Текст книги "Ловушка миллиардера (СИ)"
Автор книги: Доминика Магницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 11 страниц)
– Давайте начнем.
Акриловая шкатулка в его руках. Кольца, тяжким бременем отпечатавшиеся на безымянном пальце. Всё через муть в глазах подмечаю.
В торжественном и просторном зале настолько тихо, что наши шаги эхом отдаются от стен и высокого потолка. Всю речь я пропускаю и даже успешно отмалчиваюсь в момент, когда стоит говорить лишь одно.
Да.
Я вздрагиваю, внезапно ощутив, как горячая рука Тимура скользит по спине, обнимает за талию. Воздух из легких выбивает.
– Я согласна, – резко выдыхаю и немного отстраняюсь. Одно слово, а дается через силу.
Его «да» звучит куда убедительнее моего.
Даже думать не хочу. Белый шум в голове. Ноги не держат, еще и платье тело сдавливает.
Надеюсь, мы пропустим идиотскую часть с поцелуем, но, кажется, зря.
– Можете поцеловать невесту.
Всё это формально, чисто для вида и пары фоток, которые обязательно выйдут в желтой прессе. Я это понимаю, Тимур это понимает, но все равно поступает по-своему.
Весомо надавливает на талию, притягивая ближе, и резко впивается в губы. Чтобы было удобнее, хватает за волосы, наплевав на прическу, и запрокидывает голову. Углубляет поцелуй, жадно смакуя каждую минуту.
А мы ведь не одни. И оттого еще более неловко.
Я подписывалась на фейковые отношения, а тут даже близорукий разглядит, что притворством и не пахнет.
В голове странно шумит, лицо вспыхивает, а сердце несколько ударов пропускает.
Ненасытная ласка губ все мысли выбивает. Чувствую, что еще немного, и я окончательно рехнусь. Тихонько ладонью отталкиваю.
Горящие губы с трудом поддаются.
– Хватит.
На этом всё и заканчивается. Взгляд Раевского проясняется, хватка слабеет, и я тут же отстраняюсь.
Без слов иду к выходу, сдерживая ненавистные слезы и стараясь не оборачиваться. Я свою часть выполнила. Теперь его очередь.
Тимур потеряет ко мне интерес, забудет и наконец-то заживет своей крутой жизнью. Не знаю почему, но от этой мысли легкие тисками сковывает. Становится и легко и больно одновременно.
Не думала, что так бывает.
– Мирослава, – меня догоняет Сергей, – вы не подождете в машине?
Еще бы. У Раевского ведь дела поважнее – надо наследство получить, с бумажками разобраться.
– Конечно, – соглашаюсь, чтобы не спорить, и беру ключи.
Хватит на сегодня потрясений.
Как послушная дурочка иду к машине, но лишь для того, чтобы забрать свою сумку. Там телефон, ключи от дома и немного денег. Достаточно, чтобы купить несколько шмоток и переодеться.
Тачку оставляю открытой, предварительно бросив ключи на переднее сиденье. Вряд ли угонят. Да и в случае чего Тимур мало что потеряет. Новую найдет.
В ближайшем магазинчике, смахивающем на секонд-хенд, беру юбку с длинной водолазкой, кроссовки и на месте переодеваюсь. Не совсем мой размер, но жмет поменьше свадебного платья, которое я оставляю в примерочной. Мало ли, вдруг кому пригодится.
Мне теперь уж точно не нужно.
Ловлю такси и вскоре добираюсь до дома. Все дни в голове спутались, поэтому я по-настоящему удивляюсь, обнаружив внутри Алинку. При виде меня подруга срывается с места и крепко обнимает, позволяя опустить чугунную голову на ее плечо.
А дальше слова льются из меня потоком. Все быстрее и громче, пока я не начинаю задыхаться от собственных воплей.
– Тише, Мира, тише, – успокаивающе гладит по спине.
Я выкладываю абсолютно все, потому что чувствую, что если это не сделаю, то просто взорвусь от массы эмоций. Алина только слушает, позволяя мне выговориться.
Глаза стекленеют, а в голову приходит еще более абсурдная вещь.
– Давай сходим в клуб. Я хочу оттянуться.
И рот затыкается на моменте, когда хочу сказать правду.
Хочу забыться.
Через пару часов слезы заканчиваются. Я чувствую опустошение и приятную пустоту, словно вулкан потрясений наконец-то выбрался на свободу и жалящим пламенем к чертям отрубил все живое. Пустая башка, тихое сердце и расфокусированный взгляд.
