Текст книги "Ловушка миллиардера (СИ)"
Автор книги: Доминика Магницкая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
В аудиторию зашла одной из последних. Почти все места были заняты, оставалось только одно рядом с Ваней, едким задирой и бунтарем. Когда я подошла к парте, на его лице отразилась мерзкая ухмылочка.
– А, звездулька наша.
Пропустив мимо ушей, открыла тетрадь и сделала вид, что повторяю записи, надеясь на то, что он отвяжется, но не тут-то было.
– Чего молчишь? Язык прикусила? – почесал затылок, раскачиваясь на стуле. – Ты по приколу в универе болтаешься?
– А ты рот зашить не хочешь? – хмуро отозвалась. – Думаю, тебе не раз предлагали.
– Эка цаца. Даже поговорить с ней нельзя.
– Вот препод зайдет, с ним и болтай.
Костлявый снова что-то пробурчал, но после моего молчания решил доставать других. И правильно, я не уверена, что долго продержусь. Эмоции фонтаном бьют, глаза слипаются. Зря мы вчера с Алиной всю ночь мониторили недвижимость, пытаясь узнать что-то интересное о жилом комплексе, в который Тимур так настойчиво хочет нас засунуть. Нашли только пару фотографий, да и то в ужасном качестве. Квартиры не сдаются, ничего не продается. Решили на выходных съездить и посмотреть, если вдруг журналисты опять у подъезда сторожить начнут.
Я не сказала Алине ни о глупости, о которой совершенно не жалела, ни о побеге, продиктованным холодным рассудком, хотя она наверняка догадалась. Мы слишком хорошо друг друга знали.
Вспоминая хриплое: «Повторим?», – я нещадно вбухивала тоналку, чтобы лицо приняло естественный оттенок кожи. Поверить не могу, стоит хоть немного расслабиться, как Тимур снова вгоняет меня в краску. И его задиристый смех будто до сих пор звучит в моей голове.
– Доброе утро.
Зашел Геннадий Сергеевич, заведующий кафедрой. Брови невольно поползли вверх, потому что он у нас ничего не ведет и обычно торчит в кабинете, заваленный документацией. На моей памяти приходил лишь раз – чтобы стрясти данные должников и представить списки студентов, находящихся в шаге от отчисления. Вообще это не его обязанность, но он такой дотошный, что жди беды.
Атмосфера вмиг стала холоднее. Даже я немного съежилась, вжав голову в плечи. Геннадий Сергеевич затянул с паузой и, казалось, кого-то ждал. Пальцами отбивал какой-то ритм, и этот звук натянутой струной вытряхивал из сердца все спокойствие. Да что случилось?
На короткую долю секунды его взгляд задержался на мне, а потом быстро пробежался по студентам. Почесав длинную бороду, мужчина пробасил.
– Вас должны были предупредить, что сегодня у нас особый гость. Сдача отчетов переносится на следующую неделю.
Сзади недовольно зашептали. Знай мы такие подробности, из восемнадцати человек от силы бы приперлась лишь парочка студентов. Кому надо ради их особых гостей задницу зря отсиживать. Заочники всегда предпочтение работе отдают, заранее отпрашиваются или отпуск берут, чтобы сессию сдать, а тут такая подстава.
Я бы тоже заскрипела зубами, как мой несчастный сосед по парте, но смогла лишь судорожно втянуть носом воздух, услышав подчеркнуто деловое:
– Прошу прощения за опоздание. Пробки, – ни капли раскаяния в голосе.
Это был последний человек, которого я сейчас хотела бы видеть, но, словно по иронии судьбы, передо мной стоял не кто иной, как Раевский. Дражайший муженек, явно ошибившийся дверью.
Ярость опалила легкие, желудок ухнул куда-то вниз. Я сжала пальцы в кулаки и призвала все силы, чтобы тут же не вскочить и не вылететь из аудитории. Понимала, что деваться некуда, но все равно буравила Тимура взглядом с таким упорством, будто от этого он просто испарится.
Перекинувшись парочкой слов с замом кафедры, Тимур услужливо прикрыл за ним дверь и по-хозяйски прошелся до мягкого кресла. Сдернул пиджак, закатал рукава рубашки и бедрами оперся о преподавательский стол, смерив нас оценивающим взглядом.
