Текст книги "Невеста для принца (ЛП)"
Автор книги: Дж. МакЭвой
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)
Глава 16
Гейл
На следующий вечер на лацкане пиджака моего секретаря появилась кнопка с надписью: «Мы – буря Винтор». И он был далеко не единственным. Мы стояли в первом ряду вместе с тысячами, если не десятками тысяч людей, и почти у всех были значки, футболки или надписи на лицах, посвящённые Одетт.
Я слышал, как фанаты называли себя «птицами Винтор», «лебедями Одетт» и «нацией Винтор». Причём это были не только женщины, но и мужчины. Даже Вольфганг, который явно был её поклонником, хотя до этого умудрялся это тщательно скрывать.
– Сделать фото, сэр? – спросил он, поднимая телефон.
– Ты что, с ума сошёл? – искренне удивился Искандар.
Я никогда бы не подумал, что настанет день, когда Искандар покажется мне нормальным, но этот день настал. Потому что я вообще не понимал этих людей вокруг, которые буквально тряслись от волнения.
– С каких это пор ты часть этой «нации Винтор»? – наконец спросил я у Вольфганга.
Он смущённо улыбнулся.
– Я как-то возил принцесс… точнее вашу сестру, и она попросила включить её музыку. Теперь я знаю все песни с её альбома «Час ночных соловьёв». Особенно меня зацепила та, где столько символизма... «Парламент сов», «Сговор лемуров», «Львиная гордость», «Парад слонов» и «Чета крякв», – он начал загибать пальцы, перечисляя названия. – Последнюю, она назвала «Птица Винтор». Звучит странно, и в песнях она нигде не упоминает этих животных, но постепенно начинаешь понимать, с кем она их сравнивает. Это как код, который нужно разгадать.
– Я ни слова не понял. Ты что-нибудь понял? – повернулся я к Искандару.
Он покачал головой.
– Я перестал слушать после слов «я знаю все песни», сэр.
Я усмехнулся. Искандар с каждой минутой становился всё забавнее. Снова покачав головой, я посмотрел на сцену, где её имя переливалось в разных цветах. Атмосфера вокруг накалялась. Подняв телефон, я сделал фото.
– И вы туда же, сэр? – Искандар явно жалел, что вообще разрешил эту вылазку. Он и так был на грани, постоянно озираясь, как только кто-то приближался слишком близко.
– Не обращай внимания, я просто издеваюсь над сестрой, – ответил я, отправляя фото Элизе.
Я уже представил, как она будет проклинать меня за это несколько дней.
Тем временем свет на сцене стал тускнеть, и зал взорвался криками.
Может, мне это и не было близким, но, глядя на эмоции её фанатов, я чувствовал себя спокойнее. Никто не обращал внимания на меня, даже несмотря на очки и шляпу.
Когда на сцене снова зажегся свет, там стояла она, в длинном чёрном платье, с убранными назад волосами и оркестром за спиной.
– Одетт!
– Мы тебя любим!
– Ва-а-ау!
Я пригнулся от оглушающих криков. Все, кроме Искандара и меня, вскочили на ноги. Даже мой секретарь.
«Посмотрим, что за шумиха», – подумал я.
Однако Одетт стояла, сжимая микрофон, чуть дольше чем, кажется, было задумано.
– У неё включён микрофон? – послышалось сзади.
Но я был достаточно близко, чтобы заметить панику на её лице, как бы она ни старалась её скрыть.
Поднявшись на ноги, я тоже выкрикнул её имя. Ну, почти.
* * *
Одетт
У меня в голове творился полнейший хаос.
Руки дрожали.
Я убрала волосы назад, потому что испортила укладку стилиста, пытаясь успокоить себя в гримёрке.
Мой желудок сжался в узел, и мне хотелось бежать.
Я чувствовала, что не смогу петь.
Так случалось каждый раз.
Как будто я убеждала себя, что всё моё музыкальное мастерство исчезло. Что последняя песня, которую я спела, была концом.
На мои сомнения и страхи наслаивались слова Ивонн и безумие, связанное с отношениями моих родителей. Что было правдой? Стоило ли верить Ивонн, что всё было сложнее, чем рассказывала мама? Насколько глубоки эти раны?
Я не смогла спросить её об этом вчера. У меня не хватило смелости.
– Через две минуты твой выход, Одетт, – прозвучал голос в наушнике.
