Текст книги "Муаллим"

Автор книги: Дмитрий Лазарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Эпилог

Летним воскресным утром, когда город только-только начал просыпаться, Максим неспеша брел по узкой тропинке между тянувшимися по обе стороны рядами могил. Вокруг царила тишина. Трудно было представить, что кладбище находилось едва ли не в самом сердце мегаполиса, рядом с большой и оживленной улицей. Посторонние звуки и шумы не долетали сюда, словно место последнего людского пристанища накрывал огромный невидимый купол, призванный сохранять здешние спокойствие и гармонию.

Следуя по знакомым ориентирам Максим обогнул металлическую ограду и вышел к огромному вековому дубу. Исполинское дерево подобно грозному стражнику возвышалось над округой, бросая вниз густую тень, и как будто охраняло покой почивших на кладбище людей. В нескольких метрах от его впившихся в землю гигантских корней находился небольшой вымощенный белым гравием участок, поверх которого была установлена мраморная надгробная плита. Максим приблизился и с грустью прочитал высеченное на ней имя: «Ирина Владимировна Саидова-Леонова».

Несколько минут он молча смотрел на могилу матери. Память начали будоражить приятные воспоминания из детства. Мама всегда была жизнерадостной и даже в самые тяжелые моменты не унывала и сохраняла оптимизм. Лишь однажды Максим видел отчаяние на ее лице – в день, когда они оставили свой дом и бежали из Душанбе от разразившейся там войны. Но стоило только семье Максима оказаться вдалеке от начавшегося в Таджикистане ужаса, и к женщине снова вернулись спокойствие и уверенность, которые она, как бы заодно, легко вселяла и в своих близких. Всё-таки Ирина была удивительным человеком. И удивительной матерью.

Сквозь щелочку в листве дубовой кроны на могилу упал яркий луч летнего солнца. Максим улыбнулся этому доброжелательному знаку почтения со стороны высших сил. Опустившись на колено, сын положил на каменную плиту небольшой букет желтых хризантем. Некоторые полагали, будто эти цветы символизировали власть, но мама Максима никогда так не считала и предпочитала усматривать в их пушистых бутонах пожелания здоровья и процветания.

Поднявшись на ноги, Максим уважительно поклонился. Так, словно его мать стояла напротив и с привычной улыбкой смотрела на своего ребенка. Ещё несколько секунд мужчина постоял рядом с могилой, затем развернулся и направился к выходу с кладбища, возле которого оставил автомобиль.

Достаточно быстро Максим проехал по ещё не до конца пробудившимся улицам города и вскоре остановился во дворе панельной пятиэтажки. Забрав с заднего сиденья картонную коробку, он зашел в один из подъездов, поднялся на несколько лестничных пролетов вверх, нашел дверь нужной квартиры и громко постучал.

Дверь открылась через несколько секунд. На пороге, опираясь правой рукой на костыль, стоял Егор.

– Максим Игоревич? – юноша явно не ожидал увидеть школьного директора у себя дома.

– Привет, Егор, – улыбнулся тот. – Можно войти?

– Разумеется, – молодой человек отошел назад, давая возможность гостю пройти в прихожую. – Какими судьбами вы здесь очутились?

– Был рядышком – вот и решил заглянуть, – ответил Максим.

– Врете, – усмехнулся Егор и тут же слегка потер рукой засаднившую от резкого вдоха рану в боку.

– Конечно, вру, – сказал Максим. – Как будто сам не догадался, что я специально приехал тебя проведать. Заодно, вот, небольшой презент тебе привез.

Он похлопал рукой по коробке.

– Подарок за то, что спас вам жизнь? – с хорошо знакомой нахальной интонацией спросил Егор.

– Не совсем. Кстати, если бы не твои необдуманные действия, то и спасать никого бы не пришлось.

– Глупости делать я люблю, – согласился Егор.

