Текст книги "Ловушка миллиардера (СИ)"

Автор книги: Доминика Магницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)

Но нет. Она же не такая.

Другая.

Принца на белом коне ждет. Видимо, клиентов в магазине окучивает. Учитывая характер, не удивлюсь, если тщетно.

Плохи дела. Я бы получше поискал, но тут уже без вариантов. Сам СМИ затравил, жгучий костер сплетен разжег.

Свет фар из-за поворота. Мирослава в такси садится, а я обратно к тачке иду. Идиотом себя чувствую.

Завтра воскресенье, а к понедельнику мне кровь из носу её приручить надо. Чтобы хоть не брыкалась и свое «фи» не высказывала.

Телефон звонит. Как раз вовремя.

– Есть успехи?

Засранец позлорадствовать хочет.

– Неа. Я выкупил всё ее барахло, а она меня за дверь выставила.

Стас, друг со времен армейки, в голос гогочет.

– Черт. Я уже хочу с ней познакомиться.

– И не мечтай. Если не забыл, она моя.

– Подставная.

Была бы разница.

Дороги свободные, поэтому я решаю еще что-нибудь разузнать.

– Стас, ну ты у нас спец по бабам. Скажи, как ее приструнить.

– Это же не собака, Тим. За девушкой ухаживать нужно.

– У меня нет времени на эту хрень.

– Ладно. Хоть цветочки подари, конфетки там разные, колечки. Глядишь, она сразу разомлеет. Ты ей деньги в лицо не бросай. Это слишком дешевый трюк. Ну а если совсем никак, то другую найди. Посговорчивее.

Да я бы с радостью, но все пути назад уже отрублены.

– Завтра созвонимся.

Отключаюсь и концентрируюсь на дороге. Цветочки?

Ха. Да она мне сразу этим веником по морде зарядит. Закатит свои огромные глазищи, прикинется невинной овечкой и по-английски уйдет. То есть, без прощаний.

Мира-Мира. Кареглазая девочка с милой внешностью и дьявольским характером…посмотрим, что ты скажешь завтра.

Я сделаю тебе такое предложение, от которого откажутся только глупцы.

3

– Мирка, тащи еще со склада, – устало пыхтит Женя, согнувшись под весом коробок.

Я хмыкаю и невесело подчиняюсь. Об абонементе в зал, подаренным братом, смело можно забыть. Я тут и покруче мышцы накачаю.

– Слушай, сил моих нет.

– И не говори, – охотно поддакиваю. – Ты хоть вчера отдохнула. Как день, кстати, прошел?

Разваливаюсь на пуфике, потирая ноющие руки. Женька рядом устраивается.

– Да никак. Очередное свидание – полный провал. Я чуть от скуки не сдохла.

Напарница, в отличие от меня, не теряет надежды найти того самого в сети. Её рассказы о ненормальных мужиках уже почти стали традицией – каждый раз после ее отходного мы садимся за стол и под легкую еду перемалываем всем косточки. Первое место всегда, конечно, принадлежало нашей фриканутой начальнице, ну а далее следовал разбор полетов.

Ухоженной, красивой и взбалмошной Жене сложно угодить. В этом мы с ней похожи.

– Настолько плохо?

– Хуже некуда. Он пришел со списком, который был длиннее моей диссертации, и дотошно шел по пунктам, начиная с вредных привычек и заканчивая наличием пирсингов или татуировок. Даже к ногтям придрался. Мол, они у меня на когти похожи, – накручивая на палец рыжие локоны, Женя не переставала смеяться, – знал бы он, что если бы не наши правила на работе, я бы ногти еще длиннее сделала. Небось комплексует. Самому то нечем похвастаться. Полторашка хренова.

Игриво подмигнув, смотрит на время. Уже половина третьего.

Я ухмыляюсь.

– Если он тебе сразу не понравился, зачем осталась?

– Как зачем? Поела на халяву.

– В своем репертуаре.

– Ладно. Отдышались, давай вставать, а то скоро горгулья прилетит и опять разорется.

Верно. И плевать, что сейчас законный час обеда.

Не сделаем – как пробки вылетим.

Женька костюмы развешивает, а я их по размерам сортирую и отглаживаю. Шея затекает, щеки краснеют от напряжения, но дело сделано.

В поте лица бегаем по залу, приводим его в должный вид и, наконец, облегченно выдыхаем. У Жени глаза то и дело на мне фокусируются. Чувствую, что-то спросить хочет, но не решается.

