Текст книги "Развод. А была ли месть? (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 16
Счастье вдруг

'Я вижу небо, в нем тишина.

Я поднимаюсь к небу, еле дыша.

И вдруг понимаю – это во мне душа.

Странное дело – это моя душа.

Как нелепо, жить вниз головой,

Когда такое небо есть надо мной,

И, кажется, звезды можно достать рукой.

Я и не ведал, что этот мир такой…'

С. Трофимов «Боже, какой пустяк»

Константин

Каждый раз, когда я сейчас просыпался в своей новой, шикарной квартире в историческом центре города, на Петроградке, в тишине и спокойствии, без постоянной этой глупой бабской суеты, я понимал, что был прав.

Что ни делается – к лучшему.

У меня точно.

И наш с Натали развод – это всего лишь очередной рубеж. Но, сам по себе, он – событие хорошее. Потому что жизнь моя после него стала просто отличной. В ней появилось больше комфорта, покоя и радости, меньше утомительных обязанностей, нелепых забот и какой-то суеты.

Ну, перемены в целом у меня во всех сферах произошли значительные.

– Костя, я все понимаю: ты взрослый мужчина, тебе виднее, – недавно звонила мать и осторожно начала издалека.

Как всегда.

– Мам, не тревожься. Все под контролем, – я – приличный сын, заботливый, внимательный к матушкиному здоровью и нервам.

В трубке душераздирающе просто вздохнули:

– Костенька, как не тревожиться? Чему эта женщина научит детей? Тебе нужно непременно проконтролировать: как они живут, учатся, куда она их водит и чем кормит. Это же твои дети! Мы просто не можем бросить их на произвол судьбы…

Вот это новость.

– Мам, все нормально. Мы с девочками созваниваемся, – ну, с Владой я разговаривал после развода один раз.

Кажется.

Или это было до?

А с Марьяной, ну, о чем там говорить?

– Милый, вы бы, может, навестили бы с девочками меня летом? – никогда, вероятно, мать меня не перестанет удивлять, да.

Теперь тяжело вздыхать пришлось мне:

– Не обещаю, ты же понимаешь, сейчас такое время: работа, переезд, все дела. А вообще… – задумался на миг.

Ведь было же что-то про лето?

Точно, Натали хотела обсудить наш отпуск.

Да.

Ну, теперь это меня не касается, но вроде же у девочек были какие-то лагеря запланированы? И документы на выезд я им подписал. Никто не прицепится: я – ответственный отец, беспокоюсь о здоровье и отдыхе детей.

Надо, кстати, денег им отправить с пометкой: «На море для девочек». И пусть потом попробует не отчитаться с фото.

– Там они в лагеря свои разъедутся, мам. Вряд ли время будет свободное в эти каникулы.

Мама побурчала и попрощалась:

– Но вы все же постарайтесь…

Как всегда – последнее слово за ней.

Невероятная женщина.

Вопрос с работой тоже решился вполне в позитивном ключе, видать, тесть не успел никому ничего шепнуть. Или посчитал это ниже своего достоинства, тоже нельзя исключать вариант. Карельские все шибко гордые.

Так что и Натали просить придет только за детей, и то не факт.

Ну, там поглядим.

У меня из актуального было важное и срочное дело: смена вида деятельности, так что я тянуть не стал. Накатал заявление и пошел сразу к высшему руководству.

– Жалко, конечно, Константин Станиславович, что вы нас покидаете, но я прекрасно понимаю: большому кораблю – большое плавание, – директор филиала и по совместительству владелец клиники был правильным мужиком, с пониманием.

В благодарность за всю мою успешную трудовую деятельность я получил аж три премии в окончательном расчете. Да и документы были готовы в срок, плюс расщедрилась на приличную рекомендацию даже.

Честь им и хвала, не зря я тут дневал и ночевал. Все же приличные люди оказались.

