Текст книги "Развод. А была ли месть? (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 35
Внезапные встречи

'И увядание земное

Цветов не тронет неземных,

И от полуденного зноя

Роса не высохнет на них.

И эта вера не обманет

Того, кто ею лишь живет,

Не все, что здесь цвело, увянет,

Не все, что было здесь, пройдет!'

Ф. И. Тютчев «Чему бы жизнь нас ни учила…»

Наталья

То, что грядёт какая-то лажа, стало понятно сразу, потому как я ещё толком от предыдущей встречи с Тимофеем не отошла.

– Натусечка, здравствуй, дорогая! Привет, девчонки, – эта довольная морда навевала мысли, что, возможно, его предыдущий абсурдный визит к Наталье Михайловне в офис, мне почудился.

– После того как тебя послали, являться с таким сияющим лицом, как ни в чем не бывало? Это определённо талант, – чуть слышно пробурчала и вдруг заметила, как приободрились настороженные дочери.

Тимофей тем временем спокойно устроился рядом со мной на свободном стуле, закинул руку на спинку моего и улыбнулся ещё шире:

– Что за праздник? Чего отмечаем?

Переглянулись с девочками.

А потом я поняла, что собственно быть резкой и невежливой в присутствии детей мне таки придётся:

– Тимофей, если ты до конца не понял меня в прошлый раз, то я повторю. Специально для тебя. После того как наши пути с Константином разошлись, у нас нет ни одного повода для общения с тобой. И сейчас я буду очень признательна, если ты нас покинешь и не будешь мешать нашему с дочерями семейному обеду.

– Чего это покинешь? Я дал тебе время подумать и осознать ситуацию. Я совершенно не скрываю своих чувств к тебе и готов помогать, поддерживать, быть рядом с тобой и с твоими детьми всегда.

Влада вытаращилась на Тимофея огромными, круглыми глазами, а Марьяна поморщилась и очень настороженно уставилась на меня.

Скрипнула зубами:

– И снова нет. Повторяю: я не хочу от тебя никакого внимания, никаких чувств и всего остального прочего. Не хочу.

– Резкая ты стала, Натулечка! Это всё одиночество тебе характер портит. Давай уже, признай: в нашем мире спокойной и счастливой женщина может быть только в браке, – и снова он улыбается, хотя в глазах заметно раздражение и настороженность.

Потом Тимофей берет меня за руку, прижимает ее к своему сердцу, чей яростный перестук ощущается очень хорошо сквозь тонкий джемпер:

– Я рядом, я готов нести за вас ответственность: ремонт в квартире скоро завершится, переедете в центр из этой дыры. Владе пора в институт, так давайте обсудим, куда её надо пропихнуть. Марьяна пока еще спокойно в школе поучится. Рядом с моей новой квартирой два отличных лицея, выбирайте, не спешите. И тебе, Наташ, до работы ехать всего ничего. Даже на метро минут пятнадцать.

Вздрогнула уже сама, руку отняла, а затем посмотрела на дочерей и, указав подбородком в сторону Тимофея, очень усталым голосом сказала:

– Дети мои, вот очевидная демонстрация человеческой избирательной глухоты. Когда ты не просто говоришь «нет», но и объясняешь почему. Но тебя не слышат.

А потом выразительно кивнула давно насторожившимся администратору и охраннику сего милого заведения.

Поскольку мы в этом ресторанчике бывали с девочками часто, то персонал уже давно привык к тому, что мы обедаем или ужинаем исключительно нашим узким кругом. И в момент, когда к нам присоединился неучтенный элемент, забеспокоились, кажется, все сотрудники заведения.

Когда же два крепких парня подошли к нашему столику, я чётко и достаточно громко повторила:

– Тимофей, официально заявляю: я не собираюсь за тебя замуж, ты мне не нравишься, никаких общих дел у нас с тобой нет. Я прошу тебя уйти.

Что он там хотел мне возразить в своем не совсем адекватном стиле, мы, к счастью, не узнаем, потому что в этот момент охрана подхватила его под руки и уволокла в сторону двери.

Милый мальчик-администратор с улыбкой извинения во всё лицо принёс нам в качестве комплимента от заведения по кусочку фирменного «Наполеона».

Уже доев торт, Влада уточнила:

– Мам, то есть тут не первый заход?