Боже, надеюсь, тема аховых продаж закрыта. Меня до сих пор трясет от того, что вчера произошло, и потому я расслабляюсь, услышав ее вопрос.

– Как Никита?

– Нормально. Вчера приходил, мы у него посидели. Можно сказать, продуктивно.

Хорошо, что она не понимает, о чем я. Моя паранойя до того дошла, что я в метро капюшон накинула и солнечные очки надела. Казалось, все видели эту мерзкую статью.

Ни капли правды.

– Он обо мне не спрашивал?

С улыбкой отвечаю.

– Нет. И не надо оно тебе.

Никита – хороший брат, но парень он ужасный. Каждый раз мои уши вянут от его похождений.

– Ревнуешь?

– Нет. Тебя оберегаю.

Темнеет. Я включаю свет и уличные огоньки, прикрепленные к окнам, и еще раз осматриваю зал. Всё аккуратно, прилежно и красиво. Горгулье не к чему придраться. Галстуки рядом с рубашками, лаковые туфли на полках, цвета пиджаков строго от светлого к темному.

Шикарная работа.

Всегда легче пыхтеть, когда Женька рядом. С ней и веселее, все-таки почти одногодки, и быстрее.

– О нет…

– Что такое? – встряхиваюсь, ища проблему.

– Манекены, Мир! Это старая коллекция.

– Не кипишуй. Ты пока клиентов жди, а я тут всё устрою.

– Ты чудо, – послав воздушный поцелуй, отходит к кассе.

А я иду к витрине, чтобы одежду поменять. Только высоко, не дотянуться. Лучше со стремянкой.

Лезу на самый верх и расстегиваю пуговки. Полоток прямо над макушкой, страшно даже глаза опускать.

Так! Не дрейфь.

Но дрожащими пальцами еще сложнее с застежкой справляться. Берусь за ремень, встаю на цыпочки. Вдруг слышу хлопок двери и нарочито равнодушное:

– Я не вовремя?

Черт.

Одна ножка стремянки давно расшатана, но сегодня она полностью сдается, как и мои последние нервные клетки, летящие прямо в пасть к врагу.

Почувствовав, что не удержусь, я взвизгиваю и в какой-то момент теряю опору.

Голова трещит от жутких картинок, как я зарабатываю себе вывих или чего похуже, но…

Ничего нет. Ни боли, ни звуков.

Только остатки адреналина, ускоряющие кровоток.

Что произошло?

Меня держат на руках и, похоже, не собираются отпускать. Слышу, как подбегает перепуганная Женя, и уже приоткрываю губы, чтобы поблагодарить, но цепенею.

Опять он. Весь из себя такой спокойный и вычурный, что аж тошно.

Глаза цвета асфальта щурятся и приковывают непроглядной тьмой. Тимур смотрит на меня таким взглядом, словно лучшего исхода и предугадать не мог. Победно улыбается.

– Как ты жива-то до сих пор? Без меня?

Краснею и, прокашлявшись, тихо прошу.

– Отпусти, пожалуйста.

Он осторожно расслабляет руки, которые совсем недавно впивались в меня с безумной жадностью, и я тут же делаю несколько шагов назад, пытаясь прийти в себя.

Благо, Женя в два щелчка избавляется от неловкости.

– Спасибо вам. Огромное, огромное спасибо, – следует этикету, – мы вам так признательны. В качестве благодарности можем предложить тридцати пяти процентную скидку и карточку постоянного клиента. Она дает большие привилегии, и…

– Спасибо, – загадочно улыбается, – раз я так вас выручил, не позволите украсть вашу коллегу на несколько минут?

– Ох…эм, конечно. Думаю, Мира и сама не против подышать свежим воздухом.

– Вообще-то, – пытаюсь вставить свои три копейки, но на полуслове меня резко прерывают.

– Отлично.

Тимур в два шага оказывается рядом со мной и бескомпромиссно тянет на улицу.

Я оборачиваюсь, пытаясь воззвать к совести Женьки, но та только игриво подмигивает.

По губам читаю.

– А он хорош.

Если бы она только знала…

– Эй, куда ты меня тащишь? Отпусти! – нервно окрикиваю и упираюсь пятками, буквально повиснув на мужчине, но ему хоть бы хны.

Силища немереная, зато мозгов кот наплакал.

