Текст книги "Невеста для принца (ЛП)"
Автор книги: Дж. МакЭвой
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Глава 24
Гейл
Для того чтобы вступить в брак в Эрсовии, члену королевской семьи необходимо получить благословение монарха. После этого пресса узнаёт о помолвке спустя месяц, а свадьба назначается на семь месяцев позже. Сыновья правящего монарха должны венчаться в аббатстве Брауенбург, и церемонию проводит архиепископ. Этот день становится государственным праздником, чтобы все могли увидеть, как невеста проезжает по дороге к аббатству в красно-золотой карете, окружённой шестью королевскими гвардейцами на лошадях.
Шлейф невесты Аделаара тянулся на пятнадцать футов, и она носит золотую корону. Жёнам других принцев разрешалось иметь шлейф не длиннее восьми футов, а их короны украшали белые и серебряные бриллианты. Никаких неожиданностей, никаких импульсивных решений. Всё в этот день расписывалось до мельчайших деталей.
Полная противоположность тому, что происходило сегодня.
Мы сидели за круглым столом в пустом зале суда, потому что опоздали. Единственный оставшийся на месте нотариус предложил нам свою помощь. Всё, что нам нужно было, – это оплатить лицензию на брак стоимостью шестьдесят семь долларов и заполнить соответствующее заявление.
– Сэр, – рука Искандара на моём плече была словно железный зажим. – Пожалуйста, подождите, пока мы получим ответ от вашего брата.
– Разве это не те новости, которых он так ждал?
– Да, но всё же…
Я обернулся к нему.
– Ты портишь мой свадебный день, Искандар. Паспорт.
Он смотрел на меня, умоляя взглядом, но я лишь протянул руку, ожидая. Искандар перевёл взгляд на Вольфганга, который всё ещё говорил по телефону, но тот лишь покачал головой, показывая, что связаться с моим братом не удалось.
– Искандар, ты когда-нибудь слышал выражение «лучше просить прощения, чем разрешения»? – с абсолютным спокойствием и уверенностью обратилась к нему Одетт, когда женщина за столом ушла за штампом
– Искандар, паспорт, – повторил я.
Скрестившись, он неохотно полез во внутренний карман пиджака и протянул мне бордовый паспорт. Я открыл его и начал записывать данные.
– Эдгар Делакур? – прочитала Одетт через моё плечо.
Я кивнул и прошептал.
– Это не совсем ложь. Эдгар – одно из моих имён, а Делакур – девичья фамилия моей матери. Мы используем другие имена, когда путешествуем инкогнито, но это всё официально.
– Оно, по крайней мере, подходит к твоему формальному акценту, – усмехнулась она, ставя подпись внизу страницы.
Я толкнул её локтем, и она ответила тем же.
– Прекрасно, вы почти закончили, – сказала вернувшаяся женщина. – Когда всё будет оформлено, мы сможем провести небольшую церемонию. У вас есть обеты, которые вы хотели бы сказать?
Мы переглянулись.
– Нет, всё в порядке…
– Вообще-то, у меня есть, – перебил я.
Она удивлённо уставилась на меня, а потом покачала головой, будто умоляя не делать этого. Наклонившись ближе, я прошептал ей правду.
– Одетт, благодаря тебе я смеюсь, улыбаюсь и смею мечтать о будущем, достойном поэтов. Пусть причины, которые нас свели, были далеки от хороших и самых романтичных, но я всё равно благодарен за них. И я клянусь, что с этого момента и до самого конца твои мечты станут моими. Твоя радость – моей радостью, твоя боль – моей болью, и я никогда не предам тебя. Ты теперь моё тело, мой разум, моя душа и моё сердце. Ты моё солнце, моя луна и все мои звёзды.
Я поцеловал её в щёку и немного отстранился.
– Нечестно, – прошептала она, прислонившись лбом к моему. – Что я могу сказать в ответ?
– Пообещай, что будешь терпелива со мной в дни, когда я буду не столь романтичен.
– Обещаю, – тихо сказала она, её губы были так близко к моим.
Но как только я собрался её поцеловать, женщина рядом с нами заговорила.
– Тогда, по власти, данной мне великим штатом Вашингтон, я объявляю вас мужем и женой.
Господи Боже.
Я даже не знал, что думать. Мы просто улыбнулись, поблагодарили женщину и вышли.