Ему необязательно выглядеть как модель с обложки, хоть раз он мог бы выглядеть уставшим или больным, но нет – цветет и пахнет. Пока я просыпаюсь со зверскими синяками под глазами и страдаю от бессонницы, ему все ни по чем. Совесть-то с рождения дремлет.
– Пока что вы лишь на первом курсе, но наверняка уже слышали вопросы вроде: «Чем займешься? Куда на работу устроишься?». И их количество с каждым годом будет лишь увеличиваться. Даже сейчас половина из вас точно где-то подрабатывает, но при этом ни опыта, ни практики в качестве юриста вы не получаете. Я сам таким был и знаю, как сильно хочется добиться самостоятельности…
Вот же. Красиво заливает. Я бы даже поверила, если бы не знала, что он с пеленок в бизнесе отца варится.
– Эй, – шикнул Ваня, придвинувшись ближе, – ты почему не предупредила, что этот припрется?
Я даже не успела возмутиться, потому что вмешался Раевский.
– Разговорчики.
Сделав замечание, он как ни в чем не бывало продолжил, хотя перешептывались не только мы. И я так и не понимала, к чему он подводит. Столько слов о реальной практике, которую мы никогда не получим и, соответственно, с лихвой потом еще горя хлебнем, но зачем говорить очевидные вещи?
Уткнувшись в мобильник, я кое-как пережила часть его болтовни, и где-то минут через тридцать уже по интонациям почувствовала, что скоро конец.
Но самое тяжелое было еще впереди.
– Сейчас ваша практика носит чисто ознакомительный характер, но в следующем году будет сложнее. Если у кого есть желание пройти практику заранее в моей компании, то милости просим. С вашим университетом мы уже все согласовали, поэтому проблем не будет. Кого интересует работа с недвижимостью, сообщите Мирославе, – серые, почему-то злые глаза снова меня отыскали, Тимур дернул щекой. – А она уже передаст мне. Жду списки до понедельника.
Он говорил это с такой холодной, выдержанной интонацией, что не оставалось никаких сомнений – Тимур и правда договорился. Значит, не отказался от идеи затащить меня к себе на работу. Я и так не думала, что он легко сдастся, но мутить какие-то дела с моим универом и привлекать всех однокурсников – уже перебор.
– Вряд ли я найду на это время, – с вызовом возразила, наплевав, что мы здесь не одни. – Да и практику я буду проходить в другом месте, так что пусть обращаются лично к вам.
– В другом месте? – Тимур холодно улыбнулся. – И в каком же?
– Мне неинтересна недвижимость, – увильнула от вопроса, – хочу изучить семейное право и лучше познакомиться с процессом заключения и расторжения брака.
– Как интересно, – в его глазах полыхнуло что-то недоброе, и я тут же напряглась, ожидая подвоха, – в жизни нужно изучать лишь то, что пригодится, Мирослава.
Тимур выгнул одну бровь и пару секунд смотрел на меня с нескрываемым холодом, а потом повернул голову к остальным и спокойно заключил.
– На этом все. На листке оставьте свои фамилии и можете идти.
Эти слова послужили для меня спусковым крючком. Подхватив вещи и даже не трудясь убрать их в сумку, я встала, чтобы наконец-то выйти на свежий воздух и избавиться от чувства сверления где-то в районе позвоночника, но не тут-то было.
Тимур встал в проеме между партами и чуть ли не силой впихнул мне этот чертов лист. Со стороны могло показаться, что я лишь стесняюсь, потому и спешу, но я на деле я просто боялась не сдержаться и зарядить в него чем-нибудь тяжелым.
Зло взяла листок и ручку, вписала свою фамилию и тут же вручила ему, но Раевского снова все не устроило.
Он вернул листок и тихо шепнул.
– Неправильно, – поймал мой непонимающий взгляд и будто сквозь зубы процедил, – другую фамилию.
Сумасшедший…
– Все правильно, – дерзко вздернула подбородок, – нужно ведь по паспорту писать.
– Ладно, – одолжение сделал, – тогда не тяни с документами.
Сзади уже столпилось приличное количество студентов, поэтому ему пришлось меня отпустить и заняться остальными. Напоследок мужчина всучил мне какой-то маленький пластик и хрипло напомнил о том, что я успела ему наобещать.
