Текст книги "Муаллим"

Автор книги: Дмитрий Лазарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 18

Резиновые накладки щеток ритмично скребли по гладкой поверхности лобового стекла, смахивая в стороны падавшие с неба мелкие капли дождя. Ещё полчаса назад над городом светило яркое весеннее солнце, но, как по мановению волшебной палочки, погода резко испортилась, небо заволокли серые тучи, из которых на головы людям полилась дождевая вода. Бурчащий что-то себе под нос Максим плавно повернул руль автомобиля, подъехал к школе и остановился на привычном месте парковки. Недовольно посмотрев сквозь стекло на растекавшиеся по земле лужи, мужчина взял с пассажирского сиденья зонт, раскрыл его на улице через щель в приоткрытой двери, а затем вылез из автомобиля и быстрым шагом, стараясь не намокнуть, направился ко входу в здание.

Внутри школы пока что было тихо. Ученики ещё не пришли, их голоса пока не звучали в холле, коридорах и аудиториях. Максим любил этот утренний час безмятежности, во время которого он мог неторопливо почитать новости, собраться с мыслями и настроиться на предстоящий рабочий день. Налив себе в кружку двойную порцию эспрессо из установленной в учительской комнате кофе-машины, Максим зашел в свой кабинет, уселся в кресло и принялся изучать на экране смартфона свалившиеся в электронный почтовый ящик письма.

Пока директор наслаждался покоем, в школе медленно начинала просыпаться жизнь. В коридорах постепенно становилось шумно от возгласов приходивших на занятия детей, а из учительской до Максима стали доноситься отголоски бесед стягивавшихся на работу педагогов.

– Доброе утро, – в кабинет директора заглянул Егор. – Для меня есть поручения?

– Ты как раз вовремя, – сказал Максим. – Девочки-референты уже подошли в канцелярию?

– Нет, тут пока пусто.

– Они вчера вечером жаловались, что блок бесперебойного питания компьютера постоянно пищит, а дяди Васи пока нет на месте. Можешь посмотреть, пожалуйста, в чем дело? Наверняка где-то всего лишь провода отходят.

– Хорошо, сейчас гляну, – ответил Егор и скрылся за дверью.

Максим довольно хмыкнул. Ему нравилось то, с каким усердием и трудолюбием Егор брался за дело. Пока что этот молодой человек ни разу не попытался уклониться от обязанностей. Он никогда не спорил, не возражал, а охотно принимал задачу и выполнял её. Хотя гонорар Егора за работу был гораздо выше, чем стоимость подобных услуг на рынке труда, наниматель не скупился. Найти хорошего, толкового помощника всегда представлялось Максиму редкой удачей. И директор по достоинству ценил старания исполнительного юноши.

Допив кофе, Максим отставил кружку в сторону, хрустнул костяшками пальцев и собрался с силами, чтобы взяться, наконец, за решение насущных дел. Но стоило его рукам коснуться клавиатуры, как в кабинет вихрем влетела Марина.

– Юля пропала, – дрожащим голосом с порога сказала женщина.

– И куда она делась? – спокойно поинтересовался Максим.

– Да откуда я знаю! – нервно бросила Марина. – Только что позвонила её мать. Юля уже два дня не появлялась дома.

– А мы-то здесь при чем? – безразлично произнес Максим, даже не пытаясь сделать вид, будто его сильно заботила судьба бывшей ученицы. Юля принесла слишком много бед для школы, педагогов и одноклассников и не заслужила излишних переживаний со стороны директора.

– Помоги её найти, – с мольбой в голосе попросила Марина и приблизилась к Максиму.

– Пусть полиция ищет, – ответил Максим. – Юлия Никитина больше здесь не учится. Да и вообще, что ты так носишься с этой девчонкой?

– Она моя дочь! – с надрывом и блеснувшими в глазах слезами сказала Марина.

Онемевший от неожиданности Максим удивленно уставился на подругу. Некоторое время понадобилось мужчине на то, чтобы снова прийти в себя и начать мыслить хладнокровно.