Я кивнула, вжимая его глубже в ухо.
Через занавес я видела толпу и чувствовала, как все становится только хуже.
Я не могла этого сделать.
Просто не могла.
Зачем я вообще этим занимаюсь?
Моя музыка и голос явно сдавали позиции. Я даже не успевала записывать столько, сколько хотелось бы.
Я не могла сделать этого.
В глазах всё поплыло. Нервы были на пределе.
– Леди и джентльмены, Одетт Винтор! – объявил ведущий, и на меня обрушились яркие лучи света.
Я вцепилась в микрофон, как в спасательный круг, чтобы не упасть. Теперь, когда весь зал смотрел только на меня, мне стало ещё хуже. Я злилась на себя за этот страх. Почему я была такой трусихой? Я не могла просто так сбежать. Но и петь тоже не могла…
– Золушка!
В первом ряду, в чёрных очках с толстой оправой и бейсболке, стоял Гейл. Он улыбался мне и махал рукой.
Почему он мерещился мне повсюду?
Я не смогла сдержать улыбку, вспомнив его письмо. Перед глазами тут же возникла картина: его сестра топает ногами, а он сидит на дереве.
Закрыв глаза, я глубоко вздохнула и наклонилась к микрофону.
* * *
Гейл
Её голос.
Он пронзал прямо в сердце.
Суровый, как мороз.
Он был подобен зиме.
Прекрасный, но леденящий до костей.
И только придя в себя, я осознал смысл её слов. Они могли бы заставить и Эдгара Аллана По проникнуться.
Зал, ещё несколько минут назад наполненный возбуждённым гулом, теперь погрузился в такую тишину что я, оглядевшись, проверял, не исчезли ли все.
«Так выглядит конец любви. Может быть, любовь – не для всех. Я видела это своими глазами. Я свидетель. Здесь ничего не осталось. Смотрите, волшебство исчезло. Любовь умерла. Солнце зашло, и оно больше не взойдёт».
Музыка для депрессивных сирен.
Именно так я описывал её Элизе. Но это было гораздо глубже.
Она пела песню «Час ночных соловьёв». И только теперь я вспомнил легенду о соловье. Девушка, которая постоянно откладывала свадьбу, довела жениха до таких мучений, что он превратил её в соловья, обрёк на жизнь без сна, чтобы она слушала его крики.
«Час ночных соловьёв» была песней о любви и тоске. Но сейчас мы видели, как эта любовь умерла.
Код.
Теперь я понял, что имел в виду Вольфганг.
Два часа я, как и весь зал, находился в плену её голоса.
– Она великолепна... – мой голос оборвался, когда она села за рояль, чтобы исполнить последнюю песню.
Я не знал, что звучит на небесах, но был уверен, что что-то подобное. Её финальная композиция была полна надежды и радости, словно солнце, которое, наконец, пробивается сквозь шторм.
В конце зал взорвался овациями. Казалось, что дрожит весь пол.
– Спасибо, что пришли и поддержали меня! Я вас всех люблю! – сказала она, махая публике.
– Мы – буря Винтор! – выкрикнул Вольфганг рядом со мной.
Я покачал головой.
– Дай ему насладиться моментом, – прошептал я Искандару, который выглядел готовым огреть его.
– Вы готовы уходить, сэр? – спросил он.
Я кивнул. Однако прежде чем он успел сделать шаг, к нам подошёл крупный мужчина с татуировками на обеих руках. Указав на нас троих, он поманил нас за собой.
Вольфганг первым пошёл с ним говорить, после чего вернулся.
– Мисс Винтор зовёт нас за кулисы, – сообщил он, явно более радостный, чем я.
Мы прошли под чёрной шторой, минуя охрану, и углубились в тёмный коридор. Всего за несколько минут мы добрались до простой белой двери, в которую крупный мужчина постучал.
– Входите.
Охранник посмотрел на нас и кивнул. Искандар открыл дверь. Одетт лежала лицом вниз на диване.
Вольфганг попытался зайти, но Искандар схватил его за воротник и вытащил обратно, оставив меня внутри.
– Ты звала меня, Ваше Высочество? – поддразнил я её, поклонившись.
– Да, звала, Кларк Кент, – ответила она, даже не поднимаясь.
– Кларк Кент?
Она кивнула, повернув только голову, чтобы взглянуть на меня, и указала на своё лицо.