Свернувшись калачиком на диване, смотрю на стол, заставленный горячей и домашней едой. Алина приготовила. Пахнет вкусно, но желудок узлом закручивает. Мотаю головой на предложение поесть.
– Так нельзя, – упрямо закидывает котлеты в тарелку, – что теперь, из-за каждой свиньи себя голодом морить?
– Не надо. Не напоминай, – нервы и без того хлипкой ниткой натягиваются.
Того и гляди треснут.
– Ладно. Съешь хотя бы половину, и я отстану.
Раздается звонок. Кто-то яростно тарабанит в дверь, и я уже успеваю подумать о том, что Раевский по мою душу явился, однако тут тишину сотрясает женский голос. Злой такой.
И я его узнаю. Уж лучше бы Тимур приперся.
– Не открывай, – одергиваю подругу. – Ей здесь не рады.
А сама сомневаюсь. Мама приходит только в двух случаях. Первый – проверить, жива ли я. И второй – похвалиться дорогими дочурками своих знакомых, которые уж точно лучше меня. Не хамят, родителей уважают и пятки им целуют.
В моем случае уважать особо не за что.
Почему пришла? Из-за новостей? Раевский уже запустил свою гранату в виде фоток со свадьбы?
Мне любопытно, поэтому встаю и подхожу к двери. Может, мама сама какую-то подсказку даст. В гневе она страшна.
– Мира, я знаю, что ты дома! Открой сейчас же! Как ты посмела без моего одобрения замуж выйти, соплячка?
Отлично. Еще даже не вечер, а она уже пьяная.
– Уходи.
Не слышит. Орет как резаная и каблуками по двери бьет. Через глазок вижу, что лицо краснющее. Хотя одета прилично. Видимо, специально перед визитом ко мне напилась.
Стыдно перед Алиной. Уже не в первый раз такое происходит.
Глазами прошу ее уйти и дверь прикрыть. А еще лучше телевизор на всю громкость врубить. Чтоб наверняка.
Открываю замок, но цепочку оставляю. Не хочу задерживаться, и так внутри все полыхает.
– Приходи, когда протрезвеешь.
– Паршивка, – поправляет белые, почти седые волосы и кривит ярко накрашенные губы. – За что мне такое наказание?
– Так чего ты орешь? – я усмехаюсь. – Сама же мне говорила не упустить такого мужика. Вот я и послушалась.
Ага. Прям белая и пушистая. Только когти спрятаны.
– Ты даже на свадьбу меня не пригласила!
Еще забавнее. Я бы и себя туда не приглашала, если бы могла.
– Мне пора на работу, – бросаю пыль в глаза. Всё равно она ничего не знает. – Если это все, уходи.
– Почему ты все еще живешь здесь? Муж тебя в первый же день выкинул, да? Не стерпел твой мерзкий характер?
– Что-то вроде того.
От равнодушия в моем голосе мама чуть ли не бледнеет.
– Если не любишь, зачем тогда замуж вышла? Плевать тебе, я же вижу. На деньги повелась? – костлявые руки подрагивают. – Я тебя не так воспитывала.
Ну-ну. Значит, о сватовстве с мамкиными сынками мы уже благополучно забыли. И я, как всегда, хуже всех.
– Езжай домой и проспись. Потом поговорим.
Захлопываю дверь прямо перед ее носом и на несколько секунд замираю. Дожидаюсь, пока подъезд опустеет, и только потом возвращаюсь на кухню.
– Опять у нее пластинку заело, – от злости даже аппетит просыпается. Берусь за вилку. – Теперь ее на свадьбе заклинило. Еще что-то о деньгах говорила.
Мучительно удерживаю себя от желания включить телефон и погуглить. Мало ли что там написали.
Но держусь. Вместо глупостей сипло роняю.
– Кстати, о деньгах, – терять уже нечего, – я сегодня угощаю. Давай оторвемся в самых крутых местах Москвы.
Алина видит мое состояние и не спорит. Деликатно откашливается, пока я ее стряпню нахваливаю.
– Может, нам переехать?
Теперь я начинаю кашлять. Кусочек в горле застревает.
– Что? Куда? – глаза выпучиваю.
Раньше мы об этом не говорили. Да и хорошо тут, не шибко дорого.
