Текст книги "Развод. А была ли месть? (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)

Глава 44
Мы ехали, ехали и, наконец…

'У истока тишайшей реки

Шум невидимого водопада,

И под яблоней прячутся дети —

Только некому их доискаться,

Только слышно их, полуслышно

В безмолвьи меж всплесками моря.

И будет благо,

И всяк взыскующий обрящет,

Когда языки огня

Сплетутся в пылающий узел,

Где огонь и роза – одно'

Т. С. Элиот «Литтл Гиддинг», «Четыре квартета»

Наталья

– Ты же помнишь, как мы были счастливы вместе… правда, Натали? Правда, ведь помнишь? Возвращайся! Мы… вместе опять… Исправим глупости и ошибки… снова будем счастливы… – выглядел Костя ужасно, а нес откровенный бред.

Вздохнула, но сразу успокоилась, ощутив руку Мирослава на талии.

– Он пьяный, что ли? – протянула, приглядываясь.

– Неважно. Не волнуйся, я разберусь, Тали, – хмыкнул Мир и прикрыл меня своей широкой спиной.

Голос Кости, внезапно, хриплый и яростный, было слышно хорошо. Всем вокруг.

– Свалил, сопляк. Натали – моя жена. Убирайся.

– Вам бы проспаться, может? – вежливо уточнил Муромов, а Чарторыйский, вероятно, полез с кулаками, потому что Мир резко шагнул вперед, взмахивая руками.

Какой-то сюр! Бред. Кошмар.

Как бы заученный с детства сценарий ни требовал влезть с миротворческой миссией, я молча стояла на дорожке.

Мужик сказал, что разберется? Все, я не мешаю.

Я – хрупкая женщина, которую любят, берегут и балуют.

Пока я себя уговаривала, Муромов уже настучал Чарторыйскому в бубен и, заломив руку, теперь угрожал:

– Исчез с горизонта. Отстал от Натальи. Ты – прошлое. Это был твой выбор. Еще раз рядом появишься, так отделаю, до конца жизни на лекарства работать будешь.

Но что бы Костя когда-то послушал кого-то кроме себя?

Нет.

Не было такого, да, видимо, и не будет. В пятьдесят лет трудно менять жизненный сценарий и привычки. Тут нужна комплексная терапия, а главное – желание. Вот его-то у бывшего мужа точно нет.

Мирослав оттолкнул Костю в сторону дороги к шлагбауму:

– Проваливай. И не вздумай еще раз сюда заявиться.

Константин, несмотря на общий сильно помятый вид, все же оказал достойное сопротивление, потому что у Мира была разбита губа, а на скуле наливался синяк.

– Красавчик будет, – мысль мелькнула. – Надо домой и скорее холод приложить, да намазать.

– Вернись, ведьма! – вдруг хрипло рассмеялся Константин. – Навела порчу, сломала мне всю жизнь… и рада? Сама счастлива, а я – подыхай? Твое проклятье несет смерть и разруху… Я уже потерял все: мать, работу, карьеру, покой, здоровье… Вернись, Натали! Вернись немедленно!

Совершенно игнорируя окружающих, а около нас уже собралась небольшая толпа зевак, Костя шел ко мне, вопя все эти невероятные глупости.

Вот это у меня теперь репутация будет среди соседей, караул.

Спасибо Миру.

Он, конечно, Константина снова перехватил и что-то ему такое очень резкое сказал, а потом оттолкнул.

Дальше все случилось как в плохом кино или жутких роликах в интернете. Костя покачнулся, но устоял, потом обернулся ко мне, стоящей на дорожке к подъезду, махнул рукой и крикнул:

– Я вернусь за тобой. Ты моя!

И шагнул в сторону, не глядя вокруг.

Выскочивший из-за угла мотоцикл налетел на него внезапно, и оба они закрутились дикой юлой. А мгновение спустя эта адская композиция влетела в парапет и распалась.

Воющий байк, вращая колесами, остался лежать у металлических перил. А к моему неописуемому ужасу, Костя вместе с мотоциклистом перевалились через ограждение и рухнули с пандуса вниз на два этажа, во внутренний дворик.

Грохот, крики, толпа, которая помчалась скорее смотреть и снимать происходящее на телефон – все это словно в замедленном кино проходило перед глазами.

Конечно, мы с Миром побежали вниз.

И провели остаток дня сначала в ожидании «Скорой», затем общаясь с экипажем ДПС, потом через знакомых врачей узнавали о состоянии Константина.