– Ладно, позже объяснишь, – сказал, вскакивая с места, Максим. – Где её видели в последний раз? Опрашивали подруг?

– Нет, – ответила Марина. – В школе она почти ни с кем не дружила. Вроде у неё есть какая-то компания, но мать Юли ничего об этих ребятах не знает.

– Черт, и где тогда искать?

– У тебя же есть связи! Наверняка ты можешь кому-нибудь позвонить, отследить её мобильный телефон, найти по камерам или что-то ещё.

– Не переоценивай мои возможности, – выдохнул Максим. – Я понятия не имею, с чего начать.

Марина с отчаянием глядела в глаза Максиму – единственному человеку, который мог ей помочь. Этот сильный, умный мужчина всегда умел найти выход из любой ситуации. Неужели он не справится сейчас, в столь ответственный момент, когда на кону, возможно, стояла судьба Юли?

Вот только сам Максим был не так уверен в себе и совершенно не представлял, что же следовало предпринять. Он стоял посреди кабинета как вкопанный, пытаясь придумать хоть какое-то решение, но все идеи, как будто назло, решили покинуть его голову.

– Я знаю, где она может быть, – из дверей неожиданно раздался голос Егора.

Максим и Марина тут же обернулись и посмотрели на него.

– Подслушиваешь? – с укором спросил Максим.

– Простите, но вы так орете, что даже через стену слышно, – ответил Егор.

Жестом Максим велел своему помощнику подойти ближе.

– Есть одна квартирка в соседнем районе, – заговорил молодой человек. – По всей видимости, наркопритон. Юля может быть там.

– Юля наркоманка? – с испугом спросила Марина.

– Не знаю, – ответил юноша. – Но я видел, как однажды она заходила в ту квартиру. Думаю, если ей нужна крыша над головой, то лучшего места и не придумать.

– А ты там что делал? – резко спросил Максим.

– Случайно оказался, – уверенно сказал Егор. – Одному жулику, живущему по соседству, свою паяльную станцию продавал.

– Ясно. Говори адрес.

– Точный адрес по памяти не назову.

– На карте покажешь? – Максим полез в карман за смартфоном.

– Дом-то покажу, но там десять или одиннадцать подъездов. Какой именно нужен, я не помню.

– На месте сможешь сориентироваться?

– Думаю, да.

– Тогда пошли.

Схватив со стола ключи от автомобиля и жестом велев следовать за ним, Максим быстрым шагом направился к выходу. Под удивленные взгляды учеников и учителей, словно вопрошавших «Куда это они так торопятся перед самым началом занятий?», троица вышла из школы и села в машину. Максим с силой надавил на педаль газа и вцепился в руль, а Егор принялся объяснять ему дорогу.

Иномарка директора быстро понеслась по улицам, разбрызгивая в стороны дождевую воду из луж, норовившую то и дело обрушиться неприятной волной на пешеходов. В других обстоятельствах Максим управлял бы автомобилем гораздо осторожнее, но в тот момент на аккуратность времени не было.

Проснувшаяся вдруг интуиция стала настойчиво твердить Максиму, что нельзя было терять ни минуты. Всем своим нутром он начал ощущать приближение страшной беды, и с каждой секундной ему всё сильнее казалось, что промедление в поисках сбежавшей Юли могло обернуться катастрофой.

Максиму уже доводилось испытывать похожее чувство много лет назад, во время неизлечимой болезни его матери. Тяжкая хворь женщины тянулась долго и ни один из врачей не мог точно предсказать, сколько ей оставалось жить. Месяцами Максим пребывал в страшном, горьком предвкушении смерти своей мамы и больше всего на свете боялся не оказаться рядом в этот печальный, но неминуемый момент.

В один из дней, когда Максим, как всегда, находился в своем офисе и занимался повседневными делами, его сердце внезапно учащенно забилось от необъяснимой тревоги. Руки начали трястись, мысли затуманились. Что-то потустороннее, невидимое, запредельное для понимания внезапно велело Максиму немедленно бросить дела, позабыть обо всем на свете и стремглав мчаться к больной матери. Послушно повинуясь, Максим тут же поспешил домой. Вскоре он вбежал в квартиру, сразу бросился в комнату родителей и опустился на колени рядом с кроватью, на которой лежала ослабшая и больная женщина. Тогда Максим смог в последний раз услышать её нежный голос.

