Текст книги "Развод. А была ли месть? (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 29
Удивительное

'Не смотрите в окно, там ветер

Он поселит в душе тревогу

Унесёт в облака и в горы

И покажет вам с высоты

Неизведанные дороги

И невиданные просторы

И напомнит что где-то в сердце

Спят несбывшиеся мечты…'

Т. Лукина «Звезды»

Наталья

Думали мои дети активно.

То есть этот процесс был заметен невооруженным взглядом.

– Мам, я за Янкой пригляжу, – придя за вечерним поцелуем в лоб, пробормотала Влада, а я в ответ обнимала и благодарила.

Заботится как может, слышит, чувствует – чудесный, осознанный ребенок вырос. Выдыхать рано, но сердце от ужаса уже не сжимается.

Девочки вместе собирались на юг, часто вечером сидели на кухне с чаем и беседами. Было ново и непривычно, но очень радостно.

И все десять дней, что мы провели с ними на море, купаясь, гуляя со мной по набережной или сидя в ресторане, они очень часто замирали, явно что-то обдумывая. Потом переглядывались и чаще всего после этого отходили в сторонку, чтобы обменяться мнениями, ну, пошушукаться.

Такая, сильно улучшившаяся между ними родственная коммуникация меня только радовала.

И ещё больше я обрадовалась, услышав от Влады в первый вечер по возвращении домой:

– Мам, ты говорила, что у тебя есть хороший психолог. Когда мы к нему пойдём?

О, как.

– Вы желаете сходить вместе? Или кто-то на консультацию, а кто-то – как группа поддержки? Или обе на консультацию? – только не спугнуть.

– А можно нам две консультации подряд? Сначала Янке, потом мне?

Я, естественно, кивала изо всех сил.

– А ты же сходишь с нами? – за ту надежду, которую я услышала в ее голосе, хотелось обнять весь мир.

Тихо выдохнула, чуть улыбнулась, обнимая такую взрослую, но все равно маленькую для меня, старшую дочь:

– Конечно, милая, мама с вами сходит.

А потом, на весь остаток лета, суббота у нас оказалась днём психотерапии. Получилось удачно состыковать как специалистов, так и время приемов, поэтому мы с девочками приезжали после завтрака в семейный кризисный центр, они шли к своему психотерапевту, я – к своему, а после консультаций и получения рекомендаций, мы вместе отправлялись на обед в какой-нибудь милый ресторанчик: выдохнуть, чуть замедлиться и прийти в себя.

Остаток дня или гуляли по городу, если позволяла погода, или шли в кино, в магазин, или ещё куда-нибудь, вроде интересной выставки или музея.

Главным было то, что место посещения выбирали дочери, и время мы проводили вместе: общались, обсуждая увиденное, делясь впечатлениями и настроением.

Да мы даже как-то в воскресенье сходили к парикмахеру: всем обновили стрижки, выкрасили яркие пряди. Просто провели четыре часа в девчачьем обществе за всякими милыми разговорами о красоте, моде и сплетнях о звездах.

Незаметно наступил сентябрь, и Влада хихикнула:

– Пришло время собирать камни.

И положила на стол три контакта репетиторов.

Осталось только тихо вздыхать:

– Ну что же, пора платить по счетам настала…

А заглянув в банковское приложение, я сделала пару снимков и отправила их адвокату. Я теперь злая и абсолютно не «понимающая».

– Хорошо же, Чарторыйский, не хочешь по-человечески – это твой выбор. Дальше мы будем общаться вынужденно. Исключительно через юристов, – пробормотала себе под нос, укладываясь спать.

Как бы я ни старалась изжить из своей реальности Костю, он все равно вылезал в виде разных напоминаний: невыплаченные алименты, беседы с адвокатом, заполнение графы: «отец» в документах дочерей, досужее любопытство общих знакомых.

Кстати, последних я, вообще, что-то понимать перестала.