Были очень заняты, правда, не тем, что планировали.

– Открытая черепно-мозговая травма, сложный перелом правой руки, два треснувших ребра, множественные ушибы, – отчитался один из хороших приятелей бывшего мужа по Первому меду. – Наташ, не волнуйся, сразу не помер – выкарабкается. Полис ДМС у Костика отличный, в клинику его определили удачно. Все будет нормально. Где-то через полгода. Ты знаешь, травмы головы – коварные. Там месяца три проваляется в больничке, потом реабилитация еще полгода где-то.

– Спасибо тебе, узнал, объяснил, помог, – устало выдохнула и, сбросив вызов, отправилась на кухню, думая, как все это изложить детям и нужно ли мне принимать какое-то участие в процессе реабилитации бывшего мужа.

Ну, на последний вопрос дочери ответили сразу, выслушав мое сообщение:

– Мам, ты ничего ему не должна! – завопила Янка, которую очень задело, что Костя назвал меня ведьмой.

Кто вот просил Мира все это им пересказывать?

– Не думаю, что мы ему там сейчас нужны, – пробормотала Влада, – вот придет в себя, вернется в реальность, можно будет навестить. Яблок там принести или воды минеральной. Это, видимо, в мае уже.

Добрые у меня дети. И очень обстоятельные.

Но план годный, так что я согласилась:

– Тогда так и поступим. Будем узнавать о состоянии, а как к нему начнут пускать посетителей, тогда навестим.

А дальше нам стало как-то не до Чарторыйского, если честно.

Примерки платьев для торжества, поиск туфель, пробный макияж, салон красоты с косметологом, парикмахером и маникюром – девочки чистили перышки.

Готовились, волновались.

Да, мы еще работали, учились, тренировались и бурно спорили по вопросу ремонта в доме, про который Мир сказал:

– Тали, это вам с девочками гнездо. Как вы хотите, так и сделаем. Мне турника над дверью в спальне достаточно.

Боже, что там началось!

У Влады был один концепт, Марьяна желала совершенно иного, я с трудом отвоевала себе право на уютную и функциональную кухню, ну и угловую дальнюю спальню. Все остальное дочери устраивали на свой вкус.

– Наташеньке нужен будет отдельный кабинет, – заметила разошедшимся юным дизайнерам Стефания Марковна, которая с приближением свадьбы стала бывать у нас чаще, согласовывая последние нюансы: музыку, цветы, шары и фейерверк. Ну и рассадку гостей, конечно же.

Девочки помучались, поспорили, но все же выделили мне комнату на первом этаже с выходом на террасу и окном в сад. Молча согласилась, так-то до сих пор у меня личного кабинета не было, поэтому мне любой был хорош.

А потом он настал, пришел, наступил.

День свадьбы.

– Ну, бог любит троицу. Надеюсь, в этот раз удачно, – пробормотала матушка, прикатившая ко мне ни свет ни заря вместе с сестрой в последний апрельский денек.

Так как будущая свекровь уже два дня жила у нас и не забывала напомнить мне, какая я умница, красавица и прелесть, то матушкина шпилька проскочила мимо.

Сестра, чувствуя вину за свое вынужденное молчание «хорошей дочери» на протяжении прошлого года моего конфликта с родителями, в этот раз не выступала. Тихо поздравила, извинилась за то, что дети болеют, и поэтому она ненадолго, вручила подарок от своего семейства и тихо пила в уголке шампанское, которое ей не забыла принести Влада.

Максимка и Кузя, прибывшие к завтраку с игристым, пирожными и конфетами, ржали:

– Ну, наконец-то, нормальный мужик: дом сразу, с наследницами твоими ладит, на руках носит. Наслаждайся!

Вообще-то, у меня именно такой план и был: наслаждаться, не ожидать постоянно трындеца, не подозревать ужасы, не придумывать себе кучу страхов.

Жить. Любить. Радоваться.

Позволить себе быть за мужем: просить о помощи, доверять ему решение проблем и давать возможность себя баловать.

Я никогда так не делала.

Всегда была сильной, самостоятельной, ответственной, надежной. Но, может быть, пришло время?

– Все для тебя, родная, – шепнул Мир, помогая мне устроиться в огромном хаммер-лимузине. – Ты только говори мне, что не так и чего ты хочешь. Все будет.

А я, глядя на залитый солнцем город, на празднично украшенные проспекты, на катера и кораблики, рассекающие гладь Невы, подумала:

– Всему в мире свое время и место. Только пережив страшную, темную ночь, мы сможем встретить чудесный рассвет. Пока мы живы, все возможно.

