Текст книги "Муаллим"

Автор книги: Дмитрий Лазарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

– То есть исключение негодяев из школы может быть оправданной мерой? – резюмировал Максим.

– Скажу немного стыдливо, но откровенно – некоторых учеников, вроде того же Никитина, я бы с удовольствием вышвырнула прочь, – честно призналась Марина и тихонько усмехнулась. – Но это лишь темные тайные желания, которым всё равно не суждено сбыться. Эдакая подленькая мысль. Сам ведь знаешь – выгнать ученика из школы практически невозможно. Даже будь он трижды мерзавцем и отъявленным хулиганом. К сожалению, мы не Америка, где исключение отбившихся от рук учащихся принято в порядке вещей.

– У нас в стране царит тотальная защита детей при полной беззащитности взрослых, – метафорично прокомментировал Максим.

– Да, – согласилась Марина, – такую вот монету приходится нам постоянно подбрасывать. Выпадет орел – ученик победил. А ляжет решкой – учитель проиграл. И сколько ни старайся, всегда выпадает одна из двух этих сторон.

Директор молча покачал головой. В целом, Марина верно и без лишнего драматизма оценивала сложившееся положение дел. Но одну очень существенную ошибку в рассуждениях она всё же допустила: подброшенная монета не всегда падала аверсом или реверсом вверх. Был и третий вариант.

Встать на ребро.

За окном быстро темнело. Зимняя ночь наступала рано и торопливо окутывала своей вуалью улицы города. Снежинки падали с небес, поблескивали в желтом свете уличных фонарей и неспеша застилали белым ковром дорожный асфальт.

В школе царила привычная вечерняя тишина. Высокие резные механические часы с кукушкой, украшавшие холл первого этажа, совсем недавно пробили двадцатый час. Учителя, канцелярские работники и тем более дети уже давно отправились по домам, поближе к семейному очагу, своим родным и близким.

Не считая стоявшего на вахте охранника, Максим остался единственным человеком в здании. Домой он не торопился. Всё равно в просторной квартире элитной многоэтажки Максима ждали те же самые тишина и одиночество, что и на рабочем месте. К тому же на тот вечер Максим запланировал важную встречу в своем кабинете и теперь пребывал в терпеливом ожидании посетителя и предстоявшего им непростого разговора.

Визитер опаздывал уже на двадцать минут, но Максим этому ничуть не удивился. На пунктуальность будущего собеседника он с самого начала особо не рассчитывал. Наконец в коридоре послышались суетливое шарканье подошвами ботинок по линолеуму и в кабинет директора вошла грузная женщина среднего роста, с короткими черными волосами, крючковатым носом и маленькими, немного заплывшими глазами.

– Добрый вечер, – сказала она громким писклявым голосом. – Максим Игоревич – это вы?

Дожидаться ответа женщина не стала.

– Я Екатерина Никитина, мама Паши.

– Здравствуйте, – Максим встал с кресла и учтивым жестом пригласил гостью устроиться на заранее приготовленном стуле. – Проходите, пожалуйста. Если хотите, можете снять верхнюю одежду.

Посетительница предпочла не скидывать с себя серебристый пуховик, лишь расстегнула молнию и, повесив на подлокотник стула свою сумочку, села напротив Максима. Она явно не намеревалась тратить на встречу чересчур много времени.

Директор пригласил Екатерину Никитину для приватного разговора накануне вечером, как раз после заседания Педагогического совета. Поначалу женщина всячески сопротивлялась личной встрече, уверяя, что круглые сутки занята на работе и не располагает ни минутой свободного времени. Но Максим был непреклонен. Обсуждать что-либо по телефону он категорически отказался и выразил готовность встретиться в любое удобное для Екатерины время – хоть поздно ночью, хоть рано утром или даже в выходной день. Такой напор Екатерина отразить не смогла.

– Слушаю, – усевшись на стул, сказала она. – Что Паша опять натворил?

«Какие теплые у них в семье отношения», – подумал Максим.

На редкость вежливо, неторопливо, без какой бы то ни было свойственной ему язвительности Максим принялся перечислять претензии и замечания, накопившиеся у педагогов к Павлу Никитину. На каждый упрек в адрес её сына женщина лишь молча качала головой.

