Текст книги "Развод. А была ли месть? (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Глава 26
Первые звоночки

'Но оказалось, даже тогда,

Что все дороги света ведут в никуда,

И, даже когда под ногами блестит вода,

Бог просто не может странником быть всегда…'

С. Трофимов «Боже, какой пустяк»

Константин

Ушел он с кладбища, естественно, неспешно. Что ему эти суеверия и пустая болтовня полусумасшедшей? Хотя неприятное ощущение еще некоторое время внутри как-то беспокоило.

Начал вспоминать: когда последний раз был в церкви – так и не смог сказать точно. Вроде после крестин Марьяны заходил, но когда?

Ну, может, как-нибудь и заедет, если по пути окажется, да. Конечно, просто так, а не потому, что верит в этот бред.

Чтобы отвлечься, по дороге домой, в свою новую квартиру, набрал старшую дочь. С удивлением услышал, что «аппарат абонента выключен или находится вне действия сети».

– Что за фигня? – буркнул под нос.

Дочь точно уже должна была вернуться из лагеря. И чего случилось? Он, вообще-то, планировал вместе с ней в ближайшие дни к матери съездить.

И ему пора, а уж Владе так и вовсе необходимо.

Как бы ни было неприятно, набрал бывшую жену:

– Где Влада и что у нее с телефоном? – про приветствие вспомнил позже, когда здороваться было уже глупо.

Совсем не удивился холодному ответу:

– И тебе добрый вечер. Влада в лагере, как и Марьяна. У твоих дочерей, если ты еще помнишь, на это лето было запланировано перед «семейным выездом», – Натали неприятно хмыкнула, – по два разных лагеря. Кстати, Чарторыйский, скоро детей собирать в школу и оплачивать репетиторов, так что я официально предупреждаю: не будет алиментов – подам на тебя в суд. Позора обеспечу на весь город такому замечательному врачу, доктору наук и без пяти минут профессору…

А его так эта наглость взбесила, что никакое воспитание не смогло удержать язык:

– Меркантильная сука. Верно мама всегда говорила, что от тебя добра ждать бессмысленно. Только денег тебе и надо… и как я тебя терпел столько лет?

Бывшая жена вдруг рассмеялась, как будто чего-то подобного и ждала. И не считала его слова хоть в какой-то мере значимыми…

– Конечно-конечно, о, великий страдалец! Костя, называй меня, как хочешь, главное – деньги переведи. И все, что задолжал, тоже. Маме привет, – фыркнула Карельская в трубку и отключилась.

– Совсем совесть потеряла, – зло выдохнул, но поздно.

Настрой стал еще хуже, а ощущения – гаже.

И раздражение только усилилось, когда он заскочил в продуктовый магазин около дома. И вроде бы сеть была «премиум-класса», но контингент, что толпился у кассы, выглядел просто скопищем убожеств. И работники толком не шевелились, а уровень сервиса был изрядно ниже плинтуса.

Вышел из магазина такой злой, что аж в голове гудело.

А во дворе ждал очередной неприятный сюрприз: его парковочное место оказалось занято тремя размалеванными самокатами и двумя мотоциклами.

Куда смотрит управляющая компания?

Кое-как, после долгих поисков вокруг ЖК, удалось приткнуться сбоку. У помойки.

– Я это так не оставлю, – пробормотал, сделав фото и намереваясь написать на сайт ТСЖ претензию.

А у самого дома будто бы судьба подкинула ему возможность выплеснуть, наконец, раздражение, негодование и злость. В смысле – отвести душу.

На лавочке, у входа в парадную, под оглушительно ревущую из двух здоровенных колонок музыку, курили пацаны. Почему-то на вежливую просьбу предаваться своей вредной привычке в отведенном для курения месте и вырубить орущий музон, молодежь ответила агрессивным отказом и посылом его в пешее эротическое.

– Значит так, малолетние засранцы, – у него был трудный день и вообще время нынче не самое удачное. – Если сейчас не уйметесь или еще раз подобный цирк устроите – не только в ТСЖ сообщу, но и ментам, а те уже с вашими родителями проведут беседу. Вкатят ли вам родственники после этого по первое число, не важно, но приводы в ментовку я вам для яркости биографии обеспечу. Ясно, гопота-борзота?

Парни затихли, но вслед глядели зло.

Да и фиг с ними, малолетними нахалами и бессмысленными прожигателями жизни и родительских бабок. А если выяснится, что это их игрушки заняли его парковку – пожалеют, что на свет родились, мерзавцы.