Одетт молчала, пока мы садились обратно в машину. Её рука всё ещё была в моей, и она сидела рядом, но по её задумчивому взгляду я понял, что её мысли бурлили. Если бы не то, как сильно она меня притягивала, я был бы в таком же состоянии.
Каждые несколько минут она переворачивала руку, чтобы взглянуть на кольцо, которое я ей надел. Моя мать спрятала его в складке моей сумки, чтобы убедиться, что оно окажется у Одетт.
Камень был красным, в форме слезы, в золотой оправе, окружённый дюжиной маленьких белых бриллиантов. Это было двухчастное кольцо, вторую часть обычно надевали во время свадебной церемонии, но поскольку никто не ожидал, что мы сбежим, она осталась в Эрсовии. Всё это я объясню позже, но сейчас я просто позволял ей переварить происходящее.
Я посмотрел на Искандара, ожидая, что он снова будет звонить моему брату, но он лишь безучастно смотрел в окно.
Игнорируя всех, я потянулся за своим дневником. Одетт попыталась вытащить свою руку из моей, но я удержал её, переворачивая страницу на ту, где остановился. Я почувствовал её взгляд на себе. Обычно я не любил, когда кто-то читал через плечо, но она больше не была «кем-то».
27 ноября
Сегодня я женился на Одетт Рошель Винтор, самой прекрасной женщине, которую я когда-либо видел…
– Ты правда это записываешь? – рассмеялась Одетт.
– Это величайшее событие в моей жизни, так что как я могу не записать? – ухмыльнулся я, добавляя на страницу.
Она долго сопротивлялась, но в итоге мои данные Богом внешность, обаяние и великолепная личность оказались ей не по силам.
– О Боже, – она выдернула свою руку из моей, – я думала, в дневниках должно быть написано правдиво.
– Где здесь ложь? – я повернул книгу к ней, предлагая показать.
Она забрала мой дневник и ручку, продолжив.
«На самом деле произошло следующее: я, Одетт, осознала, что мне нравится проводить время с Гейлом, и мне нужны деньги по наследству, так что я решила убить двух зайцев одним выстрелом». – Одетт.
Я хотел возмутиться её маленькому признанию, но вместо этого больше смеялся, глядя на её почерк.
– Так ты правда вот так пишешь? – засмеялся я.
Она нахмурилась, опуская взгляд на страницу.
– Да? Что не так с моим почерком?
– Ты, случайно, не вампир? – спросил я.
Она нахмурилась ещё сильнее.
– Что?
– Почему ты пишешь так, будто вышла из другого века? Даже у королевских особ почерк не такой.
– По той же причине, по которой ты говоришь так, будто упал из другого столетия. Меня так учили.
– Кто тебя учил, Джейн Остин?
– А тебя, Чарльз Диккенс? – огрызнулась она, сердито сверкая глазами.
Видеть её раздражённой было слишком забавно.
Я хотел её поцеловать, но вместо этого ткнул в её поднятый нос. Она в ответ ткнула меня в бок, и началась война, где мы оба пытались перехитрить друг друга.
Я успел заломить её руки и обхватить их своими, удерживая её неподвижно. Её голова и кудри оказались прямо под моим подбородком. Короткий кашель напомнил, что мы не одни.
– Ваше Высочество.
Я поднял взгляд от дневника и встретился с каменным лицом Искандара. Телефон в его руке был направлен в мою сторону.
– Аделаар, – произнёс он.
Вздохнув, я отпустил её.
– Ты не мог подождать, прежде чем донести на меня, Искандар? В Эрсовии ведь ещё только утро. Ради моего брата хотя бы.
– Лучше бы мой брат волновался о моём благополучии, – раздался голос Артура на другом конце линии.
Я перевёл взгляд на Одетт, которая поправляла пальто и свитер, прежде чем нажать на громкую связь.
– Арти, поприветствуй свою новую невестку, – сказал я с ухмылкой на английском.
Глаза Одетт расширились, и она толкнула меня в плечо, но я не мог удержаться.
– Он только что на тебе женился, а теперь использует тебя как щит. Мисс Винтор – нет, сестра, пожалуйста, прости моего брата. Его уронили в детстве.
Вся шутливость исчезла с моего лица, но перекочевала к ней, когда она наклонилась к телефону.