Только на улице увидела, что это премиальная карточка, и мои глаза в ту же секунду зажглись темным пламенем.
Отлично, Тимур. Сегодня я тебя разорю.
Тимур
– Чем она занимается? – спросил, откинувшись на спинку кресла.
Пиарщики хорошо поработали. Уже слили в сеть студенческий идиотизм, не забыв в красках расписать мою доброту. Поганцы всегда умело имидж поднимали. За это я им и платил, но усмешка все равно так и просилась. Да я бы в жизни не заморочился, если бы не одна заносчивая студентка юрфака.
– По магазинам ходит, – отозвался Серый, немного заглушая гул торгового центра. – Как вы и рассчитывали, скупает все подряд.
– Ладно. Пусть развлекается, – закрыл ноутбук и поднялся. Один назойливый вопрос так и таранил голову. Пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержаться. – Ты узнал то, что я просил?
– Это, – в трубке повисла недолгая тишина. Он замялся. – Я не совсем понимаю, зачем вам это нужно. Вы уверены?
– Так ты узнал? – с нажимом повторил, проигнорировав вопрос.
Серый давно на меня работал, поэтому не было причин ему не доверять, но все же я не собирался раскрывать все карты. Это слишком личное.
– Есть риски, – судя по тону, ему очень не нравилось порученное задание, – причем очень большие риски. И их нельзя заранее просчитать. Я бы советовал вам подумать.
– Некогда мне думать. Время поджимает, да и…
Осекся. Сменил тему.
А то ведь птичка быстро свои крылышки распахнет, и след ее тут же простынет. Страшно упускать из виду. Больно уж умная, когти не побоится выпустить.
– Ты сейчас где?
Подозрительно тихо. Неужели потерял Миру из виду?
– В автосалоне. Пришлось на этаж ниже спуститься.
– Она же тебя не видела? – сомнение кольнуло изнутри. – И что она вообще там забыла?
– Я же сказал, ваша супруга скупает все подряд.
– И она решила начать именно с тачек? – чертыхнулся. Неплохие у нее аппетиты.
Нет, чтобы себе купить что-то приятное, одежду там, косметику или хоть квартиру, в которую она переедет. Но зараза упрямится, специально вбухивая бабки в то, что ей точно не пригодится. Даже прав ведь нет, я проверял. Будто специально назло и крайне демонстративно тратит деньги.
– И как она будет забирать машины из автосалона? – прям интересно, что еще этой чертовке в голову взбредет.
– Никак, – снизил голос до шепота, – Мирослава не глядя распорядилась, чтобы ей продали все машины, которые в наличии, а потом сказала, что их кто-нибудь заберет.
– Ну так забирай.
Серый сделал вид, что не понял, и переспросил.
– В смысле? Может, лучше оформить возврат?
– Нет. Они же моей жене понравились, какой возврат? – выбросил руку и нажал на кнопку, вызывая секретаря. – Я пришлю к тебе мужиков. Сначала отбросьте машины к моему дому, потом решим, что с ними делать. На сегодня свободен.
– А охрана Мирославы?
– Я сам ей займусь. Отдохни хорошенько, завтра придется потрудиться.
Отключился и кивнул секретарю. Кое-как объяснил, что мне от него нужно и, с трудом сдерживая смешок, вышел из кабинета.
Ну правда как дикая. Я сегодня даже не сделал половины из того, что хотел, потому что взглянул на ее кислое лицо и передумал, а то еще дальше убежит. У меня и так от поведения Миры волосы на голове шевелятся, а тут она еще заявляет, что не будет на меня работать. Чуть крышу не сорвало. Благо, все-таки вспомнил, где мы находимся.
Подождал до вечера. Проверил уроки Лены, поиграл со щенком да с машинами разобрался. Мира могла бы и получше выбрать. Спасибо хоть, что новые, не поддержанные.
Когда стемнело, позвонил, но она сбросила. Написал сообщение, предложил встретиться – тот же результат. Как легко она все вытравила из памяти. Или просто упрямится?
Продолжает жить, словно ничего и не было. Почему-то эта мысль ядовитой иглой по сердцу проходится. Ноги сами ведут к машине, руки берутся за руль, а рассудок включается в момент, когда ее дом уже на горизонте маячит.
Не хочет выйти, значит?