Надев на руку Мирослава Илларионовича гладкий широкий золотой ободок, я не только открыла новую страницу своей жизни.

Нет.

Я решила: в этом браке все будет по-новому и… сменила фамилию.

– За Муромовых-младших! Многая лета! Ура! Наконец-то! Думал – не доживу, – провозгласил тост Илларион Филиппович, едва лишь мы все погрузились на кораблик, выйдя из Дворца Бракосочетания.

Гости, на этот раз – только самые важные и близкие, ну и родственники, дружно подняли бокалы. И под хрустальный звон фужеров Мир меня поцеловал, шепнув перед этим:

– Люблю тебя, Тали. Спасибо за новую жизнь, родная.

Я чуть-чуть всплакнула, конечно, но это от счастья.

У нас впереди будет много всякого-разного: и тяжелого, и хорошего, но мы готовы решать вопросы сообща, поддерживая друг друга, а не доказывая кто круче, сильнее и важнее.

Мы хотим строить наше общее будущее вместе.

Надеюсь, у нас получится.

Эпилог
Выбор и его последствия

'Что мы считаем началом, часто – конец,

А дойти до конца означает начать сначала.

Конец – отправная точка…'

Т. С. Элиот «Литтл Гиддинг», «Четыре квартета»

– Случай – это псевдоним бога, когда он не хочет подписываться собственным именем, – хмыкнул Мирослав Илларионович в начале июня, открыв передо мной дверь на террасу нашего дома в первый вечер после переезда.

– Это ты к чему? – удивилась, ибо до сих пор муж мой ни разу не был замечен за цитированием классиков.

Мир широко улыбнулся, выдвигая для меня кресло и подавая плед:

– Марьяна совершенно случайно пришла в секцию волейбола и также случайно попала ко мне в команду. А посмотри, как здорово получилось? Сразу заметен божий промысел! – он поставил на стол чайник с ягодным чаем и коробочку с печеньем, которую нам передала Фанни.

Родители Мирослава относились к моим детям, как к собственным внучкам, и сейчас, например, после финала учебного года и до начала спортивных выездных сборов, увезли Марьяну в Сочи.

Ребёнок был счастлив, мать ее тоже.

Мы с Миром работали, а Влада догрызала гранит науки. Но, по большому счёту, я не сильно волновалась по поводу ее грядущих экзаменов, ибо количество побед на олимпиадах обеспечивало ей поступление на бюджет в столицу, не говоря уже про пару подходящих ВУЗов в Петербурге.

– Мамочка, я бы, конечно, хотела остаться здесь, с вами. Тем более, сейчас, когда мы переехали, наконец-то, в свой дом, – дочь, хитро улыбаясь, появилась на террасе с чашками, – но я решила, что попробую. Поеду, посмотрю, как там Златоглавая. Говорит же Мирослав Илларионович: «Вернуться всегда успеешь, и в Питере тоже есть где учиться».

Мир хмыкнул и кивнул, устраиваясь в кресле рядом со мной.

Он действительно достаточно часто говорил подобное, объясняя так:

– Чтобы Влада не подумала, будто я её выгоняю.

Так что и я с легким сердцем улыбнулась дочери:

– Ну и хорошо. Будем следовать плану: ты поступаешь и учишься первый курс в Москве, а дальше по результатам обсудим.

Пить вечерний чай на террасе своего дома в компании довольной старшей дочери и счастливого мужа – то, о чем год назад я не могла даже мечтать.

А сейчас это оказалось моей новой реальностью, которой я наслаждалась изо всех сил.

Жизнь моя после свадьбы стала ещё теплее и лучше, если это возможно.

На майские праздники дочери смилостивились и согласились поехать к моим родителям в Карелию, но был нюанс.

Так как уезжать они договорились наутро следующее за днем нашего с Муромовым бракосочетания, то после фейерверка, ознаменовавшего окончание четырёхчасовой прогулки на кораблике, старшая дочь, убедившись, что все заинтересованные личности рядом присутствуют, громко заявила:

– Деда Миша, мы с Янкой, конечно, с вами завтра на выходные поедем, но, если прошлогодние майские повторятся, мы попросим деда Лара нас забрать.

Мой отец вздрогнул и помрачнел, а папенька Мирослава расплылся в широченной улыбке и согласно закивал:

– Конечно, Владушка, только позвоните.