– Его уронили вы? Потому что я бы вполне могла понять. Младшие братья – это пытка.
– Прошу прощения, жена. Ты, кажется, заняла сторону не того брата, – наигранно обиженно сказал я.
Она состроила мне гримасу, а затем снова наклонилась к телефону.
– Пожалуйста, не ругайте Гейла и не злитесь на него. Это была больше моя вина, чем его. Простите за нарушение ваших правил.
– Всё в порядке, Одетт. Добро пожаловать в семью. Однако, пожалуйста, никому об этом не говорите. Никто не должен знать.
– Даже моя мама?
Он замолчал на мгновение.
Она продолжила.
– Она сможет сохранить секрет, если я её попрошу. Даже сейчас я до конца не знаю, как и когда она вышла с вами на связь.
– Хорошо, но никому больше, – сказал он.
– Ладно.
– Спасибо. А теперь, брат, убери громкую связь. Мне нужно поговорить с тобой.
– Или наорать, – пробормотал я, переключая телефон к уху.
– Да? – я перешёл на эрсовский.
Он тяжело вздохнул.
– Ты специально издеваешься, Гейл? Я даю тебе больше свободы, а ты, в ответ, устраиваешь побег с ней! Судя по её извинениям, я предполагаю, что это была её идея. Ей я могу простить – она не знает правил. Но ты! Как ты мог?
– Ты хотел, чтобы мы поженились. Вот я и…
– Я хотел, чтобы ты убедил её пожениться и, чтобы это произошло здесь!
– Всё изменилось…
– Только не это!
Я поморщился от его громкого крика.
Кажется, он испугал сам себя, потому что сделал длинную паузу, прежде чем снова заговорить.
– Вот как будет, Гейл. Никто об этом не узнает. Не записывай это. Никому не рассказывай. Это останется твоей тайной до самой могилы. Сегодня ты просто обручился. Так что поздравляю вас обоих с помолвкой.
– Артур, всё в порядке. Мы проведём церемонию…
– Гейл, твой брак – это государственное дело. Принц Эрсовии не может тайно жениться в другой стране, как будто это какой-то стыд! Невеста принца должна, как минимум, быть представлена. Ты не считаешь это важным? Если люди узнают, что вы поженились не по традиции, они подумают, что ты отверг её. И обвинят в этом её.
Я посмотрел на Одетт, её большие карие глаза смотрели на меня с беспокойством. Я покачал головой и улыбнулся, даже несмотря на то, как Артур заставлял меня принять реальность.
– Они скажут, что она делает тебя американцем вместо того, чтобы ты сделал её королевской особой. Хочешь, чтобы первое, что о ней подумали, было то, что ей наплевать на наши традиции?
– Ты убедил меня, – признал я.
– Отлично. Теперь постарайся не натворить ничего больше хотя бы до вечера. Через два часа мне нужно быть в Монельрене, и я хочу немного поспать. Не у всех есть время на романтические поездки в Америку.
– Это ты меня сюда отправил.
– Если я правильно помню, с твоей стороны было много протестов. Однако теперь, когда она в твоих объятиях, ты, кажется, наслаждаешься временем там. Похоже, я всё-таки не обрёк тебя на брак без любви, – он явно гордился собой, довольный тем, что его аргументы сработали.
– Да, я так счастлив, что подумываю о парных татуировках. Что скажешь?
– Это не смешно.
– Немного смешно, – усмехнулся я.
– Будь готов вернуться через неделю.
Улыбка на моём лице исчезла.
– Арти… ещё рано.
– Что значит «ещё рано»? Ты помолвлен с ней. Миссия выполнена. Теперь нам нужно подготовиться, так что будет лучше, если она окажется здесь…
– Дай ей больше времени, – я посмотрел на Одетт, которая снова вертела кольцо на пальце.
– Ей или тебе?
Хороший вопрос.
– Нам двоим?
Он тяжело вздохнул.
– Ладно. Ещё две недели. Постарайся не разрушить то, что она в тебе нашла, за это время.
– Ничего не обещаю, особенно учитывая, что я сам до конца не понимаю, что она нашла.
Он так долго молчал, что я подумал, будто он уснул.
– Арти?
– Ты действительно, по-настоящему, в неё влюбился, да? – хмыкнул он.
Ничего остроумного не приходило на ум. Я лишь кивнул.
– Да. Да, влюбился.