Но, несмотря на общую благость и вежливые улыбки, было понятно, что в будущем, как бы жизнь моя не повернулась, обратно сюда хода нет.

Уважаемые господа такого не прощают.

Да и хрен с ними.

У меня впереди такие вершины, что размениваться на эту мелкую возню в песочнице совершенно точно некогда.

С деньгами порядок? Расходимся миром? Ну и отлично, прощайте.

– Коти-и-ик, мы же теперь будем жить вместе, правда, – после того, как Снежка получила по своей попке за неуместную инициативу, она решила, что может претендовать на нечто большее, чем редкие встречи.

Пока она меня устраивала и не утомляла, так что слишком уж сильно разочаровывать ее я не стал:

– Теперь мы можем… встречаться. Ты – работаешь, у тебя еще защита впереди. У меня дел по горло и сейчас никаких официальных телодвижений. Наука такое не приветствует.

И как бы она ни ластилась, не лезла с поцелуями и прочим вниманием, я держался стойко:

– У меня сейчас непростое время. Много переговоров, встреч. Часто дела появляются внезапно, так что я не загадываю. Как-нибудь потом обсудим.

Если она и обиделась, то, как умненькая девочка, которая знает свое место, этого не показала, а проявила все свои таланты, чтобы помочь мне расслабиться после тяжелого дня.

В награду я пригласил её к себе на ночь через пару дней.

Заслужила. И ванну с пеной, клубникой и шампанским, и устриц, и жаркую ночь.

Снежка, конечно, пришла в восторг от моего нового жилья, охала, ахала, восхищалась и, естественно, делала селфи. Ладно, пусть. Потом отработала девочка всю эту роскошь по полной программе. Понимает, что к чему – это главное.

И вот так, почти незаметно, жизнь моя наладилась и устроилась вполне успешно и комфортно.

Ужинал я, по большей части, в ресторанах, на деловых встречах, при необходимости заказывал домой доставку. Клининг был предусмотрен договором аренды апартаментов, так же как и химчистка со стиркой. Так что примерно через месяц после развода я понял: ценность и полезность жены в бытовом плане слишком сильно преувеличены.

И все было бы хорошо, если бы не… мелочи.

Во-первых, напрягало меня, конечно, что все переговоры пока в основном заканчивались… ничем. Люди, которые искали у меня поддержки и ранее получали ее, отвечать тем же сейчас не спешили. Никаких конкретных предложений не имели и, в общем, все отговаривались одним: якобы ждут счастливого момента, когда я возглавлю кафедру родного ВУЗа.

Ладно, не сильно я на них рассчитывал, но запомнил.

Во-вторых, сам Первый мед тоже… напрягал.

Полный комплект документов по всей форме я подал, уволиться уволился, а теперь мы с научником сидели и ждали утверждения моего назначения ректором.

Пока было тихо.

И это настораживало.

Но мало мне было этого, так еще и наставник начал закидывать удочку на предмет научной деятельности:

– Костя, хорошо бы на должность заходить с новыми статьями. Пока есть время, ты бы озаботился, а?

Ну, как отказать?

Раз такое дело, то вечером как-то достал коньячок от благодарных пациентов, расположился в кресле с видом через панорамное окно на исторический центр и открыл ноутбук.

Кое-что неприятное выяснилось практически сразу: архив статей и черновых вариантов докторской отсутствовал.

Неудивительно, вообще-то. Натали готовила и сводила всю документацию на своем ноуте, собственно, там вся информация и осталась.

Перешерстил почту, нашел несколько файлов, которые она мне скидывала на разных стадиях процесса. Конечно, отыскал финальную версию диссертации, но всё же этого было катастрофически мало.

Естественно, мыслей позвонить жене и попросить у неё флешку с данными в голову не пришло. Еще чего!

А потом это внезапно стало… неважно.

И не нужно.

Глава 17
Бег по пересеченной местности

'Спасение в том, чтобы сделать первый шаг.