– В последний раз он накричал матом на одну из учениц в своем классе, – Максим постепенно подошел к концу списка «заслуг» несдержанного подростка. – Как вы понимаете, от такого у девочки началась истерика.

– Вот же негодник! – Екатерина Никитина явно была возмущена проделками сына. – Ну ничего, я ему устрою дома! Месяц у меня под замком просидит!

– Думаете, это поможет? – прямолинейно спросил Максим. – Насколько я знаю, вас уже неоднократно ставили в курс о неподобающем поведении вашего ребенка.

– Да, ставили, конечно, – всплеснула руками Екатерина. – Но поймите, я ничего не могу с ним поделать! В последнее время он стал совершенно неуправляемым! Меня он не слушает, огрызается в ответ. Но это всё из-за переходного возраста и просто нужно подождать.

– Полагаете, что такое поведение пройдет само по себе?

– Конечно пройдет! – похоже, Екатерина искренне верила собственным словам. – Помню, я в школьные годы тоже оторвой была. И ничего – со временем угомонилась.

– Скажите, вы не рассматривали вариант отдать Павла в кадетский корпус? – поинтересовался Максим.

– Что? – Екатерина удивленно захлопала глазами, а затем заговорила так, будто сказанные слова нанесли ей оскорбление. – Конечно нет! Чтобы он жил где-то не пойми где, а его там били и издевались? Да ни за что! Я понимаю, что сейчас его поведение оставляет желать лучшего. Но это просто такой период в жизни Паши! Уж поверьте мне, как матери, он хороший мальчик.

Ход мыслей собеседницы стал для Максима очевиден. Екатерина явно не понимала всей серьезности сложившейся ситуации и откровенно отмахивалась от необходимости принимать решительные воспитательные меры по отношению к собственному сыну.

Несколько минут женщина продолжала лить поток слов о том, какой на самом деле Паша Никитин добрый, чуткий, уникальный ребенок, лишь немного запутавшийся в восприятии мира из-за бушевавших в крови гормонов. Перебивать её Максим не пытался, а вместо этого терпеливо ждал подходящего момента для ответного слова.

– Позвольте, скажу откровенно: я бы настоятельно рекомендовал перевести Павла в другую учебную организацию, – сказал директор, когда собеседница, наконец, выговорилась. – Здесь он не справляется с учебной нагрузкой. Возможно, иные образовательные учреждения будут для него предпочтительнее.

– Нет, пусть остается, – Екатерина резко отвергла это предложение. – Тут у него друзья, учителей он знает. Новое место может вызвать у Паши стресс и только помешает преодолеть этот трудный возрастной период.

Попытка Максима решить дело путем переговоров потерпела неудачу. Екатерина сразу дала четко понять, что категорически отказывалась переводить сына в какую-либо другую школу. Теперь настала пора пускать в ход тяжелую артиллерию.

Директор открыл ящик стола, достал оттуда и положил перед гостьей плотный бумажный конверт.

– Здесь сто пятьдесят тысяч рублей, – глядя в недоумевающие глаза собеседницы, сказал он. – Полагаю, что эта сумма сможет покрыть неудобства перехода Павла в другое учебное заведение.

– Вы… – растерянная Екатерина не смогла сразу найти подходящих слов, чтобы отреагировать на неожиданную ситуацию. Но Максим и не дал ей шанса собраться с мыслями.

– Ни одна районная школа не сможет отказать вам в приеме. К тому же учебная нагрузка там заметно ниже, чем у нас, и Павлу наверняка будет гораздо комфортнее в новых условиях. Как минимум в отношении успеваемости по учебе.

Максим понимал, что его рассуждения и уговоры были лишь информационным шумом, призванным забить тишину. Единственным фактором, способным убедить Екатерину Никитину перевести сына в другую школу, были лежавшие на столе деньги – сумма, эквивалентная её зарплате за пять месяцев работы.

– Полученные средства вы сможете направить на репетиторов для Павла, которые помогут ему лучше освоить учебную программу, – продолжал аккуратно давить Максим, склоняя женину к принятию «правильного» решения. – Сейчас как раз подошла к концу учебная четверть и во время каникул вы сможете без лишней суматохи уладить необходимые формальности и подать документы в новое образовательное учреждение.