– В общем, держи, – Максим протянул коробку. Егор взял её свободной рукой и оглядел с разных сторон.

– Ноутбук? – в голосе чувствовалось приятное удивление. – Блин, спасибо!

– Не стоит благодарности. Я специально попросил удалить с него операционную систему, чтобы ты сам как следует освоил работу с техникой.

– Даже из подарка ухитрились урок сделать, – сказал Егор. – Говорил же, вы – истинный муаллим.

Максим не смог сдержать улыбку.

– Пойдемте на кухню, – позвал Егор, неторопливо заковыляв по коридору, – чаем вас напою.

Сбросив лакированные туфли, Максим прошел следом за юношей на крохотную кухоньку.

– Как твоя рана? – поинтересовался Максим. – Болит?

– Ноет иногда, – ответил Егор, ставя на газовую плиту металлический чайник с водой. – Но не сильно. Хорошо, что тот придурок не попал в жизненно важные органы.

– Не надо было тебе вмешиваться, – директор покачал головой.

– Ага, – буркнул Егор и медленно сел на невысокий деревянный табурет. – И тогда вам прострелили бы голову.

Мужчина и юноша молча переглянулись.

– Знаете, а мне эта рана даже пошла на пользу, – воодушевленно сказал Егор. – Тот факт, что меня чуть не укокошили, подействовал на маму как укол адреналина. Представляете, за эту неделю я ни разу не видел её пьяной. Наоборот, она трезва как стеклышко. Хлопочет, суетится, наготовила полный холодильник еды. После работы сразу прибегает домой и даже дружков-алкоголиков больше на порог не пускает.

– Угроза потери своих близких часто открывает людям глаза, заставляет прозреть и переосмыслить жизнь, – сказал Максим. – Особенно когда сталкиваешься со смертью вплотную.

Из вскипевшего чайника повалил белый пар и в комнате зазвучал тихий свист. Егор неторопливо разлил кипяток по кружкам, добавил туда заранее приготовленную заварку и поставил их на стол, а затем снова уселся на табуретку.

– Правда, что вас хотят отстранить от управления школой? – спросил он.

– Да, – кивнул Максим и пригубил горячий чай. Говорить Егору, что терпеть не может эту жижу, он не стал.

– Вот уроды, – выругался Егор. – Вы сделали столько хорошего – и вот вся награда за старания?

– Чиновников можно понять, – Максим попытался остудить пыл юноши. – Директор, в присутствии которого подстрелили одного из учеников, не очень полезен для имиджа государственной школы.

Егор поджал губы. Он явно не был солидарен с этим мнением, но вслух возражать не стал.

– И чем займетесь теперь? – спросил он. – Снова уйдете в бизнес?

– Есть кое-какие планы на будущее, – уклончиво ответил Максим, но в подробности вдаваться не стал.

– Надеюсь, всё сложится удачно, – искренне пожелал Егор.

– Если ты по-прежнему будешь рядом, то непременно сложится.

Парень вопросительно посмотрел на директора.

– Думал, наши рабочие взаимоотношения закончены, – удивился Егор. – Вас из-за меня как бы чуть не грохнули.

– Да, это действительно было не круто, – согласился Максим. – Но для меня-то всё обошлось. И мне по-прежнему нужен помощник. Так что, если ты не против, то можем и дальше продолжить трудиться вместе.

– Спрашиваете тоже, – радостно улыбнулся Егор. – Конечно, не против!

Они подняли кружки и звонко стукнулись их толстыми керамическими стенками в знак подтверждения сказанных слов. Максим сделал ещё пару глотков ароматного чая, а затем поставил полупустую кружку на стол и посмотрел на часы.

– Ладно, – сказал он и встал с места, – не буду засиживаться. Пора ехать, а то опоздаю.

– Неотложные дела ранним воскресным утром? – спросил Егор.

– Нужно кое с кем встретиться, – пояснил Максим. – А ты пока выздоравливай и набирайся сил.