Еще один шаг. С него-то все и начинается заново…'

Антуан де Сент-Экзюпери «Планета людей»

Наталья

Выкатившись из ворот родительского имения и взяв курс на Петербург, решила, что, как ни откладывай, а все равно ведь неприятная правда вот-вот вылезет. Лучше обозначить проблему первой.

– Владуш, я бы не хотела, чтобы это стало для тебя сюрпризом…

Дочь сразу насторожилась, естественно.

Хорошо, что сердитая и задерганная нервной бабушкой за время моего отсутствия Янка, забравшись в машину, сразу заткнула уши музыкой и уставилась в окно.

– Ты же помнишь, на каких условиях поступила в свою школу?

Владислава посмотрела на меня через зеркало заднего вида очень внимательно и настороженно:

– Это ты про то, что я не только должна отлично учиться, но и быть «из правильной семьи»?

– Не совсем такая формулировка, но кто-то из твоих родителей обязан работать в клинике…

О, как бы старшая дочь ни держалась, но развод наш сильно на нее повлиял. Глаза блестят, личико кривится.

Все же, может быть, имеет смысл поговорить с ней позже про консультацию психолога?

– И что теперь? Вы же просто развелись? Или я ему больше не дочь, раз с тобой живу? – ох, уж этот юношеский максимализм.

– Милая, по некоторым данным, сейчас, защитив докторскую диссертацию, Константин Станиславович планирует возглавить родную кафедру в Первом меде.

Пусть лучше все неприятные новости за раз и от меня, чем она потом узнает от отца и обидится, что я не сказала.

Влада чуть не выпала вперед между сиденьями:

– Погоди, он решил уволиться? Вы же с дедом его туда еле пропихнули?

– Ну, видимо, научно-педагогическая карьера ему ближе, – скрипнула зубами, потому что мой отец за все время нашего брака уж слишком много чего сделал для карьеры Кости.

А теперь? Чарторыйский – звезда, а папа…

Эх, мужики…

В зеркало заднего вида заметила, как скривилась дочь:

– Какая ему наука? Он же чистый практик! Мам, ну, честно, у отца золотые руки, глаз натуральный рентген и очень хороший нюх. Ты же знаешь, я много в клинике времени провела, так вот: он, правда, шикарный диагност. А какой хирург ты и сама знаешь. Но, мам, он вообще ни разу не исследователь. Да и преподаватель так себе…

Улыбнулась дочери, такая она смешная: глаза горят, из носа чуть ли не дым вали́т. Но приятно услышать ее мнение о Косте: адекватное и с моим совпадающее. Есть, конечно, некоторая идеализация, но Чарторыйский действительно отличный хирург. Как человек вот оказался говно, но детям я этого, понятное дело, не скажу.

А Влада продолжила свою эмоциональную речь:

– Слышала бы ты, как он орёт на этих… своих интернов и ординатора…

Тут она выпучила глаза и закрыла рот рукой.

Да уж история с ординатором… звенит.

– Моя хорошая, по вопросу талантов твоего батюшки мы с тобой сходимся во мнениях, но он считает иначе.

Владислава, заметив, что я рыдать не собираюсь, хмыкнула:

– Вот погоди, сейчас у него начнут требовать все эти планы лекций, статьи, новые исследования, и он к тебе придёт, как минимум за архивом.

– Влада, ты же знаешь своего отца. Небо упадёт на землю, но и то не факт, что после этого, Чарторыйский ко мне обратится с какой бы то ни было просьбой.

– Слушай, мам, если он попросит меня скачать ему данные, я не буду, – взрослая дочь вмиг превратилась в маленького сердито сопящего ежика.

Я покачала головой, потому что Костя… мог.

Мог втянуть детей в наше противостояние.

И это было паршиво.

– Милая, давай я просто удалю все, а ты ему скажешь, что ничего не нашла?