Екатерина не сразу поверила в серьезность сказанных директором слов. Но как только это произошло, душу женщины моментально начала сотрясать яростная борьба двух противоречивых чувств. С одной стороны, предложение Максима вызывало лютое неприятие и злобу. «Да как он только смеет! – словно кричали глаза собеседницы. – Наглец!» Но на другой чаше весов лежала рассудительная жадность. Для работавшей в таксомоторном парке женщины предложенная сумма пришлась бы весьма кстати и могла полностью окупить небольшое попрание собственных принципов и созданные сыну неудобства.

И жадность победила. Очень быстро Екатерина убедила себя в том, что деньги принесут для Павла гораздо больше пользы, чем обучение в этой школе. Что он терял? По сути, ничего. «Ребенок всё так же продолжит учебу, просто под началом других преподавателей, – доказывала себе Екатерина. – Друзья по-прежнему останутся неподалеку. А в новом классе Паша наверняка сумеет завести интересные знакомства».

– Я предлагаю хорошую возможность, – елейно добавил Максим. – Нужно лишь подписать заявление об уходе – и сможете сегодня же распорядиться этими деньгами на благо вашего сына.

Их взгляды ненадолго встретились. По телу женщины прокатилась дрожь. Екатерина неуверенно смотрела то на конверт, то на директора, и как будто не решалась озвучить уже принятое решение. Несколько секунд замешательства, неуверенности и сомнений тянулись для неё как целая вечность.

Тяжело выдохнув, не говоря больше ни слова и немного стыдливо отведя глаза в сторону, Екатерина медленно подняла руку и протянула ладонь к лежавшим на столе деньгам.

* * *

На улице было холодно как в морге. Одевшийся не по погоде Егор стоял рядом с длинной панельной многоэтажкой, стучал зубами и переминался с ноги на ногу в ожидании покупателя. Мужчина, пожелавший приобрести у Егора паяльную станцию, жил где-то поблизости и настоял на том, чтобы встреча произошла около его дома. Возражать Егор не стал. Деньги молодому человеку требовались срочно, других потенциальных клиентов всё равно не нашлось, а вот времени на поездку в соседний район города было полно. Как-никак шли зимние каникулы и особых планов на них Егор не строил.

Через несколько минут дверь одного из подъездов открылась и на улицу вышел пожилой бородатый, кучерявый мужчина в очках с толстенными линзами. Осмотревшись по сторонам, он сразу же заприметил стоявшего неподалеку юношу.

– Простите, это вы продаете паяльную станцию? – приблизившись, спросил мужчина.

– Да, – кивнул Егор и похлопал по рюкзаку.

– Очень хорошо. Вы не против пройти внутрь и проверить устройство на исправность? – интеллигентно поинтересовался покупатель.

– Без проблем, – кивнул Егор.

По очереди они зашли в плохо освещенный, неприятно пахнущий подъезд, погрузились в крошечный пассажирский лифт и поднялись на пятый этаж. Бородатый мужчина приблизился к двери одной из находившихся на этаже квартир и длинным ключом открыл замок.

– Не возражаете, если я попрошу подождать вас здесь, пока буду проверять оборудование? – с напускной любезностью поинтересовался незнакомец.

– Нисколько, – ответил Егор, но даже не шелохнулся, чтобы снять рюкзак с плеча и достать предмет торга. – Давайте деньги и проверяйте. А я подожду здесь.

– Но ведь вы можете и не дождаться, – лукавым голосом сказал мужчина.

– А вы можете закрыть дверь перед моим носом, – с нескрываемой претензией бросил Егор. – Или давайте деньги, или тащите удлинитель от розетки и проверяйте здесь.

– Хм, – собеседник потер подбородок. – А с удлинителем хорошая мысль. Секунду.

Он тут же скрылся за дверью и вернулся через минуту, держа в руках провод с отверстием для электрического штекера и небольшую текстолитовую плату для пайки. Егор аккуратно достал из рюкзака увесистый металлический прибор, положил его на кафельный пол и сделал шаг назад.