Тогда я ее заставлю. Уж больного она в беде не оставит. Это я про себя, если что.
Глазами отыскиваю подходящее место, чтобы правдоподобно было, и несильно выжимаю педаль газа. Машина накренивается, раздается пронзительный треск. Капот налетает на ограждение и трещит по швам. Меня выбрасывает вперед, и на короткий миг тело впечатывается в руль. Защитные ремни до боли в кожу вонзаются. Мну бамбер, как идиот круша собственную машину.
Я щурюсь, чувствуя, что немного переборщил. И все же как удачно, что у меня теперь куча новых тачек. И все благодаря Мире.
Переключаю рычаг и сдаю назад, паркуясь посреди дороги. Набираю сообщение, прекрасно понимая, что звонок она сбросит.
«Я попал в аварию недалеко от твоего дома. Не подсобишь?».
Секунд через тридцать раздается звонок, и я наконец-то слышу ее голос.
– Тимур, ты в порядке?
Нет, девочка моя. Я не в порядке, потому что пока ты продолжаешь жить своей жизнью, в которой мне нет места, я подыхаю. Думал, будет наоборот.
Ошибся.
Я вылетела на улицу сразу после душа, особо ничего не накинув, и тут же почувствовала, как тело затряслось от стылой дрожи. Хотя, может, дело вовсе и не в мокрых волосах, просто от одного взгляда на помятую машину внутри меня что-то перевернулось.
– Ты в порядке? – мой несвоевременный крик разрезал тишину двора.
Не отдавая отчет своим действиям, коснулась его лица. Попыталась найти какие-то более весомые травмы, кроме ссадины на лбу. Сжала плечи, перешла к рукам и груди. Вроде порядок.
Тимур не отвечал, поэтому я еще сильнее забеспокоилась.
– Как это произошло? В тебя кто-то въехал? Где второй…
Поток волнений смыло резким движением. Подавшись ко мне, Раевский впился в меня каким-то ненасытным поцелуем, будто был на пороге смерти и больше не видел причин сдерживаться. Его руки крепко держали за плечи, а прикосновение губ обжигало, оставляя раскаленный след на коже. Пальцы вплелись в волосы, чуть сжимая пряди и оттягивая голову, словно намечая что-то еще более сокрушительное, но через несколько ударов сердца всё прекратилось. И, чтобы скрыть свое смятение, я сипло выдавила, чувствуя щемящее чувство сожаления.
– Ты сильно…головой ударился?
Тонкая домашняя майка не удерживала тепло, и я вздрогнула, еще сильнее ощутив жар его тела. Руки задрожали, словно в лихорадке.
– Где болит? Почему ты не вызвал скорую?
В тот момент мне даже в голову не пришло спросить, как он здесь оказался. Пара фонарей, освещавших лишь часть улицы, не позволяли увидеть, насколько все страшно. Абсолютная тишина совсем не ассоциировалась с аварией. Я не понимала, как Тимур с его-то характером позволил виновнику беспрепятственно уехать и вместо полиции позвонил мне. В голове не укладывалось.
– Я в порядке, – хрипло ответил Раевский, не отрывая взгляда от моего лица. Будто убеждался в чем-то и в итоге кивнул своим мыслям. Никому не известным. – Не знал, что тебя калеки привлекают. Давно бы…
– Что за чушь, – тихо огрызнулась.
Отклонилась и подошла к машине. В полусумраке мало что видно, но царапины и вмятины на капоте, наверное, даже в полнейшей темноте трудно упустить. Где-то даже краска стерлась. Неуверенно произнесла:
– Разве в таких случаях не нужно вызвать полицию? Зафиксировать, найти виновника?
– А смысл? Это пьяница был, что я с него возьму? – пожал плечами, уводя разговор с другое русло. – К тому же у меня теперь нет недостатка в тачках. Возьму другую.
Упоминание о сегодняшнем безрассудстве отозвалось нервным спазмом. Я сглотнула и, прочистив горло, попыталась уйти от темы. Сама не понимала, что на меня нашло, но та золотая карточка словно с цепи сорвала. Я и не представляла, что после подаренного обещания Раевский станет нагло кидать в меня деньгами.
Словно сама судьба издевалась – он ведь ненавидит продажных женщин. Если всерьез приму, чем я отличаюсь?