Грустно друг другу улыбнулись, но, к счастью, мы как раз подъехали к большой заправке «Лукойл» на выезде из Петрозаводска, и печалиться стало некогда.

Обычно, по пути мы пили здесь кофе, посещали туалет и заправлялись, естественно.

А теперь, совершив положенное и устроившись за дальним столиком с ягодными чаями, я внимательно осмотрела своих нахохлившихся дочерей:

– Девочки, наша жизнь меняется. Мы этого не хотели, но так вышло. Сейчас нам с вами нужно договориться, объединиться и выработать новый режим. Выбрать квартиру для нас, учитывая ваши потребности по учёбе. Пока мы едем в Питер, подумайте, обсудите, и я жду ваших предложений.

Влада кивнула, Марьяна скривилась, блестя глазами.

Я же постаралась четко сформулировать проблему:

– Исходя из наших финансовых возможностей и грядущего одиннадцатого класса Влады, где ей наверняка понадобятся репетиторы для поступления, мы с вами можем рассчитывать на двухкомнатную квартиру в новостройке с отделкой. Посмотрите по карте, подумайте про район, учитывая, что новые школы нужны будут вам обеим.

Вот так, озадачив детей, покатила в сторону Северной столицы, прокручивая в голове не совсем вежливый разговор с матерью, имевший место, когда я примчалась из леса и оповестила детей о том, что мы возвращаемся.

Естественно, матушка моя считала, что я кругом не права, но в данном случае я не стала её слушать.

Ничего нового она мне не скажет, а моё душевное равновесие ещё даже не приобретённое, а лишь замаячившее в перспективе, совершенно точно очередного наезда не выдержит:

– Мам, спасибо за всё. Мы поехали.

– Как ты можешь? Наташа! Лишила детей отца, думаешь, им лучше будет расти в неполной семье? Я вот столько лет… ради вас…

О, как же я вот это все ненавижу!

– Это был твой выбор: жить с алкоголиком, мама. Твой. Не ради нас. Мы, знаешь ли, вряд ли страдали бы из-за отсутствия в нашей жизни постоянного ожидания очередного трындеца все школьные и институтские годы.

– Что ты такое говоришь? Вот что ты за дочь такая, бесчувственная у меня выросла? Я же все это терплю только лишь ради вас!

Глубоко вдохнула, зажмурилась, потрясла головой.

Нет.

Я не позволю втянуть меня в это снова:

– Все, ради меня можешь не терпеть. Спроси свою младшую дочь: почему они к вам так редко ездят? Возможно, и ради нее не нужно больше терпеть?

– Наташа! Какой ужас! Да как так можно? – мама, заблестев глазами, наладилась плакать.

Но я больше не готова была в это играть.

Я выдохлась.

Поэтому подхватила сумку и погнала детей во двор к машине.

Не могу. Не вывожу я это вот все.

Хватит.

И мы уехали.

Прибыли на нашу съемную квартиру уже глубокой ночью, так что просто ополоснулись в душе и попадали спать.

У нас еще целые майские впереди, разберемся уж со срочными делами. И вообще – со всем разберемся.

Вот только перед самым сном Влада прислала мне сообщением стихи Вероники Тушновой, неожиданные и неизвестные в нашей семье.

«Так было, так будет».

Прочитав три раза и от души порыдав над строчками, я поняла, что мои дети понимают и чувствуют гораздо больше, чем показывают. И от этого мне было и радостно, и страшно.

Они еще слишком малы, чтобы справляться со всем этим взрослым дерьмом, в которое вынуждены были окунуться из-за нас с Костей.

А так Влада очень меня приободрила, потому что, после недавнего валяния в лесу, теперь внутри меня совсем по-другому звучали слова:

'Как долго мои испытания длятся,

Уже непосильно борение это…

Но если мне сдаться,

Так с жизнью расстаться,

И рада бы выбрать,

Да выбора нету!