– Наташа, надо принять, что вы больше не вместе…

– Отпусти его уже, не твой он теперь…

– Сама виновата, надо было лучше за мужиком ухаживать…

– Месть «брошенки» – глупость. И ты выглядишь жалко!

Все эти фразы, постоянно звучавшие при общении со знакомыми, повергали в недоумение.

С чего вдруг? Откуда они этот бред взяли?

Но что я могла сказать?

– Бог ему судья. Мы развелись, и у нас давно разные пути.

Почему-то народ смотрел недоверчиво, будто бы подозревая меня в чем-то неприличном.

Ну да и пусть идут лесом. Не до них.

И сейчас, в начале учебного года, я впервые не испытывала угрызений совести оттого, что требую денег с «безработного человека в творческом кризисе».

Обучение детей – это важно, так что родительский долг, хотя бы деньгами, но нужно отдавать, Константин Станиславович.

– Наталья Михайловна, все будет в порядке. Закон на вашей стороне, – изучив документы, улыбнулся проверенный бракоразводным процессом адвокат.

И я успокоилась.

Удивительно, но в сентябре приятный сюрприз преподнесла и младшая дочь:

– Мама, я записалась на волейбол. Можно?

Это было ужасно мило. Особенно спрашивать: «Можно?» после того, как уже записалась.

Естественно, никто ничего подобного не сказал вслух… Потому что, боже мой, Марьяна и спорт?

– Конечно, можно, милая, но мне хотелось бы знать подробности… – я все еще мать с пониманием, да.

– Ой, в школе был какой-то турнир. Мы играли хорошо, а после этого тренеры из спортшколы приходили на урок физкультуры и приглашали… Мне понравилось играть, и я хочу попробовать.

Покивала и благословила, ибо все, что связано с двигательной активностью, у нас шло под грифом: «Ну, хотя бы начните!»

Счастливая мать подписала все заявления и согласия для зачисления ребёнка спортшколу, предоставила необходимые медицинские обследования и справки. Ну и, конечно, отвела в магазин за формой.

И теперь каждый вечер, глядя на счастливых дочерей, которые, захлебываясь восторгом, делились впечатлениями о своих достижениях в учёбе и спорте, думала:

– Как важно делать то, что тебе интересно и нравится! А любить то, чем ты занимаешься – это прекрасно.

Отправляясь на работу, уже не раз и не два задумывалась:

– А насколько, Наталья Михайловна, вам нравится то, чем занимаетесь вы?

И ответы выходили… занятные.

Глава 30
Мечты и реальность

'Смерть желаний, годы и невзгоды —

С каждым днем всё непосильней кладь.

Что тебе назначено природой,

Надо благодарно принимать…'

Э. Рязанов «У природы нет плохой погоды»

Константин

Конечно же, он позвонил в Москву тут же.

И с огромным удовольствием услышал приглашение на встречу в столичном офисе академика в ближайший понедельник.

Да-да, имя Константина Чарторыйского все еще кое-что да значит в мире медицины.

А потом, после подробной и яркой презентации, а также изучения пояснительной записки к грандиозному проекту, они сошлись за чашечкой кофе обсудить нюансы и подробности, не касающиеся технической стороны и финансирования.

То есть вроде как пересчитать подводные камни процесса и объявить негласные правила игры.

– Константин Станиславович, мы же с вами серьезные, взрослые люди? Ваши личная жизнь и семейное положение не интересуют меня и «спонсоров» проекта до тех пор, пока работы идут по графику, и руководство страны довольно результатами каждого этапа.

Вот оно как.

Слухи витают, но на этом уровне денег и власти на взаимоотношения особо не влияют.

Покивал с пониманием, а его будущий куратор продолжил:

– Поэтому, я думаю, что если вы заинтересованы в моем предложении, то приложите все усилия для успешной реализации этого, не побоюсь сказать, крупнейшего в регионе проекта.

– Безусловно. Создать подобный Центр – мечта моей жизни. Буду счастлив оказаться причастным к ее воплощению в реальность, – не лукавил ни капли.