Еще и игнорирует. Я едва поспеваю, чувство такое, словно вот-вот руку оторвет. Мышцы напрягаются, волосы бьют по раскрасневшимся щекам, а под тонкой блузкой сразу холод ползёт.

Не понимаю, он злится? Но на что?

Небось жалеет, что испачкал свои нежные, начищенные ручонки, которые в этой жизни ничего тяжелее айфона не поднимали.

Тихонько хмыкаю – сама себе противоречу. Будь он такой неженкой, не поймал бы меня на лету.

– Я замерзла.

Странно, но Тимур тут же останавливается. Холодно смотрит на меня сверху вниз, со вздохом снимает пиджак и накидывает мне на плечи.

Какое благородство!

Тьфу.

– Чего тебе надо?

Вопрос, который второй день лишает меня спокойствия.

Кутаюсь в одежду и невольно вдыхаю аромат. Снова мята и ментол. Такие же холодные, как и он сам.

– Ты же замерзла, давай внутри поговорим, – кивает на обшарпанную кафешку справа от нас и вдергивает брови, гадая, обидит ли меня это предложение.

Вижу старые стены, облезлую штукатурку и плохое освещение. Местечко довольно сносное, особенно если учесть, что только там ценники позволят расщедриться и заказать десерт вместе с ужином.

Проблема даже не в этом. Тимур будто специально показывает, чего я заслуживаю. Многого и не ждала, но, признаться, в груди что-то нехорошее шевельнулось. Коробит от пристального, высокомерного взгляда, от тяжелой руки, до сих пор не отпускающей мой локоть, и от ситуации в целом.

Я бы в любой свинарник пошла, но только в хорошей компании.

– Нет, – резко отказываюсь и тут же осекаюсь, заметив, насколько зло прозвучал мой голос. Торопливо добавляю. – Зачем тянуть? Говори всё, что хотел, и я пойду. В отличие от некоторых, у меня нет времени на безделье.

Снова наглая, усмехающаяся морда. Выводы делает.

– Ладно, – внезапный вопрос, – сколько в месяц ты получаешь?

Хочет бабками померяться? На заведомый проигрыш я никогда не соглашалась.

– Не твое дело.

– Просто назови цифру, – тихий тон не призван успокаивать. Он угрожает. – Иначе не отпущу.

Проглатываю злость и делаю свой выпад.

– Хорошо, но тогда ты тоже ответишь мне на один вопрос.

– Дамы вперед, – растягивает уголок губ в полуулыбке, отчего резкие, жесткие черты лица выглядят еще более зловещими.

Мутный тип.

– Тридцать тысяч, – называю сумму, которая возможна только при идеальных продажах, двойной премии и хорошем настроении горгульи.

– И тебе этого достаточно? – хриплая провокация.

Лучше бы он нормально говорил, а не шептал мне прямо в ухо. По телу непрошенная дрожь струится, мурашки отплясывают.

– Да, – уверенно вру.

– Сомневаюсь. Такие как ты на меньшее не соглашаются.

– А откуда тебе вообще знать, какая я? – отчего-то его слова задевают.

Он наклоняется, почти соприкасаясь со мной лбом, и я чувствую жар, исходящий от его кожи. Пытливые глаза прямо в душу смотрят, и только из упрямства я выдерживаю тяжелый взгляд и не отскакиваю в сторону.

– Мирослава, я многое о тебе знаю.

– Да неужели?

Перебивает.

– Но буду рад узнать тебя еще ближе, – улыбка, которой чеширский кот позавидует.

– А я буду рада послать тебя куда подальше.

Тимур резко втягивает носом воздух, кажется, лишаясь терпения. Я вздрагиваю, почувствовав дыхание слишком близко. Непозволительно близко.

Аргументы метеоритным потоком сыплются.

– Ты получаешь тридцать тысяч в месяц? Хорошо. Будешь столько же получать в час.

– Ты меня с кварталом красных фонарей перепутал? – язвлю. Почти отчаянно.

Приди он с ухаживаниями и комплиментами, я бы даже задумалась. Серьезно. Женька права – от сногсшибательной харизмы, лукавых глаз и грубой красоты любая бы задрожала.

Но Тимур лишь унижает, полагая, что ему всё с рук спустят. И ни статус, ни влияние, ни внешность не скроют ту мерзость, что он внутри прячет.

– Ни за что, – выдыхаю. Терпение, Мира. Терпение. – Я ответила на твой вопрос, теперь твоя очередь. Кто и, главное, зачем разместил нашу с тобой фотографию?