«Я люблю тебя, сынок», – тихо, почти шепотом произнесла она и улыбнулась. А затем навсегда закрыла глаза.

Наверное, не окажись Максим рядом с матерью в момент её кончины, чувство вины за это осталось бы с ним до конца жизни. Но невидимая воля и загадочное провидение не допустили такого исхода и в нужный час привели Максима к смертному одру женщины, родившей его на свет.

Теперь, впервые за много лет, Максим снова ощутил, как нечто незримое вновь начало вселять страх, разливаться холодом по венам, подгонять его и требовать скорее найти Юлю и спасти девушку от неведомой опасности. Пока не стало слишком поздно.

Проехав по длинному проспекту, Максим свернул на отходившую в сторону улицу, а затем в один из дворов, уставленный рядами панельных многоэтажек.

– Какой из домов?

– Проедьте дальше по дороге, – Егор свесился между двумя передними креслами и принялся вглядываться в лобовое стекло. – Вот здесь направо.

От резкого поворота руля пассажиров прижало вбок.

– Так, – Егор вцепился глазами в одно из стоявших поблизости длинных зданий. – Вроде здесь.

Максим нажал на тормоз и остановился прямо посреди дороги, даже не пытаясь найти подходящее для парковки место. Троица, как по команде, незамедлительно вылезла из автомобиля.

– Куда дальше? – спросил Максим.

– Сейчас, – Егор быстро осмотрелся по сторонам, стараясь найти ориентиры. – Кажется, напротив входа стояли мусорные баки. Ага, вон они.

Молодой человек указал пальцем на металлические контейнеры и направился к находившемуся неподалеку от них подъезду. Все трое по очереди зашли внутрь.

– Нам надо на пятый этаж, – сказал Егор. – На лифте поедем или…

Бросившаяся вверх по лестничным ступенькам Марина не дала ему закончить фразу. Директор и его юный помощник кинулись следом. На пятом этаже было несколько квартир, но Максим сразу же определил нужную дверь. По сравнению с остальными она выглядела самой неухоженной и обшарпанной.

– Должно быть открыто, – сказал Егор.

Стучать или жать на кнопку звонка Максим не стал, вместо этого просто толкнул дверь рукой. Та с неприятным скрипом открылась, и Максим зашел в квартиру.

– Проникновение в частную собственность, – пробубнил себе под нос мужчина. – За такое дают до пяти лет тюрьмы.

Просторная квартира, в которой очутился Максим и его спутники, полностью соответствовала образу наркопритона. Стены её украшали неприглядные, пожелтевшие, местами порванные бумажные обои, грязный паркетный пол с многочисленными дырками и прорехами чем-то напоминал челюсть дряхлого старика, в которой недоставало зубов, а в воздухе стоял мерзкий, тухлый запах, в котором как будто смешались затхлость, вонь гниения и алкогольный перегар.

– Юля, ты здесь?! – громко спросила Марина – Юля?

Заглянув в первую попавшуюся комнату, Максим увидел на полу двух незнакомых молодых ребят, крепко спавших на расстеленных по полу шерстяных одеялах. Появление незваных гостей ничуть их не потревожило.

Марина протиснулась перед Максимом, прошла вперед по коридору и оказалась на небольшой кухне, такой же грязной и замызганной, как и вся остальная квартира. В углу, на потертом линолеуме, скорчившись, лежала девушка.

Это была Юля.

– О Боже! – вскрикнула Марина, бросилась к дочери и принялась истерично теребить её за плечо. – Юля! Юля, очнись!

Максим опустился рядом и прощупал пульс на шее девушки.

– Она жива, – уловив биение под пальцами, сказал Максим. – Похоже, просто в отключке.