– Очки? Серьёзно? Ты думаешь, что тебя никто не узнает из-за очков и кепки?
– Пока работает.
Она поднялась, внимательно смотря на меня.
– Ты уверен, что не следишь за мной? Куда бы я ни пошла, ты постоянно появляешься.
– Ты сама меня позвала, помнишь? Если хочешь, чтобы я ушёл…
– Нет, – быстро сказала она, вставая. – Я позвала тебя, чтобы узнать, хочешь ли ты поужинать.
– Ты приглашаешь меня на свидание?
– Нет, я предлагаю еду.
– А в чём разница?
– Я говорю спасибо, – тихо ответила она, подходя ближе. – Я очень нервничала, но потом услышала, как ты меня окликнул, и вспомнила твоё письмо. Это помогло. Я хотела поблагодарить.
– Не стоит…
– Но я хочу.
Чем дольше я смотрел в её карие глаза, тем больше терялся. В итоге я согласился.
– Ты хочешь что-то конкретное? – спросила она, надевая пальто.
– Сейчас я немного растерян, так что решай сама, – признался я, потирая затылок.
– Растерян?
– Твоя музыка... Твой голос... это потрясающе, правда. Я не ожидал.
– А что ты ожидал?
– Просто раньше, когда моя сестра слушала тебя, я считал это... ну, музыкой для депрессивных сирен.
– Сирен? – фыркнула она.
– В хорошем смысле.
– Конечно. Спасибо.
– Мне понравилось! – поспешил я добавить.
– Да, конечно, ты оценил, – усмехнулась она, выглядывая за дверь. – Кэти, есть возможность выйти через чёрный ход?
Её голос оборвался, когда вместо той, кого она звала, увидела Искандара. Он повернулся к ней, заслоняя собой обзор для любого, кто мог бы заглянуть внутрь.
– С учётом всех людей, мисс, вы привлечёте к себе внимание, и... – его взгляд скользнул ко мне. – Лучше дождаться, пока все покинут здание.
– А если мне тоже надеть кепку и очки?
– Два Кларка Кента? – поддразнил я её из-за спины. – Это уж точно не привлечёт внимания.
Она резко развернулась ко мне, пока Искандар закрывал дверь.
– Я всего лишь предлагала тебе поесть из вежливости. А твой телохранитель снова нас запер вместе.
Я пожал плечами.
– Возможно, это судьба.
Она указала пальцем то на меня, то на себя.
– Судьба тут ни при чём. Всё дело в деньгах.
Я замер, поражённый её словами.
– Что?
– Именно это я сказала брату, когда он решил, что всему причиной судьба, – и теперь я оказался тем, кто настаивал на этом браке.
– И что произошло дальше? – она села обратно на диван, доставая телефон.
– Я встретил тебя, и это была любовь с первого взгляда.
Она закатила глаза и продолжила пролистывать экран.
– Тебе нравится китайская еда?
– Вполне, – я снял очки и кепку, усаживаясь рядом с ней.
Она придвинулась ближе, пристально глядя на меня.
– Чем могу помочь?
– У тебя тут что-то, – её взгляд сосредоточился на моих волосах, как у хищника.
Она потянулась, и я почувствовал, как её пальцы пробежались по моим волосам, пока…
– Эй! – воскликнул я, когда она выдернула волос.
– У тебя седой волос.
– У меня нет седых волос!
Она подняла перед моими глазами тонкий серебристый волос.
– А это что?
– Нет, – я покачал головой, бросившись к зеркалу и судорожно проводя рукой по волосам. – Я слишком молод, чтобы седеть!
– Успокойся, это всего один седой волос…
– Нет! У меня был двоюродный дед и троюродный брат, которые начали седеть в двадцать с лишним. Оба полностью поседели до пятидесяти. Как это могло случиться со мной, а не с Арти?
– Ты такой самовлюблённый.
Я нахмурился, оборачиваясь к ней.
– А если бы это произошло с тобой?
– Краска для волос или парики.
– И это я тут самовлюблённый?
– Каждый немного самовлюблён, – рассмеялась она, доставая из миски оставшиеся M&M's. – Но это весело – наблюдать, как ты паникуешь.
Мои плечи бессильно опустились. Эта женщина никогда не позволяла мне насладиться ни моментом славы, ни романтикой. Вздохнув, я снова повернулся к ней.
– Как мне приблизиться к тебе?
