Текст книги "Развод. А была ли месть? (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 4
А жизнь идет

'Друзья мои, прекрасен наш союз!

Он, как душа, неразделим и вечен —

Неколебим, свободен и беспечен,

Срастался он под сенью дружных муз.

Куда бы нас пи бросила судьбина

И счастие куда б ни повело,

Всё те же мы: нам целый мир чужбина;

Отечество нам Царское Село…'

А. С. Пушкин «Роняет лес багряный свой убор…»

Наталья

Кроме работы, диссертации Чарторыйского и детско-родственных забот, у меня была еще частная жизнь.

Иногда.

Редко.

Раз в году примерно.

Мы с подругами встречались поболтать, слегка выпить, обменяться новостями, вспомнить молодость.

Удивительно, сложилось так, что у меня в жизни было много приятельниц, знакомых, коллег как моих, так и мужа, с которыми я виделась регулярно, но либо по делам, либо на профессиональных сборищах. А вот таких барышень, чтобы много лет дружить, к сорока пяти годам всего две сохранилось.

Обе – Елены, обе, как ни странно, со времен того памятного «Вашего персонала», с начала двухтысячных. И с тех самых пор, чтобы не путаться в Ленах, звались они: Максимка и Кузя, ибо одна была Максимова, а вторая, соответственно, Кузнецова, которая на «Кузнечика» откликаться не желала.

Я, как нетрудно догадаться, была «Карлом». Так вышло, что «Карел» и «Калевала», производные от «Карельской», отпали в полуфинале.

Чаще всего наши спонтанные собирушки начинались так:

– Ка-а-арл! У Максимки новая собака. Едем в субботу смотреть, – внезапно, посреди горящей рабочей недели в телефоне обнаруживалась Кузя.

Или же так:

– У Кузи родилась очередная внучка, приглашают отметить. Хватай шампанское, заеду за тобой вечером, – Максимка, мать двух взрослых пацанов, была старше меня на пять лет и придерживалась мнения, что за один вечер никто не помрет, если любая мать будет отсутствовать дома.

Мужики ее, вероятно, поэтому такими самостоятельными и выросли. Ну а моим принцессам приходилось раз или два в год… потерпеть.

Влада только хмыкала, когда я звонила ей и осторожно информировала, что вечером буду поздно:

– Опять к тете Кузе? Или в Павловск к тете Максим?

Да, конечно, все наши дети были знакомы, хоть и не дружили из-за разницы в возрасте, интересах и редкости встреч. Но иногда складывалось так, что мы приезжали к Максимке, обладательнице большого частного дома с огородом, на целый день вместе с детьми. Правда, без мужей, потому что у всех они были весьма и весьма деловые, то есть занятые.

Но мы от их отсутствия на нашем празднике жизни не страдали ни капли, да.

Кстати, Максимкин Андрюха тоже работал по какому-то странному графику, так что мы его видели от силы раз в пятилетку.

Кузя, самая взрослая в нашей компании, была матерью двух давно выросших девиц, одна из которых была младше меня всего лет на семь, замужем и уже успела подарить счастливой матушке аж трех внучек. Поэтому Кузнецова периодически приезжала не только с младшей дочерью, но и со старшей внучкой, которая моей Владе оказалась почти ровесница.

Вместе с девчонками нам всегда было весело, тепло и здорово. Ну и посплетничать удавалось от души, так же как договориться выбраться на какое-нибудь максимально культурное мероприятие, вроде прослушивания классики в парке Екатерининского дворца в Пушкине, визита в Главный Штаб на очередную выставку шедевров Моне и Мане или виолончельный вечер в Ораниенбауме.

– Хорошо, что вы такие взрослые и занятые, – бурчали мои крошки, у которых любви к шедеврам мировой культуры было не очень много.

Но тем не менее в гости они со мной ездили с удовольствием.

В очередной раз, осознав, что от научных изысканий супруга у меня прилично кипит голова, рабочие вопросы вполне подождут до следующей недели, я в пятницу озадачила подружек предложением спонтанной встречи.

– Давайте ко мне: мясо пожарим, в парке погуляем, – предложила гостеприимная и хлебосольная Максимка.

Возражать никто не стал.

И вот ранним субботним утром мы с дочерями помчались через весь город в Павловск, а отец их, как обычно, в любую свободную минутку, укатил в свое любимое отделение, опробовать новую схему лечения, которая у нас вчера нарисовалась из диссертации, в процессе подготовки речи для грядущей защиты.