– Надо позвонить Сергею, чтобы он забрал тебя, – с сомнением добавила, – и осмотр врача не повредит.
– Я дал ему отгул, – упер руки в широкий пояс, всем видом показывая, что ничего с этим не поделать.
– Тогда я вызову тебе такси.
Кинула взгляд на машину. Мешается ведь, эвакуатор тоже лишним не будет, вот только почему-то Тимур об этом даже не думает.
– А сама позаботиться о своем муже не хочешь?
Не совсем понимая, на что он намекает, я предположила.
– Мне с тобой поехать?
– А к себе ты не пустишь?
Нутро подсказывало, что Тимур снова продолжает давить, но по каким-то причинам мне даже не хотелось сопротивляться. Просто было несколько неловко пускать его к себе в маленькую квартирку, в которой он явно будет чувствовать себя не в своей тарелке. Да и разве я смогу лучше врача о нем позаботиться?
Еще и не прибрано. Стыд окатил щеки.
– Я же не одна живу. Алине будет неудобно.
Попытка отвертеться вызвала у него тихую усмешку. Горящие глаза смотрели исподлобья и будто испытывали на прочность.
– Я знаю, что ее сегодня нет.
На локте сомкнулись теплые руки и потянули к подъезду. Я послушно засеменила следом, переваривая последнюю фразу, брошенную с нарочитой небрежностью. Он прав, Алина уехала на день и вернется только завтра утром, у ее подруги девичник, и они сняли загородный дом. Но как Раевский узнал об этом?
Войдя в прихожую и поспешив накинуть длинную кофту, чтобы немного согреться и спрятать выставленные напоказ ноги, я решилась.
– А как ты вообще тут оказался?
– Допрос с порога начинаешь?
Он явно что-то не договаривал, но предпочитал отмалчиваться или ставить меня в тупик. Снял дорогие, лакированные туфли, потянулся к запонкам и пуговкам на рубашке, не отпуская моего взгляда. Оттянул воротник, хотя из нас обоих явно мне не хватало воздуха, и в тишине расстегнул несколько пуговиц.
– Ты что делаешь?
– Раздеваюсь, – он и правда не видел смысла в моем вопросе. – Иначе как ты меня осмотришь и вылечишь?
– Если что-то серьезное, то езжай в больницу. Я могу только ссадины обработать.
Скользнула в ванную, где у нас лежала аптечка, и достала антисептик вместе с пластырем. Брызнула холодной водой, остужая щеки, и, медленно выдохнув, вернулась к нему.
– Давай пройдем на кухню. Там удобнее.
Под испытующим взглядом сидеть так близко к нему и с безразличным видом обрабатывать лицо оказалось настоящей пыткой. Я чувствовала себя словно в разгар грозы и не знала, в какой момент молния разрежет небо и заставит подскочить с места.
Обработав ссадину на лбу и немного рассеченную бровь, мазнула глазами по груди. След, оставленный от ремня безопасности, уже бледнел, его дыхание было тихим и спокойным. Так и не скажешь, что в аварии побывал. Я бы на его месте точно всю округу на уши подняла.
Провела ладонью по шее, спустилась вниз, ближе к животу, пальцами прощупывая стальные мышцы и невольно снова начиная краснеть.
– Не больно? – дернула рукой еще ниже. – А здесь?
– Больно, – охрипший голос коснулся слуха. Ладонью он перехватил запястье и немного отвел мои руки в сторону. – Мир, ты понимаешь, что делаешь?
– Лечу тебя.
– Что же это за лечение, от которого только хуже становится, м? – выдохнул он, и по моей коже прошлась легкая дрожь. – Если не прекратишь, продолжение прошлой ночи я тебе гарантирую.
Ладони ошпарили кожу, и я тут же подскочила, изо всех сил борясь с диким смущением.
– Ты всем докторам такое гарантируешь? – парировала в ответ, пряча за усмешкой свои настоящие эмоции. – Вижу, ты совсем здоров.
Чтобы отвлечься, включила плиту и поставила чайник. Тиканье настенных часов било по барабанным перепонкам. Молчание затянулось.
– Лена о тебе спрашивает. Обжорке тоже скучно, когда рядом никого нет.
– Тимур, мы ведь об этом уже говорили.
Спокойствие треснуло. Повернуться к нему лицом я не осмелилась.
