Текст книги "Невеста для принца (ЛП)"

Автор книги: Дж. МакЭвой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

– О, да брось, – закатила глаза Одетт. – Как будто тебя это как-то задело.

– Значит, ты признаёшься!

– Ничего я не признаю, – сказала она, отвернувшись и направившись на другую сторону стола.

Я покачал головой.

– Искандар, ты собираешься это терпеть?

Я обернулся к нему. Однако он стоял спиной ко мне и говорил по телефону. Великолепно! Интересно, что он на этот раз докладывал моему брату?

– Ты собираешься играть или нет? – спросила Одетт.

И когда я снова посмотрел на стол, оказалось, что у нас был ничейный счёт. Я бросил взгляд на её лицо, едва сдерживающее улыбку.

– У тебя совсем нет совести?

– Если бы моя мама была здесь, она бы сказала: «Совесть? Что мне с ней делать? Я её съем? Одеть могу? Она меня согреет? Нет. Тогда зачем она мне нужна?» Это что-то вроде её девиза, – ответила она, и я заметил, как Искандар подошёл к Вольфгангу.

У меня появился шанс отвлечь его, пока он снова не помог ей мухлевать.

– Яблоко от яблони недалеко падает, – пробормотал я, обходя стол, чтобы занять лучшую позицию. – Мне нужно победить тебя как можно быстрее. А то, стоит мне моргнуть, и все шары снова окажутся на столе.

Заметив удачный угол, я наклонился над столом.

– Сэр.

Я полностью промахнулся по шару, вздрогнув от того, как близко он стоял.

– Чёрт побери, Искандар! Ты не видишь…

– Нам нужно идти, – резко перебил он меня.

– Что? – я выпрямился.

– Мы уходим сейчас. И мне нужен ваш телефон, – сказал он.

Я привык к каменному лицу Искандара, который не проявлял никаких эмоций, но сейчас в нём было что-то другое. Его глаза выдавали всё – в них не было жизни. Искандар был человеком, который строго следовал правилам, но он никогда не выглядел настолько опустошённым.

– Что случилось? – спросил я.

– Ваш телефон, сэр, – повторил он строго.

Я заметил, как Вольфганг забирает телефон у Одетт. Он выглядел иначе – не так, как обычно. На его веснушчатом лице не осталось и следа цвета, а взгляд был растерянным и напуганным.

Паника начала пробираться ко мне.

– Это мой отец?

– Нам нужно идти, сэр. Мы идём.

– Ты не отвечаешь мне! – рявкнул я. – Что происходит?

Он посмотрел мне прямо в глаза и ответил.

– Я не знаю. Мне просто приказали доставить вас в безопасное место прямо сейчас. Сэр, мы должны идти.

Я не знал, что сказать, поэтому просто кивнул. Не заметил, когда он забрал у меня кий или когда я начал двигаться, но я пошёл.

Только когда Одетт взяла меня за руку, я почувствовал, как бешено колотится моё сердце и как я дрожу.

– Всё будет хорошо, – прошептала она, сжимая мою руку.

Я не ответил, потому что такие слова не говорили, когда всё было хорошо. Я крепче сжал её руку, молясь, чтобы она была права, чтобы пребывание в Америке как-то изменило ситуацию и чтобы это оказалось лишь чем-то незначительным.

Но во рту пересохло, а в груди сдавило. Когда мы сели в машину, и они торопливо заняли передние места, чувство тревоги усилилось.

– Одетт… – прошептал я, глядя в окно. – Кажется, это мой отец.

– Гейл, не спеши с выводами. Хорошо? – прошептала она, поцеловав мои пальцы.

Слишком поздно.

Когда умер мой дед, всех членов королевской семьи «увезли в безопасное место». Это означало, что нас охраняли до подтверждения линии наследования.

Когда я в последний раз говорил с отцом?

Господи, только не это.

Прошу.

* * *

Одетт

Он был бледен, как призрак.

Его рука сжала мою так, что я едва могла пошевелиться – казалось, будто его хватка может сломать что угодно.