– О, как же я жду встречи с ней, чтобы увидеть, что она с тобой сделала, – и он отключился, не дав мне ничего ответить.
– Он сердится? – тихо спросила она, когда я вернул телефон Искандару.
Я протянул ей руку, и, когда она вложила свою ладонь в мою, поднёс её пальцы к губам, целуя.
– Он больше рад, что мы вместе, чем наоборот, обещаю. Не волнуйся, жена.
– Я думала, мы будем держать это в тайне.
– Секрет – это не значит неправда, – прошептал я, наклоняясь к её лицу и целуя её щёку.
Я не мог перестать касаться её. Не мог перестать её целовать.
Но мне пришлось.
Последнее, что я хотел сделать, это задушить её своей привязанностью. Корона справится с этим позже.
Отпустив её, я поднял свой дневник, который упал на пол машины. Разорвал страницу, на которой мы оба писали, сначала пополам, потом ещё и ещё, и выбросил клочки в окно.
* * *
Одетт
Я сделала это.
Я вышла замуж за мужчину, которого едва знала, и по причинам, которые сама едва понимала. Это был брак по расчёту, и всё же время, проведённое вместе, сделало его чем-то большим. Моё учащённое сердце сделало его чем-то большим.
Я посмотрела на красный бриллиант в форме слезинки, окружённый мелкими белыми камнями, который теперь покоился на моём пальце. Он был прекрасен, но тяжёл. Не физически, а морально. Казалось, я ощущала присутствие всех женщин, которые носили его до меня, шепчущих, чтобы я готовилась.
Вдохнув, я посмотрела на своё отражение в зеркале. Все кудри распущены, шарф оставлен в стороне. Разговор об этом я отложу на другой раз. У меня не было красивого белья, но я не хотела выглядеть так, будто слишком стараюсь. Я выбрала атласный топ и короткие шортики, которым уже пару лет, но их я ни разу не надевала.
Раздался стук в дверь.
– Входите, – сказала я, выходя из ванной.
Он вошёл в длинных чёрных атласных брюках и простой серой футболке с V-образным вырезом. Его голубовато-зелёные глаза скользнули по длине моих ног, поднялись к груди и только потом встретились с моими.
– Я... я пришёл пожелать спокойной ночи.
– Что? Ты не останешься?
– Сегодня я переночую в своей комнате.
Серьёзно? Я потратила почти час только на волосы, а он не останется? Он хоть понимает, сколько усилий уходит на то, чтобы выглядеть хорошо даже перед сном?
– Значит... спокойной ночи, – сказал он.
– Подожди, – остановила я, подходя ближе.
Его глаза стали слегка затуманенными, когда я оказалась рядом.
– Почему?
– Прости?
– Почему ты не хочешь остаться?
Он протянул руку, положив её на мои щеки.
– Ты разве не видишь? Я до боли хочу остаться, Одетт.
– Так почему уходишь?
Его ладонь скользнула с моего лица к талии.
– Я обещал держать тебя близко, но давать тебе пространство, помнишь? Сегодня мы стали мужем и женой. Я уверен, позже ты захочешь немного предаться панике. Я не хочу добавлять к этому ещё больше волнения, заняв твоё время.
По телу пробежал холодок от его слов.
– Гейл…
– Не искушай меня, Одетт, – прошептал он, мягко убирая руку.
– Хорошо. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, жена, – улыбнулся он, отступая.
Закрыв за ним дверь, я облокотилась на неё, закрыв глаза и сделав глубокий вдох.
И снова стук в дверь.
– Да? – спросила я, открыв дверь и увидев его руки, упёртые в дверной проём.
Я не успела ничего сказать, прежде чем его руки обвили моё лицо, а его губы накрыли мои. Наши тела прижались друг к другу, и я не могла сдержать стон.
Но, как только он начал, так же быстро и остановился.
– Этого должно хватить, чтобы дотянуть до утра, – прошептал он, коснувшись губами моего плеча, а затем резко развернулся и вышел.
Я не удержалась и засмеялась, крикнув ему вдогонку.
– Может, тебе и хватит, а как же я?
Он остановился у двери в конце коридора и с улыбкой произнёс.
– Выйти ко мне в таком виде – это заслужить немного помучиться!
– Ах, вот как? Ладно, больше никогда не буду наряжаться ради тебя!