– Говорила ты, а я лишь слушал. Так, может, теперь и ты меня послушаешь? – отодвигаемый стул скрипнул. Крепкая грудь прижалась к спине, ладони обвили талию, а носа коснулся тяжелый запах мужских духов. – Я не собираюсь сдаваться. В конце концов, я не просто так тянул с браком и наконец-то после встречи с тобой всерьез задумался о нем. Понимаешь, Мира? Не отпущу. Возвращайся домой.
– Я дома.
– Ладно. Тогда возвращайся ко мне.
16
От внезапного откровения обстановка накалилась, напоминая натянутую струну гитары, которая вот-вот отскочит и раздаст неприятный звук от грубого прикосновения пальцев. По моей спине прошла дрожь, а сердце отчаянно забилось, предательски выдавая реакцию, вызванную его словами.
– Вот так просто? – я усмехнулась.
Повернулась к нему лицом и заглянула в глаза цвета пепла. Тимур смотрел с удивлением. Казалось, он реально не понимал, почему его предложение звучит так абсурдно.
– Можно же начать сначала, – прошептал. В хриплом голосе что-то надломилось. – Не могу тебя потерять.
Опять не те слова.
Чувство уязвимости и боль, по капелькам собиравшаяся в уголках глаз, вынудили опустить голову. От легкого касания ладони, стирающей едва мелькающие слезы, я вздрогнула и стиснула зубы, боясь ненароком сказать совсем не то, чего требует ситуация.
– Ты меня никогда и не имел, чтобы терять.
Столько лжи, обернутой в красивый фантик. Если его развернуть, будет ли внутри что-то хорошее?
На языке только горечь.
– Знаешь, как двусмысленно это звучит? – он хмыкнул. Попытался разрядить обстановку, но облажался.
Теплота рук исчезла. Легкий ветерок из приоткрытого окна забрался в волосы и, словно играючи, откинул несколько прядей. Завибрировал телефон.
Я отвлеклась и сделала несколько шагов в сторону, чтобы посмотреть на экран. Короткое сообщение от Алины. Сомкнутые веки и мгновенное осознание.
Как же не вовремя.
– Что-то случилось? – Раевский выглянул из-за плеча.
Лишь чудом я успела заблокировать сотовый и, смахнув новые сообщения, неловко прокашлялась.
– Тебе надо идти. Еще не слишком поздно, так что такси быстро подъедет.
– Почему? – его лицо перекосило от злости.
– Что почему?
На метро он явно не поедет. Я даже не уверена, что он умеет им пользоваться.
– Почему ты делаешь вид, что тебе плевать?
Наклонив голову, оперся о кухонный стол и сжал руки. В его позе не было ни капли спокойствия, и все же он выглядел расслабленным. Будто уже получил ответы на все свои вопросы.
– А почему должно быть по-другому? – я резко вскинула подбородок.
Обида, которую я днями и ночами подавляла, так и рвалась наружу. Она нанизывала другие чувства и от одного касания Раевского вспыхивала ярче звезд, рассыпанных по небу. Пробуждала в памяти такую боль, которую я хотела навсегда запереть внутри себя. Даже если бы постаралась, не смогла бы изобразить безразличие, поэтому я просто молчала, надеясь, что он уйдет.
Проклинала себя за бесхребетность, за любовь, слишком слепую, чтобы к ней прислушаться. Гасила всё, что толкало к нему в руки, тянулась к сердцу, обливающемуся кровью. И вспоминала ложь, поданную в выгодном свете.
От нашего брака Тимур точно ничего не потерял, а вот я потеряла все. Последнюю надежду, островок веры в то, что всё может быть по-настоящему.
И он еще смел приходить в место, где я зализывала свои раны, а по утрам выдавливала измученную улыбку. Можно ли быть большим эгоистом?
– Мира, что мне сделать, чтобы ты все забыла? – он замялся. Выглядел как новорожденный щенок, толком не умеющий перебирать лапами. – Чтобы ты поверила в мои чувства?
– Какие? Чувства досады и вины? – я усмехнулась. – Так я верю, но ты не…
– Я люблю тебя, – процедил с холодом и бешенством. – Черт подери, так люблю, что почти ненавижу, ясно тебе? – хрипло выдохнул, дернул щекой и продолжил, не давая мне и слова сказать. – Я бы еще давно предложил тебе реальные отношения, чтобы не торопиться, но не мог из-за треклятого наследства. Мог фиктивно жениться на другой, но хотел тебя. Тебя, настоящую занозу в заднице, которая скорее сдохнет, чем признается в ответ.