Из коридора донеслось негромкое шарканье ногами по паркетному полу. На пороге кухни появился молодой худощавый человек в мятой одежде с длинными засаленными волосами на голове и отрешенным, одурманенным взглядом.

– Вы кто такие? – сдавленным, нетвердым голосом спросил он.

Стоявший рядом Егор резко вскинул правую руку и без лишних слов боковым ударом врезал вошедшему парню в челюсть. Занятия в школьной секции бокса, куда Егор записался после недавней драки с Хамоном, явно не пропали даром: от неплохо поставленного хука долговязый обитатель притона свалился на пол как подкошенный.

Осуждать школьника за рукоприкладство никто не стал. Максим бережно поднял на руки Юлю и направился прочь из квартиры. Медленно, стараясь ненароком не оступиться и не стукнуть девушку головой об стену или поручни лестницы, Максим спустился на первый этаж и через открытую Егором дверь вышел на улицу. Директор аккуратно положил Юлю на заднее кресло автомобиля.

– Мы отвезем девочку в больницу, – сказал он, пристально глядя в глаза Егору. – А ты возвращайся в школу. И, прошу тебя, не рассказывай никому о случившемся. Хорошо?

Юноша кивнул в ответ, после чего Максим и Марина запрыгнули в машину и быстро поехали к выезду из двора.

* * *

Скажи Марине десять лет назад, что в будущем она станет школьным преподавателем словесности, – и девушка лишь рассмеялась бы в ответ. Но у жизни почему-то оказались именно такие планы на её счет. Короткая студенческая практика в школе, которую Марина прошла во время учебы, пробудила в ней удивительные таланты и обернулась профессией на долгие годы. Едва ли учительский дар достался Марине в наследство от родителей. Скорее – был ниспослан высшими силами для выполнения лишь им понятного замысла.

Ученики тянулись к Марине. Молодая преподавательница легко находила подход к детям, была доброжелательной, юморной, чуть реже строгой. Но главное – она не позволяла себе безразличия к проблемам и трудностям окружавших её ребят. Став педагогом, Марина научилась тому, что всегда казалось ей невозможным: искренне и безгранично любить детей, преодолевать трудности ради их благополучия и даже идти на некоторые жертвы. А вместе с этой любовью к девушке пришла сильная, обжигающая боль, вынырнувшая из глубин памяти.

Начав работать в школе, всё чаще Марина стала просыпаться в холодном поту от ночных кошмаров. Чувство вины за брошенного когда-то ребенка пробудилось в ней только теперь – спустя годы после содеянного. Прошлого было не изменить, и Марине оставалось лишь гнать от себя дурные мысли, навязчиво лезшие в голову.

Очень быстро девушка завоевала не только симпатии учеников, но и непререкаемый авторитет среди коллег. Ящик её стола регулярно пополнялся всё новыми почетными грамотами, благодарственными письмами от Управления образования и даже наградой «Молодой учитель года», после вручения которой перспективного педагога пригласили преподавать в один из элитных лицеев города. Марина без раздумий приняла это приглашение.

Новое место работы пришлось девушке по душе. Ученики и другие коллеги уважительно относились к Марине, руководство лицея не заваливало её лишними задачами, а размер зарплаты и всевозможная нематериальная поддержка, по сравнению с обычной школой, казались просто фантастическими.

А ещё именно там, в лицее, Марина познакомилась со своим будущим женихом. Молодой симпатичный преподаватель географии по имени Матвей сразу обратил внимание на девушку. Спустя несколько месяцев после первой встречи у них завязался роман, который со временем перерос в помолвку. Матвей был хорошим, добрым и верным человеком. Он любил Марину, мечтал создать с ней семью, завести ребенка и счастливо прожить до конца своих дней. Наверное, о том же мечтала и сама Марина.

Но судьба решила распорядиться немного иначе.

Незадолго до свадьбы Марина получила известие, в очередной раз полностью перевернувшее её жизнь. Доктора, обследовавшие девушку после короткой и, казалось бы, нетяжелой болезни, случайно заметили скрытую инфекцию, которая долгое время подтачивала здоровье Марины и теперь окончательно привела к необратимым последствиям.