После жесткого выступления, слегка выдохнул и вечер с удовольствием провел в компании бутылки хорошего коньяка за составлением графика ближайших встреч.

С Натали станется подать в суд, а ему еще только такого позора сейчас до кучи не хватало, так что вопрос трудоустройства встал неожиданно круто.

Расслабился отлично, а ближе к полуночи даже мелькнула мысль вызвать Снежку, но не успел – уснул раньше.

Да и к лучшему, наверное.

Дальше жизнь покатилась бодро и динамично: деловые обеды, замаскированные под собеседования, редкие консультации по основному профилю деятельности по просьбам коллег, несколько встреч с бывшими пациентами…

Скучать и расслабляться стало некогда, но в душе все чаще всплывали воспоминания о последнем визите на кладбище. И голова как-то подозрительно начала гудеть по вечерам.

– Может, и правда, в церковь заскочить? Вреда точно не будет, – решил избавиться от раздражающего беспокойства малой кровью.

Но почему-то попасть хоть в какую-нибудь церквушку все как-то не получалось.

Не то, чтобы он рвался, нет. Просто дороги не было. Не складывалось. Ну, никак.

А потом, когда он проезжал недалеко от собора, где много лет назад крестили Марьяну, у него заболело сердце.

Резко, сильно.

Хотел остановиться, зайти. Но там сменили разметку и развесили знаки, запрещающие парковку – не встать. Так и уехал, с мыслью, что в храм заглянуть все же надо.

Но в ночи вдруг позвонила мать, и стало уже не до глупостей.

– Костенька, – и как он до сих пор не заметил, что голос матери давно превратился в дребезжащий старческий писк?

– Да, мам, как ты? Прости, не успел заехать к тебе на неделе – столько деловых встреч… – он, и правда, несколько задолбался таскаться по кабакам и выслушивать однообразные, как под копирку, отказы…

Так злился, что сейчас ему было совсем не до недовольной теперь всем родительницы.

– И правильно, сынок. Кому мы, старичье, нужны, когда приходит время угасания? Работа и приложение таланта – это важно, Костя, – голос внезапно словно бы обрел прежнюю полноту и уверенность. – Я надеюсь, ты сможешь проявить себя и вновь станешь большим начальником.

Ну, для него материны честолюбивые планы никогда не были секретом, да. Наташу она долгие годы терпела лишь из-за того, что при такой жене Чарторыйский быстро получил признание и заслуженную известность.

– Конечно, мам, не тревожься. Будет и на моей улице очередной праздник.

Не самый подходящий момент пугать мнительную мать вероятным проклятием. Не сейчас.

– Я желаю тебе удачи… – матушка неожиданно тихонько всхлипнула. – Будь счастлив, сынок… теперь уж вряд ли свидимся… приводи внучек на мою могилу хоть иногда…

Что?

Глава 27
Что нас не убивает

'Не опускай рук

Не закрывай глаз

Кто знает, а вдруг

Звёзды считают нас…'

Т. Лукина «Звезды»

Наталья

Естественно, сначала я, как любая тревожная и чуть что паникующая мать, остолбенела.

Зажмурилась, пару раз глубоко вдохнула и усилием воли отодвинула все эмоции на дальний план.

После этого включился мозг.

Соответственно, я попросила обоснования и рекомендации, внимательно выслушала всё, что психолог, сопровождавший группу на протяжении всей смены, желала мне сказать. Что-то отметила себе как важное, а некоторые вещи – как требующие дополнительного изучения, поскольку категорически несвойственные Марьяне.

Пообещав принять все возможные меры, поблагодарила и распрощалась.

По дороге к припаркованной машине написала двум одногруппникам из университета, которые много лет назад избрали своей стезей личную психотерапию. Запросила контакты специалистов, работающих с детьми, чьи родители разводятся или развелись, а также тех, кто занимается суицидниками.

В машине пришлось посидеть и минут двадцать подышать на счёт, чтобы окончательно взять себя в руки и прийти в адекватное для вождения состояние.

А отправившись все же в сторону нового дома, удивилась, как много я теперь могла рассказать о своей дороге: где находятся ближайшие заправки, где и какие открылись новые магазины и кофейни, где расположены места основных вечерних, летних тусовок. Обращая пристальное внимание на привычные житейские мелочи, мозг, таким образом, старался удержать меня в реальности.

Ну что же, к дому я прибыла в целости и сохранности, пусть и с нервно дёргающимся глазом.

Состояние было такое, что об ужине речи не шло, поэтому я заварила в огромный двухлитровый чайник мяты, мелиссы, сушеных листьев смородины и липовый цвет, а потом забрала всё это добро вместе с чашкой, пледом и подушкой на балкон, где у нас было так называемое «задумчивое место».