Выпалив все на одном дыхании, Тимур уставился в мои мокрые от слез глаза. Его обнаженная грудь вздымалась и опадала в такт неровному дыханию. На лбу выступила испарина, дыхание сбилось, а тонкие губы скривились от досады. Я же вообще будто перестала чувствовать свое тело. Ничего не слышала и не видела, в голове жестким рокотом разносились слова, брошенные срывающимся от напряжения голосом.
– Ничего не ответишь? – он приблизился. Очертил скулы, смахнул соленые слезы и судорожно сглотнул, взглядом напоровшись на мои губы, приоткрытые от удивления.
– Я…
Мне и самой было интересно, что я собиралась сказать, но спасение пришло откуда не ждали. Раздался звонок в дверь.
– Ты еще кого-то ждешь? – под сдвинутыми бровями сверкали сердитые глаза. – Поэтому пыталась меня спровадить?
Проклятье. Я совсем не хотела накалять обстановку, но если Тимур увидит, кто пришел, он и правда может взбеситься. Подумает что-то не то, а у нас и без этого слишком много недопониманий. .
– Если я попрошу тебя тихо посидеть на кухне, ты же не послушаешься? – осторожно произнесла.
Разговор со стучавшим в дверь явно будет коротким.
– Я буду паинькой, – невинно бросил Раевский и уселся за стол, пытливо глядя снизу вверх.
Трудно поверить, но делать нечего.
Я кивнула, прикрыла дверь и понеслась в прихожую. На всякий случай посмотрела в глазок и лишь потом повернула замок.
– Привет.
Челка на половину лица, неловкая улыбка и опущенный взгляд – так непохоже на Диму. В спортивном костюме, с этой виноватой миной он выглядел совсем по-другому. И, хоть Алина и предупредила, что он придет, я все равно чувствовала себя скверно. Лучше бы поговорили по телефону, а не вот так – глаза в глаза. Когда смотришь и не находишь в пустой голове ни одного подходящего слова.
– Дим, не нужно, – по лицу видела, что он пришел извиниться. – Я тоже хороша. Зря тебя втянула.
– Прости.
Переступил с ноги на ногу, желая войти, но мне не хотелось с ним задерживаться. Я вообще не могла сейчас трезво думать. Мозг словно расплавили.
– Все нормально, не парься. Это я должна извиниться. Вон, даже паспорт тебе испортила. Ты-то теперь в разведенках.
Непринужденный тон вызвал у него усмешку. Я тоже улыбнулась. Не хотелось кончать на печальной ноте.
– Тогда без обид? – первой протянула руку.
– Конечно, – облегченно выдохнул и пожал ладонь. Немного задержался. – Хочу объясниться. Это моя мама без меня всё…
– Ты не должен, Дим. Правда. Я не держу обиды и тебя прошу не держать, – разговор все не заканчивался, поэтому я сдуру предложила. – Может, встретимся как-нибудь и посидим в нашей любимой кафешке?
– Да, – эмоционально кивнул головой. – Отлично. На этой неделе?
Между лопатками уже свербело от понимания, что скоро терпение одного засранца закончится, и тогда я буду чувствовать себя еще более виноватой. Только поэтому быстро кивнула и спешно попрощалась.
– Тогда до скорого.
– Ага.
Прикрыв дверь, я выдохнула. Одна проблема ушла, осталась вторая.
Попыталась унять бешеное сердцебиение и, прислонившись к двери, похлопала себя по щекам. Кто бы знал, что своими признаниями Раевский всю душу из меня вытрясет.
– Кто приходил? – тут же налетел с вопросами, покачиваясь на стуле и попивая чаек.
Рядом дымилась еще одна чашка. Приподняв брови, я усмехнулась. Надо же, как быстро он тут начал хозяйничать.
– Да так. Знакомый.
– Кто?
Да уж. Странный у меня тандем. Один рот открыть боится, а второй за словом в карман не полезет.
– Если продолжишь лезть с вопросами, я тебя выгоню.