А я хмыкнула, вспомнив:

– Когда вы были в лагере, Тимофей являлся ко мне на работу со словами: «Поехали купим кольца, а утром в ЗАГС!»

Ужас, отразившийся на лице Марьяны, подтвердил мои недавние мысли: на фиг нам не сдались эти ужасные мужики, нам и так очень хорошо.

А вечером, когда я целовала дочерей перед сном, Влада неожиданно сказала:

– Ну, Янка-то понятно изо всех сил ратует, но и я в целом не возражаю. Мам, ты бы подумала про ухаживания Мирослава Илларионовича?

Я бы подумала про что?

Ну, дочери буквально в следующую субботу четко меня сориентировали в пространстве и развеяли любые сомнения с подозрениями.

Когда товарищеская встреча вне турнирной таблицы с клубом из Пушкина завершилась очередной победой, Марьяна, выбравшись из раздевалки и присоединившись к нам с Владой и Мирославом Илларионовичем, обсуждавшим игру, предложила тренеру:

– А мы сейчас пойдем отмечать в кафе. Хотите с нами?

– Я с удовольствием, если не стесню, – расплылся тот в широкой улыбке, сверкнув своими сияющими, лукавыми глазами.

Влада замахала руками:

– Какое «стесню»? Мы же сами приглашаем! И давайте того, пойдем уже, а то к вам вон опять делегация спешит.

Дружно обернулись и увидели, как по коридору спорткомплекса приближаются к нам две самые деятельные мамочки из родительского комитета.

Муромов вздрогнул, быстро кивнул дочерям и подхватил меня под руку:

– Уходим через пожарный выход.

И мы ушли.

А всю дорогу до нашего любимого ресторанчика девчонки наперебой рассказывали Мирославу, как проходят у нас будни и выходные, про учебу, работу, поездки. Они вместе смеялись над количеством домашки, когда тренер задумчиво бормотал:

– О, в мое время как-то поменьше всего этого было, кажется? Или это оттого, что я в спортшколе учился?

– А что? Там другая была программа? Сокращенная, упрощенная? Я вот из гимназии в обычную школу перешла, так заметно меньше стал объем заданий… – старшая дочь была спокойна и в разговоре участвовала с удовольствием.

Муромов ей что-то там про свою школу пояснил, а потом я вдруг услышала:

– Ну, вы «Войну и мир»-то хотя бы читали? А Булгакова? Мама вот очень «Мастера и Маргариту» любит… – хитро улыбаясь, уточнила Влада.

А Янка, зарозовев ушами, дополнила:

– Если что, мама и «Властелина Колец» любит тоже. И даже фильмы признала годными… Можно как-нибудь посмотреть вместе.

То есть мне не показалось, да?

Глава 36
Новые горизонты, нюансы и вызовы

'Также гаснет лето, и приходит стужа,

И земля под снегом новой ждет весны.

Только мне не нужен, слышишь, мне совсем не нужен

Мир, где мы с тобой друг другу не нужны…'

Л. Дербенев «Представь себе»

Наталья

К Новому году я внезапно замедлилась.

Просто в одну из суббот утром, отправив дочерей на учёбу, никуда не помчалась, никакими важными и срочными делами не занялась, работу, принесённую на дом, не тронула, бытовую рутину отложила.

И пошла прогуляться.

Полюбовавшись заснеженным городом, уже принаряженным к грядущим праздникам, и изрядно замерзнув, забрела в кофейню.

Взяв какао с зефирками, устроилась у окна с видом…

Да, на неё: Российскую Национальную Библиотеку, которая подмигивала мне своим шикарным новогодним убранством.

Тут я не удержалась и хихикнула:

– Вот и пришло время дополнительного образования, Наталья Михайловна!

И ведь это была чистая правда.

После того как на осенних каникулах я поняла: на самом деле я хотела бы заниматься программами личной психотерапии, а, в частности – помогать «хорошо воспитанным, правильным девочкам любого возраста» найти себя и свое счастье.

– Ну вот, у тебя уже есть идеи для авторского курса, – похвалил меня мой наставник с психфака ГосУнивера, к которому я пришла со своими внезапными мыслями.