Вольфганг выглядел, как человек, которому только что сказали, что он предал свою семью. Даже его глаза выражали что-то вроде растерянности и вины.

А вот Искандар... Он не изменился, но напряжённость, с которой он держал руль, говорила о том, что внутри его что-то сломалось. Он мчался по дороге, не обращая внимания на скорость. Всё вокруг было не так, как должно быть, и я уже готова была вцепиться в Вольфганга, требуя вернуть мне телефон. Не знать, что происходило, не имея возможности получить хоть какое-то объяснение – было хуже всего. Но я молчала, потому что понимала: сейчас Гейл нуждается в моей поддержке больше всего.

Я надеялась, что мы хотя бы доберемся до моего дома, но, проехав через двадцать минут, я поняла, что мы выехали за город и едем в сторону аэропорта. Тогда я поняла: случилось что-то страшное.

Когда мой отец умер, я была в спа. Я, наконец, выбралась туда после долгого перерыва. Я оставила телефон в сумке, наслаждаясь моментом. И только через час, когда я вышла оттуда, вся такая обновлённая, я включила телефон и увидела сотни сообщений. По пути домой на экранах рекламных щитов я увидела новость о его смерти, а потом услышала это по радио. Я кричала, не понимая, что происходит, и чувствовала, как накатывает чувство вины. Когда я добралась до больницы, я умоляла сказать, что это ошибка. Но нет, это было правдой. Мой отец ушёл, а я была последней, кто об этом узнал.

Наверное, именно поэтому они забрали наши телефоны и выключили радио.

– Сэр, мадам, вам нужно выйти, – произнёс Вольфганг, и только тогда я поняла, что мы уже в аэропорту. Он стоял снаружи, держа двери открытыми.

Холодный воздух не задел ни меня, ни Гейла. Я попыталась вырвать руку, чтобы выйти, но он не отпустил меня. Я немного повисла на двери.

– Гейл, ты не сможешь скрыться от этого, – сказала я.

Я знала, как он себя чувствует. Я сама через это проходила. Но мир всегда находит способ заставить тебя столкнуться с правдой.

Он вздохнул, ничего не сказав, и последовал за мной.

Ещё один странный момент: они просто оставили машину посреди аэропорта.

Когда мы вошли внутрь, они даже не обратили на это внимания, сразу направив нас в зону безопасности авиакомпании «Эрсовиан Эйрвейс».

Ещё один странный момент? Несколько человек за стойкой опустили головы, а некоторые даже плакали. Гейл заметил это, но прежде чем мы успели что-то спросить, нас снова повели через аэропорт.

На этот раз прямо через контроль TSA. Никто не остановил нас – времени на это не было. Я была уверена, что если бы они захотели, нас могли бы просто посадить на ближайший самолёт.

Группа вокруг нас увеличивалась: к Искандару и Вольфгангу присоединилась охрана аэропорта и незнакомые мужчины в чёрном. Вскоре я уже не понимала, куда мы идём. И всё это время никто не сказал ни слова о том, что происходит.

Мы шли так долго, что мне казалось, прошли целые часы, прежде чем нас пустили в какой-то частный зал. Внутри стояли несколько мужчин – пожилых, с седыми волосами, с таким выражением, как будто они только что услышали очень плохие новости. Когда они увидели Гейла, выпрямились.

– Мой отец? Король… – тихо спросил Гейл. – Он мёртв?

Мужчины переглянулись, и когда один из них заговорил, я увидела, как Гейл вскинул голову, а его лицо исказилось от недоумения. Он сказал что-то и покачал головой. Я бы отдала всё, чтобы понять, что они говорят. Но я расслышала только одно слово.

– Артур.

Гейл резко отпустил мою руку и закричал что-то, что я не смогла понять.

Глава 26

Гейл

– 28 ноября в 5:37 утра по центральноевропейскому времени принц Артур Фицвильям Персиваль Генри был объявлен мёртвым на месте происшествия в аэропорту королевы Амасовы в Монельрене. Он получил смертельные травмы в результате крушения самолёта, произошедшего вскоре после взлёта, примерно в шестидесяти метрах (двухстах футах) от взлётной полосы. Принц выжил после первого удара…

– Замолчите!