Я предположила, что Влада планирует манипулировать дедами в свое удовольствие.

Ну, пусть учится. Главное, что те пока не против.

А меня любимый мужчина на медовые майские повёз по «Золотому кольцу».

– И прогуляемся, и шедевры русского зодчества поглядим, – широко улыбнулся муж, демонстрируя приобретённый тур.

Удивительно, но в то время, пока я любовалась Суздалем, Ярославлем и прочими древними русскими городами, Мирослав Илларионович любовался мной.

Было очень приятно.

А ещё, в качестве свадебного подарка, Муромов преподнёс мне договор трёхлетней аренды кабинета в одном из санаториев недалеко от Зеленогорска:

– За это время определишься: нравится тебе это дело, или нет. Подходит тебе очный формат или лучше онлайн. Ну а если всё пойдёт хорошо, то потом просто продлим аренду.

А любимый начальник, демонстративно утирая скупую слезу, заявил:

– Ах, на кого ж ты нас покидаешь, Наталья Михайловна? Ну да ничего, мы отомстим. В качестве корпоративных подарков у нас теперь будут абонементы на курсы психотерапии у госпожи Муромовой.

Можно подумать, напугал.

Да, свадьба прошла тепло и весело, путешествие с Миром оказалось чудесным, с работы меня отпускали без проблем, родители попытки воспитывать оставили – это ли не жизнь?

После того как у Марьяны закончился учебный год, прямо перед ее отбытием в Сочи, я свозила детей к Чарторыйскому в больницу.

– Прогнозов делать не буду, – с ходу заявил мне лечащий врач Константина, – есть тревожащие моменты. Наблюдаем, консультируемся с нужными специалистами. Но, с физической точки зрения, восстанавливается Константин Станиславович очень хорошо.

Не стала вдаваться в подробности, поскольку, больной или здоровый, Чарторыйский для меня остался в прошлом.

– Он сейчас такой, будто коматозный, – поделилось впечатлениями Влада, – очень заторможенный и реальность не сильно воспринимает. Просто лежит.

– Сон – лучшее лекарство, – многозначительно хмыкнула Марьяна.

– Он здесь под наблюдением врачей, у него есть сиделка, говорят, его руководство позаботилось. Пусть лежит, поправляется, – резюмировали дети, и на ближайшее время мы вопрос с их отцом закрыли.

Впереди у нас было лето переживаний: поступление, переезд, обустройство в столице для Влады, организация нового рабочего процесса для меня, вхождение в иной жизненный ритм для всех нас.

Но некоторое время спустя, завтракая на террасе погожим июльским утром, мы все будто бы были готовы идти вперёд и, преодолевая препятствия, справляться с теми сюрпризами, которые готовила для нас жизнь.

– Пойдём, Тали, прогуляемся по берегу, а девочки пока по дому пошуршат, – улыбнулся, допивая кофе, Мир.

Поскольку дочери возражений никак не обозначили, то я, прихватив шляпку, через пять минут уже сбегала по ступенькам крыльца к ждавшему меня у калитки мужу.

На пляже, располагавшемся недалеко от нашего дома, мы уже завели любимое место: в стороне от основного променада, на мысу росла одинокая сосна, а у её корней лежал огромный валун.

Бросив на камень свою куртку, Мир помог мне устроиться на ней поудобнее. А потом, встав вплотную, так, что наши лица оказались на одном уровне, обхватил меня за плечи и, глядя в глаза, спросил:

– Любимая, что тебя тревожит? Что случилось?

И ведь не сбежишь и не отшутишься.

Глубоко вздохнула и вспомнила, что мы договаривались все обсуждать. Как бы больно и страшно ни было.

– Милый, я была у врача и, увы… Мир, мне так жаль… Ты даже не представляешь, как… – слова давались с трудом, в горле першило, но я обязана была сказать. – Понимаешь… к сожалению…

– Тали, я люблю тебя. Мы справимся, что бы ни случилось, – из искрящихся серых глаз исчезли смешинки.

Мирослав смотрел внимательно, но спокойно и уверенно.

Ну и держал меня крепко.

– Прости, я никак не смогу подарить тебе ребёнка, – выдохнула беспомощно и уткнулась носом в его плечо, чтобы он не увидел брызнувших из глаз слёз.

Мир прижал меня к себе сильнее, давая время успокоиться, а потом, стерев пальцами соленые капли с моих щек, нежно поцеловал.

– Ты уже подарила мне двух прекрасных дочерей.