– О, так ты уже видела? Понравилось?

Опять издевки. Там контраст между серой мышкой и красивым мажором просто зашкаливает. Позора не оберешься.

– Да. Увы. Ты планируешь что-то с этим делать?

– Конечно. Буду продвигать, чтобы все увидели.

– Я не то имела…погоди. Что?!

– Нельзя допустить, чтобы красотой своей любимой только я наслаждался.

Остряк.

Меня уже знатно потряхивает. Я требую.

– Удали это всё.

Тимур снова какую-то грубую лесть выдумывает, но тут я отвлекаюсь, услышав звон мобильника.

Смотрю на дисплей. Женька. Это нехорошо. Значит, горгулья уже там.

– Ты куда пропала? – полушепотом спрашивает. – Шуруй обратно, а то скоро она заподозрит, что ты давно ушла.

– Уже бегу.

Отключаюсь. Понимаю, что время на исходе, снимаю пиджак, мгновенно продрогнув от сильного ветра, и холодно смотрю на Раевского.

– Надеюсь, это наша последняя встреча.

Он хмыкает и словно невзначай припечатывает.

– Вряд ли. Завтра ты сама ко мне придешь, так что оставь пиджак.

– Почему это?

– Потому что только я смогу тебя защитить.

И так просто, словно ничего и не было, он разворачивается и идет в другом направлении, а я ловлю себя на мысли, что почему-то ему верю.

Что будет завтра?

Глаза слезятся, так и норовя сомкнуться. Жуть как не хочется вылезать из кровати, но будильник немилосерден. И если я тотчас не отрублю его, то прибежит Алинка, и тогда я точно не отделаюсь опухшей от усталости головой.

Лежу еще несколько минут, нежась под теплым одеялком, и плетусь на кухню. Без кофе не протяну.

По пути тихонько прикрываю дверь подруги, чтобы не разбудить, и с досадой потираю ноющие мышцы. После самовольного ухода начальница три шкуры с меня спустила вчера и лишь потом успокоилась. Не знаю, икалось ли там Тимуру, но очень на это надеюсь.

Я не раз его вспоминала. И вовсе не добрым словом.

Чертыхнувшись, вытираю стол. Вечно, когда я сонная, все из рук вон плохо выходит. Каждую минуту косячу.

Пока вода в чайнике закипает, я умываюсь и привожу себя в порядок. Ледяными ладонями хлопаю по щекам, расчесываю волосы и лишь потом возвращаюсь на кухню.

Она у нас маленькая, даже двум девушкам трудно разойтись. Пара конфорок, несколько угловых шкафчиков и маленький столик, за которым я моталась аж на другой конец города.

Ненавижу крепкий кофе, но только он может меня из дурмана вытащить. Я его допиваю, заедаю горечь сладкой конфетой и быстро переодеваюсь. Черная блузка с расклешенными штанами подойдут.

Подкрашиваю губы и ресницы и выскакиваю на улицу. Время подгоняет.

Нужно в универе через час быть. Сдам практику, послушаю остальных и, что самое главное…

– Эй, девушка! Подождите.

Не успеваю я опомниться, как на меня налетает десяток репортеров. С виду обычные люди, наслаждающиеся утренним солнцем, но длиннющие фотоаппараты не дают обмануться.

Я торможу, озадаченная их удивлением, и краем уха слышу другие комментарии.

– Неужели это она? – в голос. – Вы уверены?

Я не могу просто их проигнорировать, потому что они, как мухи, облепили весь подъезд. Не дают пройти.

– Послушайте, – поднимаю руку, чтобы привлечь к себе внимание, – вы явно перепутали.

– Да нет же. Адрес верный.

Серьезно? Кто ж из нашей глуши настолько их заинтересовал?

Соседи у меня обычные. В основном пожилые пары и семьи с детьми. Ничего супер уникального, а журналюги вон даже кортеж для кого-то приготовили. Машинами все широкие тротуары заняли.

– Девушка, вы знакомы с Раевским?

Похоже, теткин макияж всё же не подвел. Они меня не узнали, ведь в том ресторане я выглядела совсем по-другому.

С трудом подавляя первые признаки ужаса, я выдавливаю.

– Нет. Никогда о нем не слышала, – и, пока какой-нибудь умник не сложил два и два, в спешке дополняю, – мне бежать нужно. Ну, удачи вам с…ожиданием.