Вердикт консилиума врачей был единогласным.

«Бесплодие», – в устах опытных медиков это слово прозвучало для Марины подобно грому среди ясного неба.

Трагичная новость в одночасье пошатнула мир Марины. В грозном известии она усмотрела поистине праведное, библейское наказание, которое должно было рано или поздно неминуемо настигнуть её за совершенное злодеяние. По прошествии стольких лет для Марины наступила пора окончательно взять на себя груз ответственности и понести кару за пусть и давнее, но самое страшное преступление своей жизни – отказ от новорожденного ребенка.

Осознав, что никогда больше не станет матерью, Марина смирилась с сошедшим на нее возмездием. Она не гневалась на окружавший мир, не винила судьбу в кознях, не кричала о несправедливости, а молчаливо и безропотно приняла настигшую её расплату за грехи. И лишь вместе с этим принятием к Марине пришло сильно запоздалое раскаяние. Только теперь, годы спустя, она стала по-настоящему и со всей болью в сердце сожалеть о собственном поступке.

Вслед за раскаянием душу Марины начала грызть жажда искупления – сильное, невыносимое желание исправить совершенные ошибки. Марина не могла повернуть время вспять и изменить прошлое, но ей захотелось хотя бы немного загладить вину перед своей теперь уже взрослой, незнакомой дочерью. Что способна была дать ей Марина – совершенно чужой и посторонний человек? Чем могла помочь давным-давно бросившая её женщина? Ответов на эти вопросы у Марины не было. Твердо она знала только одно – никогда ей не удастся заслужить прощения ни у собственного ребенка, ни даже у самой себя.

Единственным, что осталось теперь у Марины, была мечта исправить хотя бы толику зла, причиненного дочери, и передать девочке любую, пусть и самую крошечную частичку своей пробудившейся любви. Лишь на это с тех пор могла надеяться Марина.

И едва ли блудная мать имела право мечтать о чем-то большем.

Глава 19

– Так я решила найти свою дочь, – Марина, опустив взгляд, смотрела на белый, выложенный кафелем больничный пол. Слова давались ей непросто, но после всего случившегося скрывать от Максима правду она не могла. – Сделать это оказалось нетрудно. Сначала за взятку я достала копию свидетельства о рождении ребенка и узнала имена усыновивших её людей. А затем наняла частного детектива, который и нашел девочку.

– Вот почему ты оказалась в нашей школе, – понимающе сказал Максим. – Чтобы быть поближе к дочери.

– Да, – покачала головой Марина. – Когда я узнала, что не смогу больше иметь детей, то решила рассказать про Юлю своему жениху. Поначалу я собиралась хранить это в тайне от будущего мужа, но затем поняла, что не имею права так поступить. В конце концов я набралась храбрости и выложила всё начистоту – как забеременела в семнадцать, как убежала из дома, как родила и отдала ребенка чужим людям.

На мгновение Марина замолчала.

– Матвей уверял, что всё будет хорошо. Говорил, что мы вместе переживем все тяготы и невзгоды. Клялся, что не осуждает меня за совершенный поступок. Но в его глазах читалось разочарование. С того момента он стал смотреть на меня по-другому. Как-то иначе. Без прежней теплоты и доверия. Несколько раз поймав этот взгляд, я поняла, что теперь, когда Матвей знал правду, наш брак ни за что не сумеет стать счастливым. Выход был только один: я порвала с ним. Затем уволилась из лицея, чтобы не мельтешить перед глазами друг у друга и не бередить раны. Ну а потом, когда искала новую работу, узнала, что в школу Юли требовался учитель русского языка.

Марина стыдливо опустила взгляд.

– Юли… – повторила она и горько усмехнулась. – Знаешь, когда я была беременна, то почему-то в мыслях называла девочку именно так. А спустя шестнадцать лет узнала, что это же имя дали ей приемные родители. Странное совпадение, да?