Она пожала плечами.
– Я же говорила, что это будет нелегко.
– Да, но ты ведь меня любишь. Просто не даёшь мне шанса.
– Кто сказал, что я тебя люблю?
– О, то есть ты ходишь с мужчинами на ужины, принимаешь их цветы, отвергаешь их, а потом зовёшь на ужин снова, потому что не любишь?
Она бросила на меня злой взгляд, и я ответил тем же.
– Ты нелеп.
– А ты наслаждаешься моей нелепой компанией, – сказал я, усаживаясь рядом с ней. – Признай.
– Нет, ты не прав. Прости, твои королевские чары на меня не действуют.
– Посмотри мне в глаза.
Я сел напротив неё, зная, что она захочет доказать обратное.
– Смотрю. Что должно произойти?
– Тсс, – прошептал я. – Просто смотри две минуты.
– Ладно.
Она посмотрела мне в глаза, а я ее. Ни слова, ни вздоха.
Весь мир словно остановился.
* * *
Одетт
Сколько длятся две минуты?
Казалось, они тянулись бесконечно.
Я видела каждую линию, каждую складку, каждый волосок на его лице. Это было всё, что я могла разглядеть, и чем дольше я смотрела, тем сильнее начинало стучать моё сердце.
– Это глупо, Гейл, – прошептала я. Почему-то мне тоже захотелось говорить шёпотом.
– Ты сдаёшься?
– Нет, но что это докажет?
Улыбка разлилась по его лицу.
– Не знаю. Просто хотел любоваться твоей красотой пару минут.
Словно меня окатили ледяной водой.
– Ах ты! – я попыталась оттолкнуть его, но он схватил мои руки, смеясь.
– Прости! – рассмеялся он, удерживая меня. – Посмотри, какая ты смущённая. Ты уверена, что ничего не почувствовала? Говорят, глаза – это зеркало души.
– Я чувствую только раздражение, – огрызнулась я, хотя это было не совсем правдой.
– Почему? Наша любовь умерла? – поддразнил он. – Солнце больше не взойдёт?
– Ты издеваешься над моими словами?
– Я? Никогда, – соврал он, с наглой усмешкой.
– Эти строки для меня очень личные. Ты не можешь просто…
– Прости, – быстро сказал он. – Я не хотел над ними смеяться. Они просто такие…
– Какие?
– Грустные, – его голос стал тише. – Никогда раньше не слушал их. Только краем уха от сестры. Но, как я говорил, называл это музыкой для депрессивных сирен.
– Можно я тебя ударю? – спросила я серьёзно. – Потому что ты явно неправильно флиртуешь.
– О, так ты расскажешь мне, как правильно с тобой флиртовать? – он приподнял бровь.
– Ты имеешь в виду... – начала я, но он перебил.
– Как я посмел оскорбить твою музыку? – спросил он. – Да, именно так она звучала. Именно так она всё ещё звучит. Я просто не осознавал, насколько она потрясающая, пока не услышал её по-настоящему. Ты рассказываешь истории через песни. Ты втягиваешь всех в свою боль, а потом даёшь им надежду. Теперь я понимаю, почему моя сестра и Вольфганг – часть «Нации Винтор».
– Боже, только не это! Я не выбирала это название!
– Я хочу знать всё о твоей музыке. Почему ты выбрала такие названия, какие истории за ними стоят, почему ты поёшь именно так, как поёшь – всё.
Его голос вдруг стал мягче, а в глазах появилась такая искренность, что мне стало труднее отмахнуться от его слов.
– Почему, когда мы встречаемся, мы всегда говорим обо мне?
– Потому что, как только мы начинаем говорить обо мне, ты начинаешь меня любить.
И, как по щелчку, его эго вернулось в полном объёме.
– Тебя следовало назвать Канье, с таким-то уровнем самомнения.
Он рассмеялся:
– Это было бы не очень традиционно.
– А Галахад – традиционное имя? Что оно вообще значит?
– Ты, что, не читала «Смерть Артура»? – он посмотрел на меня так, будто я была каким-то странным существом.
– Какого Артура? Короля Артура? Из Камелота?
Он кивнул.
– Галахад был самым доблестным рыцарем Артура. Тем, кто нашёл Святой Грааль и вознёсся на небеса.
Ах вот как.
– Тогда Артур – твой брат, а ты его самый благородный рыцарь.