Поскольку он давно уже серьёзно сократил педагогическую нагрузку, оставив себе лишь три профильных, авторских курса для магистров, то время для меня нашел без особого труда и сначала с удовольствием обсудил все важные события, произошедшие за все те годы, что мы не виделись.

Ну а потом все словно бы выстроилось в чёткий и понятный план: подать документы на переподготовку по клинической психологии, взять ещё несколько дополнительных курсов вроде «кризиса личности» и «травм детства». Учиться, учиться, учиться и начинать потихоньку практиковать.

– Наталья, тебе еще хорошо бы пойти на пару интересных проектов в нашем «Институте гештальта», – напутствовал меня дорогой научник на прощание.

Поэтому я, конечно же, записалась и туда.

Выстроив и согласовав со всеми учебными заведениями более-менее приемлемое новое расписание повышения квалификации, я отправилась на ковёр к Шефу со словами:

– Дорогой Николай Сергеевич, увольняюсь!

Он почесал в затылке и хмыкнул в усы:

– Что-то подобное я от тебя ожидал, но хотелось бы подробностей.

После того как я изложила основные тезисы моего будущего, Николай Сергеевич не был бы собой, если бы не предложил несколько оптимизировать мои идеи:

– Давай ты станешь работать до четырёх и таким образом успевать на все свои лекции. А в качестве компенсации сокращенного рабочего дня, раз в месяц будешь устраивать тренинги личностного роста для персонала, начиная с руководящего звена. А как всех облагодетельствуешь, тогда можешь увольняться.

– Так это ж когда будет с учётом нашей численности? Это год, а то и полтора! – сначала впала в ступор.

Уж больно неожиданное предложение и сильно поперек всех моих идей и планов.

– Ну, так и отлично! – любимый начальник усмехнулся. – К тому времени все свои этапы повышения квалификации пройдёшь, кабинет психотерапевта себе заведёшь, клиентуру соберёшь. Возможно, даже из дорогих коллег. Мы утрём скупую слезу и отпустим тебя в свободное плавание.

Да уж, Шеф у меня хваткий и весьма креативный товарищ, но идея его показалась интересной, хотя бы из-за того, что сейчас, на этапе обучения, у меня по-прежнему будет моя приличная зарплата. Ну и возможность «потренироваться на кошках» тоже очень кстати. Где я возьму столько вынужденных клиентов? А у этих просто не будет выбора, ха.

На том и порешили.

Так что теперь у меня три раза в неделю были вечерние лекции, два раза в месяц – субботний «интенсив» с девяти и до «как пойдет». А в первое воскресенье месяца я проводила тренинги для коллег на основном месте работы.

В те субботы, когда я не могла посещать игры Марьяны, туда исправно ходила Влада. А после мероприятия дочери дружно слали мне фотографии, как они, вместе с Мирославом Илларионовичем и коллегами по команде, в случае победы ходили в ближайшую пиццерию, отметить это дело.

Если девчонки проигрывали, Муромов устраивал им разбор полётов и сдержанную выволочку, примерно на полчаса, а после этого разгонял по домам.

Мои шли в кафе: выпить какао, пожаловаться друг другу на мировую несправедливость и утешиться плюшками. Оттуда тоже присылали видео и фоторепортажи.

Да, жизнь моя заложила крутой вираж. Снова.

Опять я оказалась занята чуть ли не круглые сутки.

На сон оставалось не больше пяти – шести часов, но, тем не менее, почему-то я чувствовала воодушевление, эмоциональный подъём, желание идти вперёд и преодолевать препятствия.

И конечно, Мирослав Илларионович продолжал регулярно звонить, с удовольствием приглашал нас с девочками в кафе после игр, которые я посещала, все время мило шутил, рассказывал байки из своей юности и спортивной карьеры, кормил нас вкусностями, а потом провожал домой.

С каждой новой встречей мне всё сильнее казалось, что он действительно заинтересовался моей персоной.

Но все равно было трудно поверить дочерям, твердившим:

– Мама, Мирослав Илларионович в тебя влюблен!

Однако девочки, не смущаясь, в один из воскресных дней, когда мы поехали в гости к Максимке, рассказали народу всю нашу кофейно-соревновательную историю.