Закрыв лицо руками, Марина не смогла сдержать слез. Сидевший рядом Максим не стал пытаться её успокоить. В тот момент Марине просто надо было немного выплакаться, и он хорошо это понимал.

Дверь в больничную комнату для посетителей открылась. На пороге появился высокий лысый мужчина лет сорока с небольшой козлиной бородкой, одетый в белый медицинский халат. Находившиеся внутри Максим и Марина тут же вскочили на ноги и начали буравить доктора взглядами.

– Девушка в порядке, – поочередно смотря на стоявших напротив людей, сказал врач. – У неё было отравление опиатами. К счастью, ситуация не успела перерасти в критичную. Её вовремя привезли. Мы промыли желудок, сейчас всё хорошо.

– Слава Богу, – выдохнула Марина. – Можно к ней?

– Да, она в сознании, – ответил врач.

– Ступай, – сказал Максим, и Марина тут же направилась в больничную палату к дочери, оставив мужчин наедине.

– Илья, спасибо тебе огромное, – Максим повернулся к врачу. – И за то, что Юлю с того света вытащил. И за то, что не написал о наркотиках в эпикризе. Понимаю, что это идет в обход правил. Надеюсь, у тебя, как у руководителя клиники, не будет проблем.

– Да всё в порядке, – ответил доктор. – Если ты говоришь, что девочка просто оступилась, то я верю. К тому же по анализам видно, что она не заядлая наркоманка, а просто сваляла дурака и не рассчитала силы. Так что ни к чему звать сюда полицию и ещё больше усложнять ей жизнь. Но только пообещай присматривать за ней, хорошо?

– В этом не сомневайся, – ответил Максим. – Ещё раз спасибо. Ты и твоя сестра только и делаете, что по очереди вытаскиваете меня из неприятностей.

– Мы же с Олькой оба из семьи медиков, – улыбнулся Илья. – Так что клятва Гиппократа у нас в крови. Да и у тебя, гляжу, цели благородные. Ты хороший мужик, Максим. С мерзким характером, но доброй душой. После развода повел себя достойно, отдал моей сестре компанию. И теперь, вон…

Врач кивнул головой, жестом показывая на лежавшую за стенкой Юлю.

– Детям помогаешь.

Отвечать на слова доктора Максим не стал. Мужчины обменялись взглядами и несколько секунд стояли молча. Затем Максим посмотрел на часы. В пылу произошедших событий он совсем потерял счет времени.

– Надо бежать, – сказал Максим, повернувшись к Илье. – Приглядывай за девчонками, ладно?

– Разумеется, – кивнул Илья.

Они обменялись рукопожатиями на прощание, после чего доктор вышел из комнаты и направился по своим делам. Максим достал из кармана мобильный телефон, на дисплее которого светились сообщения о пропущенных звонках, и тихонько чертыхнулся, вспомнив о скопившихся делах, по-прежнему терпеливо дожидавшихся его на работе. Мужчина не стал заглядывать в палату к Юле и Марине, покинул клинику, уселся в автомобиль и поехал на работу.

В школе подходил к концу пятый урок, коридоры и холлы этажей были пусты и погружены в тишину. После череды обрушившихся на Максима утренних событий, здешние уют и умиротворение казались ему непривычными. Переступив порог, директор словно очутился в цитадели идиллии, которая не пускала за свои ворота чувство страха и отгораживала своих обитателей от злобного, агрессивного внешнего мира.

Максим кивнул охраннику, как всегда дежурившему на входе в здание, прошел к себе в кабинет и опустился в кресло. Несколько минут он молча смотрел перед собой, уставившись в одну точку, но никак не мог собраться с силами и приступить к работе. Стресс, суета и беготня выпили из мужчины все соки.

Вскоре прозвучал звонок на перемену. А затем в кабинет аккуратно заглянул Егор.

– Максим Игоревич?

– Заходи, – директор махнул рукой, подзывая Егора. Молодой человек вошел в комнату и прикрыл за собой дверь.

– Как Юля?

– В порядке, – ответил Максим. – Врачи сказали, что она сильно отравилась наркотиками. Но, к счастью, всё обошлось.