– А ты Святой Грааль, – произнёс он с насмешливой ухмылкой, приближаясь ко мне. – Можно мне теперь попасть на небеса?
Я не удержалась и рассмеялась.
– Кажется, ты становишься всё менее романтичным.
– Забудь о романтике. Я просто хочу, чтобы ты смеялась. Мне нравится, когда ты это делаешь.
Он был настолько прямолинеен, что его невозможно было игнорировать или оттолкнуть. Я поймала себя на мысли, что говорю и смеюсь гораздо больше, чем предполагала. Даже когда принесли еду, он остался, слушая меня так, словно я вещала истину.
Это было... приятно.
Глава 17
Одетт
Прошла почти неделя с того концерта, и теперь мы с ним стали друзьями.
Из-за моего графика в течение недели мне приходилось летать туда-сюда, и каждый раз я представляла его в первом ряду, зовущим меня, и это помогало мне держаться.
Мы проводили большую часть времени, разговаривая по телефону и ужиная вместе. Больше не было ни цветов, ни писем, и меня беспокоило, что я это замечала и даже хотела, чтобы они не прекращались, хотя сама же просила его об этом.
Почему я не могла быть как нормальные девушки? Почему я всё время всё усложняю? Это одна из причин, почему я даже не хотела думать о замужестве. Как кто-то вообще мог бы терпеть мою запутанную натуру всю жизнь? Лучше уж быть одной.
Перекладывая сумку и ноутбук на другую руку, я вставила ключ в замок и открыла дверь.
– Мам, я вернулась! – крикнула я, сбрасывая вещи у лестницы и снимая пальто.
Я скучала по своей квартире, но, учитывая, что Гейл оставался именно там, решила пока оставаться в доме матери.
– Добро пожаловать, дорогая. Как всё прошло?
– Хорошо, на самом деле. Парни аплодировали после концерта, и я даже выходила на бис в Сан-Франциско, – ответила я, просматривая стопку писем, которым мама позволила накопиться так, что они уже почти падали.
Подняв их, я поняла почему. Сплошные счета. Большинство из них для неё, но были и мои.
– Ты справилась с волнением перед сценой?
– Не знаю, можно ли сказать, что справилась, но представление принцессы, закатывающей истерику, реально помогает, ответила я, выуживая из стопки приглашение от компании и направляясь к гостиной.
– Принцесса, закатывающая истерику?
– Да, кое-что, что рассказал Гейл. Ты видела это…
Я замолчала на полуслове, застыв от того, что увидела.
На одном из кухонных стульев сидел сам принц. Но дело было не только в том, что он был здесь. Дело было в том, что он сидел, пока моя мама подравнивала на нём парик. Он поднял голову и кивнул мне.
– Добро пожаловать. Рад, что мой совет помог, – спокойно произнёс Гейл, будто он не был сейчас в волнистом коричневом парике.
Мама, у которой в руках всё ещё были ножницы, подстригая фальшивые волосы добавила.
– Видела что, дорогая?
– Постой. Что тут происходит? Мне снится, или ты надеваешь на принца Эрсовии парик?
– Подойди ближе, – сказал он мне.
Не знаю почему, но я подошла. Когда я оказалась достаточно близко, он протянул руку и ущипнул меня.
– Ай! – вскрикнула я, отдёргивая руку.
– Что? Так в этих краях доказывают, что это не сон, – он улыбнулся, явно помня, как я сказала ему то же самое.
– Мам, почему ты надеваешь парик на принца Эрсовии? – спросила я, потирая руку, всё ещё бросая на него косые взгляды.
– Я чуть не попался, – ответил он вместо неё. – Оказывается, маскировка в стиле Кларка Кента не работает на близком расстоянии.
– Что значит «чуть»?
– Туристы из Эрсовии на башне Спейс-Нидл сказали, что он выглядит почти как их принц, – хихикнула мама. – Некоторые даже хотели сфотографироваться.
– В единственный день, когда я решил осмотреть достопримечательности, я сталкиваюсь с целым автобусом своих соотечественников. Вероятность этого должна быть равна нулю из миллиона, – он нахмурился, и мне захотелось рассмеяться, потому что он действительно выглядел как ребёнок, который не хочет стричься.
– А теперь его телохранитель наотрез отказывается отпускать его в люди. Так что я помогаю ему с маскировкой. Как тебе? – она отошла на шаг, проводя рукой по его новому фальшивому волосу. Это выглядело хорошо, но почему-то немного раздражало меня. – Я всё ещё хороша, верно? – она подала ему зеркало.