Действительно, готов был приложить все усилия для успешной реализации такой грандиозной идеи.

Это куда круче, чем уплывшая от него кафедра в Первом меде.

Гораздо важнее и значительнее.

– Естественно, поскольку деньги это государевы, – усмехнулся один из советников самого Президента, – то присматривать за нами будут внимательно. Сейчас строго не только с отчётностью, но и физическим воплощением задуманного. Поэтому давайте обойдёмся без Потёмкинских деревень и прочих замков Фата Морганы [1].

Улыбка была вежливой, чуть лукавой, но глаза собеседника оставались холодными, внимательными.

Да и сомнений не возникало: при необходимости самого доктора Чарторыйского утопят в ближайшем болоте и скажут, что так и было.

А это был вызов, черт возьми.

Кураж! Адреналин!

То, чего ему так давно не хватало…

– Если, согласно вашего предложения, в итоге мне предстоит возглавить создаваемый центр, то, естественно, я приложу все усилия для того, чтобы это получилось добротное, надёжное, законное со всех сторон детище.

Ответ понравился, потому что куратор проекта подписал со своей стороны договор и подвел итог встречи:

– Ну что же, до сих пор с вами было на удивление комфортно общаться. Надеюсь, наше дальнейшее сотрудничество пройдёт в этом же положительном ключе.

Расстались озадаченные, но довольные друг другом.

А потом для него началась адская пахота.

Хлеще, чем в выпускных классах школы, страшнее и жёстче, чем в студенческие годы. Потому что раньше он отвечал только за себя, и любой успех или провал – были его личными. Теперь же за ним стояли серьезные люди и большие деньги. Не говоря уже о грандиозности идеи и просто захватывающих двух перспективах.

Но личная ответственность, контроль со стороны министерства и силовых структур и то общее напряжение в воздухе, которое сопровождало каждый шаг, каждый этап процесса создания с нуля регионального научно-исследовательского и экспериментального онкологического центра на Северо-Западе страны, были, конечно, для психики вывозимы с трудом.

Работал он практически круглые сутки, хотя состояние здоровья по-прежнему оставляло желать лучшего. Но времени ни на что, кроме его Центра, совершенно не было.

Он горел идеей и прилагал все силы и связи для ее успешного воплощения.

Чаще всего с утра ехал на встречи с чиновниками и прочими служителями государства, для получения различных разрешений и согласований для каждого этапа работ: проектирования, строительства, ввода в эксплуатацию, получения лицензии на ведение медицинской и научной деятельности.

Дел был вагон и маленькая тележка.

Обедал обычно в компании потенциальных частных инвесторов, желающих приобщиться к государственной кормушке:

– Конечно, Константин Станиславович, не сомневайтесь: все оборудование исключительно высшего качества, – широко улыбались те, кто три месяца назад от него воротил нос.

Еще бы, запахло огромными деньгами!

– И мы будем счастливы прийти на подряд в такой крупный проект… – в глазах собеседников плясали денежные знаки.

Да уж, все теперь только и мечтают, что выиграть тендер на поставку материалов и оборудования в его Центр.

Он в ответ тоже улыбался, собирал коммерческие предложения и ничего конкретного никому не обещал.

Тут такое финансирование, что сначала нужно обсудить эти вопросы с руководством, однако.

Время с обеда до ужина чаще всего проходило в беседах с коллегами и потенциальными сотрудниками будущего центра. И ведь к каждому нужно было найти подход согласно его уровня «звёздности», а это оказалось утомительно. Раньше процесс общения с людьми брали на себя Карельские, да.

На ужин ему оставались крупные фигуры, имеющие возможность повлиять как на чиновников, так и на бизнесменов, чтобы хоть как-то управлять всей этой братией и добиваться от них, обещанных ими же, результатов. А этих людей нужно было еще заинтересовать…

Крутился как мог.