– Хоть какие-то хорошие новости, – выдохнул Егор. От всего случившегося его голова шла кругом ничуть не меньше, чем у директора. – А Юля правда дочь…

– Да, – перебил Максим, не дав закончить вопрос. – Но лучше тебе не знать подробностей.

– Я и не хочу, – ответил Егор. – Предпочитаю не совать нос в чужие дела.

Директор смерил взглядом сидевшего напротив подростка. Кто бы мог подумать, что этот дерзкий десятиклассник за считанные месяцы станет для взрослого мужчины не просто надежным помощником, но и настоящим товарищем, на которого можно было полностью положиться? Юноша умел хранить секреты и держать язык за зубами. Глядя в его холодные темные глаза, Максим ни на секунду не сомневался, что Егор ни за что не предал бы чужое доверие. Наверное, чувство собственного достоинства слишком много значило для этого молодого человека.

– Как думаешь, откуда Юля взяла наркоту? – спросил Максим.

– Барыг полным-полно, – ответил Егор.

– Это может быть кто-то из школы?

– Не знаю, – Егор пожал плечами. – Слышал, что некоторые ребята балуются травкой, но у кого именно они покупают дурь, я не в курсе.

– А ты? – спросил Максим. – Балуешься?

– Нет уж, спасибо, – поморщившись, ответил Егор. – Пробовал один раз и хватит.

– Не понравилось?

– Трава отключает мозги, – пояснил он. – Чувствуешь себя так, словно стал тупым. Может кого-то и прикалывает ощущать себя дегенератом, но только не меня.

– Всем бы твое мировоззрение, – грустно вздохнул Максим, мысленно порадовавшись жизненным принципам своего помощника. – Глядишь, и не травились бы этой гадостью.

В разговоре повисла пауза.

– Ладно, пойду готовиться к уроку, – поднимаясь со стула, сказал Егор.

Директор кивнул в ответ.

– Спасибо тебе, – неожиданно сказал Максим и с чувством искренней признательности посмотрел на парня.

– Не за что, – ответил Егор и улыбнулся. – Вы же всё-таки мой муаллим.

Молодой человек вышел из кабинета, и Максим снова остался в одиночестве.

– Безумие, – выдохнул он.

И усмехнулся.

Не так Максим представлял работу директора школы в тот погожий летний день, когда ему вдруг ударила в голову мысль попробовать себя на этом поприще. Чуть меньше года назад подобное ремесло казалось мужчине гораздо более понятным, предсказуемым и очевидным. «Ну какие, в самом деле, могут быть потрясения на посту главы небольшого образовательного учреждения? – думал он тогда. – Только и знай себе, что обеспечивай школьникам возможность для учебы. Контролируй бюджет, финансы, рули хозяйством. Решай все те привычные задачи, что и в бизнесе. Мысленно замени слово “прибыль” на: успеваемость учеников”. Что может быть проще?»

На первый взгляд все и правда казалось элементарным. Вот только реальность решила категорически не соглашаться с этим мнением. Логичные предположения Максима о руководстве школой с треском рухнули в первый же день. Вместо преодоления понятных и очевидных преград директору понадобилось справляться с невнятными, противоречивыми, а подчас и вовсе бессмысленными проблемами, посыпавшимися как снег на голову.

И все же Максим полюбил свою работу. Пусть она и не оправдала первоначальных ожиданий, но взамен дала директору кое-что гораздо более важное. Подарила то, в чем уже давно нуждался Максим – праведную и достойную цель в жизни, которой стала принятая на плечи забота о детях.

Именно дети превратились в главных бенефициаров всех трудов и стараний Максима. Ради них требовалось справляться с любыми неурядицами. И даже самая безобидная ошибка по отношению к ученикам могла оказаться непростительной. Недодать, недоделать, пренебречь, не защитить – вот чего теперь страшился Максим, глядя на своих воспитанников. Сам того не замечая, директор начал чувствовать полную ответственность за их судьбы и будущее. Дорожить их жизнями гораздо сильнее, чем своей собственной.