– Изучайте, – кивнул он.

Мужчина незамедлительно сел на корточки, воткнул торчащий из устройства провод в удлинитель. На дисплее тут же загорелась зеленая подсветка. Зажав пальцами деревянную ручку паяльника, покупатель принялся аккуратно щелкать переключателем режимов работы станции и неспешно водить разогревшимся жалом по принесенной стекловолоконной плате. Проверка заняла несколько минут, после чего мужчина выключил прибор и поднялся на ноги.

– Третий режим, похоже, неисправен, – сказал он.

«Черт, заметил всё-таки», – про себя выругался Егор.

– Реле режима полетело, – ответил молодой человек. – Там копеечная цена ремонта, надо одну деталь заменить.

– Я понимаю, – кивнул мужчина, жадно сверкнув глазами. – Но вы писали в объявлении, что аппарат полностью исправен.

– Берете или нет? – Егор совершенно не собирался оправдываться перед незнакомцем за сокрытие от него информации.

– Готов взять, если скинете тысячу.

– Тысячу? – присвистнул Егор. – Да там ремонта минут на десять, а деталь стоит рублей сто максимум.

– Верно, – кивнул мужчина. – Но мне сперва потребуется съездить на радиорынок, найти нужное реле, а на это понадобится время.

«Как будто я не знаю», – злился Егор. Наверное, ему следовало бы самостоятельно отремонтировать станцию, но молодой человек решил пойти по легкому пути, положился на русский авось и надеялся, что покупатель не окажется столь дотошным.

– Если скинете тысячу, то по рукам, – повторил мужчина.

– Хорошо, – недовольно кивнул Егор.

– Вот и славно, – улыбнулся покупатель, – тогда я сейчас вернусь.

Радостный от возможности сэкономить на сделке незнакомец снова нырнул за дверь квартиры и вернулся через несколько секунд, сжимая в пальцах стопку бумажных купюр. Егор быстро пересчитал протянутые деньги и ещё раз мысленно посетовал на неудавшуюся попытку обвести покупателя вокруг пальца, из-за которой упустил часть прибыли.

– Всё на месте, – убирая деньги в карман, сказал Егор.

По лестничной клетке начал разноситься звук движущегося лифта. Железная кабина медленно поднялась с первого на пятый этаж и оттуда вышли двое: худощавый словно скелет парень и юная девушка совсем ещё школьного возраста. Оба слегка пошатывались на ногах и явно были нетрезвы. Они окинули взглядом пожилого профессора и стоявшего рядом Егора, после чего без лишних слов зашли в одну из квартир, дверь в которую оказалась даже не заперта.

Девушка не узнала Егора. А вот молодой человек сразу же её вспомнил: Юлия Прохорова училась в одиннадцатом классе их школы и славилась дурным характером и отвратительным отношением к учителям.

– Вот гадкие торчки, – недовольно сказал стоявший рядом мужчина. Слово «торчок» в его устах прозвучало по-особому экстравагантно.

– Торчки? – переспросил Егор.

– Да. Устроили в этой квартире притон. Хозяин умер несколько лет назад, а его сын оказался тем ещё наркоманом и превратил свой дом в пристанище для этого сброда.

– А почему в полицию не жалуетесь? – продолжая смотреть на дверь, за которой скрылась Юля Прохорова, поинтересовался Егор.

– Что вы! – всплеснул руками тот. – Жаловались и не раз. Но полиция ничего не может сделать. Даже войти внутрь без решения суда. Нам приходится только терпеть. Хорошо хоть, ведут они себя тихо. Наверное, наглатываются своей дряни и дрыхнут там мертвым сном.

– Тяжелые нынче времена, – с безразличием сказал Егор.

– И не говорите, молодой человек, – покачал головой собеседник.

Пожав руки, продавец и покупатель распрощались. Егор пешком спустился на первый этаж и вышел из подъезда. Очутившись на свежем воздухе, он достал из кармана залежавшуюся мятую сигарету и закурил. Случайная встреча с Юлей, случившаяся на пороге наркопритона, немного огорчила Егора. Но он быстро отбросил ненужные и неприятные размышления о судьбе девушки. Ему и без того хватало собственных забот и совершенно не хотелось забивать голову проблемами посторонних людей.