Села напротив и скрестила руки на груди. Как же страшно в этот момент смотреть ему в глаза. Даже не страшно, а просто стыдно. Пылающие щеки скоро по швам пойдут.
– Ладно. Мне не особо и интересно. Я другой ответ жду.
Я почти не моргала, чтобы с потрохами себя не сдать.
– А рубашку накинуть ты не хочешь?
– А что? – привычная довольная морда. – Я тебя смущаю?
– Если бы я сидела без одежды, ты бы как ответил? – взяла чашку и сделала глоток, транслируя в своей голове разговоры о погоде.
Вообще никакой разницы. Тишь да гладь. Только спокойствие.
– Если бы ты была без одежды, мы бы уже не чаевничали.
Я едва не поперхнулась. Щеки загорелись пуще прежнего.
Это все из-за его слов?
Сглотнув вязкую слюну, спросила.
– Ушибы уже не болят?
– Болят. Им нужны нежные, ласковые руки, – он хмыкнул, покрутил полупустую чашку в ладонях и задумчиво добавил, – так ты веришь, что я говорил правду? Что люблю тебя?
Сделай я еще глоток, точно бы расплескала всё на стол.
С каких пор он стал прямее, чем рельсы?
– Не знаю, – специально увильнула, – слова мало о чем говорят.
– А действий ты не замечаешь, – с укором процедил, – что я бегаю за тобой, как школьник.
– Не нравится, не бегай.
– Я же говорю – заноза в заднице, – хрипло усмехнулся.
– Что-то не нравится, дверь…
– Если бы не нравилось, я бы тут не сидел, – откинулся на спинку и тихо пробурчал себе под нос, – вот же колючая.
– Ты заслужил.
– Согласен, но…
Оборвав себя на полуслове, поднялся и стал мерить кухню шагами. Я молчала, давясь горьким чаем и глядя куда-то в сторону. Пусть сам эту кашу расхлебывает.
– Давай будем встречаться как обычная пара? – замер рядом со мной. – Дай мне месяц. Если тебе что-то не понравится, я тут же уйду. Обещаю.
– Ты много чего обещал.
– Ты, кстати, тоже, но я ведь продолжаю тебе верить.
Сравнил хрен с пальцем.
– Но у меня есть условие, – я не собиралась снова открывать свою душу, боясь, что в нее плюнут. Сперва нужно проверить. – Ты не будешь указывать мне, что делать.
– И все? – он выдохнул с облегчением.
Знал бы он, насколько это будет невыполнимо…
Вкус апельсинового сока приятно оседает на языке и немного освежает голову, которая до одури набита совсем не теми вещами. Кажется, что я лишь на секунду выпадаю из реальности, но, судя по недоуменному взгляду Алинки, плавно перетекающему в раздраженный, молчу я достаточно долго. И вроде как нужно ответить, но мысли совсем в кучу не собираются.
– Эй? Ты меня вообще слышишь? – подруга поджимает губы и недовольно фыркает. – Я даже удивлена, что спозаранку не поймала в нашей квартире никого постороннего.
Теперь моя очередь возмущаться.
– Ты за кого меня принимаешь? – вздергиваю брови, громко цокая. – Тимур просто предложил начать сначала. Вот пусть и начинает, я его в свою кровать пускать и не собиралась.
– И правильно. Сколько он у тебя крови попил. Под венец насильно потащил, только своим желаниям потакал, а теперь вдруг на что-то надеется. Послала бы ты его, Мир, куда подальше.
Рассеянно кивнув, отчасти с ней соглашаюсь. У меня почти такое же мнение, но это «почти» меняет все. Вчерашние слова сладкой патокой оседают на плечах, накрывают одеялом и возвращают не так уж давно потерянное тепло. Это наверняка иллюзия, иначе трудно поверить в то, что Раевский наконец-то научился просить, а не требовать. Чушь какая-то. Меняться ради сопливой девчонки?
А ведь именно такой я себя и чувствовала рядом с ним. Мне до колик в животе не нравилось это состояние. Будто я ничего не решаю, будто даже одно искреннее «да» ничего не стоит.
Но когда он взглянул мне в глаза, я ни на минуту не усомнилась в его искренности. И вот результат – экран телефона постоянно загорается от кучи непрочитанных сообщений. Утром он спрашивал о том, выспалась ли я, какие планы, а сейчас что?