В редкие мгновения, когда на вечер не было запланировано никаких визитов и деловых встреч, он, бывало, просто приползал домой, вставал под горячий душ, потом падал ничком на кровать, проваливаясь в вязкое, мутное, тёмное ничто. До того самого мгновения, пока над ухом трубой Иерихона не взвоет будильник.

Регулярно отчитывался куратору о продвижении дел:

– Да какой отдых? Выходных, по сути, не бывает. Вы же понимаете: планы развития центра, перечень направлений для изучения, список специалистов сопутствующих дисциплин – сами себя не напишут.

– Константин Станиславович, работа идет хорошими темпами. Вышестоящее руководство все устраивает. Вы бы поберегли себя? – благодушно ворчал новый Шеф, периодически расщедриваясь на премию.

– Обязательно, только структурирую ту уйму дел, которую необходимо выполнить на следующей неделе… и сразу отдохну, – улыбался сквозь зубы, потому что спать хотелось адски.

Да, нагрузка была велика, но он пока как-то справлялся.

Изрядно отравляло жизнь состояние здоровья матери, которое, несмотря на передовые схемы лечения и новейшие препараты, лучше не становилось.

Его драгоценная матушка угасала и словно бы выцветала с каждым днём, а он, к сожалению, не имел возможности проводить с ней достаточно времени.

– Ох, Костенька, спасибо, что навестил, сынок! Береги себя… кто о тебе еще позаботится-то, кроме меня? – вздыхала мать, а он гладил прохладную пергаментную руку и молча улыбался, качая головой.

Нет, она ещё радовалась каждому его визиту, но он, выходя из клиники, где матушка проводила теперь большую часть времени, понимал:

– Время уходит безвозвратно. И шансов на счастливый исход с каждым часом становится всё меньше.

Было тяжело.

А ещё неприятно оказалось признать: при наличии Натали рядом, большая часть нудных и формальных вопросов решалась бы без его участия.

Но сейчас бывшая жена заняла очень удобную для неё позицию…

– Нет, Константин Станиславович, общаться вы будете исключительно со мной, – удивил его как-то в октябре адвокат жены, вновь проявившись в телефоне.

И усмехнулся так неприятно:

– Все конфликты, нуждающиеся в урегулировании, между вами и госпожой Карельской, отныне решаются только через меня. И кстати, в суд за неуплату алиментов иск уже направлен.

Все ж таки не удержалась и решила и официально напакостить?

Вот сучка!

[1] Фата Моргана – сложная форма высшего миража, видимого узкой полосой прямо над горизонтом. Термин Фата Моргана является итальянским переводом «Феи Морганы» из Легенд о Окроле Артуре. Эти миражи часто видели в Итальянском Мессинском проливе, и их описывали как сказочные воздушные замки или фальшивую землю, созданную ее магией.

Глава 31
В поисках чего?

'Представь себе весь этот мир, огромный весь,

Таким, каким он есть, на самом деле есть.

С полями, птицами, цветами и людьми,

Но без любви, ты представляешь, без любви.

Есть океаны, облака и города,

Лишь о любви никто не слышал никогда…'

Л. Дербенев «Представь себе»

Наталья

Октябрь в этом году выдался неожиданно сухим и солнечным. Нет, теплым его назвать было сложно, но все остальные атрибуты «Золотой Пушкинской осени» присутствовали.

– Хотите, можем на выходные в Новгород съездить? – предложила дочерям за одним из воскресных обедов.

Девочки переглянулись, дружно посмотрели в окно ресторанчика, где уже начала выразительно желтеть листва, а потом Влада осторожно уточнила:

– В Нижний или Великий?

Хихикнула, любуясь на спокойные и в меру любопытствующие мордашки.

Они оживают.

Выходят из того застывшего «кукольного» состояния, в котором провели полгода после развода.

Работает-таки психотерапия. Ну и семейные мероприятия тоже, немного…

– В Нижний далеко. А до Великого полтора часа на машине. Поедем, побродим по Кремлю, историческому центру. Волхов поглядим. А сколько в Новгороде церквей красивых… Можно даже в театр там сходить, – вообще, идея с выездом мне нравилась.