Егор глубоко затянулся сигаретой, на несколько секунд задержал дыхание, а затем медленно выпустил из легких белую струю дыма. Мысленно посчитав деньги, которые лежали в кармане его кожаной куртки, Егор опустил взгляд вниз и посмотрел на покрытый тонким слоем пушистого снега асфальт. Заработок на продаже паяльной станции оказался сильно меньше того, на который он рассчитывал. Этих денег было недостаточно для покупки лекарства его матери. Егор докурил, бросил остаток сигареты под ноги и удрученно втоптал бычок в землю. А затем тяжело вздохнул и сжал пальцы в кулаки.

«Значит, придется снова идти на риск, – грустно подумал он. – Иного выхода мне опять не оставили».

Глава 13

– Свободная касса! – громко прокричала молодая девушка, стоявшая за прилавком сетевого фастфуд-ресторана.

Нетерпеливо потиравший руки Максим прищурился, чтобы лучше разглядеть подвешенный под потолком дисплей с меню, и принялся по очереди называть блюда. Девушка послушно вбила заказ в кассовый аппарат.

Большинство посетителей этой забегаловки предпочитали избавлять себя от разговоров с работниками и оформляли заказы с помощью расставленных поблизости электронных терминалов. Но Максиму был чужд такой подход. Он всегда старался общаться с кассирами и продавцами напрямую, чтобы лично поблагодарить их за предоставленную пищу. Нечто важное и сакральное усматривал Максим в подобном действии. Дождавшись принесенного подноса с многочисленными коробочками, заполненными яствами, мужчина взял его в руки, с довольным видом отошел вглубь огромного зала торгового центра и уселся за стол.

Вредная еда из ресторанов быстрого питания была одной из немногих слабостей Максима. Раз в неделю он позволял себе наведываться на фуд-корт какого-нибудь гипермаркета, выбирал кухню по душе и с наслаждением угощался высококалорийными холестериновыми лакомствами. С вожделением Максим взял в руки первое блюдо, неторопливо развернул пергаментную упаковку и уже намеревался отправить ароматный кусок гамбургера в рот, но в последний миг остановился. Фокус его взгляда случайно зацепился за сновавшего неподалеку паренька, показавшегося очень знакомым. Положив еду обратно на поднос, Максим присмотрелся к молодому человеку. Чутье не обмануло: между столиками фуд-корта ходил Егор Миронов – тот самый нерадивый ученик, которого в начале года поймали за курением в школе и о котором недавно шла речь на Педагогическом совете.

Что-то в поведении юноши настораживало Максима. В походке и движении Егора сквозила нервозность и суета. Парень ловко обогнул сидевших за столом людей и расположился в хвосте небольшой очереди к кассе одной из закусочных, а затем опасливо осмотрелся по сторонам. Внезапно правая рука Егора быстро и легко скользнула вдоль тела крупного мужчины, стоявшего к нему спиной и оживленно болтавшего по телефону. Как по волшебству в пальцах молодого человека появилось черное кожаное портмоне, явно вынутое из кармана незадачливого соседа.

Закинув кошелек себе под куртку, Егор плавно развернулся и направился к выходу, но сделав три шага, замер как вкопанный. Только теперь он заметил сидевшего рядом директора школы, который пристально наблюдал за происками одного из своих учеников. Одинаково ледяные взгляды Максима и Егора встретились. Несколько секунд мужчина и юноша просто смотрели друг на друга, словно общались без слов.

Максим требовательно кивнул головой. Никаких двузначных трактований этот жест не допускал: Егору было велено тотчас вернуть украденный кошелек обратно владельцу. Ослушаться молодой человек не рискнул. Он снова подошел к своей жертве, незаметно бросил кошелек на пол, а затем похлопал мужчину по плечу и указал на, якобы, выпавшее из его кармана портмоне. Секунда недоумения – и от человека, который чуть было не стал жертвой карманника, послышались многочисленные восклицания и признательность юноше за «помощь». Егор что-то быстро ответил, после чего развернулся, отошел в сторону и снова посмотрел на Максима. Директор, продолжавший следить за учеником, поманил его пальцем. Деваться было некуда. Молодой человек подошел к столу Максима и сел напротив.