– Ох, хорошо, что сейчас собрались. У нас там, через неделю внезапно зять летит по работе в Салехард и берет с собой жену. Проветриться, – хихикнула Кузя, которой в этой ситуации автоматически доставались все три внучки разом.

– Свидание за Полярным Кругом, как романтично, – закатила глаза Максимка, чей Андрей безропотно ходил с ней на бальные танцы в Пушкинский дом культуры уже больше десяти лет.

Мы дружно и грустно улыбнулись, потому как нынче с романтикой в мире было сложно, и то, что она еще иногда встречалась, пусть и в виде совместных командировок в дикие места, оказалось приятно.

– Этим многодетным родителям-трудоголикам, которые, кроме основной работы, еще вечно в каких-то дополнительных проектах участвуют, даже выбраться куда-то на три дня без детей – уже счастье, так что мы благословили, конечно. Пусть у нас девчонки потусят. Дед с ними в парке погуляет, в шахматы и в карты поиграет. Испечем чего-нибудь занятное вечером, – начала планировать досуг для внучек творческая и деятельная Кузя, а я подумала, что тоже хотела бы.

Нет, не испечь, а с мужем…

Без детей.

Куда-нибудь.

Когда мы выбирались с Костей куда-то вдвоем из города, пусть бы и по делам?

Хорошо, что в этом момент случайно оказавшийся сегодня дома Андрей принес с мангала шашлык, и все отвлеклись, так как рыдать в этой компании опасно. Начнут тут же выяснять: что случилось, кто обидел, кого наказать, как будем мстить? Подруги у меня, несмотря на солидный возраст, были активными борцами за справедливость и сильно уважали поговорку «око за око».

Но в глубине души мне стало не просто грустно, а действительно больно, потому что я поняла: мы с мужем никуда не выбирались вдвоем с тех пор, как у нас родилась Влада.

Шестнадцать лет.

Свиданий в Петербурге я тоже не припомнила.

Почему-то стало… жутко.

В этот раз разъезжались по домам не в темноте, чтобы всем успеть в субботу еще чего-нибудь по хозяйству. И всю обратную дорогу, пока мы катились с девочками через полупустой в честь выходного город, я крутила в голове задумку: перестать ждать от Чарторыйского инициативы, а пригласить его на свидание самой.

В момент парковки у дома в голову мою пришла еще более революционная идея: отвезти девчонок в Карелию, к родителям на выходные, а самой вытащить мужа на «романтический викенд» в лесную глушь, на какую-нибудь базу отдыха.

Когда меня осеняет некая важная мысль, то и время находится, и силы, и ресурсы.

Сказано – сделано.

– Мам, не соскучились ли вы по внучкам на пару дней? – уточнила у родительницы в воскресенье при вечернем ритуальном еженедельном созвоне.

К счастью, отец чувствовал себя хорошо, сад-огород у матери еще не начался, в итоге дочери мои были пристроены на следующие выходные к бабушке с дедом.

Естественно, расписание дежурств Чарторыйского я знала назубок, так же как и даты всех обязательных предзащитных мероприятий, поэтому была уверена: мы вполне можем позволить себе расслабиться в тишине соснового бора в одном живописном месте Карельского перешейка в конце следующей недели.

Коттедж я забронировала в понедельник, а в среду вечером обрадовала дочерей предстоящим визитом к бабушке и деду.

Дело оставалось за малым: пригласить на свидание дорогого супруга.

И именно здесь меня поджидал… сюрприз.

Глава 5
Столкновение плана с реальностью

'А знаешь, все еще будет!

Южный ветер еще подует,

И весну еще наколдует,

И память перелистает,

И встретиться нас заставит,

И еще меня на рассвете

Губы твои разбудят…'

В. Тушнова «А знаешь, все еще будет!..»

Так как четверг у Чарторыйского уже много лет был операционным днем, то я к нему, изрядно уставшему, со своими инициативами не полезла.

Просто напоила–накормила–и–спать–уложила явившегося ближе к полуночи утомлённого мужа.

А утром, когда он уже дожевал свой завтрак и перешёл к ритуальной чашке кофе, а девчонки разбежались по школам, решила, что пришло то самое время.

Пригласить на свидание собственного мужа. Прямо сегодня вечером, да.

Остановилась около стола так, чтобы он меня заметил и спокойно уточнила:

– Милый, я подумала, что мы так давно с тобой никуда не выбирались вместе. Почему бы не вспомнить молодость? Я договорилась с родителями: сегодня вечером отвезём девочек к ним, а сами проведём выходные в «Медвежьем углу». Забронировала тот коттедж, у озера, который тебе нравился. Что ты думаешь?