Смена обстановки, приятные впечатления. И кстати, маленькая познавательная экскурсия из цикла: «Знай и люби свой край родной» тоже очень будет в тему.

Дочери посовещались и постановили:

– Давай на каникулах?

А, пожалуйста!

– Хорошо, забронирую нам жилье рядом с Кремлем, – улыбнулась, радуясь, что девочки готовы куда-то выбираться из своего «беличьего колеса»: дом – школа – курсы – спорт.

А на следующее утро, перед выходом в школу, Марьяна вдруг попросила:

– Можешь сегодня забрать меня вечером с тренировки?

– Конечно, во сколько приехать? – улыбнулась, но насторожилась.

Что там опять происходит у Янки? Проблемы? Обижают?

Дочь, обнимая на прощание, хихикнула:

– Где-то в восемь – восемь тридцать. Заодно и с тренером познакомишься, наконец! У него там были к тебе какие-то вопросы.

– Если вопросы – буду обязательно, – уверила ребенка и покатила на работу.

А вечером, выходя из офиса вздохнула:

– Ну, надо, значит, надо.

И поехала. Знакомиться с тренером.

– Слава, – приложив руку к сердцу и чуть склонив голову, встретил меня на ступенях спортшколы наставник Марьяны.

– Наталья, – выдохнула и представилась.

Боже, какой м-м-м монументальный мужчина!

Высоченный, метра под два ростом, широкий в плечах, мощный такой. Сероглазый и русоволосый. Ну и спортивный костюм с эмблемой города и спортшколы ему был очень даже к лицу.

А еще он оказался веселым, улыбчивым и разговорчивым. И умным.

По крайней мере, начал он с восхваления меня и моего ребенка.

Видимо, по́жил и знает, как надо общаться с нервными матерями.

– Рад знакомству. Марьяна много о вас рассказывала. Даже как-то поспорила с сокомандницей, отстаивая утверждение, что ее мама – самая лучшая…

Тут я нервно улыбнулась: ну, тонкое место это. Очень.

Надо будет обсудить с Янкиным психотерапевтом – к чему это было.

– Девочка перспективная: чуткая, внимательная, подвижная, – он говорит с воодушевлением, ему кажется, что это комплименты.

А я умираю от ужаса: на самом деле это все признаки травмированного жестким воспитанием ребенка.

– Я – кошмарная мать! – мысленно ругаю себя и еле сдерживаюсь, чтобы не всхлипнуть. – Вырастила удобную, тревожную и нервную дочь. Какой… провал.

Слава же улыбается, активно жестикулирует, приглашая пройти на трибуны и поглядеть на тренировку:

– Они уже доигрывают, но для первого общего представления достаточно.

А когда я выхожу к перилам и отыскиваю взглядом на площадке дочь, тренер, остановившись совсем рядом, замечает:

– Марьяна очень старается. Если так пойдёт дальше, то через пару лет вполне можно пробоваться в сборную города. А там выездные лагеря, сборы в Сочи, экипировка и форма – все за счёт Петербурга.

Видно, что человек занят любимым делом, полагает моего ребенка талантливым, рад ее успехам и действительно уверен: перспектива весьма вдохновляющая.

– Марьяне все пока очень нравится, но я не могу гарантировать стабильный интерес дочери волейболу, – вздохнула, потому как сейчас, мне кажется, я не могла гарантировать никому и ничего.

Ослепительная улыбка была мне ответом:

– О, не тревожьтесь! Стабильный интерес волейболу – это наша забота!

– Тогда вроде с нашей стороны всё хорошо? – чуть выдохнула, надеясь, что хоть здесь обойдется.

Тренер дочери улыбнулся, как заговорщик:

– Если бы вы смогли раз в месяц посещать наши игры – это было бы шикарно.