Егор и Максим прошли по коридору к входной двери. Стоя на пороге, они пожали друг другу руки. Внезапно Егор, сам от себя не ожидая, сделал шаг вперед и крепко, без лишних слов обнял директора.

– Хватит сопли на кулак наматывать, – шутливо сказал Максим, незаметно смахнув проступившие на глазах слезы. – Поверь, нас ещё ждут великие дела.

По небольшой улице в самом центре города разлетался раскатистый металлический перезвон, доносившийся из колокольни стоявшей неподалеку церкви. Литургия только что подошла к концу и из храма начали выходить немногочисленные прихожане, чьи лица искрились радостью и облегчением после воскресного общения с Господом.

На противоположной стороне улицы, прислонившись плечом к кирпичному зданию, стояла Марина и грустным, отчасти даже завистливым взглядом смотрела на покидавших церковь людей. Она сама когда-то так же ходила на исповедь в надежде получить от священника прощение за совершенные ошибки. И хорошо помнила легкость и наслаждение, возникавшие на душе после отпущения грехов. Жаль, что больше Марина не могла позволить себе такой роскоши, как таинство исповеди. Это право требовало от человека искренней веры, но для Марины вера уже давно осталась далеко в прошлом. А значит грехи ей предстояло нести до последнего дня жизни.

Марина посмотрела на большие стрелочные часы, закрепленные у верхушки одного из фонарных столбов, и недовольно цокнула языком. Назначивший ей встречу Максим опаздывал уже на десять минут. Женщина уже намеревалась позвонить ему и осведомиться, не перепутал ли он время и место рандеву, но ровно в эту секунду рядом остановился знакомый черный автомобиль, из которого вылез Максим.

– Привет, – поздоровался он, приблизившись к Марине. – Прости за опоздание. Заезжал к Егору.

– Ничего страшного, – обменявшись с ним легкими дружескими объятиями ответила Марина. – И как там наш герой?

– Держится молодцом, – ответил Максим. – Идет на поправку. Слава Богу, пуля ранила его не сильно.

– «Слава Богу» было бы, если бы пуля вообще так и осталась в пистолете, – выдохнула Марина.

– И то правда, – согласился Максим. Он жестом позвал Марину держаться рядом и в сопровождении подруги медленно пошел вниз по улице. – Как Юля?

– Не так плохо, как могло бы быть, – ответила Марина. – Встала на учет к наркологу, подала заявление в другую школу. Экзамены она пропустила, но планирует подготовиться и сдать всё осенью.

– Ты ей рассказала? – Максим задал вопрос, который могла понять лишь Марина.

– Нет, – ответила женщина. – И не собираюсь.

Несколько метров они прошли молча.

– Как дела с твоим отстранением от работы? – спросила Марина.

– Всё ожидаемо плохо, – спокойным голосом ответил Максим. – Через пару дней должны гарантированно снять с должности. И обязательно выпишут неофициальный волчий билет на право работы в государственных образовательных структурах.

– Ничего себе, – удрученно покачала головой Марина. – Можно подумать, это ты ворвался в школу с оружием и выстрелил в ученика.

– Сама знаешь, как устроена эта система, – развел руками Максим. – Виноватым всегда окажется директор. Если, конечно, вовремя не переложит ответственность на кого-нибудь другого.

– Да уж, – вздохнула Марина. – Повезло хотя бы, что вся эта история не просочилась в прессу и не стала достоянием общественности.

– Везение тут ни при чем, – ответил Максим. – Спасибо нужно сказать моему другу Алексу Волкову.

– Кто это?

– Профессиональный пиарщик. Именно Алекс сделал так, чтобы новость о случившемся не оказалась на страницах газет. Не знаю, как ему это удалось, но мою шею Алекс точно спас от петли всенародного гнева.