Муж слушал сначала спокойно, внимательно и достаточно благодушно, но потом у него, как обычно, зажужжал телефон, и Костя на мгновение отвлёкся. А когда, усмехнувшись чему-то своему, вернулся к обсуждению неожиданных планов на выходные, то настрой его кардинально изменился:

– Что за глупости, Натали? Ты же понимаешь, что сейчас не то время, чтобы расслабляться и отвлекаться? Защита буквально на носу, и я каждый день хоть немного, но готовлюсь. И в отделении у нас, я тебе, кстати, говорил, чуть ли не эпидемия: три врача слегли. У меня дополнительных дежурств море. Вздохнуть некогда. Как я из города сейчас могу уехать?

Чарторыйский хмыкнул, допил кофе, поставил чашку в раковину и, проходя мимо застывшей меня в коридор, на миг обнял, легко коснулся губами виска и шепнул:

– Вот получу доктора, и мы с тобой тогда в эту Карельскую глушь на неделю закатимся.

И ушёл.

А я стояла, как дура, посреди кухни и хлопала глазами.

Быстро-быстро.

Просто дышала и хлопала.

Ай да сюрприз вышел, ага?

Но поскольку пятница была рабочим днём, то расстраиваться, переживать и рыдать с самого утра времени не имелось. Поэтому я привычно отодвинула все свои неподходящие эмоции внутрь, вглубь, подальше. И помчалась на работу.

Планерка, отчеты, доклады руководству, подведение недельных итогов с подчиненными и нарезка задач им на будущее – все это привычно катилось вместе с пятницей… мимо меня.

Я могла лишь контролировать собственное дыхание, стараясь, чтобы оно всегда было ровное, достаточно глубокое, нормальное.

Как-то отработала до четырёх, а потом, сжав зубы, полетела домой.

Прекрасно понимая, что потревоженные бабушка с дедушкой ждут заявленных внучек, да и девочки тоже уже настроились, поездка Карелию у нас обязана состояться.

Не ошиблась.

Когда вошла в квартиру, Влада с Марьяной встречали меня дисциплинированными котиками, сидя в прихожей на своих дорожных сумках.

Чудесные дети, да.

Постаралась улыбнуться:

– Какие вы умнички. Вот ключи, грузите вещи в машину. Я сейчас переоденусь, да поедем.

– А папа? – осторожно уточнила Влада.

Припомнив полученное в обед уведомление от мужа, о том, что он в клинике до воскресенья, криво улыбнулась старшей дочери:

– А у него дежурство.

Ребенок погрустнел.

И я ее понимала, печаль разделяла и тоже с удовольствием бы сейчас упала на пол, разрыдалась и затопала ногами, но, увы, в этом цирке я «весь вечер на арене», как образец сдержанности, адекватности и стабильности.

Как всегда.

– Мам, а мы на «Лукойле» френч-дог с ягодным чаем будем? – уточнила Янка, которая обожала автомобильные путешествия именно из-за того, что на трассе мать разрешала на заправках всяческую запрещенку.

– А мне капучино с ореховым сиропом, – вмиг утешилась и мечтательно протянула Влада.

– Все будет, – вздохнула, поцеловала дочерей и отправилась собираться сама, а девочки бодро потащили свои вещи вниз, в машину.

Да, не так я представляла эти выходные. Но что же? Не впервой мой план терпит крах при столкновении действительностью.

Как-то справимся.

Я справлюсь.

Потому что у меня нет выбора.

Удивительно, но выходные у родителей прошли хорошо.

Муж пару раз писал и один – звонил, уточнить, как мы добрались. Тон его был ровный, сообщения обычные. И по-хорошему мне бы выдохнуть и успокоиться. Это же Чарторыйский, я его за столько лет достаточно изучила. Но в затылке тянуло, зудело и словно бы жужжало маленькое, но очень противное сверло.

Видимо, все же надо после защиты поговорить с Костей: что-то мне не так, правда, не знаю – что именно. Он мужик, вот пусть меня и успокаивает.

Добрались в этот раз до моей малой родины с девочками, кстати, нормально, а бабушка с дедушкой встретили нас радушно.

Не виделись мы достаточно давно, поэтому все действительно соскучились. Новостей для обсуждения хватало с обеих сторон, а бездельем с нашими бабушкой и дедушкой пострадать не удавалось ещё никому, поэтому даже я вечером субботы, сидя за столом на кухне, вместе со всеми клеила ватной палочкой при помощи клейстера семена моркови на узкие ленты из туалетной бумаги.

– Как вы удачно приехали. Сейчас мы столько нужных дел к посадочному сезону переделаем, – радовалась матушка.