– Как и ты никогда не собиралась выходить за меня замуж? – ухмыльнулся он.
Я сердито уставилась на него.
Он подмигнул.
Я хлопнула дверью.
Что мы вообще делаем? И почему у меня так болят щёки? От постоянной улыбки? Что со мной не так?
Прислонив руку к груди, я почувствовала, как сердце бьётся, словно участвует в рок-фестивале. Взяв телефон, я легла на кровать и набрала номер единственного человека, который был ещё безумнее меня.
– Дорогая, я как раз собиралась тебе позвонить. Как прошёл день рождения? Ты насладилась…
– Я вышла за него замуж, мама, – перебила я, не в силах сдержаться.
– Прости, что? Повтори ещё раз.
– Я вышла…
– А-а-а! – она так громко закричала в трубку, что я вздрогнула и отстранила телефон от уха. Даже на таком расстоянии я всё ещё слышала её визг. – Я знала, что ты моя дочь! Я знала, что ты меня не подведёшь! Ха-ха!
– Мама, ты должна злиться, обижаться, что я сбежала! И сказать что-нибудь вроде: «Как ты могла сделать это без меня?» А вместо этого ты радуешься.
– О, пожалуйста. Думаешь, королевская семья признает это за твою свадьбу? Когда придёт настоящий день, я буду вести тебя к алтарю в белом платье.
– Ты ещё наденешь корону и ленту?
– Можно?
– Мама, ты нелепа, – засмеялась я, откинувшись на подушку.
– А ты теперь принцесса.
Я вспомнила, что говорил Гейл.
– Технически, нет. Гейл сказал, что я буду герцогиней…
– Ты замужем за принцем, значит, ты принцесса. Мне всё равно, что говорит кто-то ещё.
– С тобой бесполезно спорить.
– Постой... сегодня ведь твоя брачная ночь. Почему ты говоришь со мной, а не с моим зятем?
– Потому что твой зять то холоден, то горяч со мной.
– Теперь ты знаешь, каково это.
– Эй! Ты должна быть на моей стороне!
– Я на твоей. Поэтому и говорю правду.
– И что же это за правда?
– Ты импульсивная трусиха.
– Мне не нравится эта правда.
– Но ты её знаешь. И Гейл, похоже, тоже начинает понимать, что это так. А это хорошо. Значит, он обращает на тебя внимание, видит тебя. Он даёт тебе время осознать, что ты вошла в этот брак на порыве эмоций.
– С чего ты взяла, что это была моя идея?
– А чья ещё могла быть? Ты бы вряд ли поспешила выйти замуж по его просьбе. В любом случае, я рада и взволнована. Завтра поезжайте в дом у озера.
– Дом у озера? Зачем?
– Одетт… Иногда, – она тяжело вздохнула, – как много уединения вы получите в пентхаусе с двумя другими людьми? Там больше пространства, и он сможет свободно передвигаться, не переживая, что его заметят в городе. Это пойдёт вам на пользу.
– Поняла.
– Теперь, когда ты жена, вот мой совет: думай о нём, и доверься тому, что он будет думать о тебе. Ладно?
– Ладно.
– Не переживай ни о чём другом. Завтра я позвоню мистеру Гринсборо насчёт наследства.
– Нет, не надо!
– Что значит «не надо»?
– Я обещала его брату, что мы сохраним это в тайне.
– Почему?
– Он попросил, и я бы не хотела провозглашать это всему миру. Если мы заявим о моём наследстве, то Ивонн и Августа узнают, а уж после этого узнают все.
– Ты представляешь, как долго я ждала, чтобы похвастаться?
– Уверена, ты можешь подождать чуть-чуть дольше.
– Ладно, я сдержусь. Но я свяжусь с семьёй Гейла. Пусть оплатят некоторые наши долги, пока мы ждём.
– Мама, они здесь именно потому, что им нужны деньги.
– Нам тоже. Если они заставляют нас ждать, пусть заплатят за это. Мы потом всё вернём им с лихвой. Всё нормально. Не беспокойся об этом. Просто наслаждайся своей ночью, принцесса.
Я покачала головой.
– Спокойной ночи, мама.
Бросив телефон на прикроватный столик, я легла, позволив реальности охватить меня.