Считаю не на километры – на метры,

Считаю уже не на дни – на минуты…

И вдруг полегчало!

Сперва неприметно.

Но сразу в глазах посветлело

Как будто!

Уже не похожее на трепыханье

Упругое чувствую

Сердцебиенье…

И, значит, спасенье —

Второе дыханье.

Второе дыханье.

Второе рожденье!'

Я выживу, справлюсь, смогу.

Пойду вперед и обязательно… буду счастлива!

Глава 18
И грянет гром

'Боже, какой пустяк,

Сделать хоть раз что-нибyдь не так:

Выкинуть хлам из дома

И старых позвать друзей.

Но что-то всерьез менять,

Не побоясь в мелочах потерять,

Свободно только небо

Над головой моей…'

С. Трофимов «Боже, какой пустяк»

Константин

До сих пор все происходящее казалось мне глупым, мутным, странным, чужим сном.

С тех пор как одним спокойным даже приятным вечером позвонила мать и очень тихим, усталым голосом сообщила, что она в больнице, жизнь моя содрогнулась и резко ускорилась.

Первым делом, естественно, переговорил с ее лечащим врачом и после беседы несколько раз повторил мысленно, что первичная диагностика на задворках нашей родины вполне может ошибаться.

И вообще, напомнил окружающим и себе, кто здесь доктор медицинских наук и настоящий профессионал с огромным опытом работы. И да, мне по данному вопросу было абсолютно точно «лучше знать», и упустить такое у собственной матери я не мог в принципе, а значит, всё должно было оказаться не так страшно, как они мне сейчас расписывали.

Весь этот аутотренинг пусть слабо, но хотя бы как-то поддерживал мозг в адекватном состоянии, пока я искал билеты на самолёт. А потом, исключительно с целью перестраховаться, все же обратился туда, где недавно ещё был «большим начальником».

– Жизнь – странная штука. Сюрпризы она порой преподносит неприятные, – хмыкнул мой бывший шеф, но место в отделении, конечно, предоставил.

Но не забесплатно, естественно, однако некую уверенность вселил. А ещё обрадовал:

– Если дело срочное, смотри по ситуации, но на всякий случай у нас есть выход на спецборт.

Тут я выдохнул, серьезно так, и к матушке в больницу явился практически во всеоружии.

Скажем сразу, мои радужные надежды не оправдались, но, изучив данные анализов и обследований, я по-прежнему был преисполнен энтузиазма:

– Мам, не волнуйся. Все будет отлично. Если уместно так сказать, то из всех встречающихся вариантов, у тебя самый лучший. Сейчас переведём тебя в Петербург, прооперируем, посмотрим динамику. Если будет надо, дадим химию. И всё наладится.

Бледная, усталая матушка только закатывала глаза, кивала, со всем соглашаясь, и периодически молча гладила меня по руке.

А я вдруг успокоился: теперь я был в своей стихии, знал, что нужно делать, представлял варианты, про себя тихо радовался, раз сейчас имел возможность посвятить все свое время дорогому человеку.

Ситуация складывалась, пусть не идеально, но приемлемо.

А вообще, вся эта сумасшедшая движуха заставляла мозг работать на пределе возможностей, анализировать, прикидывать варианты, считать дозы препаратов и деньги. Ну и думать одновременно о куче вещей разом.

Давно у меня такого мозгового шторма не случалось.

Хмыкнул:

– Раньше как-то большинство бытовых вещей проходили мимо и решались без моего участия. Может быть, ими занимался кто-то другой? Но тут я реально справился.

Пока организовал перевод матери в Питер, закинул удочку на предмет продажи её дома. Как бы там ни повернулось, одну ее далеко от себя не отпущу: присмотр и контроль теперь обязательны.

К счастью, перед летним сезоном повышенный спрос имел место, так что вопрос с недвижимостью у моря решился быстро и вполне удачно.