– О, Боже, – он хихикнул, потянувшись, чтобы коснуться волос. – Почти не отличить. Вы просто мастер.
– До того, как я вышла замуж за её отца и стала королевой красоты, я помогала в мамином салоне красоты, – пояснила она, наклоняясь ближе и отрезая ещё немного. – Искандар. Вольфганг. Что думаете?
Я обернулась и увидела, как они оба прервали уборку в гостиной, чтобы посмотреть.
И вновь: что вообще здесь происходило в последние несколько дней?
– Мне нравится, сэр, – кивнул Вольфганг, демонстрируя моей матери «палец вверх». – Вы очень талантливы, мадам.
– Спасибо, но что я тебе говорила о «мадам»? – резко ответила она.
– Простите… Вильгельмина, – он явно изо всех сил пытался произнести её имя.
– Волосы до плеч не соответствуют протоколу дворца, – сказал Искандар.
Его лицо оставалось таким же бесстрастным, как и раньше. Правда, это хотя бы подтверждало, что я не оказалась в какой-то параллельной реальности. Мы все уставились на него.
Искандар заметил наши взгляды, прочистил горло и добавил.
– Вы справились великолепно.
Мы с мамой сдержанно хихикнули. Я взглянула вперёд и заметила, что Гейл теперь сосредоточился на мне.
– А ты что думаешь? – спросил он.
Я на мгновение задержала взгляд на нём и подумала, что его лицу, похоже, мог бы подойти любой стиль. Но вместо того чтобы ответить так, сказала.
– Всё выглядит хорошо. Но ты, правда в этом уверен?
– Да, а что?
А что?
– Большинство парней скорее бы побрились наголо, чем стали бы носить парик, – ответила я.
– Может, для американских мужчин или других обычных мужчин это так. Но я ведь вырос во дворце, помнишь? Большинство картин на наших стенах – это мужчины в париках, – сказал Гейл, смеясь, пока моя мама снимала фартук и стряхивала с остатки волос с его плечь. – К тому же, это был единственный вариант. Либо это, либо Искандар привязал бы меня цепями в твоей квартире, пока ты не вернулась, чтобы освободить меня.
Он рассмеялся, а я почувствовала, как его слова немного сбивают меня с толку. Мама продолжала вертеться вокруг своих инструментов для стайлинга, внимательно их осматривая.
– Он же не знал, что ты вернёшься именно сейчас. Мы можем уйти... – сказал Гейл, и я нахмурилась, внимательно посмотрев на маму, которая, как всегда, играла в сваху.
– Нет, – произнесла я слишком быстро и почувствовала, как хочется пнуть себя. – Я хотела сказать…
«А что я хотела сказать?»
– Она имела в виду, что ты можешь остаться на ужин, – вмешалась мама.
Я бросила на неё тяжёлый взгляд, и она ответила мне таким же взглядом.
– Только если это не будет проблемой для Одетт, – сказал Гейл, ожидая моего ответа.
Все они ждут моего ответа, даже Искандар с Вольфгангом – отчаянно.
– Ладно. А что это за вид у тебя, как будто ты не ел неделю? – спросила я, смеясь.
Вольфганг улыбнулся немного смущённо.
– Мы не ели домашнюю еду уже несколько дней. Еда в ресторанах тут такая жирная... – пожаловался он.
– Спасибо за приглашение, мисс, – вмешался Искандар.
– Подождите, вы все ели только в ресторанах каждый день? На завтрак, обед и ужин? – спросила я, а они все кивнули.
– Да, все рестораны возле твоего дома, так что проблем не было, – ответил Гейл, но пристально посмотрел на Вольфганга. – И еда была вполне сносной.
– Никто из вас не умеет готовить? – удивилась я.
– Искандар может что-то приготовить на завтрак, – ответил Гейл, но тут же пожал плечами. – А Вольфганг почти такой же беспомощный, как и я. Ты помнишь мою последнюю попытку что-нибудь приготовить.
Да, следы от того несчастного эксперимента, скорее всего, до сих пор оставались на моей плите.
– Это был твой первый раз на кухне? – спросила я.
– Конечно, нет, – ответил он.
Я взглянула на него с сомнением, и он нахмурился.