А подруги мои хором заявили:

– Конечно, он тебя кадрит! Смотри: с детьми поладил, про себя рассказывает, угощает – провожает. Постоянно звонит. Он точно рассчитывает на нечто большее, чем чашка кофе раз в неделю.

Мне все эти утверждения слышать было странно.

Ну, мы уже окольными путями, через доступные источники, выяснили, что Мирославу Илларионовичу Муромову тридцать восемь лет, он был в свое время подающим надежды игроком, пока не повредил колено и сломал ногу во время финальной игры на Чемпионате страны.

А после этого его ждали: тяжелая, сложная операция, замена сустава, долгая реабилитация и, конечно, только тренерская карьера.

Девчонки раскопали ещё и давнюю историю, что в те годы у Мирослава Илларионовича была прекрасная юная невеста, и молодые люди собирались сыграть свадьбу как раз после завершения того самого «чёрного» для Муромова Чемпионата.

Сначала торжественное мероприятие отложилась и из-за операции жениха, потом было перенесено из-за его же реабилитации, а там вдруг оказалось, что невеста уже умудрилась выскочить замуж за одного из выдающихся баскетболистов страны.

– Вот так странно вышло, – хмыкнула Влада, которая свела в новой школе знакомство с какой-то хакерской компанией из параллельного класса, и теперь, в обмен на контрольные и рефераты по химии и биологии, запрягала их искать ей различную необходимую информацию.

С одной стороны, я порадовалась, что мой ребёнок не теряется в новых условиях, а с другой, Мирослава, конечно, было жалко.

В одночасье лишиться и карьерных перспектив, и здоровья, и невесты.

Печаль.

Но вспоминая теплую улыбку, которой тренер Марьяны обязательно встречал меня каждый раз, показалось, что он свое испытание выдержал, нашел себя заново и теперь счастлив.

И вот сейчас, глядя на тихо падающие снежинки за окном, впервые без боли в горле и сердце воскресила в памяти, все, что произошло на защите Чарторыйского и после нее.

Хмыкнула, точно, как Влада:

– Вот так странно вышло.

Мне вдруг показалось, что все свершившееся в моей жизни – к лучшему.

– Надо же, какими замысловатыми тропами до нас доходит понимание очевидных истин, – чуть улыбнулась и собралась вызывать такси да ехать домой, встречать школьниц своих.

Но планы внезапно изменились: на экране горел неурочный вызов от Муромова.

– Добрый день, Мирослав Илларионович. Слушаю вас, – вздохнула, предполагая некие новости по поводу вечерней товарищеской встречи с командой из Колпино.

– Наташенька, здравствуйте. А вы от Парка Победы далеко? – прозвучало очень неожиданно и интригующе…

Тем более мне до Парка Победы было метров сто.

Глава 37
Никогда не знаешь, где найдешь… и что

'Представь себе весь этот мир, огромный весь,

Таким, каким он есть, и что любовь в нем есть.

Когда наполнен он дыханием весны,

И напролет ему цветные снятся сны.

И если что-нибудь не ладится в судьбе,

Тот мир, где нет любви, опять представь себе…'

Л. Дербенев «Представь себе»

Наталья

А дальше Муромов удивлять меня продолжил:

– Был бы невероятно признателен, если бы вы в РНБ подошли.

Изумлению моему не было предела: все же Мирослав Илларионович, он такой спортсмен – спортсмен и с национальной библиотекой в одном предложении мог оказаться, только если «проходил мимо».

– Очень внезапно вот это сейчас было, – протянула недоверчиво. – Правда, я нахожусь буквально рядом, в кофейне.

– Наташенька, иду встречать у главного входа, – вот и все указания.

А когда я через три минуты поднялась по мраморным ступенькам парадного входа, то мне навстречу стремительным шагом буквально примчался Муромов.

На миг застыла, потому что Мирослава Илларионовича до сих пор в костюме никогда не видела. А тут ещё белая рубашка и галстук.

Обалдеть.

Он и в спортивном-то – шикарный мужик, а в цивильном так и просто нет слов, потому как страшно рот открыть и все вокруг слюнями залить, да.

– Вы – моя спасительница, – разулыбался мне тренер младшей дочери, подхватывая под руку и увлекая внутрь того самого сооружения, куда я за полгода так и не дошла.

А ведь планы были.