– Найдем что-то еще, – пожимает плечами, – чтобы твоя мама и Тимур не смогли найти. А то только нервы треплют.
– Да брось. Еще тебя стеснять. Опять вещи перетаскивать, к новому месту привыкать. Нет, давай без этого.
Хотя, если так подумать, вариант неплохой. Но я сейчас не в том состоянии, чтобы всерьез думать о переезде.
Я доедаю, мою посуду и нервно тараню взглядом телефон. Банально становлюсь параноиком. Что ни говори, а равнодушие на свадьбе мне с трудом далось. Хотелось любым способом заполнить пустоту внутри.
И я делаю это, рискуя показаться трусихой. Предлагаю весь день провести вне дома. Устроить что-то вроде девичника. Повод то есть, пусть и хреновый. Зато буду точно уверена, что Тимур не нагрянет.
Сначала шопинг. По магазинам мы болтаемся до тех пор, пока не устаем. И опять никаких эмоций. Трачу деньги Раевского как сумасшедшая и ни черта не чувствую. Ни удовлетворения, ни радости. Только ноги устают, поэтому мы идем в ближайший ресторан и заказываем все то, что я никогда не пробовала.
Северные деликатесы, пицца с черным трюфелем и лобстеры на вкус как пластмасса. Ну, хоть Алине нравится. Я больше барным меню увлекаюсь. И ближе к ночи становлюсь почти неудержимой.
Хмель в голове не выветривается даже после часовой прогулки. Внутри плещется дикая энергия, которую срочно нужно куда-то направить.
В клубе оказываемся минут через тридцать. Я удивляюсь, узнав, что здесь нужно платить за вход, но потом все встает на свои места. Элитные тусовки всегда стоят денег, а тут еще и отдельная программа. Диджей врубает мощные биты, на сцене отжигают эффектные красотки, а публика неистово пялится на полуголые тела.
Горячо, ничего не скажешь. Даже я заценила.
Так это необычный клуб. Тут вроде даже фейсконтроль должен быть жестким. Странно, что паспорт не спросили.
– Тебе что заказать? – пытаюсь докричаться до Алины.
– Давай лучше домой поедем, – неуверенно на мужиков косится.
– Да брось. Ты видела тех мордоворотов у входа? С такой охраной нам ничего не сделают. Расслабься, – усмехаюсь.
– Ладно, – все еще мнется, – но тебе не показалось, что охранники странно на тебя смотрели?
– Не придумывай.
Мы пропускаем по стаканчику и пробираемся к центру. Я тоже хочу поглазеть. Может, научусь чему-то.
Со смешком вспоминаю свою неуклюжесть и просто отдаюсь стихии. За счет полусумрака и беснующихся отблесков неона стеснение напрочь пропадает. Я просто себя отпускаю, решив ни о чем не думать. Хотя бы сегодня. Хоть раз без него.
От мужчин нет отбоя, и это льстит. Я без супер прикида, в обычных джинсах и топе, но люди все равно смотрят. Подходят, предлагают угостить и имена называют. Ни одно не запомнила. Нафиг мне оно надо.
Тешу свое самолюбие, пока сердце в бешеном ритме не заходится. Дыхание перехватывает, и я устало плюхаюсь за столик. Алина рядом.
– Ну что, всех демонов из себя выгнала? – посмеивается подруга.
– Почти, – ближе подсаживаюсь, чтобы музыку перекричать. – Спасибо за сегодня. Я правда благодарна. Круто отдохнули.
– Главное завтра об этом не пожалеть, – хмыкает в ответ.
Внезапно боковым зрением замечаю, как кто-то словно из-под земли вырастает. Сцену загораживает, да еще и тень отбрасывает.
– Эй, мужик, ты не мог бы подвинуться? – грубо зыркаю. Рассудок вообще не включаю. – Смотреть мешаешь.
– А твоя подруга права, – раздается хриплый баритон. – Главное, чтобы ты завтра об этом не пожалела.
С титановым терпением говорит. Его голос будто по кровотоку разносится, посылая стаи мурашек по коже.
Я поднимаю голову и пьяно усмехаюсь.
– А ты чего тут? Тоже пришел на сцене позажигать? Так раздевайся.
Тимур прожигает меня таким взглядом, что я чуть не плавлюсь под ним. Злится, похоже.
Вот и отлично. Усну счастливой, зная, что у него нервный тик вызываю.
Перед глазами долбаные звездочки, поэтому я не спешу вставать. А то еще рухну ему прямо под ноги. До жути стыдно будет.