Даже сейчас пойманный с поличным на краже Егор выглядел спокойным и уверенным в себе. Юноша смотрел холодным пренебрежительным взглядом, уже знакомым Максиму по их прошлой встрече. Точно так смотрят молодые волки, всегда готовые дать отпор и показать собственную силу и решимость.

Точно так на мир долгое время смотрел и сам Максим.

– Угощайся, – жуя, сказал директор и неожиданно протянул соседу коробку с гамбургером. На мгновение Егор растерялся – подобного дружелюбия в тот момент он точно не ждал.

– Нет, спасибо, – сухо ответил он.

– Возьми, – настоятельно сказал Максим. – У меня на родине отказ преломить предложенный хлеб является страшным оскорблением.

Юноша хотел, было, ещё раз повторить решительное нет, но в пустом желудке вдруг неприятно заурчало. Последний раз Егор ел почти сутки назад. Вместо продуктов мать в очередной раз купила несколько бутылок водки, истратив на алкоголь весь остаток зарплаты. «Потерпи немного, – сказала она сыну заплетавшимся от опьянения языком, – завтра я получу аванс на работе и схожу в магазин».

Егор взял протянутую коробку, достал гамбургер и принялся неспеша откусывать от него куски, изо всех сил стараясь скрыть охвативший его голод.

– Ловко ты у него лопатник свистнул, – Максим смотрел на юношу без тени укора или разочарования. – Значит, ты карманник. Не боишься загреметь в тюрягу?

– Для моей семьи это будет в порядке вещей, – едко ответил Егор и, немного помолчав, уверенно добавил: – Но на нары я не попаду. Даже если поймают с поличным, на первый раз отделаюсь условным сроком.

– Ну вот, считай, тебя и поймали, пацан, – сказал Максим.

– Но вы ведь не поведете меня в полицию, – парировал Егор. – А то придется потом оправдываться перед вышестоящим начальством и объяснять, почему один из учеников вашей школы оказался мелким преступником. Зачем вам это?

Молодой человек говорил дерзко и самоуверенно, но в то же время без всякой агрессии в голосе, как будто был на сто процентов убежден в собственной правоте и теперь во что бы то ни стало пытался донести эту истину до собеседника. Егор не спорил, не перечил, не оборонялся от врага, которого мог ошибочно разглядеть в директоре школы. Вместо этого юноша просто общался с Максимом на равных.

– Ты прав, в полицию я тебя не поведу, – согласился директор. – Но озвученные тобой риски, конечно же, здесь совершенно ни при чем.

– Ну, значит, не будете сдавать меня ментам, потому что я ещё не совсем потерян для общества, могу исправиться, стать хорошим и всё в таком духе, да? – с ехидным блеском спросил Егор.

– Ну ты и наглец, – усмехнувшись, сказал Максим и слегка помотал головой.

Странно, но едкая манера, с которой общался сидевший напротив подросток, совершенно не задевала Максима. Колкости и неприкрытые выпады почему-то звучали уместно, как будто Егор имел право разговаривать подобным тоном. Максим понимал, какие препятствия приходилось каждый день преодолевать этому парню. Отец его сидел в тюрьме, мать была заядлой алкоголичкой, которая из рук вон плохо заботилась о ребенке и вспоминала о существовании сына только когда выходила из очередного запоя. Слишком быстро Егору пришлось научиться взрослой самостоятельности. А самоуверенность, язвительность и пренебрежение к авторитетам стали для него единственным щитом.

– Скажи, а не жалко человека, которого ты обчистил? – все также спокойно и размеренно поинтересовался Максим. – Быть может, он небогат, а ты чуть было не стянул у него все деньги.

– Думаете, у меня нет принципов? – прожевывая последний кусок гамбургера, спросил Егор и кивнул головой в сторону. – Тот мужик приехал сюда на «Лексусе», который стоит дороже, чем моя квартира. Едва ли потеря даже десяти кошельков помешает ему легко сводить концы с концами.

– То есть ты обираешь только богатых? – улыбнулся Максим. – Не бандит, а благородный пират?