Я вышла замуж за принца страны, язык которой не знала и о которой почти ничего не понимала. И сделала это импульсивно, спустя всего несколько недель знакомства. Да, я сделала это ради своего состояния, но также потому, что он мне нравился. Но как долго это «нравится» сможет нас поддерживать? Что, если все эти чувства исчезнут? Что, если я поеду в его страну и возненавижу её? Или если люди возненавидят меня?
Зарывшись лицом в подушку, я попыталась перестать думать – но снова потерпела неудачу. Как можно не думать о том, что я вот-вот должна была стать частью королевской семьи?
Глава 25
Одетт
Подушки были разбросаны по всему полу, а стол ломился от еды. На столе стояли шампанское и шоколад. На одной из подушек даже лежала подарочная коробка. Когда я оглянулась на него, он держал в руках один-единственный жёлтый цветок с колокольчатым бутоном.
– Третий национальный цветок Эрсовии называется золотая лилия дня, Stella d'Oro, – объяснил он, закрепляя цветок за моим ухом. – Научное название – Hemerocallis, оно происходит от греческих слов hemera, означающего «день», и kallos – «красота». Этот цветок символизирует утреннюю звезду – солнце, а ещё новую жизнь, доблесть и справедливость. Он идеально подходит тебе, Одетт, Маленькая Мисс Санрайз.
Я подняла руку, чтобы взять цветок, покрутила его между пальцами, пытаясь одновременно осознать всё, что он устроил.
– Ты играешь нечестно, Гейл, – прошептала я, не решаясь взглянуть на него.
– Мне казалось, все знают, что в любви и на войне нечестной игры не существует. И да, на случай, если ты собираешься спросить, мы сейчас на войне, – ответил он, поднимая мой подбородок и заставляя посмотреть на его лицо с победной улыбкой. – Пока что я выигрываю, но в этой войне…
– Эй! – я ткнула его пальцем в бок, а он, вместо того чтобы повторить мой жест, достал до моей груди.
Мои глаза расширились, а он едва сдерживал смех.
– Ты…
– Подожди! – он поднял руки. – Прежде чем мы начнём драться, давай посмотрим на плоды всех моих стараний.
– Твоих стараний? Или ты заставил Искандара и Вольфганга сделать всё это? – заподозрила я, прищурившись.
– Я помогал! – серьёзно воскликнул он.
– Конечно, помогал, Ваше Высочество, – поклонилась я ему.
– Это правда, Ваше Высочество, – он изобразил реверанс, а затем, заметив моё выражение, пожал плечами. – Я думал, сегодня утром мы меняемся ролями, ведь ты поклонилась, хотя женщины должны делать реверанс.
– Во-первых, я была поражена, как хорошо у тебя это получилось. А во-вторых, не называй меня «Ваше Высочество».
– Во-первых, почему ты удивлена? Я наблюдаю это всю свою жизнь. А во-вторых, теперь это ты, – парировал он, протягивая мне руку.
Я взяла её без возражений, и он подвёл меня к завтраку.
– Откуда здесь столько подушек? – спросила я, осторожно усаживаясь на одну из них.
– Вольфганг сходил в место, которое называется «Таргет», – его брови нахмурились, словно он проверял, правильно ли произнёс. – Он сказал, что это как магазин чудес для дома.
Я тихо засмеялась и оглядела стол. Он действительно вложил столько усилий в это утро – технически наше первое утро как мужа и жены.
– Спасибо за это, – мягко сказала я, потянувшись за шоколадным маффином. – Это очень мило.
– Пусть будет мило, – ответил он, жуя тост. – Я рассчитывал услышать: «О, Гейл, ты такой романтичный. Как же я рада, что мы сбежали ночью, чтобы пожениться!»
Я закусила губу, стараясь не рассмеяться от его обиженного тона.
– Если бы ты приготовил всё это сам, возможно, я бы так и сказала.
– Я пытался не спалить твой дом.
– Спасибо, поэтому я и сказала, что это мило.
Он закатил глаза, продолжая есть. Иногда он был как большой ребёнок. Отложив маффин, я повернулась к нему.
– О-о-о-о, Гейл, ты тако-о-ой романтичный. Как же я ра-ада, что мы сбежали ночью, чтобы пожениться!
Он поднял на меня взгляд, приподняв брови. Кивнул и махнул рукой.
– Теперь ещё раз, но без очевидного сарказма.
– Ты... – начала я, но он прервал меня поцелуем.