Как и подобало истинному муаллиму.

Лежавший на столе мобильный телефон начал тихо вибрировать от входящего звонка. Нажав кнопку на экране, мужчина приложил трубку к уху.

– Этот подонок – Олег Петров! – в динамике прозвучал злой голос Марины. – Учится в одиннадцатом классе.

– Не понимаю, о чем ты? – спросил Максим.

– Торгует наркотиками! – продолжала кипеть Марина. – Это он продал Юле таблетки!

– Ты уверена? – переспросил Максим.

– Да! – громко воскликнула она. – Юля во всем призналась. Я придушу этого гаденыша!

– Марина, успокойся, – Максим попытался хоть немного успокоить подругу. – Не надо делать поспешных выводов, ладно? Мы позже со всем разберемся и обязательно примем нужные меры. Пока выкинь это из головы. Лучше скажи, приехала ли в больницу…

Мужчина запнулся, не решившись сразу произнести повисшие на языке слова.

– Мать Юли скоро будет здесь, – ответила Марина, выведя Максима из неловкого положения.

– Хорошо. Оставайся рядом с девочкой. Сейчас это самое главное.

– Пойду обратно к ней в палату, – сказала Марина. – Буду держать тебя в курсе.

Закончив разговор, Максим неаккуратно бросил смартфон на стол и крепко сжал ладони в кулаки. Мужчина не сомневался, что лежавшая на больничной койке Юля сказала правду. Едва ли она стала бы врать сразу после того, как побывала на грани смерти.

Максим подошел к шкафу, в котором хранились личные дела учеников, быстро покопался в рядах картонных папок и достал одну из них. Внутри, на первом же попавшемся на глаза листе, Максим увидел небольшую приклеенную с краю фотографию молодого худощавого парня, которого часто замечал в школе.

– Значит, сверстникам дурь толкаешь, – с гневом процедил сквозь зубы Максим, глядя на изображение Олега Петрова. – Готовься, сволочь. За это ты ответишь сполна.

За окнами школы было темно, хотя до наступления ночи оставалась ещё уйма времени. Ливший весь день дождь, наконец, закончился. Солнце, давно спрятавшееся за низкими черными тучами, незаметно закатывалось за горизонт, укрывая город непроглядным мраком. А холодный ветер гонял воду в лужах, громко завывал и тряс ещё пока не покрывшиеся листвой ветки деревьев.

Занятия в школе закончились несколько часов назад. Егор медленно спускался по лестнице из актового зала, где по просьбе директора с некоторым опозданием помог девчонкам из театральной студии разобрать и сложить в углу сцены оставшиеся после репетиции декорации. Участие во вчерашних приключениях не освободило юношу от работы, за которую по-прежнему платили неплохие деньги. Оказавшись на первом этаже, он на секунду остановился и прислушался. В здании было тихо и пусто. Учителя, а уж тем более ученики, давно разошлись по домам.

Острый слух Егора внезапно уловил приглушенные голоса, долетавшие из кабинета директора. Он пошел на звук, бесшумно приблизился к открытым дверям и аккуратно заглянул внутрь. В кабинете находились Максим и его друг Андрей.

Мужчины сидели за столом и не заметили подкравшегося к ним молодого человека. Директор подробно рассказывал Андрею о череде недавних событий, взбудораживших мирные школьные будни. Сначала Максим поведал о том, как очутился в наркопритоне, вытащил оттуда бывшую ученицу и отвез её в больницу. А затем – как попытался выжать правду из шестнадцатилетнего подростка, подозреваемого в торговле наркотиками.

Жесткий разговор с Олегом Петровым состоялся накануне днем. Максим был уверен, что сумеет разговорить парня и заставит сознаться в содеянном. Он как мог давил словами на Олега, стыдил, угрожал и изо всех сил старался выудить из него правду.

«Я всё знаю, – без устали, с пугающим гневом на лице повторял Максим. – Ты попался. У меня есть свидетели. Признание – твой единственный шанс не угодить в тюрьму».