Если кто-то устраивался там для размышлений или обретения душевного равновесия, то его нельзя было трогать, пока он сам не примет решение оттуда выбраться.

Яркой вспышкой из глубин памяти появились кадры, как с момента переезда в эту квартиру, очень часто в кресле на балконе я видела младшую дочь.

– И ничего же тебя не насторожило, старая ты ведьма, – пробормотала сокрушенно.

Честно, я никогда не считала себя отличной, шикарной или супер-пупер матерью, но до сегодняшнего дня полагала, что с обязанностями я все же справляюсь.

А вот оно, как оказалось на самом деле.

Страшно и очень неприятно.

Ну, крутимся, как можем, что уж теперь?

Дальше, устроившись в кресле и закутавшись в плед, налила в кружку свежезаваренной травы. Первую чашку выпила молча, без размышлений и рассуждений.

Потом полюбовалась немного на город с высоты птичьего полёта и отвлеклась от умиротворяющей панорамы парка, заслышав жужжание телефона.

Оказалось, это дочери прислали вечерние сообщения о том, что лагерная жизнь кипит и булькает, но в целом идёт по расписанию. В ответном сообщении напомнила девочкам, что мама их очень любит, а они умницы и красавицы вне зависимости от достигнутых результатов и мнения других.

Потом настал момент изучения контактов, присланных по моему тревожному, срочному запросу. Почитав отзывы в интернете, а также на закрытых профессиональных форумах, выбрала тех, к кому готова была прийти за помощью и сама, и привести детей. Пусть я много лет и провела, работая больше в кадровой службе, но некоторые основные постулаты своего первого образования помнила: «Если проблемы у ребенка – лечить надо родителей».

Записала себе в «Заметки» перечень срочных дел, даже беседу с Чарторыйским туда внесла, хоть и под вопросом.

И дальше грустила, прихлебывая успокоительную траву, чуть ли не до зари.

– Наталья, ты чего такая недобрая с утра? Бывший все никак денег не шлет? – Шеф, надо отдать ему должное, относился ко мне в последнее время более чем внимательно.

Покачала головой: сейчас, после бессонной ночи, проведенной в поисках выхода на балконе, неуплата алиментов Костей казалась меньшим из зол.

– Все в жизни относительно, Николай Сергеевич. Доброе утро. Но да, хоть я и предупреждала Константина Станиславовича о возможных санкциях, однако денег так до сих пор и нет.

– Не тяни. Контакт адвоката у тебя есть. Тряхните Чарторыйского хорошенько. В этот раз надо обобрать как липку, – раздав ценные указания и скоординировав планы на день, начальник ушел.

А я погрузилась в рабочую рутину, но во время кофе-паузы нашла минутку и написала как спецам-психотерапевтам, так и адвокату.

Ибо нефиг кое-кому жить слишком уж жирно.

За то время, что дочери были в лагере, я успела сходить на две индивидуальные консультации и внезапно начать разбирать не свой второй развод, а проблемы детства и созависимости с отцом-алкоголиком. Но настрой у меня был вполне оптимистичным. А еще с удовольствием пообщалась с детским психиатром и со специалистом по профилактике детских самоубийств – кого мне только не подогнали встревоженные приятели, коллеги и подруги.

– Видите ли, Наталья Михайловна, без встречи с вашей дочерью ничего определенного сказать пока нельзя, – улыбнулся мне психиатр. – Однако в первом приближении, можно предположить, что имеет место намек на так называемый «шантажный суицид». Явление, которое встречается среди детей из благополучных семей с авторитарной моделью воспитания, когда вокруг много запретов. Решение свести счеты с жизнью принимается зачастую спонтанно, чтобы «отомстить» обидчикам-родителям. «Вот умру я, они пожалеют, они поймут, как были неправы», – так думает подросток. В силу возраста, у них нет четких представлений о смерти и о том, что она необратима. Именно этим данный вид суицида и опасен.

– Вот умру, и будете плакать, – хмыкнула Максимка, когда я поделилась впечатлениями от встречи со специалистом, которого она мне и организовала.

– Как-то так. Предположительно, – грустно усмехнулась, потому что подобные мысли некогда бродили и в моей голове, правда, дальше мыслей эта печаль в моей юности никуда не пошла.

А тут вот как повернулось.

– Не горюй заранее. Ты предупреждена, а значит – вооружена. Заскочим с Кузей к тебе потрындеть, – подбодрила Максимка и распрощалась, но слово сдержала, и они приехали меня навестить в ближайшую субботу.