А когда я возмущенно на него уставилась, криво усмехнулся:

– В медицинских терминах и подробностях я не силён, но когда в юности восстанавливался после травмы, узнал, что детей у меня не будет, поэтому я очень тебе благодарен. И действительно рад считать Владу и Яну своими детьми.

Какое-то время я плакала в его руках, выпуская наружу свои страхи и переживания, а потом мы вернулись домой и, как я полагала, тему детей закрыли.

Но Мирослав не был бы собой, если бы не удивил меня снова.

В начале октября, когда Влада уже вовсю обживалась в столице, а мы входили в новый рабочий ритм, муж однажды вернулся домой с большой корзиной в руках.

– Родная, поскольку у нас с тобой сегодня праздник, – начал он, широко улыбаясь.

А я впала в панику: какой?

Спасибо Янке, которая из-за спины Мира показала мне бумажку с надписью: «Год знакомства».

Мирослав подошел ближе и поставил на пол передо мной корзину:

– Вот нам с тобой очень важное напоминание. Можно сказать, символ.

В этот момент крышка на корзинке поднялась, из-под неё появился подвижный чёрный нос, а потом на меня уставились два блестящих, хитрых, карих глаза.

– Это Чейз, кокер-спаниель, – добавила дочь. – Наш маленький принц.

Так, у меня появился лохматый четырёхлапый сыночек и ещё одна забота, а у Янки с Миром – приятель по играм и партнер для пробежек.

* * *

Истинно говорят: «Что имеем – не храним, потерявши – плачем», но иногда попытки вернуть прошлое доходят до абсурда.

В одной известной клинике Петербурга, где было самое современное оборудование, и трудились лучшие врачи города, в отдельной комфортабельной палате под постоянным наблюдением высококлассных специалистов, а также внимательного среднего и младшего медперсонала, спал глубоким сном Константин Станиславович Чарторыйский, доктор медицинских наук, руководитель крупного федерального научно-исследовательского центра.

Врачи-нейрохирурги пока ещё не удивлялись тому, что их именитый пациент, сводки о состоянии здоровья которого, они еженедельно отправляли в Администрацию Президента, практически круглые сутки проводил во сне или в полудреме.

Но скоро этот факт будет очень заметен.

А пока они наблюдали за протеканием послеоперационного периода и готовили программу реабилитации, направленную на восстановление утраченных функций мозга, улучшение когнитивных способностей и социальной адаптации своего важного «спящего» пациента.

Хотя зачем же ему стараться прийти в себя и вернуться в реальность, если там, в мире грёз, он оказался снова молод, здоров и с ним рядом была его Натали?

Там ему было тихо и спокойно.

Там ему было хорошо.

Да, когда-то Наталья Михайловна Карельская полагала, что банкет по случаю защиты Чарторыйским докторской диссертации оказался началом ее дороги в ад.

Но беспристрастное и неумолимое время показало: этот ад был не для неё.

А молодые люди, курившие на лавочке у дома, где располагалась новая квартира Константина Станиславовича, неспешно потягивая пиво из банок, лениво обсуждали свой последний проект по «низведению и курощению».

– Да, скучно что-то стало, – заметил один.

Второй, выбросив сигаретку, хмыкнул:

– И кадра этого давно не видно.

– Хватит, сворачиваемся. Развлеклись, пошутили, пошугали и будет, – метким броском отправив пустую банку из-под пива в мусорку, решил тот, что был в компании заводилой. – Слыхали, в «Парке Авиаторов» открыли новый роллердром? Погнали, покажем местным хлюпикам, кто есть настоящий профи.

И молодежь, в шутку и по приколу изобретательно отравлявшая жизнь доктору Чарторыйскому больше полугода, отправилась в соседний парчок покрутить трюки на новом роллердроме.

Как верно заметила недавно Наталья Муромова:

– А жизнь продолжается. И каждый в итоге остается один на один с последствиями собственного выбора.

Драгоценные!

Здесь мы оставляем Наталью Михайловну Муромову и ее беспокойное семейство, а также и других участников этой истории.

В понимании автора – каждый «полопал, что потопал».

В реальности прототип Константина оказался наказан финансово: средства федеральной программы он перевел мошенникам и влез в кредиты, долги, расстался со всем имуществом, чтобы возместить ущерб. Но авторской волей «вышло как вышло».

Здесь у него еще есть шанс. И его будущее (ненаставшее и наставшее) вариативно.

Благодарю за поддержку этой непростой и довольно нервной истории!

Спасибо! Ваша ДШ