Раевский оценивает обстановку и, наконец, отходит. Я не успеваю этому обрадоваться, потому что он рядом садится. Да так, что я бедром его ногу чувствую, а загребущие руки на талии устраиваются.
Эх, зря я с кем-то не потанцевала. Было бы еще веселее.
На шее кадык дергается, а тонкие губы в одну линию сжимаются.
– Смотрю, ты навеселе. Завтра также будет круто, когда в моем доме проснешься? – взгляд на руку падает. – И даже без обручального кольца.
– Я же не дура, чтобы с ним мужиков кадрить. Ко мне бы никто и не подошел.
– Я видел. Желающих много, однако.
– Вот именно. Так что проваливай. Сделай милость.
– Это мой клуб, Мирослава, – припечатывает, обжигая горячим дыханием. – Так что вечеринка закончена.
14
Нервный тик не дает мне покоя. Кажется, именно в этот момент я по-настоящему понимаю, что значит задохнуться от злости. В районе груди кожа буквально вскипает, а кровь в жилах стынет.
Нет слов. Хотя чему я удивляюсь. Раевский вряд ли бы ограничился простой недвижимостью. Для него это слишком скучно, вот и скупает то, что самому нравится.
Хорош муженек.
– Какой же ты подлый, – я вообще не соображаю.
Мне горько и обидно. А этот еще сидит с ухмыляющейся рожей и моей реакцией наслаждается.
Ладно. Хочет настоящих эмоций – он их получит.
Дергаю ладонью, чтобы залепить пощечину, но не успеваю. Стальные пальцы смыкаются на запястье и больно дергают мою руку, да с такой резкостью, что я буквально заваливаюсь на него, изо всех сил цепляясь за рубашку.
– В прошлый раз я дал тебе разрешение, но ты им не воспользовалась. Теперь поздно, – скользит рукой по оголенным участкам тела, отчего я тут же вздрагиваю и пытаюсь отстраниться, но он не позволяет. – Долго будешь меня бесить?
– Да плевать мне на тебя, – жадно глотаю воздух, тщетно пытаясь сохранить спокойствие. – Мир не крутится вокруг твоей задницы, понятно?
Хотя он прав. Все мои действия продиктованы желанием ударить. Да побольнее, чтобы хоть чуть-чуть в моей шкуре побыл.
– Мира, – голос Алины с трудом до меня добирается.
Ей снова неловко, и всё из-за меня. Ну почему я такой магнит для проблем?
Ерзаю, пытаюсь слезть и тут же каменею, услышав нарочито хриплое:
– Ты бы не дергалась так сильно, а то мысли не в ту сторону уходят.
Краска бросается мне в лицо, когда я понимаю, к чему он клонит. Но взгляд не отвожу, рассматривая жесткие черты лица, в которых нет ни капли того, что я хочу увидеть. Тимур не имеет никакого права злиться и все же продолжает это делать. Теплым дыханием касается губ, ладонью фиксирует тело, а второй рукой с какой-то меланхолией поглаживает щеки.
Уловив аромат знакомого одеколона и кислого привкуса вина, я снова теряю точку опоры. От него, как и от меня, разит алкоголем, хотя вначале я этого и не почувствовала.
– Уже отпраздновал? – сквозь зубы выдыхаю.
Бесит, что он продолжает наслаждаться жизнью, в то время как я собираю себя по кусочкам.
А к черту.
Бессильно бью его по груди, будучи уверенной, что он снова не поддастся, но на удивление Раевский ослабляет хватку. Голова идет кругом.
Я поднимаюсь, слегка пошатываясь, и сквозь муть в глазах пытаюсь отыскать выход. Удачно, что тусовку и правда прикрыли, а я этого даже не заметила. Стихла музыка, сцена опустела, а вместо мутного неона включили нормальный свет.
– Алин, пойдем.
Вероятность того, что меня просто так отпустят, составляет ноль процентов, но я из чистого упрямства иду дальше. Главное не упасть.
И почему я не замечала, что здесь так много ступенек?
Рехнешься пока дойдешь.
На улицу выходим втроем. В воздухе стоит туман, уже светает. Глаза жжет из-за влажности, тело мгновенно покрывается холодной коркой.
Что-то теплое опускается на плечи. Кажется, пиджак, насквозь пропитанный его запахом.