Воспользовавшись замешательством, выныриваю из адского круга и на всех парах несусь к метро. Уж там они меня точно потеряют.

Позади раздаются недовольные возгласы, но бежать следом они явно не спешат.

Какое счастье.

Спустившись к вагонам, не могу избавиться от мысли, что всё это – чей-то план. К гадалке не ходи – Раевский запугивает.

Значит, он это имел в виду? Подошлет к моему дому репортеров, и я тут же ему пятки целовать полезу?

Ха. Не на ту напал. Чтобы меня по-настоящему достать, нужно нечто большее.

К концу поездки я полностью успокаиваюсь, но на всякий случай скрываю лицо. Этому психу всё что угодно взбрендить может. Вдруг он еще кого-то по мою душу отправил.

В университете пусто и свободно. Редкие студенты готовятся к парам, но еще даже для преподавателей слишком рано, чтобы приходить. Сажусь как можно дальше и достаю распечатанную практику. Материалы несложные, но из-за бессонной ночи могу и запутаться. Лучше повторить.

Вскоре в аудитории и яблоку негде упасть. Ко мне подсаживается миловидная девушка, которую я мельком лишь на первом курсе видела, и заводит непринужденный разговор.

По крайней мере, мне так кажется.

– Привет. Ты тоже волнуешься?

Конечно, однако у нас явно разные причины для беспокойства.

Резко качаю головой, не желая растягивать болтовню, и пытаюсь ее подбодрить.

– Да все будет нормально. Кто же заочников третирует?

– Наверное.

В течение учебы я редко с кем-то разговаривала и еще реже смотрела на списки учащихся, поэтому даже имена мне не все известны.

Знаю старосту и еще тройку особо активных, но остальные мимо пролетают.

Пока я от скуки блуждаю взглядом по партам, девушка присматривается ко мне.

– Подожди. Лицо у тебя знакомое. Где-то я тебя уже видела.

– Ну конечно. Мы же не первый год учимся, – усмехаюсь в ответ.

Через мгновение раздается хлопок двери, и все разговоры тут же сводятся на нет. Преподаватель загружает проектор и предлагает начать. Тяну руку, чтобы как можно скорее отделаться.

Выступление занимает не больше семи минут, но к концу мой мозг превращается в кашу из бесконечных терминов и законов. Я с облегчением слышу хорошую оценку и уже собираюсь сесть, как вдруг та девчонка, что недавно сидела рядом, включается в разговор.

Будто неосознанно произносит, причем слишком громко.

– Я точно уверена, что это она.

– Кто? – вздергивает бровь пацан со второй парты. Вроде Ваня.

– Я сейчас в беседу перешлю.

Не понимаю, о чем они. Спокойно возвращаюсь на место, наконец-то собираясь расслабиться.

Боковым зрением чувствую десятки глаз. И все они прикованы ко мне.

Кто-то свистит.

– Фига, с какой знаменитостью учимся.

Балаган разворачивается с сумасшедшей скоростью, на меня чуть ли не пальцем показывают.

Тщетно пытаюсь не сорваться.

– Это вы обо мне?

– Как будто не знаешь, – хохочет лысый.

Преподаватель тоже в смятении. Он просит всех успокоиться, но тем самым лишь разжигает костер.

– На, сама посмотри.

Мне в лицо тычут ярким экраном.

Я всматриваюсь и чувствую, как по венам растекается жгучий ток.

Снова эта фотография.

– Все паблики только об этом и пишут. Крупную же рыбу ты отхватила. Может, автограф дашь?

Трясет не по-детски. Как во сне я слышу едкие комментарии, каждый из которых по губам хлещет.

Безумие.

Отскакиваю от мобильника как от чумы, на последнем издыхании встаю и, заметив скупое согласие преподавателя, выхожу в коридор.

Руки дрожат с такой силой, что все бумаги непроизвольно мнутся и комкаются.

Ничего не понимаю. Неужели кто-то и правда способен ради шутки превратить мою жизнь в ад?

Но это лишь начало. И без того до смерти перепуганная я выхожу на улицу. Меня тут же ослепляют камеры, а к гулу в голове добавляются дикие крики.

Они даже нашли мой универ?

Сомкнув губы, упрямо пытаюсь обойти толпу, но это равносильно борьбе моллюска против акулы.

Изнутри кусаю щеки, слабым голосом прошу всех отойти, но никто меня не слушает. Градом сыплются вопросы.