По тому, как суматошно мотались в голове нелепые мысли, а самой мне вдруг стало очень жарко, можно смело сделать вывод:

– Присутствие рядом этого конкретного мужчины, а также его сильная рука, меня обнимающая, лишают Наталью Михайловну спокойствия напрочь.

– Наташенька, дело вот в чём: тут внезапно у Федерации волейбола России совместно с Комитетом по спорту Санкт-Петербурга появился амбициозный проект…

Услышав перечень участников, заранее мысленно схватилась за голову и сердце: это такие товарищи, у которых просто никогда ничего не бывает.

А Мирослав Илларионович тем временем проводил меня в гардероб, помог раздеться и дальше по спец.пропуску увлёк в недра библиотеки, по дороге продолжая вполголоса объяснять ситуацию:

– В общем, они решили все ж таки организовать Волейбольному Клубу «Зенит» ещё и женскую сборную. Как основную, так и «молодёжку». Родная спортшкола подала мою кандидатуру, как тренера молодёжной женской команды. Ну и вы сами видите: пришёл вызов, и я при параде здесь.

– А почему здесь-то? – я по-прежнему недоумевала, ибо волейбол и Комитет по спорту, мне казалось, были настолько же далеки от одного из главных книгохранилищ страны, как и любимый тренер Марьяны Константиновны.

Хитро улыбнувшись, Мирослав Илларионович прижал меня к себе и жарко выдохнул на ухо:

– Да тут отцы-основатели Федерации, из ныне здравствующих, презентуют некоторые свои автобиографические труды. Устроили авторский вечер и пополнение библиотечных фондов заодно.

Молча хлопала глазами, поскольку быстро сориентироваться было сложно.

А Муромов, продолжая прижимать меня к себе, уже привёл нас в небольшой зал, где находились пятеро седовласых мужчин в костюмах, занятых беседой.

– Наташенька, ничему не удивляйся и, пожалуйста, меня поддержи, – шепнул Мирослав, а потом поднёс мои руки к губам, по очереди поцеловав пальчики.

Последовавший за этим финт, поразил меня настолько, что я потеряла дар речи.

По нашей традиции прикрыв меня от собравшихся спиной, Муромов достал из кармана кольцо и нацепил его мне на безымянный палец. И теперь, в свете ярких люминесцентных ламп, мне ехидно подмигивал достаточно крупный бриллиант.

Я успела лишь выпучить глаза, но не высказаться, к счастью.

– Мирослав, вот только тебя и ждали, – к нам приблизился подтянутый, седовласый господин сухощавого телосложения и ростом примерно с меня, то есть значительно ниже Муромова.

– Представишь даму? – поклонился мне и хитро так улыбнулся.

Мирослав поцеловал руку с колечком, потом прижал меня к себе и сдержанно кивнул собеседнику, но высказаться так же не успел.

К нашей компании присоединился один из «отцов города», кажется, вице-губернатор. Мы с ним несколько раз пересекались на приемах, куда я изредка сопровождала бывшего мужа.

– О, госпожа Чарторыйская, – расплылся он в улыбке.

– Карельская, – тихо выдохнула и сделала максимально нейтральное лицо.

Но все мои старания пошли прахом, потому что Мирослав Илларионович хмыкнул и, поцеловав меня в висок, во всеуслышание произнёс:

– Это ненадолго. Скоро Муромова будешь.

Солидные мужчины переглянулись, а тот, что вроде как губернатор, уточнил:

– Наталья, а как же Константин Станиславович?

Я – молодец! Меня не перекосило совсем, да я даже зубами не скрипнула.

– Мы с Константином Станиславовичем развелись весной. Поэтому ничего сказать по поводу того, как он, я уже полгода не могу.

Шустрый же старец, ожидавший только Мирослава, хмыкнул:

– А ты не растерялся, да?

– Рядом с этой прекрасной женщиной теряться и зевать нельзя, – жарко выдохнули на ухо.

И такой Муромов был довольный, что я просто скромно улыбнулась.

А дальше уже офигевала по полной программе.

Мы присоединились к основной компании, и спустя полчаса я уловила несколько важных моментов.

Во-первых, Мирославу грозит мощный карьерный взлёт.

Во-вторых, все эти титулованные, состоявшиеся и состоятельные мужчины ожидают будущей весной приглашения на нашу свадьбу.