Я не отказываюсь, потому что еще такси ждать, а у меня и так зуб на зуб не попадает.
У знакомой тачки стоит Сергей. При виде нас он открывает заднюю дверь внедорожника, отчего у меня из груди вырывается истерический смех.
– Какая неожиданность, – голос сочится сарказмом.
Чувствую себя мышью, для которой везде расставили ловушки.
– Я вас отвезу, – говорит Тимур, красноречивым взглядом окидывая мою неуверенную походку.
– Алин, вызови такси, пожалуйста.
Полностью его игнорирую. Уже не знаю, какими словами докричаться.
– Залезай, – цедит Раевский и подталкивает меня к двери, – я не предлагал. Все же ты тоже моя ответственность.
Вот оно что. Чертовски похоже на обузу.
– Окей, – раздраженно отвечаю.
Пусть несет свою ответственность.
Залезаю внутрь и тщетно пытаюсь убедить себя в том, что это не похоже на уступку. Я просто выбираю самый удобный вариант и сокращаю время на споры.
Рядом приземляется Алина, у которой на лице написано, что лучше бы мы пешком шли, а следом и Тимур залезает. К счастью, на переднее место.
Возможно, это мой шанс порвать со всем. В доме Тимура еще остались мои вещи, да и паспорт тоже нужно забрать, чтобы потом никогда с ним не встречаться.
С трудом приоткрываю глаза, пытаясь отогнать сонливость, и отрешенно роняю.
– Давай сначала к тебе заедем. Мне нужно вещи собрать.
Меня окутывает такая дикая слабость, что ответа я не жду. Веки слипаются, и под размеренную скорость машины я проваливаюсь в сон.
Сквозь темноту слышу какие-то голоса и вроде бы даже хлопки дверей, но глаза не открываю. Мне тепло, спокойно и удобно.
А как приедем, Алина разбудит.
Не знаю, сколько проходит времени. Прихожу в себя от тепла ладони, которая прикасается к лицу и сползает ниже, доходя до шеи. И в моменты, когда ласка становится особенно явной, возникает ощущение, будто по коже проходится ток.
Мне невероятно жарко. Тело будто в огне горит.
Я быстро распахиваю глаза и первое, что вижу – голый торс. Тимур, сидящий в одних спортивных брюках, тут же одергивает ладонь, будто я поймала его на чем-то постыдном.
Взглядом пробегаюсь по стенам и от увиденного тут же чувствую, как кровь вскипает. Спальня Раевского, лежу на его кровати.
– Какого черта?!
Снова сюда привез. А где же тогда Алина?
– Я отвез твою подругу домой, – будто мысли читает, – а ты уснула, поэтому я не стал тебя будить. Отдыхай.
Он начинает подниматься, чтобы выйти из комнаты, но я не позволяю. Перехватываю его ладонь и с ошарашенным видом приоткрываю губы, чтобы спросить лишь одно.
– Что же тебе от меня надо? Недостаточно растоптал? Еще не наигрался?
Губы дрожат. Перед глазами все расплывается.
Боже, сколько же я выпила.
– Я не буду отвечать, потому что мой ответ тебя всегда не устраивает, – отмахивается.
Накрывает жуткая злость. От одного взгляда, мимики и голоса. Снова холод и безразличие.
– Отвечай! – я взрываюсь от смятения.
Не знаю, когда это закончится, но с каждым разом видеть его все больнее. Зная, для чего я была ему нужна, всегда равно продолжаю на что-то надеяться. Хочу услышать хотя бы что-то искренне, но каждый раз вспоминаю, что сделка закончена. Осталась только ответственность.
Он сам так сказал.
– Настоящий брак, Мира, – хрипло бросает. – Вот, чего я хочу.
– Настоящий? – подавляю смешок. Только идиотка бы в это поверила. Наверняка как-то связано с наследством. Будет притворяться, пока до последней капли не выжмет. – А что делает брак настоящим? Нужно переспать с тобой, да?
Не могу. Это слишком жестоко. Он берет что хочет, использует меня как куклу без эмоций и сердца, а потом просит о чем-то настоящем.
Нет, это невозможно.
В его глазах полыхнуло бешенство. Дернулся кадык, а тело вмиг оказалось рядом со мной. Тимур сгреб меня за плечи и встряхнул, внимательно изучая каждую черточку лица. Судорожно сглотнув, прохрипел.
– Что сделать, чтобы ты мне поверила?
Уже ничего, хотя один вариантик у меня имеется.