А когда я удивленно на него посмотрела, наклонился ко мне и шепнул самое ухо:

– Вы себе даже не представляете, как игроков вдохновляют полные трибуны болельщиков. Поддержка важных и близких людей – это бесценно.

Я вздрогнула.

Словно морозом продрало от макушки до пяток: я слишком хорошо помнила, сколько сил, времени и нервов мне стоила плотная, регулярная поддержка Кости. И с чем я в итоге осталась.

Встряхнула головой, и тут как раз прозвучал финальный свисток.

– Наталья, благодарю, что откликнулись. Спасибо, что внимательны к ребёнку, – Слава вежливо склонил голову, давая понять, что разговор окончен.

Согласно кивнула и уже собралась спускаться с трибун, когда снизу донеслось:

– Мирослав Илларионович, а в субботу будет тренировка или игра?

Удивленно обернулась, а он развел руками:

– Отец преподает историю. Большой фанат вычурных именований. Но лучше зовите Славой.

Хихикнула, кивнула и медленно пошла по ступеням вниз, когда он, свесившись с перил, стал объяснять подопечным, что и когда у них будет.

А я, выйдя из здания спорткомплекса, потопала к машине.

Ждать дочь, пытаться уложить в голове все, сказанное тренером, подышать свежим воздухом и взять в руки неожиданно взбунтовавшейся организм.

Никогда, никогда в жизни я не реагировала ни на одного мужчину так. И это удручало.

– Слишком много невыплеснутой энергии, да, Наталья Михайловна? – пробурчала сердито и хмыкнула, – раз пошла такая пьянка, то нужно срочно отвлечься.

Устроившись в машине, поглядела на себя в маленькое зеркальце на солнцезащитном козырьке и максимально назидательным тоном сказала:

– Подобный шикарный мужик совершенно точно занят, это раз. А мне, после Чарторыйского, никакие отношения больше никуда не упёрлись, это два.

Потом оглядела полупустую парковку и добавила задумчиво:

– Даже если это мегапопулярный сейчас «секс-для-здоровья».

Вздрогнула, словно от холода, снова.

На фиг, на фиг!

Одну физиологию я не приемлю, а чувства? К демонам эти долбанные чувства, от которых столько боли и проблем.

А заметив бодрую дочь, спешащую к машине с сумкой на плече, фыркнула:

– Значит, пришла пора заняться делом. Да таким, чтобы регулярно уставать и вечером просто вырубаться. Без слез, без мыслей, без сил.

Пока везла младшую крошечку домой, продолжала развивать революционную идею:

– Но дело это должно быть мне интересно. Должно бодрить, зажигать и в любом состоянии поднимать утром с кровати.

Путного ничего в голову не приходило, но я надеялась, что со временем внутри меня все же кристаллизуется зерно здравого смысла и гениальная идея тоже.

Очень кстати в среду позвонил адвокат:

– Поздравляю, Наталья Михайловна. Вчера прошло финальное заседание. Чарторыйский не явился, был только его представитель. Ходатайство наше суд удовлетворил. Постановление будет вручено под расписку Константину Станиславовичу, а также передано судебным приставам для взыскания средств через работодателя.

О, Костя устроился на работу! Прекрасно!

А какая зарплата, интересно?

Мой чудесный адвокат хмыкнул:

– А поскольку трудится он в проекте федерального уровня, то выплатят все, до копейки. У них с этим чётко. Так что деньги будут в полном объеме.

Поблагодарила, а потом, по дороге домой, подумала:

– Раз будут деньги, значит, на детские дела нам средств хватит, еще и на скромную жизнь останется. Эх, всё же пора в своей привычной, унылой реальности что-то менять…

Даже обстоятельства уже сложились максимально благоприятно.

Глядя вечером на усталых, но счастливых дочерей, вспомнила о том, сколько нудного и утомительного ждёт меня завтра в офисе. А потом вдруг сделала неожиданный для себя вывод:

– Пора, Наталья Михайловна, уволиться.