Я не мог поверить своим ушам. Это была ошибка. Они ошиблись. Разве они понимают, что говорят? Как это мог быть Артур?

– Я говорил с братом прошлой ночью! Что вы несёте? Как вы смеете шутить подобным образом?

Мужчина шагнул ближе, склонив голову и приложив руку к сердцу.

– Аделаар…

– Я сказал, замолчите! Как вы смеете называть меня так! Аделаар есть только один, и его имя – принц Артур, и он не мёртв! Искандар, дай мне телефон! – я протянул руку, но он стоял как статуя – немой, глухой, слепой. – Я сказал, дай мне чёртов телефон! Я сам ему позвоню! Мы оба посмеёмся над тем, как глупо вы выглядите! Дай мне телефон! Слышишь? ДАЙ МНЕ ТЕЛЕФОН!

Я подошёл к Искандару и начал рыться в его пиджаке. Руки дрожали... или это ноги, или моя голова? Я не знал. Мне просто нужен был телефон. Схватив его, я набрал номер. Но сигнала не было. Как это могло быть? У Аделаара всегда была связь. Если линия занята, то об этом сообщали.

– Что-то с его телефоном, но, уверяю вас, как только я до него доберусь... – я рассмеялся, потому что всё это было безумием.

Я говорил с ним прошлой ночью. Мы разговаривали. Он, как обычно, читал мне лекции. Разве прошли хотя бы сутки?

– Ваше Высочество.

Я поднял взгляд на незнакомого мужчину, который явно лгал. Он протянул мне телефон.

– Королева…

Я выхватил его.

– Мама! Мама, что происходит? Это какая-то глупая шутка? Вы решили меня проучить? Это не смешно. Позови Артура к телефону прямо сейчас.

Она молчала.

– Мама! Это неправда. И я не хочу кричать на тебя, так что позови Артура. Пожалуйста.

– Г-Гейл... – сквозь её голос прорвался всхлип.

Я покачал головой.

– Нет. Речь идёт об Артуре. Мне всё равно, что вам сказали. Это Артур, тот самый, который дважды в день выходит на прогулку, который чистит зубы после каждого приёма пищи. Он не собирается умирать. Он проживёт сто двенадцать лет. Так что, в третий раз, пожалуйста, позови его к телефону, мама. Пожалуйста. Пожалуйста, позови его.

Она выдохнула, прежде чем заговорить.

– Гейл, ты теперь Аделаар. Ты наследный принц, и ты должен... – она снова с трудом подавила рыдания. – Ты должен собраться. Помни, что я сказала тебе перед отъездом. Мы все ищем кого-то, кто придёт и спасёт нас, но никто не придёт, потому что это наша обязанность – спасать. В этом суть монархии, суть короны – идти вперёд, чтобы страна могла делать то же самое. Я увижу тебя, когда ты вернёшься. Береги себя. Я люблю тебя.

Это не было реальностью.

Это не могло быть правдой. Я обвёл взглядом остальных.

– Уходите.

– Сэр…

– Уходите! Это приказ... как вашего... как... Я приказываю оставить меня в покое!

И это должно было быть правдой, потому что они подчинились. Они ушли, один за другим. Когда все исчезли, я рухнул на колени. Всё моё тело подкосилось под весом мира, который теперь оказался на мне. Тот груз, что прежде держали отец и Артур.

Теперь он был на мне.

Я не мог дышать.

Я хотел дышать.

– Гейл…

Я вздрогнул от прикосновения. Подняв взгляд, я сквозь пелену собственных слёз увидел её.

– Одетт?

– Я здесь, – прошептала она, обнимая меня. – Я рядом.

– Это мой брат... это Артур. Как такое могло случиться с Артуром?

* * *

Одетт

Он плакал в моих объятиях. Он умолял меня сказать, что это всё страшный сон. А потом плакал ещё сильнее. И всё, что я могла – это держать его и плакать вместе с ним. Всё было плохо. И так будет до конца его жизни.