– Как вам удалось заарканить Раевского?

– Вы давно скрываете ваши отношения?

– Когда свадьба?

– Вы пользуетесь им ради денег?

Затыкаю уши, не в силах с этим справиться. Коленки подкашиваются, и я уже лечу вниз, но тут вдруг меня подхватывают за локоть и снова ставят на ноги.

Высокий мужчина отгораживает меня от репортеров и шепчет на ухо.

– Я вас провожу.

– Куда? – не верю, что мой голос может быть таким безжизненным.

– К Тимуру Александровичу.

Ничего хорошего из двух зол не выберешь, но я киваю, потому что к горлу уже подступают слёзы.

Я ошиблась. Раевский все-таки меня достал.

4

Меня отвели к машине. Уже не лимузин, а что-то менее примечательное – большой джип с сильной тонировкой, через которую даже силуэт выловить не получится.

Почувствовав хоть какое-то подобие поддержки, я воспрянула духом. Паника исчезла, оставив горькое послевкусие, и я просто молилась, чтобы все это наконец-то закончилось.

Я со многим могу справиться. Опыт показал – реально могу. Через упорство и внутренний стержень, которые были бесполезны против толпы. Кончики пальцев дрожали, тревога клеймила всё тело, сердце отчаянно билось, как крылья птицы в золотой клетке.

Это невозможно забыть. Всеобщее внимание – не то, к чему я привыкла. И Раевский поставил на нужную карту, сорвав джекпот. Он определенно рассчитал, что длинный язык резко укоротится, стоит найти слабое место, выбить из колеи.

Тряхнув головой, избавилась от сомнений. Сжала руки, с силой вгоняя ногти под кожу, и нырнула в темноту, к собственному удивлению обнаружив пустой салон. Только я и водитель.

Значит, он даже явиться не соизволил. Спасибо за демонстрацию.

Ну да, кто я такая, чтобы всемогущий и всевластный свою пятую точку с места поднял и по мою душу выехал. Глупая пешка. Легкая нажива, жизнь которой не стоит и выеденного яйца.

Я не решилась спросить, куда мы едем. Смотрела в окно, сцеживала яд персонально для Раевского и молча проглатывала обиды. Хочет развлечься?

Отлично, я тоже в долгу не останусь.

– Простите, а мы скоро приедем? – нарушила тишину после часа бесконечных гонок.

Подбрасывало знатно. Может, это манера вождения такая, но в то же время возникало чувство, словно мы сбегали и впустую круги наматывали.

– Еще минут сорок, – подтвердил опасения, – у нас на хвосте папарацци.

Класс. Будет что внукам рассказать.

Хоть я и иронизировала, настроение было ни к черту. Как скоро забудется эта история? До того, как я выцарапаю Раевскому глаза, или же после?

Мы подъехали к трехэтажному особняку, в котором смело можно жить большой семьей и при этом умудряться никогда друг друга не встречать. Я поймала кивок водителя и вышла из машины, не собираясь медлить.

Мазнула взглядом по солидному бассейну, стальным воротам, оцепляющим территорию, и подошла к двери. Собралась постучать, но не успела.

Навстречу выпорхнула удивительной красоты девчушка лет четырнадцати и заразительно улыбнулась.

– Привет, ты к кому?

Ее миндалевидные глаза излучали тепло и доброту. Всколыхнувшись, резкий ветер отбросил назад черные волосы, испортив прическу. Незнакомка тут же стала проходиться пальцами по волосам, и я смогла получше ее рассмотреть.

Маленький носик с горбинкой, которая ничуть ее не портила, тонкие губы и яркий румянец. Из одежды домашние шорты и посеревшая туника. Видно, здесь живет.

Я хмыкнула. Последние извилины подсказали, что в каждой семье не без урода. Раевский явно гены подпортил.

– Лена, кто там? – заскрипели половицы. – Я же сказал, что сам открою.

Увидев меня, Тимур тут же растерял спокойные нотки и раздраженным тоном обратился ко мне.

– Заходи.

Ледяным взглядом словно говорил, что я сама сюда напросилась.

Если бы он только оставил мне выбор.

Не желая грубить, я проигнорировала мужчину и с запоздалой улыбкой поздоровалась с девочкой.

– Я Мира. Рада познакомиться.

– Давай без выкидонов, – Тимур нетерпеливо подтолкнул меня вперед, воспринимая вежливость как нечто отвратительное.

Бедняжка. Нелегко же с этим тираном жить.