– Искандар, скажи ей, что я бывал на кухне. Я вижу, как она меня осуждает.
– Он уже бывал на кухне, мисс, – поспешил заступиться за него Вольфганг. – Более того, он знает все потайные ходы через неё. Мы частенько возвращаемся во дворец через…
– Замолчи! – резко перебил его Гейл.
– О, – я прищурилась, подойдя ближе и скрестив руки на груди. – Ты солгал мне?
– Нет, – он слегка наклонил голову. – Ты спросила, был ли я когда-нибудь на кухне, а не готовил ли я там.
– Ты используешь свои юридические уловки против меня?
– Это не моя вина, что ты не задаёшь уточняющих вопросов.
– Хорошо, буду предельно пряма, – произнесла я, вскинув подбородок. Он выпрямился, явно готовясь к моему следующему вопросу. – Ты когда-нибудь готовил еду?
Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но я подняла руку, останавливая его.
– Ещё яснее: ты готовил еду хоть раз до той попытки на моей кухне? – уточнила я.
Он сжал челюсть.
– Нет.
– А в продуктовом магазине хоть раз был?
– Нет, – пробормотал он.
Я фыркнула, с трудом сдерживая смех.
– Ну ты и принц.
– Оставь его в покое, – вмешалась мама. – Единственная причина, по которой ты хоть что-то умеешь готовить, это твоя гигантская влюблённость в шеф-повара Трэмейна.
– Мам! – возмутилась я.
– Влюблённость? – с глупой улыбкой переспросил Гейл, делая шаг вперёд. – Ты, мисс «меня ничем не проймёшь» и «я отвергну любую любовь», была влюблена в своего повара? Ты, Одетт-хладнокровная?
– Мне было всего... – я замялась, пятясь назад.
– Шестнадцать, и скоро должно было исполниться семнадцать, – с удовольствием вставила мама.
– Мам, на чьей ты стороне? – простите, но что за мать так выдаёт собственную дочь? А Гейл тем временем сиял, как чеширский кот из «Алисы в Стране чудес».
– Шестнадцать лет? – он покачал головой. – В таком возрасте уже всё воспринимается очень серьёзно.
– Она неделю рыдала, когда он сказал, что возвращается в Италию, потому что женится, – с улыбкой добавила мама.
Кто-нибудь, создайте чёрную дыру и утащите нас туда. Мама явно решила свести меня с ума.
– Неделя? Ты? – Гейл расплылся в хитрой улыбке. – Настоящая принцесса.
– Мам, может, ты сама приготовишь? Или лучше научи готовить своего нового собеседника, – проворчала я, направляясь к холодильнику.
Однако, открыв его, я обнаружила, что он практически пуст. Только фрукты, йогурт и вода.
– Я в последнее время тоже питаюсь вне дома, – ответила мама, подходя ближе. – Почему бы вам с Гейлом не сходить в магазин? Приготовим хороший ужин.
Я с трудом сдержалась, чтобы не выругаться вслух. Её открытые попытки устроить нам «время наедине» были просто невыносимы.
– Ты не против, Гейл?
– Нисколько. К тому же это прекрасный шанс испытать мою новую маскировку, – ответил он, кивнув маме.
Я обернулась к нему, но он только ещё утвердительно кивнул. Не знаю, какая тайная договорённость была между ними, но мне это совсем не нравилось.
– Мисс, кажется, вы уронили это, – внезапно сказал Вольфганг, нагибаясь, чтобы поднять конверт, который я, видимо, выронила при виде Гейла.
– О, спасибо, – ответила я, беря его и показывая маме. – Ты знала, что сегодня компания «Этеус» проводит глобальную кампанию «Активируйся»? Похоже, нас с Августой пригласили.
– Ты же знаешь, я больше не смотрю почту. Это слишком угнетающе, – отмахнулась она и ушла.
– Мам, я не могу просто так пропускать корпоративные мероприятия. Теперь Августа точно позвонит и…
– Что вы хотите поесть сегодня? – перебила она меня, обращаясь ко всем.
– Мне всё подойдёт, – с улыбкой ответил Гейл.
– Ваше Высочество, вы забыли, – вмешался Искандар. – Вам нельзя есть креветок, крабов, лобстеров, мидий, моллюсков, устриц, гребешков, сырое мясо или острую пищу.
– У тебя аллергия на всё это? – спросила я, удивлённо глядя на Гейла.