Притащили красного сухого, лосося-гриль и кучу всякой съедобной всячины:

– Мы тебя знаем, опять, поди, поесть на нервах забываешь. Натусь, фигня случается, – заявила Максимка чуть ли не с порога,

А Кузя, многоопытная мать и бабка, молча выгрузила на стол три бутылки вина, коробку клубники, лоточек с голубикой и пакет с шоколадом.

Посидели мы хорошо и разошлись далеко за полночь: и поплакали, и пожаловались на общемировую несправедливость и некоторых отдельных личностей.

А наутро Кузя прислала мне сообщение следующего загадочного содержания: «Это тебе от Муси. Она сказала обязательно дать почитать Янке. Ну и сама прочти, на всякий случай…», а дальше была ссылка на один из фанатских сайтов Гарри Поттера.

Сначала я закатила глаза, а потом, сидя ночью с липовым чаем в задумчивом кресле, полезла полюбопытствовать.

И вернулась в реальность, натолкнувшись в истории на описание ситуации с Марьяной, только в более резком выражении.

Глубоко подышала, собираясь с силами и… читала уже до конца не отрываясь.

– Точно надо будет обязательно дать Янке почитать. Права была Кузя, – пробормотала, укладываясь под утро спать.

Хорошо, когда есть вокруг те, кто поддержит в любом случае. А уж такие креативные, как у меня – истинное сокровище.

Встретив дочерей из их оздоровительных лагерей, после ужина налила всем успокоительной травы, усадила на диван и сказала одну вещь, пусть не сильно педагогически правильную, но очень близкую к реальности:

– Мои хорошие, у нас недавно произошло в жизни много чего горького, обидного, несправедливого. И сейчас нам с вами очень тяжело. Конечно, мы можем сдаться, лечь и умереть. Это выход: глупый, трусливый, для слабаков, но выход. Только вы представьте, как все наши недруги и обидчики будут этому событию рады?

Дети задумались.

Глава 28
Выход там же

'Поднимаю свой воротник,

Ругаю дождь и слякоть будто старик,

Бегу за толпой, видно, уже привык.

И в памяти небо, как нереальный блик…'

С. Трофимов «Боже, какой пустяк»

Константин

Конечно, он помчался к матери…

Ну, как помчался? Попытался.

– Вот знал же, что не надо парковаться у помойки! – бросил в сердцах, оглядывая машину.

Увы, в последние дни с местами около подъезда была явная напряженка, и приходилось как-то выкручиваться.

Управляющая компания на его претензии пока ничего внятного не ответила, хотя обещала разобраться с хулиганами.

И вот сегодня он снова был вынужден притулиться у помойки, а сейчас, когда срочно понадобилась машина, правые колеса оказались спущены.

– Да что б вас черти разорвали, – обругал всех, кто рассыпает по пути к мусорным бакам колюще-режущий хлам. – Как есть, поймал шинами какую-то дрянь, пока парковался.

Время поджимало, разбираться с колесами было совершенно некогда, поэтому оставил эту новую головную боль на утро, будто у него и так мало забот.

Естественно, понимая, что с матерью случилось что-то из ряда вон, вызвал экстренно такси. Хорошо, хоть ехать было недалеко.

Ну а дальше организовывал «скорую», транспортировку в нужную клинику, подъем среди ночи для срочной консультации приличного специалиста.

– Константин Станиславович, ну, вы же сами понимаете – в таком возрасте, да с этим анамнезом… Ситуация после операции была одна, сейчас – другая. Картина может резко как улучшиться, так и ухудшиться. Разные бывали случаи.

Все он понимал, но это же… мама!

– Безусловно, мы с вами все понимаем. Давайте еще сделаем так, чтобы ситуация улучшилась, – улыбнулся из последних сил, потому что долгая беседа с врачом над результатами анализов и предыдущим выписным эпикризом утомила. И голова уже гудела сильнее обычного.

А ведь предстоял еще серьезный разговор с матушкой.

– Костя, оставь эти глупости, просто пришло мое время, – устало отмахнулась от нового плана лечения мать. – Собой займись, здоровье – оно вот, внезапно, подводит. А мне уж сколько там осталось? Не тревожься…

И что бы он ни говорил, какие бы аргументы ни приводил – мимо, впустую.

В общем, ночь прошла «весело», и домой он уходил с тяжелым сердцем.

Когда ранним утром вернулся к себе, сил разбираться с машиной уже не было, поэтому упал спать, оставив это дело на вечер.