Я ненавидела, когда мне говорили что-то подобное после смерти моего отца. Никогда не бывает «хорошо». Я так надеялась, что он никогда не узнает этой боли... но он узнал. И я чувствовала себя совершенно беспомощной.

Не знаю, сколько времени мы так сидели. Когда слёзы иссякли, я помогла ему подняться с пола и усадила на стул. Попыталась дать воды, но он отмахнулся.

– Я думал... я готовился к тому, что потеряю отца. Умолял Бога пощадить его. А вместо этого он забрал моего брата, – Гейл закрыл глаза, покачав головой. – Моя мать была права. Мы прокляты.

– Нет, это не так.

– Ты не понимаешь, – он всхлипнул, вытирая нос. – В каждом поколении нашей семьи происходят три страшные трагедии. Люди называют это Монтерейским проклятием. Мой дед потерял троих своих детей, одного за другим, в странных несчастных случаях. Его отец, мой прадед, потерял Эрсовию из-за нацистов. Его жену и сестру поймали и убили, а сам он оказался в изгнании. Это повторяется снова и снова, и я никогда не задумывался об этом всерьёз. А теперь настала наша очередь. У моего отца разрушается мозг, из-за чего он растратил всё наше состояние. А мой брат... мой брат погиб в авиакатастрофе? Разве это не проклятие, Одетт? Я раньше не верил в это…

– Не смей начинать верить в это, – прошептала я, взяв его лицо в ладони.

Гейл сжал веки и попытался отстраниться.

– Гейл! Не смей думать, что это проклятие. Боль и трагедия могут коснуться любого. Разве я проклята из-за своей утраты? Нет. Я просто человек. Ты тоже человек. Да, ты страдаешь. Но сейчас легче поверить, что мир обрушился именно на тебя, чем признать, что ты такой же, как и все, кто переживает горе.

– Я не такой, Одетт. Я принц. Теперь наследный принц. Как? Я не могу... Это место принадлежит Артуру. Только ему. Пока его наследник не займет трон. А не я. Никогда не должен был быть я, – снова покатились слёзы.

– Когда ты рядом со мной, ты просто Гейл, – прошептала я, склонившись лбом к его лбу. – Ты – мой муж. Просто человек. И сейчас тебе больно, я понимаю. Но я прошу, умоляю тебя, не теряй веру. Ты справишься с этим. Я знаю, сейчас так не кажется. Я знаю, что это заберет все твои силы. Но ты справишься. Это не проклятие. Это жизнь. И ты не должен позволить ей победить тебя.

Он обхватил мое лицо, и мы остались так на мгновение, пока он не сделал несколько глубоких вдохов.

– Как я должен понять, что поступаю правильно? – пробормотал он. – Артур всегда знал, что делать.

– Я не знаю, – ответила я.

Как же я хотела знать! Как я хотела помочь ему.

– Я понятия не имею, что значит быть тобой сейчас. Но я знаю одно: ты можешь только следовать своему сердцу. Делай то, что считаешь правильным, а мир сам даст тебе знать, если ты ошибешься. Шаг за шагом. Что ты должен сделать прямо сейчас?

– Я должен вернуться домой, – ответил он.

– Тогда возвращайся.

Он смотрел мне в глаза, а потом склонился, чтобы поцеловать меня. Один раз. Прежде чем мы разъединились.

– Тебе придется остаться здесь. Когда всё уляжется... я прилечу за тобой. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула я.

Его взгляд метнулся к двери. Он глубоко вдохнул, вытирая остатки слёз. Но, даже после этого, он всё ещё не мог подняться. Поэтому мы ждали, пока он обретёт силы. Я не собиралась его торопить. И никому не позволила бы.

* * *

Гейл

Я всё же поднялся, но выйти не смог. Вместо этого я попросил Одетт позвать остальных обратно. Когда они вошли, их было много. Я видел, как все они ждали меня. Часть меня задавалась вопросом: а горевали ли они об Артуре? Плакали ли они? Устроили ли минуту молчания? Или просто искали, кто теперь получил власть?