Будь у меня выбор, я бы лучше пообщалась с Леной, которая сразу к себе располагала, а не ловила косые взгляды Раевского, прожигающие прямо до костей. К тому же эта девочка, судя по всему, единственная, кто не видел фотографии и не воспринимал меня в штыки.

– Давай, топай. Тут нет ничего любопытного, – сухо бросил Лене.

– Как это нет? – вздернула бровь, полностью копируя мимику брата. – К тебе впервые пришла девушка, а ты хочешь, чтобы я просто растворилась?

Ох, а вот это уже интересно. Так Раевский не превращает дом в притон разврата?

– Не суй свой нос куда не следует. Не упрямься, засранка.

Даже ласковые прозвища у него…совсем не ласковые.

Тяжело вздохнув и демонстративно топнув ножкой, Лена вышла, оставив нас наедине. Наверняка недалеко ушла, потому что Раевский протащил меня через три комнаты и только потом отпустил.

Правильно. То, что я ему скажу, Лене еще рано слышать.

– Я тебя придушу, – резко вырвалось.

– Попробуй.

– Я тебе сейчас врежу.

– Вперед.

– Ненавижу!

– Пожалуйста.

Чем сильнее я злилась, тем шире становилась его усмешка. Спрятав руки в карманах спортивных брюк, Тимур пожал плечами и непринужденно расселся на диване. Похлопал рядом, предлагая присоединиться, на что я только зло фыркнула.

– Ты чудовище.

– Это ты чудовище, причем ко всем недостаткам еще и глупое, – сжал челюсти, процедив, – была бы посговорчивее, до этого бы не дошло.

Век бы на него смотрела – сквозь оптический прицел.

Наглая, безмерно довольная морда, добившаяся своего.

– Итак. Я здесь. Что дальше? – непринужденный тон дался мне с трудом. – Когда этот треш закончится и на меня перестанут смотреть как на кусок мяса?

– Пока ты рядом со мной – никогда.

– Отлично! – язвительно улыбнулась. – Тогда ты прямо сейчас поедешь в центр и признаешься, что я тебе никто.

– Нет, дорогуша, – изловчился, поймав меня за рукав, и притянул к себе. Его бедра коснулись ног, мы практически врезались друг в друга. Соблазнительный голос прошелестел рядом с шеей. – Это не входит в мои планы. А ты, даже если попытаешься, ничего не добьешься. Кто тебе поверит, если я буду твердить обратное? – убрал непослушную прядь, открыв лицо, и заставил встретить его жгучий взгляд. – Буду на каждом углу кричать, что ты моя. Так долго, что однажды ты сама в это поверишь. Даю руку на отсечение.

Поборов дрожь и приложив все немыслимые усилия, я положила ладонь на его грудь и едко хмыкнула.

– Тогда готовь руку.

– Смелость свою откуда берешь?

Мне бы знать. Это, видимо, от отчаяния.

– Чего бояться, если я уже зашла в клетку к тигру?

– Значит, я тигр? – самодовольно прищурился, приняв мою напускную наглость за согласие.

– Если и тигр, то домашний, – я хохотнула. Сравнение лестным вовсе не было. – Этакая зверушка, которая по команде с рук есть будет и скорее помрет, чем когти в ход пустит.

Тяжелый вздох. Вены на шее вздулись.

– Надо что-то делать с твоим поганым ртом. Как соглашение о конфиденциальности подпишешь, ты сама домашним тигренком станешь.

Тимур поднялся, подошел к рабочему столу и не глядя кинул несколько листов. Я даже не стала смотреть, что он мне подсовывает.

Резко порвала на части и, закинув ногу на ногу, приняла безучастную позу. Кусочки бумаги разлетелись по полу, портя порядок, поддерживаемый не одной горничной.

Пока с матерью жила, я такому непоколебимому спокойствию научилась, что любой бы позавидовал. Да и не сделает он мне ничего. У Раевского кишка тонка, в собственном доме да рядом с сестрой будет для вида рычать, но к действиям не перейдет.

– Отлично. Ты предсказуема, – любезный комментарий. Вновь швырнул листы, на этот раз не спуская с меня глаз. – Эти тоже порвешь? Так я новые сделаю.

– Не разоришься?

– Подписывай, – скомандовал.

От такого тона по инерции хочется вскочить и сделать всё, как он скажет. Хорошо, что я слишком упертая, чтобы слушаться.