Снилась, по обыкновению, какая-то кровавая муть. Отдохнуть, естественно, толком не вышло. Поэтому, поднявшись по будильнику, чтобы бежать на очередную встречу, обратил внимание: голова тяжелая, да и, в общем, самочувствие оставляет желать лучшего.

– А что ты хотел, Костя? Как давно ты занимался собой и своим здоровьем? Все только чужие проблемы решаешь… – хмыкнул, понимая, что вообще и не отдыхал в последние дни.

Раньше-то за курсами витаминов, диспансеризацией и осмотрами нужных спецов следила жена, да. А сейчас у него все время – какой-то нервный, пустой движ и утомительная суета вокруг.

Был бы более мнительным, решил бы, что реально – прокляли.

Нет, если так рассуждать, то понятно, что это все – дело рук бывшей. Но думать о проклятии всерьез не хотелось.

Только про церковь снова мелькнула мысль:

– Точно надо сходить. Вон, около клиники есть часовня. Зайду, когда к матери поеду завтра.

Однако мысль о мистике крепко засела в голове и очень быстро нашла подтверждение в реальности: несколько следующих отказов в крупных, денежных проектах оказались шиты белыми нитками и откровенно притянуты за уши.

А его головные боли без причины и общее разбитое состояние, так же как и резко ухудшившееся здоровье матери, из-за чего он в очередной раз не добрался до церквушки, вскоре подтвердили: все, что было сказано нищей предсказательницей на кладбище – правда.

И что делать с этим потусторонним выбрыком реальности было непонятно.

Ну, он же нормальный человек и во всю эту паранормальную муру не верил. Но жизнь постоянно подкидывала мелкие штрихи в общую картину…

– Ты, Костян, был неправ, – хмыкнул вечером за бокалом бренди в одном из закрытых клубов давний приятель. – Карельский спустил указание: при возможности давить, зажимать и не пущать. Так что извини, связываться с ним – желающих нет. Хоть и невелик авторитет, но связи имеются, и крови попортить может много.

Да вот же оно!

Бывший тесть затаил обиду и гадит исподтишка, а Натали, ведьма старая, прокляла уж от души. Теперь все четко сходится, да.

– Не будет тебе на Северо-Западе места и покоя, Костя. Зря ты развелся, да еще с таким шумом, – подтвердил все его смутные подозрения глава Регионального онкоцентра, куда пришел уже от полного отсутствия годных коммерческих вариантов.

Про себя скривился и откровенно хмыкнул:

– Ну, как бы да, ведь столько лет нормально у них с Натали все было. Нормально. Но обратно уже ничего не вернуть. Так что поздно пить «Боржоми», когда почки отвалились.

Домой возвращался злой, усталый, с дико раскалывающейся головой.

– Как-то рано и внезапно стал ты, Константин Станиславович, метеозависимым и узнал, что такое мигрени, – грустно отметил, подходя к парадной.

А в почтовом ящике вдруг нашлись тринадцать дохлых, мелких рыбешек.

– Фу, какая дрянь! – от души выругался, выгребая этот отвратительный сюрприз со дна и выбрасывая в ближайший мусорный контейнер. – Не думал, что Натали опустится до таких дешевых трюков, чтобы припугнуть… Раньше она была умнее.

Вдобавок, вероятно, на рыбью чешую у него началась аллергия, так что через час руки покраснели и покрылись волдырями. Пришлось пить таблетки и мазать специальным средством и пальцы, и ладони.

Отключился сразу, только лекарства подействовали, так устал.

Обстоятельно подумать о сложившейся вокруг ситуации удалось лишь на следующий день в полдень, когда смог подняться с постели и привести себя в относительный порядок.

Покрутив в голове все недавние события, понял, что придется вернуться к воспоминаниям о том дне, который вроде и оказался триумфом, но в «исторической перспективе» стал натуральным «началом конца». Хотелось бы верить, что не бесповоротного.

Перебирал кадры происходившего на защите и последующем банкете. Медленно, вдумчиво, обстоятельно.

И вдруг словно вспышка света в глухом окружающем мраке:

– Сейчас по госпрограмме Министерства здравоохранения на Северо-Западе планируют организовать практически с нуля большой, если не наукоград, то научно-лечебный комплекс, как раз по вашей специфике. Ежели вдруг заинтересуетесь, вот мои координаты. Буду рад.

Слова столичного академика, всплывшие в памяти, показались просто ангельским трубным гласом!

Это оно!

Его шанс на возвращение, на реванш.

На настоящий триумф, без всяких примесей…