– Разведись со мной, – из подслушанного разговора я знаю, что он не может дать развод. И как-то Сергей об этом обмолвился, сказав, что тогда Тимур все потеряет.
Так что я понимаю, что прошу невозможного. Но и он просит того же.
– Нет.
Мысли путаются, и знакомая дрожь охватывает все тело. Его губы так близко, что трудно дышать. И пока адреналин и бешеное волнение бьют по телу, я говорю то единственное, что первым приходит в голову.
– Тогда останься со мной.
Сама себе не верю. Мысли путаются, хмель в голове бродит, но я все еще отдаю отчет своим действиям. И, несмотря на все это, почему-то не забираю слова назад. Мне хочется хоть что-то решить в наших отношениях. Сделать это самой, а не чувствовать себя так, словно меня на поводке ведут куда-то.
– Мир, ты…
– Да. Это именно то, о чем ты подумал.
Бесстыдство собственных слов ускоряет кровоток. Я краснею и отвожу взгляд, но тут же чувствую ладонь на подбородке, которая вынуждает снова на него посмотреть.
Я молчу, не произнося те вещи, которые таранят мой мозг.
– Разве у нас не должна быть брачная ночь?
Забавно, но факт – я пытаюсь исказить его слова о настоящем браке таким образом. В конце концов, как говорила мама: мужчинам нужно только одно. И если он согласится, это будет мой первый раз, и ответственность снова будет на нем.
Вряд ли я заставлю его вспоминать обо мне, но тогда хоть какое-то решение я приму самостоятельно.
И прежде, чем я успеваю вскочить, чтобы с горящими щеками выбежать из комнаты, Раевский наваливается на меня сверху и резко заводит руки над головой.
– Ты пьяная. И потом об этом пожалеешь.
Согласна.
– Либо сейчас, либо никогда, – это тоже правда.
Сейчас у меня нет сомнений. Все, что может нас объединить, кроме штампа в паспорте – эта ночь.
Сорваны тормоза, дальше остановок не будет.
Тимур наклоняется еще ближе, гипнотизируя своими серыми глазами, и сильной рукой обхватывает за талию, буквально припечатывая меня к своему телу. Властный, но невероятно чувственный поцелуй полностью захватывает мой рот, тут же вырывая тихий стон.
По венам проходится огонь, который на ходу сжигает все прошлые обиды. Они проснутся. Обязательно проснутся, но завтра.
А сейчас его руки избавляют меня от одежды и исследуют тело, сводя с ума. Каждое прикосновение губ и пальцев посылает меня в настоящее пекло. Тимур не спеша, как бы растягивая удовольствие, спускается все ниже, слегка покусывая и без того чувствительную кожу, а затем проводя горячими губами по местам укусов.
Наконец, я не выдерживаю и хватаю его за шею, сама целую беспощадный рот, выплескивая всю гамму эмоций, полыхавших внутри меня. Руками скольжу по груди, рельефу плеч и пальцами соскальзываю на твердые мышцы живота. Он недолго терпит мою инициативу, практически сразу перехватывая ладони и снова продолжая чувственную пытку.
А когда на нас не остается ни капли одежды, стираются и все остальные грани.
Бывают решения, которые на первый взгляд кажутся судьбоносными. После них мушки перед глазами мелькают, а сердце вниз ухает, да еще и с такой скоростью, что почва под ногами сотрясается. Невыносимое сожаление пронзает голову, лишая беспристрастности, и хочется с головой спрятаться под одеяло, чтобы в темноте и одиночестве смириться с произошедшим.
Мне казалось, именно таким и будет мое утро в этой нагретой постели. В спальне, хранящей отпечатки глухих стонов, я непременно проснусь посреди ночи и с красными от стыда щеками соберу шмотки, беспорядочно разбросанные по всей комнате, и дам деру.
Но нет. Я сплю чуть ли не до полудня и приоткрываю веки только из-за сильной духоты. Насквозь зашторенные окна не пропускают ни клочка света. Глаза, постепенно привыкающие к темноте, натыкаются на свежее белье, полотенце и домашний халат. Всё аккуратно сложено в одну стопочку, на прикроватном столике стакан с водой. Я подаюсь к нему и одним глотком осушаю половину. Прислушиваюсь к себе.