В-третьих, как я буду из этого выпутываться – непонятно.

После того как мужчины договорились, пожали руки и разошлись, Муромов повёл меня к выходу, натурально не выпуская из рук. При этом сияя так, будто только что выиграл олимпийское золото.

Лично.

– Это что за шоу было? – вполголоса уточнила, потому как лучше перестраховаться.

– Это не совсем шоу, скорее – экспромт, – помогая мне спуститься с лестницы, он перехватил покрепче за талию, а потом резко потянул на себя так, что я упёрлась раскрытыми ладонями ему в грудь.

А он, быстро склонившись ко мне, поцеловал.

Вот прямо взял и поцеловал!

Без предупреждения, без намёков.

Просто так.

Сразу.

А у меня закружилась голова.

Стоило мне лишь покачнуться, как Мирослав тут же приобнял меня, позволяя на себя опереться.

– Да, моя прекрасная, я задействовал «административный ресурс», – жарко выдохнул в макушку.

И колечко с бриллиантом на пальце очень чётко подтверждало: а ресурс-то работает.

Пока я хлопала глазами, он поцеловал меня сначала в нос, а потом выдохнул в губы:

– Как иначе? В любви все средства хороши…

Совершенно обалдевшая я, встряхнула головой и хмыкнула:

– Так, то в любви…

– Таличка моя бесподобная, – вдруг рассмеялся Мирослав, – я говорил уже о своих чувствах, но ты, моя радость, хитро притворилась глухой.

А у меня словно в голове вспыхнуло: был момент, когда Муромов проводил нас домой после посиделок в кафе и на прощание поцеловал мне не только руку, но и, кажется, чмокнул куда-то в макушку.

И что-то при этом сказал.

Но у меня в голове тогда крутилась недавняя лекция по самоидентификации личности, и Мирослава я, конечно, не расслышала.

Ох и дура ты, Наталья Михайловна!

Так всё важное мимо и пройдёт.

Но поскольку палиться было неловко, я просто закатила глаза, а он хмыкнул, легко коснулся губами губ и, дождавшись пока я на него посмотрю, продолжил:

– Но я повторю. Люблю тебя, Наташенька. Ты вернула мне вкус жизни, указала новую цель, пробудила желания и стремления. А сейчас ещё и поспособствовала карьере.

Поскольку от нахлынувших впечатлений голова моя немножечко отъехала, то я предусмотрительно молчала.

В гардеробе, помогая мне надеть куртку, то есть, завернув меня в неё, погладив и обняв, Муромов совершенно серьёзно заметил:

– Я счастлив был каждой нашей встречи. Но ты, потрясающая женщина, ты – достойна всего самого лучшего: ухаживаний, романтического предложения руки и сердца, шикарной свадьбы. Большого дома. Все будет. Так, вроде это весь список, ничего не забыл…

– Что за список? – только и смогла выдохнуть, зажмурившись от невероятных перспектив.

– Да мы с девчонками составили недавно. Прости за экспромт, но всё полагающееся представление с шарами, цветами и шампанским будет… Сегодня вечером… После игры…

И он целовал.

Целовал меня в каждую паузу…

– С ума сошел, – хрипнула, так как от нахлынувших чувств пересохло горло.

Мирослав улыбнулся так открыто и сияюще:

– Давно. Вот как тебя увидел, поговорил, вдохнул твой неповторимый аромат, так и сошел…

Я была в таком смятении, что совершенно не заметила, как мы покинули библиотеку. Очнулась, лишь когда остановились около машины Муромова.

Он осторожно обнял меня двумя руками, поддерживая сильными ладонями под лопатки, и склонился ко мне, коснувшись лбом моего:

– У нас с тобой за спиной горький опыт, но, уже обжегшись, мы вместе, договариваясь, обсуждая ожидания и компромиссы, поддерживая друг друга, можем создать союз, о котором когда-то мечтали. Давай сделаем это?

Чувствуя на лице его тёплое дыхание, окруженная знакомым динамичным и чуть горьковатым ароматом его туалетной воды, оглушенная предложением, я не придумала ничего лучше, как… замереть и зажмурится.

И вдруг почувствовала, насколько стремительно бьётся под моей ладонью его сердце… а по моим щекам текут слёзы.