Максим и Марина свернули с улицы в тихий, зеленый переулок, вдоль которого тянулась кованая решетчатая ограда. По другую сторону железных прутьев раскинулся старый, обветшавший трехэтажный дом, построенный лет сто назад.

– Я, наверное, тоже уволюсь, – сказала Марина. – Подыщу другое место.

– Почему? – поинтересовался Максим.

– Слишком много неоднозначных воспоминаний теперь связано со школой. Да и без тебя она очень быстро вновь скатится до прежнего заурядного состояния. Не хочу лицезреть это падение.

– Слушай, не будь такой пессимисткой, – отмахнулся Максим. – Вдруг новый директор окажется ещё более креативным, чем я?

– Ты в это веришь? – усмехнулась Марина. – Нет, с тобой мало кто сможет тягаться. Меньше чем за год ты в одиночку сделал, казалось бы, невозможное – вывел школу из тупика, а заодно вернул учителям их профессию. Мы перестали быть простыми шестеренками в идиотском государственном механизме и снова превратились в педагогов.

Марина грустно вздохнула и посмотрела в глаза директору.

– Но теперь, похоже, всё кончено. Тебя снимут с должности, на твое место поставят очередного бесталанного управленца. И, как писал Александр Блок, «повторится всё как встарь». К такому я не готова. Больше не готова.

Они остановились напротив высоких металлических ворот, запертых на тяжелый навесной замок, за которыми раскинулась поросшая травой подъездная дорога ко входу в заброшенный особняк.

– Действительно, может казаться, будто мы потерпели фиаско, – сказал Максим и заглянул в глаза подруге. – Но это лишь глупое заблуждение.

– В каком смысле? – непонимающе спросила женщина.

– Знакомься, – Максим вдруг повернулся, устремил взгляд на стоявший за забором дом и раскинул руки. – Школа «Этериум». Наша школа.

– Что? – Марина недоумевающе захлопала глазами.

– Я взял это здание в долгосрочную аренду, – пояснил Максим. – И теперь собираюсь открыть здесь частную школу для старшеклассников. Уже нашел инвесторов, готовых вложиться в это предприятие. В перспективе подтяну сюда лучших педагогов страны. Обучение, разумеется, будет платным и недешевым, но предусмотрим и бюджетную квоту для особо одаренных детей.

– Ты спятил, – удивленно проговорила ошарашенная известием Марина.

– Деньги на ремонт и техническое оснащение у нас есть. Я поговорил с Володей, Костей и некоторыми другими нашими топовыми педагогами – они готовы через год перейти сюда на работу. Аня Озерова тоже придет. И даже Фельдман подтянется. Он хоть и редкостный зануда, но заведует хозяйством как истинный мастер. Думаю, к следующему маю мы как раз успеем всё здесь подготовить, набрать штат людей, провести рекламную кампанию и найти учеников.

С лучащейся энергией и задорным огоньком Максим смотрел в глаза Марине, как будто одним только взглядом пытался передать ей весь свой грандиозный замысел.

– Продолжим делать то, что мы начали прошлым летом, – вдохновляющим голосом говорил Максим. – Только представь, у нас будет своя школа – независимый образовательный атолл в океане безумия. Либерталия, которую мы построим, руководствуясь собственными принципами и идеалами. И в которой только мы будем полноправными хозяевами.

Максим аккуратно положил свою руку на плечо Марины.

– Но без твоей помощи ничего не выйдет.

– Надеешься создать школу-утопию? – спросила Марина.

– Почему бы нет? – вопросом ответил Максим и улыбнулся.

Марина обвела взглядом потрескавшиеся стены стоявшего за забором дома. В ушах внезапно зазвучали до боли знакомые гам, смех и детские возгласы. А сердце наполнилось теплотой от приятных воспоминаний о ежедневной учебной суете – такой милой и доброй.

– И правда, – тихо сказала она и уверенно повторила слова Максима, – почему бы нет.

КОНЕЦ