Голова побаливает, все тело ноет, а по пояснице, бедрам и животу словно мамонт прошелся. Кое-кто будто знатно отыгрывался за слова «либо сейчас, либо никогда». Как одержимый, ну правда. Все тело помечено. Я вообще хоть встать смогу?
Поморщившись и отдернув одеяло, несказанно радуюсь тому, что ноги еще слушаются. Мог бы и понежнее, что ли.
Вспоминаю, как у Раевского вчера глаза чуть из орбит не вылетели, и тихо усмехаюсь. Не, ну грешно как-то расходиться даже без прощального подарка. Мой ему – багровое пятно на простыни. Так удивился, словно в мои девятнадцать я должна была уже с половиной города койку разделить. Сказал что-то про мою больную голову, но остановиться не смог.
Это даже забавно. Я никогда не придавала особого значения первому разу, но Тимур, похоже, мое мнение не разделял, однако и отпускать не спешил. Я со счету сбилась, сколько раз мои глаза закатывались от жаркой волны, блуждающей по телу. И не жалела. В трезвом состоянии я бы точно не решилась, а тут и оправдание есть. Если будет много о себе думать, я быстро ему отмазку подсуну. В конце концов, с потрохами отдаться человеку, от которого сердце невольно екает, не так уж и плохо.
Но это ничего не изменит. Доверие не вернуть.
Я прохожу мимо новой одежды и, решив не злоупотреблять гостеприимством Раевского, быстро натягиваю вчерашние шмотки, на ходу поправляю волосы. Кладу мобильник в карманы джинсов и спускаюсь вниз.
Тишина в доме немного настораживает, но, может, все уже по делам разбрелись. Только я могу без задних ног полдня проспать. Думаю, что нужно найти Тимура, чтобы несчастный паспорт наконец забрать, но он сам находится.
Стоит мне переступить порог гостиной, как слух улавливает резкие вибрации. Поворачиваю голову. Скрип ручки по столу вмиг прекращается.
– Как себя чувствуешь? – хрипло роняет Тимур, предлагая сесть рядом.
Снова одернув волосы, пытаюсь скрыть свой помятый вид и отодвигаю стул. В голову то и дело лезут картинки прошлой ночи. Это просто неподъемная задача – сделать так, словно ничего не было, потому что Раевский знает, что мне понравилось. У него на лице написано столько самодовольства, что я даже нервничать начинаю.
– Все отлично, – оглядываюсь по сторонам. Хорошо бы тылы прикрыть. – А где Лена?
– У нее поездка с классом. До вечера ее не будет.
На нем джинсы и серый пиджак, отчего глаза кажутся еще более глубокими и темными. Я делаю вид, словно ничего не замечаю, но его взгляд то и дело блуждает по ярким отметинам, а тонкие губы растягиваются в странной усмешке. Он словно сытый кот, объевшийся сметаны. Только усов не хватает.
Щеки все еще помнят шероховатость легкой щетины, и эта мысль меня откровенно сбивает. При свете дня маску держать куда сложнее.
– Эм, в общем, – внутри просыпается раздражение, подливает масло в огонь, – я же вчера за паспортом приехала. Хотела забрать.
Невпопад отвечает.
– Может, перекусим? А то я что-то так утомился ночью.
– Нет, спасибо, – титаническим усилием выдерживаю его полыхнувший взгляд и поджимаю губы, – я бы хотела забрать паспорт.
– Зачем? Тебе все равно документы менять нужно.
Да уж. Спасибо за такую головную боль.
– Все равно, – пожимаю плечами, – верни. Без документов я работу не найду.
– А не хочешь поработать на меня?
Идея настолько абсурдная, что я с трудом давлю глухой смешок.
– Не особо.
– Почему?
– Может, потому что я твоя жена? – сорвалось с языка быстрее, чем я успела подумать. И тут же себя поправила. – В смысле, ну, у меня нет нужных навыков.
Раевский же, как назло, привязывается к первой фразе.
– Вот именно. Жена, – щелкает ручкой, отыгрываясь на моих нервах, – так зачем тебе работать?
– Чтобы хоть что-то из себя представлять.
Мне не нравилось, куда вел этот разговор, и поэтому я постаралась придать своему голосу большей стали, что тут же отразилось в его остекленевших от ярости глазах. Наши взгляды скрестились и никто, казалось, не хотел уступать. Лишь через какое-то время рука Тимура дрогнула, а лицо исказилось в привычной полуулыбке. Совершенно не искренней и не настоящей.