Все слова исчезли. Я почувствовала вкус корицы на его губах, тепло, разливающееся по всему телу. Его рука снова обвила меня, притягивая ближе. Мои руки обвили его шею, и прежде чем я поняла, что происходит, я уже оказалась у него на коленях, жаждая большего.
– Гейл, – выдохнула я, когда он прикоснулся к моей груди через блузку.
Он замер, глубоко вдохнул, облизал губы и встретился со мной взглядом.
– Прости. Я немного увлёкся, – прошептал он.
Меня снова охватила дрожь.
– Я не останавливала тебя.
Мы смотрели друг на друга, осознавая, что я всё ещё сижу у него на коленях. Когда я попыталась встать, он удержал меня.
– Останься здесь.
– Что?
– Давай есть, но ты останешься. Я хочу чувствовать тебя рядом.
И в этот момент он больше не был ребёнком. Он был мужчиной.
Моя внутренняя борьба растаяла под звуки его низкого, насыщенного желаниями голоса. Я ничего не ответила, лишь повернулась и устроилась у него на коленях, спиной к его груди. Старалась сосредоточиться на еде, откусила маффин, но всё моё внимание было приковано к нему. Где находились его руки, как его тело прижималось ко мне, как поднималась и опускалась его грудь... и ещё кое-что.
Он взял шампанское, наполнил бокалы и немного откинулся назад.
Мы молча ели, пытаясь успокоиться, но у меня ничего не получалось. Прошло слишком много времени с тех пор, как я ощущала прикосновения мужчины, и даже простое ощущение его ног рядом сводило меня с ума.
– Мне нужно уйти, – прошептала я.
– Ты хочешь уйти? – его голос звучал глубже, сильнее.
– Мы ведь пытаемся взять себя в руки? – пробормотала я, убирая локон с лица. – Это не особо помогает.
– А в том-то и дело, – сказал он, откидывая мои волосы с плеча, обнажая кожу. – Я всё думаю, зачем мне так стараться держать себя в руках? Почему я ушёл из твоей комнаты вчера ночью? Почему я отказываюсь от тебя?
Когда его губы коснулись моего плеча, мои глаза закрылись от тепла его прикосновения.
– Зачем я отказываю тебе?
«Возьми себя в руки, Одетт!»
– Может быть, это потому, что я другая, – прошептала я, обернувшись через плечо.
Его сине-зелёные глаза были полны желания.
– Мы могли бы уехать в любую точку мира, но постоянно оказываемся в одной комнате, где говорим часами. И каждый раз, когда ты приближаешься ко мне, я просто таю. Ты мог бы легко завладеть мной так же, как многими другими женщинами.
– Не такими уж многими, – нахмурился он.
– В любом случае, ты обращаешься со мной так же, как с ними?
Он замолчал, и я дала ему время подумать.
– Ты другая, – кивнул он, целуя меня в щёку. – Ты навсегда. В этом и разница. Открой подарок.
Чтобы достать коробку с другого конца стола, мне пришлось встать. На этот раз он позволил мне это сделать. Я взяла её и снова села рядом с ним, развязывая бант и открывая крышку.
– Я не знаю, любишь ли ты украшения, но ты будешь получать их много. Не только от меня, но и от моей семьи. Раньше это было единственное, что женщины могли передать будущим поколениям. Я нашёл это в одной из своих сумок. Видимо, моя мать хотела убедиться, что и я понял, что ты – другая, – объяснил он, пока я доставала из коробки украшенную драгоценностями брошь.
Она была тяжёлой, покрытой бриллиантами, рубинами и золотом. Щит, герб, сделанный из драгоценных камней и металлов, включая надпись.
– Per Deus, cordis et in gladio, – медленно прочитала я.
– «С Богом, сердцем и мечом», – перевёл он. – Это девиз дома Монтерей. Два парящих орла, красно-белые клетки символизируют розы: одну чистую, другую запятнанную кровью и любовью. Четыре креста Бога защищают нас со всех сторон, две звезды – глаза справедливости, а три меча поддерживают её. У каждого члена дома Монтерей есть такая вещь. У меня – кольцо. У тебя будет эта брошь.
– Это красиво, – только и смогла сказать я.
– Значит, подходит своей владелице, – прошептал он.
Я подняла взгляд на него.