Поскольку болтать это медитативное занятие никому не мешало, вечер субботы прошел не только познавательно, но даже весело.

А в воскресенье добрые родственники неожиданно дали мне поспать аж до полудня. И потягивая после позднего завтрако-обеда чашечку кофе на веранде, я определилась:

– В целом вышло неплохо. Не так, как задумывалось, не идеально, но очень мило и по-семейному. Родители порадовались, девочки повеселились, я встряхнулась и развеялась. А с Костей будем надеяться, что, и правда, после защиты удастся выбраться хотя бы на пару дней.

Вот что-что, а утешать себя я за долгие годы научилась хорошо.

Умница какая.

И живот почти не тянет, и в груди не печет, и слезы не булькают в голосе.

Красота.

Вернувшись домой и погрузившись в хлопоты перед рабочей неделей, несколько раз ловила за хвост мысль, что защита у Чарторыйского, но, чем она ближе, тем сильнее волнуюсь почему-то я. Хотя все, что могла для грядущего события, я уже сделала.

И теперь, по-хорошему, должна бы получить заслуженные плюшечки.

Да?

Сразу скажу – плюшечек я… получила.

Правда, отнюдь не тех, о которых мечтала.

Мы предполагаем, а судьба… смеется.

Глава 6
Снег на голову

'Счастье – что оно? Та же птица:

упустишь – и не поймаешь.

А в клетке ему томиться

тоже ведь не годится,

трудно с ним, понимаешь?'

В. Тушнова «А знаешь, все еще будет!..»

Наталья

В одном муж, ожидавший нас дома с недовольным видом, был прав – его защита приближалась.

Но и, кроме нее, дел было валом: весна пришла, у Марьяны надвигался выпускной из начальной школы, у Влады – определение с ВУЗом для поступления, программой подготовки, спецпроектом для защиты в конце одиннадцатого класса.

Это я не говорю, что на работе у меня в преддверии сезона летних отпусков дым стоял коромыслом, и продохнуть было буквально некогда.

– Костя, нужно решить вопрос с нашим летним выездом на море. Скоро закончится время раннего бронирования, – решила озадачить супруга вечером воскресенья, чтобы слегка отвлечь его от общего недовольства жизнью.

Неожиданно, но Костя в ответ чуть ли не зарычал:

– Да как ты не поймешь? Защита! Сначала защита, потом все остальное!

Вот это ничего себе поворот, однако.

То есть права была Влада, когда на обратном пути из Карелии, обсуждая со мной свои планы на поступление, задумчиво заметила:

– К папе сейчас за советом не сунуться. Он со своей диссертацией вообще ничего больше в мире не видит… Подождем лучше до защиты. Потерпит мое образование, что уж.

– Ты план с вариантами подготовь, а там он станет, наконец-то, доктором наук, и можно будет претендовать на некоторое его внимание, – подбодрила старшую крошечку, которая, несмотря на то, что поступление ожидалось не «вот-прям-щас» заранее начала нервничать.

А сейчас поняла, что имело смысл свой мудрый совет себе посоветовать, так сказать. Вот, правда, разведала бы ситуацию на туристическом рынке, приготовила бы расклад по странам, отелям, перелету, а после защиты и Влады уже лезла бы с семейным отпуском.

Вдохнула, выдохнула:

– Костя, мы все прекрасно понимаем, что это важное мероприятие пройдет успешно. У тебя действительно новый подход к лечению, который дает отличные результаты. Восторженных отзывов и рецензий, а также хвалебных статей достаточно. Да у нас даже банкет заказан и оплачен.

Но кому это: разумное и адекватное?

– Ты знаешь, какой там народ в комиссии! Эти замшелые пни спят и видят лечить методами прошлого века! – мужа несло и как-то слишком сильно, на мой взгляд.

Ну, что же, повторим прописные истины:

– С самыми одиозными отец контакт нашел, с ретроградами тоже поговорили те, кто для них авторитет. У тебя сейчас преимущество в комиссии «семьдесят к тридцати». Выдохни. Все будет хорошо. Ты много работал, ты всю тему знаешь. Ты готов.

Что-то как-то я утомилась, однако.

Нервная Влада и склонная к истерикам Марьяна нынче утешаются и в себя приходят быстрее.

Куда-то не в ту степь занесло Чарторыйского.

Поцеловала взъерошенную макушку:

– Ты отличный специалист, великолепный хирург. У тебя все получится.

И ушла спать, потому что он завтра на работу к двенадцати поедет, на планерку, а я с самого утра девчонок в школы провожу, да к себе помчу.