– Я даже не знаю, кто вы, – обратился я к невысокому лысому мужчине с седыми усами и коричневыми очками. – И всё же именно вы первый сообщаете мне о смерти моего брата.

– Я Деннис Парлевлит, международный связной офицер правительства Эрсовии.

– Насколько я помню, все международные связные офицеры должны быть в Вашингтоне, округ Колумбия, вместе с послом, а не в штате Вашингтон. Или я так плохо знаю географию США? Это ведь противоположные стороны страны, не так ли?

– Нас предупредили о вашем визите, и меня направили сюда, чтобы убедиться, что не возникнет никаких инцидентов…

– Значит, вы шпионили за мной? По просьбе моего брата или правительства?

Он выпрямился.

– Я не шпионил. Меня направили сюда на случай непредвиденных ситуаций, которые могли бы повлиять на…

– Это не ответ на мой вопрос. Я не собираюсь увольнять вас или требовать расследования. Я просто пытаюсь понять, мистер Парлевлит. Так что ответьте, – повторил я, совершенно измученный.

– Принц Артур. Он сказал, что, если пресса узнает о вашем пребывании здесь, вам понадобится помощь с возвращением. И я должен был быть наготове. Но он не сообщил мне, зачем вы приехали, – ответил он, взглядом скользнув на Одетт за моей спиной.

Это было так похоже на Артура. У него всегда был план. А ещё запасной. И ещё два, на всякий случай.

– Значит, всё уже подготовлено для моего возвращения?

Он кивнул, поправив очки.

– Мы организовали ваш перелёт. Это, разумеется, не будет королевский самолёт, но у вас будет место…

– Не отменяйте чужих рейсов, – перебил я.

– Сэр?

– Если что-то уже отменили, восстановите. Эти люди тоже заслужили возможность вернуться домой. Когда всё будет готово, приходите за мной. Мы полетим.

– Все мы, сэр? – он снова бросил взгляд на Одетт.

– Только я.

Он кивнул.

Когда он отошёл, я посмотрел на Искандара. Тот стоял прямо, как солдат, ожидая приказов.

– Сэр, если вы сядете на этот самолёт, люди поймут, что вы были здесь.

– Рано или поздно они всё равно узнают. И будут спрашивать, почему я это скрывал, – ответил я.

У меня больше не было места, где можно спрятаться.

Оглянувшись, я увидел Одетт. Как же мне хотелось вернуться на несколько часов назад, когда я думал, что никогда не смогу перестать смеяться. Теперь же я боялся, что больше никогда не засмеюсь.

Это больно. Ужасно больно.

* * *

Одетт

Прощание было коротким. Да и не прощанием вовсе.

Он был здесь.

А потом я смотрела, как его самолёт взлетает, и осталась совсем одна.

Толпа, которая нас окружала, исчезла. Мне потребовалось пять минут, чтобы понять, как отсюда выйти. И, выйдя, я поняла, что оставленный ими автомобиль, скорее всего, эвакуировали – вдруг там бомба. Мне пришлось брать такси. Слава богу, наличные остались при мне, потому что карта всё ещё была заблокирована.

Мир вокруг казался холоднее... и тише.

Будто его никогда и не было рядом.

Словно я проснулась ото сна. От самого дорогого и прекрасного сна.

Когда я вернулась в свою квартиру, стало ясно, что он всё-таки был здесь. Подушки валялись на полу, как мы их оставили. На углу дивана осталась одна из его шляп – он так и не решил, какая больше подходит для выхода.

– Ты вернулась. Слава Богу!

Я обернулась и увидела мать. Она была в джинсах и простой рубашке – совсем не её обычный стиль. Её короткие светлые волосы выглядели сухими и растрёпанными. Она бросилась ко мне с лестницы и крепко обняла.

– Ты даже не представляешь, как я волновалась! Ты не отвечала на звонки! – воскликнула она.

– Мой телефон! – я сунулась в сумку. Вольфганг забрал его и так и не вернул. – Я совсем забыла!

– Это не важно. Я боялась, что ты уехала с ним! – заявила она.

– Значит, ты знаешь, – пробормотала я.

Конечно, знает. Уверена, об этом уже написали все газеты.