– Мир ещё не знает, что мы женаты, и, как сказал мой брат, мы пока не можем раскрывать это. Но мы женаты. А значит, это принадлежит тебе, потому что теперь ты Её Королевское Высочество, герцогиня Вевелленская, Одетт Рошель Винтор из дома Монтерей.
Брошь, и без того тяжёлая, вдруг показалась ещё тяжелее.
– Я думала об этом вчера ночью, – сказала я, осторожно возвращая брошь в коробку. – Что если твои люди меня возненавидят?
– Возненавидят, – ответил он.
– Эй!
Он рассмеялся, взяв меня за руку.
– Во всём мире монархию и любят, и ненавидят. Для большинства мы просто развлечение. Нужно помнить: на каждого, кто осуждает, найдётся кто-то, кто захочет купить такие же туфли, как у тебя.
Ему легко было так говорить.
– Давай поедим и не будем об этом думать. Здесь, в твоей башне над облаками, я просто Гейл, а ты всё ещё Одетт, команду…
Я затолкнула маффин ему в рот, и он снова рассмеялся. Я решила не думать о том, что теперь являюсь какой-то герцогиней, а просто сосредоточиться на этом моменте с ним.
* * *
Гейл
– Ты жульничаешь.
– Нет! – воскликнула она.
Я снова посмотрел на бильярдный стол и покачал головой.
– Ты точно жульничаешь! Как этот шар оказался здесь?
– Он всегда здесь был! – нагло соврала она, будто у меня не было глаз.
– Одетт! – я не мог поверить, что она так откровенно это делает.
– Что? – спросила она, обернувшись к Вольфгангу. – Я жульничаю, Вольфганг?
– Нет, мадам, не вижу ничего подобного, – ответил он.
Я окинул их обоих взглядом, обошёл стол и сказал.
– Здесь что-то не так, но я закрою пока на это глаза, – потерев наконечник кия мелом, бросил я.
Наклонившись, я прицелился в левый нижний угол, а затем закрутил кий так, что забил и пурпурный четвёртый, и красный седьмой шары.
– На что мы спорим, напомни? – ухмыльнулся я, обходя стол.
Её лицо исказила такая гримаса, что, казалось, челюсть вот-вот отпадёт.
– Ах да, на мой день рождения ты испечёшь для меня торт в костюме американской черлидерши.
– Этого никогда не произойдёт. Зато на Рождество ты намажешься маслом, как пожарный, и отнесёшь меня туда, куда я захочу, – с самодовольной улыбкой парировала она.
– Если ты будешь меня мазать, я не против, – ответил я, забивая зелёный шестой. – Почему бы мне возражать? Ты выбрала неправильную игру, чтобы поспорить со мной.
Мы провели весь день, посещая места, где никто не ожидал увидеть принца. Я снова был в своём «кларк-кентовском» обличье. Мы заехали в Сиэтлский музей пейнтбола, спрятанный в самом сердце Чайна-тауна, где она разгромила меня и двух подростков, которые, к её огорчению, назвали её слишком старой для игр. Её взгляд заставил меня хохотать, пока они убегали.
Сейчас мы находились в баре, который она назвала «Заведение у Большого Пальца Сэма» на пересечении Мейфилд-авеню и Маунт-Плезант. Бар принадлежал женщине по имени Сэм, которая знала Одетт и встретила её кивком, как и десять бородатых байкеров. Они закричали её имя, как будто она была членом их семьи. Единственным объяснением этого было: «Разве у нас у всех не было бурной юности?»
Она не любила сюрпризы, но сама была полна их.
Наклонившись над столом, я заметил краем глаза, как Вольфганг что-то сделал. Один из её шаров оказался ближе к лузе.
– Это ты! – указал я на него, а он только невозмутимо смотрел на меня. – Ты помогаешь ей жульничать!
– Никогда бы он этого не сделал, – быстро вставила она.
– Правда? – переспросил я, глядя на него. – Никогда, Вольфганг? Помни, на кого ты работаешь, между прочим.
– Эй, мы ведь в одной команде, не так ли? Он работает на нас обоих, – вмешалась она. – Верно, Вольфганг?
– Разумеется, мадам, – кивнул он ей.
– Предательство с вашей стороны! – Я посмотрел то на одного, то на другого. – Её-то я понимаю… Но ты, Вольфганг? Выходит, я вообще никому не могу доверять.