Вот в таком нервном напряжении мы как-то, явно божьим попустительством, дожили до «момента истины».

В честь знаменательного события мои родители приехали в Петербург, поселились в апартах недалеко от нас и вызвались присмотреть за дочерями, пока Костя будет защищаться, а я его, как всегда, поддерживать.

Ну, что сказать?

– Не болело да умерло, – хмыкнул научник Чарторыйского. – Я тебе, Натусь, сразу говорил: тема благодатная, опыта у мужа твоего с горкой. Идеи здравые и рабочие. Поддержка отличная. Все сложится.

Я молча пила водичку и выдыхала, потому как зажег сегодня Костик мощно. Сначала дома, вплоть до употребления корвалола мной, потом перед достопочтенной комиссией, а сейчас – на банкете.

Что и говорить – звезда!

– Друзья, так выпьем же за нашего Костю! Блестящий ум, золотые руки, точный глаз! Ура, новоиспеченному доктору медицинских наук! Качать профессора Чарторыйского Константина Станиславовича!

Я тихо радовалась, что грандиозный банкет по поводу успешной защиты докторской диссертации моим любимым супругом плавно катился к своему завершению. Многочисленные здравицы в честь виновника торжества становились, все менее внятными, но более эмоциональными.

Периодически даже меня вспоминали всуе:

– А этот бокал за верную подругу, соратницу и супругу! Наташенька, дорогая, за тебя! – лучший друг Кости уже изрядно набрался и лез обниматься.

Неприятно, но делать нечего, это же неприкосновенный Тимка, поэтому, конечно, придется потерпеть. Хотя и время уже позднее, и давно пора сворачивать этот балаган, разгонять упившихся гостей, да ехать, дочерей забирать от моих родителей. Ведь обеим завтра в школу, да и папеньку моего опять прихватило, видно, с дороги. А когда отца накрывает приступом, то он становится очень уж тяжел в общении. Это значит, сейчас и мама устала, и дочери психуют, и отец бесится.

А мы все еще здесь: слушаем, какой Костик молодец.

Ага.

Он исключительно сам, один справился, да-да. Как же. Верю-верю.

Какая-то я слишком уж усталая и злая, да. Вон, сколько яду внутри плещется, как бы народ не забрызгало.

Но, если откровенно, то примерно так я себе это чествование и представляла, исходя из всего предыдущего жизненного опыта.

Константин – отличный хирург, прекрасный диагност, а главное – мужик, вот что для всех важно.

То, что практически весь текст писала я – мелочи.

– У всех выдающихся творцов были стенографистки, – хмыкнул как-то любимый, при обсуждении практической части, где я действительно за ним только записывала. А то, что теоретическая база и изыскания были созданы вообще без его участия – неважные нюансы, да.

Для Чарторыйского важна был сама докторская, а каким уж образом она у него появилась, не имело значения.

Конечно, те немногие, кто был в курсе изнанки этого «научного прорыва», успели засвидетельствовать мне свое почтение, но было их, как говорится, полтора землекопа.

Из огромной толпы восторженных почитателей таланта Константина Станиславовича мало кто догадывался, что без связей моего отца, без постоянной помощи с текстом и психологической поддержки от меня для дорогого, но постоянно психующего мужа, ее, этой грандиозной диссертации просто бы не было.

Нет, для всех собравшихся, Чарторыйский – гений, талант и большой молодец.

Да и Господь с ним.

Только я выдохнула, заметив, что «ряды редеют», как ко мне подошла новый ординатор моего мужа Снежана.

– Я так рада! Котик блестяще защитился, и больше ему не нужна старуха, – с ехидной улыбкой сообщила она. – Теперь мы с ним, наконец-то, будем вместе, и он сможет спокойно возглавить родную кафедру. А я рожу ему наследника. Сына! Вместо твоих убогих дочек…

В моей голове гудит, и мечутся глупые мысли:

«Не нужна старуха? Да мне только сорок пять! Возглавить кафедру в Первом меде? Бросить клинику, в которую мой отец Константина еле устроил? Бред…»

Да, пока мысли и эмоции кипят, а из груди уже рвётся, неудержимое:

– Чарторыйский, ты офигел?

Он вздрагивает, оборачивается на зов.

Хмурится, оглядывая нас со Снежаной.

У меня замирает сердце.

Но добивает меня не понимание: муж мне изменял, у него есть тайная жизнь и далекоидущие карьерные планы.

Довольная усмешка в родных глазах – вот что самое страшное.

Это все – правда.

Не бред.

И как нам дальше жить?

Как мне быть теперь рядом с этим… этим…

Подлецом⁈