– Да, это ужасно, – она нахмурилась. – И представить страшно, что ему пришлось сесть в самолёт сразу после всего этого.

– Почему ты так говоришь? – у меня даже мысли такой не возникло.

Гейл боялся высоты. Его брат умер, и ему ещё пришлось лететь? Господи.

– Одетт, успокойся…

– Мам, он сейчас, наверное, в ужасном состоянии.

– Одетт, милая, это больше не твоё дело, – произнесла она, положив руки мне на плечи.

– Что ты имеешь в виду?

– Одетт, я знаю, ты его любишь... Мне он тоже нравится.

– Так почему? Мы, что, больше никогда его не увидим? – я отстранилась от её рук.

– Не увидим, – жёстко сказала она.

– Нет, он сказал…

– Одетт, – вздохнула она, – иногда ты бываешь такой наивной, и это меня раздражает. Но я люблю тебя за это.

– Мам, я не понимаю, о чём ты говоришь.

– Как ты думаешь, что будет дальше? – спросила она строго. – Этот человек, этот принц, больше не просто принц. Он будущий король целой нации. Как ты думаешь, эта нация захочет видеть тебя своей королевой?

– Он сказал, что прилетит за мной…

– Может, потому что он тоже наивен. Ты, правда думаешь, что в мире, в котором мы живём, ты можешь стать королевой? Ты готова к этому? Ты знаешь, как это? Ты хоть что-то знаешь об их мире? Мы не такие, как они, и они отвергнут тебя из-за этого. Вот почему я так боялась, что ты могла уехать с ним. Бог знает, как бы они разорвали тебя на части…

– Мама! – я отступила от неё.

Я не могла поверить в то, что она сейчас говорила.

– Я не думала о том, чтобы быть королевой, или о чём-то подобном. Я просто знала, что человек, к которому я испытываю чувства, сейчас страдает. И я хотела быть рядом с ним. Если бы он сказал мне поехать с ним, я бы поехала. Он сказал ждать, и я буду ждать.

– Может, он не хочет тебя разочаровывать, но теперь он не может делать всё, что ему захочется. На него смотрят миллионы людей…

– Он мой муж. Он обещал мне, что не предаст меня, и я ему верю. Почему ты делаешь это сейчас?

– Потому что ты должна увидеть реальность! Если бы я знала, что всё так обернётся, я бы никогда не познакомила вас!

– Твоя реальность – это не моя реальность! – закричала я. – Ты вообще знаешь, что такое реальность? Со всеми твоими секретами и ошибками? Почему ты всё время пытаешься заставить меня жить так, как ты считаешь правильным, если твоя собственная жизнь – полный бардак? Кто выдаёт свою дочь за мужчину ради денег, а потом, когда она начинает испытывать чувства, называет её наивной? Если я и наивна, то хочу узнать это сама, потому что я взрослая женщина!

– Одетт…

– А как тебе понравится, если я начну копаться в твоей жизни? Ты всё ещё встречалась с папой после развода? Это из-за этого Ивонн тебя ненавидит? Это из-за этого ты так и не вышла замуж снова и ни с кем больше не встречалась? Почему ты такая, какая есть, мама? Из-за наивности? Или из-за того, что считала себя умнее всех?

Удар.

Я застыла, ошеломлённая. Щеку обожгла, боль была незнакомой и странной. В глазах стояли слёзы, и я посмотрела на мать. Её глаза тоже блестели, но она не дала слезам упасть.

– Ты можешь быть взрослой, и, может, я была не самой лучшей матерью, но я всё ещё твоя мать, Одетт. И ты не будешь так со мной разговаривать, – сказала она хрипло.

– Тогда давай вообще не будем разговаривать, мама.

– Отлично. Но не говори потом, что я тебя не предупреждала, – она развернулась и ушла, а я, как только она скрылась, не сдержала слёз.

Что случилось? Почему всё так испортилось?

Сегодня утром мы были счастливы. Ещё несколько часов назад мы смеялись и целовались, валяясь на подушках…

А теперь я рыдала и не понимала, что делать на них же.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