– А сейчас ты из себя ничего не представляешь? – наигранно вздернул брови. – Кончай дурить, Мира. После этой ночи я ни за что не поверю, что тебе плевать. Хочешь взять паспорт и уйти?
– Да, – чуть ли не скальпелем вырисовываю улыбку, – а что касается ночи…мне просто хотелось побольнее тебя ударить. Вроде как не зря говорят, что мужчину проще всего через постель зацепить. Вот я и решила убедиться.
– И как? Нравятся результаты?
Мне удалось его разозлить. Об этом ясно говорили желваки на щеках и вздувшиеся вены. Не будь между нами стола, уже давно бы сорвался.
– Очень. Так что отдай паспорт, и я пойду.
– У меня три условия, – хрипло выпаливает.
Я киваю, потому что даже интересно послушать.
– Будешь носить кольцо, – глаза то и дело молнии метают. – Не будешь меня избегать и…не откажешься от денег. Сама понимаешь, я не могу позволить своей жене ходить черт знает в чем.
Ауч. В атаку пошел, зараза.
– Без проблем, – с ходу соглашаюсь.
Все равно он не сможет ничего контролировать. Кольцо на пальце только ястреб увидит, а деньги уж тем более. Заморожу счет и потом, когда успокоится, переведу обратно. Пугает только второе требование, ведь сложно представить ситуацию, в которой мы могли бы пересечься.
– Тогда надевай, – кладет шкатулку с кольцом и с дотошностью следит за тем, как я открываю коробку и натягиваю кольцо на безымянный палец.
Затем Раевский берет сумку, лежащую на полу, и протягивает мне паспорт с какой-то бумажкой. Тихо комментирует.
– Адрес твоего нового дома, – нагло перехватывает мое запястье и отдельно вкладывает ключи, – район хороший, место безопасное, и охрана у входа за всем следит. Можешь переехать с соседкой, там три комнаты, – видит загорающееся сопротивление и тут же отрубает, – не отказывайся. Журналисты вкурсе, где ты живешь. Это опасно. В первую очередь, для тебя. Если прознают о том, что мы отдельно живем, тебе же хуже будет. Заклюют так, что придется в мой дом вернуться, а это, как мы знаем, понравится только мне.
Слишком уж гладко выходит. Его грудь мерно вздымается, дыхание тихое и спокойное. Плечи расслаблены. Неужели и правда отпускает? Но тогда зачем требовать, чтобы я его не избегала?
– Ладно. Я подумаю о переезде, – забираю вещи и прячу всё в карманах джинсов. Торопливо встаю, чтобы выйти из дома, и тут вдруг слышу тихое гавканье за спиной.
Оборачиваюсь и замираю. Крошечный комок шерсти бежит мне навстречу и принимается тщательно обнюхивать ботинки.
– Эх ты. Забыл уже, да? – приседаю на корточки, чтобы погладить. – Лена уже придумала ему имя?
– Пятныш. Хотя я бы его лучше обжорой назвал. Жрет как в последний раз, всю плошку за минуту сметает.
– И правильно. Ему нужны силы, – чешу за ушком и выпрямляюсь, – ну пока, Пятныш. Если что, жалуйся Лене. Она тебя защитит.
– И от кого же? – хмыкает в ответ.
– В этом доме только один зверь, Тимур.
– И он прямо сейчас собирается покинуть хозяина, – хрипло усмехается и тут же говорит более серьезным голосом. – Ты же завтра пойдешь в универ?
– Да, а что?
– Ничего.
Лязгает металлическая ножка. Судя по звукам, он решает меня проводить, и я тут же напрягаюсь, почувствовав тяжелое дыхание на голой шее. Его дикая энергетика словно опять хочет пробить все преграды, отчего дыхание спирает, а кожа покрывается мурашками. Пахнет ментолом и, как ни странно, мной. Почти выветрившимися духами, от которых остался только легкий шлейф.
Широкая ладонь накрывает оголенную часть живота и медленно поднимается вверх. Тихий шепот разрезает напряжение.
– Может, повторим?
15
В университете было настоящее столпотворение, и хоть на этот раз это никак не связано со мной. Скоро закончится время лекций и практик. Начнется настоящий ад под названием сессия. Всюду сновали дерганные студенты, держащие при себе огромные папки с долгами и отчетами. И я их понимала, потому что в связи с последними событиями и резким наступлением Раевского попусту не представляла, как взяться за голову и приступить к зубрежке.