И в тот момент, когда мы прибыли спецбортом в Питер, и я определил мать в родную ещё недавно клинику, на счёт упали деньги от продажи дома.

– Мам, не тревожься, все под контролем. Ко дню выписки новая квартира тебе будет готова.

– Ох, Костенька, да какая уж мне теперь квартира. Отсюда у меня одна дорога – на кладбище.

Да-а-а, как же я эти настроения не любил у пациентов всегда. Жесть.

Выдохнул:

– Мать, прекрати! Я здесь в специалистах уверен, оборудование новейшее, методики – лучшие в стране. Картина у тебя вдохновляющая. Ты отсюда выйдешь на своих ногах и будешь жить в чудесном жилом комплексе с видом на Неву.

Настрой матери мне не понравился, но ничуть меня не удивил.

Сколько я такого видел-перевидел в жизни?

– Отдыхай, выполняй назначения врачей. Я посмотрел – все идеально запланировали. Завтра заеду, – поцеловал матушку и отправился перекраивать бюджет и решать вопрос с жильем.

Естественно, в новых реалиях моё финансовое состояние несколько ухудшилось, но грядущая работа на кафедре предполагала, что оно выправится в ближайшее время, хотя мысль сменить дорогущие апартаменты на квартиру попроще, мелькнула.

Но сначала нужно было определиться с новым местом жительства матери, чем я и занялся безотлагательно.

– Дом две тысячи восьмого года, тихий, чистый, закрытый двор, приличные соседи. Кухня большая, комната с балконом и отличной инсоляцией, лифты новые, бесшумные, сантехника дорогая, фирменная, – слушал риелтора и кивал.

Все же не зря из всех вариантов выбрал квартиру на юге, в зеленом районе, рядом с метро, магазинами, парками и приличной поликлиникой.

И матушке будет здесь удобно, и навещать ее просто, так как до съезда с «кольца» и «ЗСД [1]» рукой подать, транспортные развязки отличные построили недавно. А на Неву полюбоваться я ее свожу на прогулку.

Разобравшись с вопросом жилья для родительницы, решил, что пришло время все же потревожить дорогую альма-матер, ибо лето быстротечно, а там не за горами начало учебного года и хотелось бы ясности: какие курсы читать, как обстоят дела с дипломниками, магистрантами и ординатурой. Ну и насколько укомплектована кафедра персоналом.

Вообще, нужна ревизия хозяйства, по-хорошему.

Пока думал, с кого начать деликатное общение, да еще в обязательном порядке ежедневно контролировал вопрос с операцией матери и выбором последующего лечения, жизнь снова меня удивила. И опять неприятно.

– Константин Станиславович, в четверг в актовом зале состоится прощание. Ваш наставник оставил отдельное указание вас обязательно пригласить, – неожиданно раздалось в трубке.

– Это что ещё за бред? – недоуменно посмотрел на телефон в руке. – Научрук – молодой еще мужик, шестьдесят пять только недавно стукнуло! Какие его годы?

– Сердце не выбирает момент, – грустно вздохнули со стороны кафедры.

Вздрогнул и непроизвольно повел плечами, поежившись.

Кому, как не мне знать: смерть не выбирает. Она берет без спроса. Кого хочет и когда ей надо.

Вот так и вышло, что я вдруг обнаружил себя в унылый, серый, дождливый питерский день на Смоленском кладбище в компании скорбящих коллег, однокурсников, чиновников от Минобра и Минздрава.

А потом неожиданная встреча у старой часовни изменила мою жизнь раз и… навсегда.

[1] ЗСД (Западный скоростной диаметр) – внутригородская платная автомагистраль в Санкт-Петербурге. Трасса связывает Большой морской порт города и основные транспортные комплексы с Кольцевой автомобильной дорогой (КАД) и выходами в страны Балтии, Скандинавии и регионы России. ЗСД состоит из трёх участков: Южного, Центрального и Северного. Общая протяжённость – 46,6 км.