Для справки подняла бумаги и бегло пробежала глазами, подчеркивая километры текста и сотни примечаний.

Не, ну он меня реально за дуру держит?

Не для красивого словца я на юриста учусь.

– Не буду.

– Я заставлю.

– Попробуй.

Я бы поаплодировала. С таким равнодушием в суде приговоры выносят.

– Мирослава, – уже на автопилоте, – это для твоего же блага. Если не подпишешь, у меня не будет резона защищать тебя.

Ауч. Какая жалость, я на благие намерения рассчитывала.

– Вот уж герой. Сам натравил, а теперь еще и защитой шантажируешь?

– Просто забудь, ладно? – недовольный хрип. – Тут не только ты пострадавшая. Если бы знал, с кем связываюсь, то…

– То что? – перебила. Мне и правда любопытно.

– Ничего. Ставь подпись и тогда поговорим.

– Хорошо.

– Хорошо? – мистер внимательность не дремлет.

Кивнув, я поднялась, взяла ручку со стола и быстро расписалась на всех документах. Заняло не больше минуты, но как же я смаковала этот момент, ведь он улыбался.

Думал, что поймал меня на мушку.

Даже мой год с хвостиком на юрфаке не дал обмануться. Такие дела решаются в присутствии адвокатов, которые смогут подробно изучить документы и внести свои поправки.

Раевский пошел против правил. Пусть теперь пеняет на себя.

Воспользовавшись тем, что мы практически незнакомы, я поставила чужую подпись. Абсолютно рандомную. Любой эксперт, если припрет, докажет, что я даже воздухом не дышала рядом с этими документами.

– Теперь ты доволен?

Тимур тщательно проверил все записи и лишь потом кивнул. Вместе с согласием пришло облегчение.

Он ничего не заметил. Один – ноль в мою пользу.

– Раз ты пошла на уступки, я не буду скрывать. Только что ты обязалась молчать обо всем, что касается меня.

– Что, даже о моей внеземной любви к тебе нельзя сказать?

Он усмехнулся.

– На это я даю свое…личное разрешение.

Лопнуть бы ему от важности.

– Теперь меня прекратят преследовать? – ради интереса спросила.

Я не настолько глупа, чтобы верить миллиардерам.

– Не совсем, – он замялся, – но я позабочусь о том, чтобы тебя это не беспокоило.

Красивые и, увы, пустые слова.

Раевский подпер спиной стену и продолжил.

– Тебя везде будет сопровождать мой человек.

Двое против толпы – плохой расклад.

– Что еще? – деликатно поинтересовалась, подперев ладонью щеку.

– Будет идеально, если с работы уйдешь и в универе мелькать не будешь.

– Иными словами, ты предлагаешь мне положить болт на всю мою жизнь и с радостью прислуживать тебе? – не сдержалась.

– Нет. Это просто рекомендация, – а звучит как приказ, – в деньгах ты нуждаться не будешь, зачем тебе в магазине работать?

– Потому что я этого хочу.

Перехоти.

Я всем нутром почувствовала, как он хотел это выплюнуть, но вовремя прикусил язык.

– Ладно. Делай что хочешь.

– Спасибо за разрешение, в котором я не нуждаюсь.

Если Тимура и бесил мой сарказм, то он тщательно это скрывал.

– Через неделю будет благотворительный вечер. Будь готова пойти туда в качестве моей невесты.

– А где же колечко?

От стресса у меня вообще поехала крыша, и я не собиралась страдать в одиночестве.

– Будет. Мы еще не раз встретимся за эту неделю, – уверенно процедил.

Твоими мечтами, Раевский.

– Это всё?

– Пока да.

Разумеется, мне хотелось копнуть глубже, чтобы узнать, зачем ему весь этот спектакль, но я сознательно себя тормозила. Будет легче, если я продолжу воспринимать его как незнакомца. Потенциального врага.

Дам слабину – привяжусь. За одним вопросом последуют другие, и цепочка подробностей слишком разрастется.

Это лишнее. Раз нет выбора, возьму всё по максимуму, а потом забуду. Нет теплых воспоминаний – нет и шрамов.

Когда я подошла к двери, чтобы выйти, Раевский снова меня окликнул.

– Кстати, забыл сказать очевидное. Тебе запрещены личные встречи с противоположным полом.

На кого-то намекает?

– Ладно. Тогда ты тоже не встречайся с девушками.

– Боишься, что уведут?

– Конечно.