.

Я глубоко вдохнула, пытаясь игнорировать его.

Но чем больше я старалась, тем больше... хотела не стараться.

Как всё изменилось так быстро?

И как долго это могло продолжаться?

Истории, которые начинались с «жили-были», никогда не были простыми или лёгкими.

И именно так я чувствовала себя с Гейлом сейчас. Просто и легко. И я хотела, чтобы это продолжалось как можно дольше.

Но как это могло быть возможно?

Он чувствовался как обычный парень – большую часть времени.

Но он был принцем.

Настоящим принцем.

– Вы уже выбрали? – вдруг спросила пожилая женщина, появившись словно из воздуха.

– Я выбрал, а вот моя девушка ещё нет, – сказал Гейл.

Моя голова резко повернулась к нему, но он сохранил серьёзное выражение лица, глядя на неё.

– Она слишком занята тем, чтобы восхищаться моим красивым лицом.

Я ахнула.

– У меня уже есть стихотворение. Пожалуйста, не слушайте его.

Женщина засмеялась, а когда повернулась, чтобы сообщить остальным, что мы готовы, я ткнула локтем Гейла в бок.

– Девушка?

– Предпочитаешь «невеста»?

– Гейл.

– Одетт.

Я бросила на него недовольный взгляд, а он подмигнул мне и снова взял за руку, ведя вперёд.

И я последовала за ним. Счастливая. Искрящаяся.

Боже мой, неужели так выглядит влюблённость?