Гейл нахмурился, заметно раздражённый.
– Нет, это дворцовые правила. У морепродуктов высокий риск пищевых отравлений, поэтому за границей нам запрещено их есть. Даже воду из-под крана нельзя пить.
Ух ты.
– Ну что ж, это значительно упрощает выбор, – задумчиво произнесла мама, постукивая пальцем по подбородку. – Одетт готовит фантастическое жаркое с красным винным соусом.
– Это займёт четыре часа... И почему готовить должна я? Я только что вернулась!
Мама щёлкнула пальцами и указала на меня.
– Тогда куриное филе с лимонно-сливочным соусом и тимьяном. Его можно приготовить сразу в большом количестве.
– Ты вообще меня слышишь? – с усталостью спросила я.
Гейл мягко рассмеялся.
– Звучит прекрасно, и я не против отправиться в свой первый поход в продуктовый магазин. Заодно, возможно, ты перестанешь смеяться надо мной, принцесса с карими глазами.
Конечно, он решил подшутить надо мной.
– Ладно, но если ты хочешь побывать среди простых смертных, отправишься в магазин один.
– С удовольствием.
– Нет, – твёрдо произнёс Искандар.
– Искандар, ты сам сказал, что с этим париком меня никто не узнает, – возразил Гейл.
– Возможно, но вы всё ещё остаётесь собой, и я не могу отпустить вас без охраны.
– Это всего лишь пять минут на машине…
– Мисс Винтор, – перебил меня Искандар тоном, которым обычно говорят строгие учителя. – Если что-то случится с Его Высочеством за эти пять минут, я провалю свой долг и буду наказан. Меня могут осудить на тридцать лет, и я приму это с достоинством. Я не смогу вернуться домой, не подвергаясь осуждению. Мои родители будут разочарованы, а наш народ опечален. Это может казаться простым для вас, но для нас…
– Искандар, хватит! – резко оборвал его Гейл.
В его голосе звучал леденящий холод.
– Простите, Ваше Высочество, но я не могу оставить вас. Таков мой долг, и это не изменится, – ответил Искандар столь же твёрдо.
Я заметила, как рука Гейла сжалась в кулак, и поспешила вмешаться, подойдя к Искандару.
– Простите, я не понимала. Всё в порядке, идите с нами. Просто обещайте держаться в стороне и не помогать ему ни в чём.
– Разумеется, – кивнул он.
Гейл всё ещё выглядел так, будто готов был наброситься на Искандара. Но, сжав руку в кулак, он лишь медленно моргнул, посмотрев на меня.
– Поехали. Поедем на моей машине, – предложила я. – Я не буду гнать. Ты сможешь ехать за нами?
Искандар снова кивнул.
К счастью, Гейл ничего больше не сказал и молча последовал за мной в гараж. Когда включился свет, я решила попробовать его развеселить: обошла машину и открыла для него пассажирскую дверь.
– Ты хочешь, чтобы я вёл? – спросил он, глядя на меня так, будто я говорила на незнакомом языке.
Шутка явно не удалась.
– Нет, я просто открыла дверь для тебя. Забудь, садись.
Вместо того чтобы сделать это, он подошёл к водительской стороне и открыл дверь для меня.
– Прошу, сначала ты.
Я покачала головой, но села за руль и стала ждать, пока он обойдёт машину и сядет рядом. Только тогда его плечи немного расслабились. Открыв гараж и начав выезжать на дорогу, я подождала, пока Искандар тронется за нами.
– Ты могла бы просто уехать, – пробормотал Гейл себе под нос.
– Он чуть не снёс мне голову за предложение остаться. Ты хочешь, чтобы он реально убил меня? – пошутила я, хотя частично действительно верила, что Искандар мог бы это сделать, если бы с его дорогим принцем что-то случилось.
– Ты как-то спрашивала меня о минусах королевской жизни. Так вот, все обращаются с тобой, словно ты из хрусталя, как раз один из них.
– Это не только королевская проблема, – возразила я, замечая включившиеся позади фары. – Как ты, наверное, догадываешься, моя мама в большинстве вопросов была не особо строга. Но когда дело касалось внешности или того, что я ем, она была безжалостной. Не сиди так, не ешь это, ходи ровнее. А когда я участвовала в конкурсах красоты, всё стало ещё хуже. Я однажды сломалась, и она позволила мне бросить.