– Я просто пытаюсь выжить, – Егор отрезал эту фразу настолько жестко и безапелляционно, что по телу Максима пробежала легкая дрожь.

На несколько секунд между собеседниками повисло молчание.

– Ты неглупый парень, – Максим задумчиво потер подбородок. – Почему не найдешь нормальную работу?

– Ха! – Егор прыснул смешком. – Легко вам говорить.

– В чем проблема? – спросил Максим.

– В том, что до совершеннолетия ты – никто, – раздраженно ответил Егор. – Думаете, я не пытаюсь зарабатывать честно? Да я ни одной халтурки не упускаю – то ящики в магазине разгружаю, то курьером по городу ношусь. Вот только наниматели не хотят брать шестнадцатилетнего пацана на постоянную работу. Даже никакого соглашения об оплате со мной не составляют. Приходится верить в их честность.

– Кидают? – прямо спросил Максим.

– Постоянно, – с нескрываемой злобой ответил Егор. – Знали бы вы, сколько раз наниматели отказывались платить за выполненную работу. Я однажды две смены на разгрузке говядины в порту отпахал – так в конце дня меня просто выгнали взашей, не дав ни копейки. Хорошо хоть, что смог стащить у них немного мяса.

Он скомкал и бросил на поднос обертку от доеденного гамбургера.

– В общем, не от хорошей жизни я начал щипать богатеев, – закончил Егор, четко давая понять, что больше не намерен откровенничать.

– Послушай, – Максим заглянул юноше в глаза, – я понимаю, что у тебя серьезные трудности в семье.

– К чему вы клоните? – нахмурился Егор. Тон директора его насторожил.

– Может, тебе стоит до совершеннолетия пожить в интернате?

– Что?! – Егор с шумом вскочил с места и на него тут же уставились находившиеся за соседними столиками посетители. – В детдом меня запихнуть хотите?

– Не волнуйся, – Максим жестом попросил юношу вести себя поспокойнее, – никто никуда тебя запихивать не хочет. Я просто озвучиваю альтернативу. В интернате ты точно будешь сыт, одет и обут. Сможешь без лишней нервотрепки получить среднее образование, а дальше – поступить в колледж или даже в университет. Все педагоги хором говорят, что ты любишь учиться. Иначе давно забил бы на школу огромный болт.

– Ну уж нет, – Егор уперся кулаками в стол, наклонился к директору и внимательно посмотрел ему в глаза. – В казенный дом я не пойду.

– Это не такой уж плохой… – Максим попытался ещё раз вразумить собеседника, но Егор не дал закончить фразу.

– Мой отец выйдет через год, и тогда всё наладится, – твердо сказал он, после чего понизил голос. – Вижу, что вы наслышаны о трудностях в моей семье. Но вот органы опеки о моих проблемах до сих пор не прознали. И если вы искренне хотите помочь, то сделайте самую малость – просто оставьте всё как есть.

Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга.

– Спасибо за бутерброд, – сказал Егор и, кивнув в знак прощания, направился прочь.

Марина потянула на себя золоченую ручку высокой двери, за которой скрывался вход в бар. К удивлению женщины, дверь легко поддалась и не потребовала прикладывать особых усилий. Переступив порог, Марина вошла в просторное, но плохо освещенное помещение, обставленное длинными деревянными столами. Людей внутри было немного. К концу новогодних праздников завсегдатаи подобных кабаков постепенно завязывали с длительными рождественскими запоями, меняли водку в своих стаканах на зеленый чай и без особой радости предвкушали скорое начало трудовых будней.

Мрачноватая атмосфера заведения, приглушенно звучавшая из колонок рок-музыка и стилизация помещения под классический английский паб пришлись Марине по вкусу. Она легко скинула с себя и повесила на вешалку зимнее пальто, а затем огляделась по сторонам в поисках Максима. Заметив вошедшую коллегу, сидевший за барной стойкой мужчина взмахом руки привлек её внимание. Марина закинула на плечо черный ридикюль, приблизилась к Максиму и с некоторым трудом взгромоздилась на высокий стул рядом с ним.

– Рад тебя видеть, – улыбнулся Максим.

Четыре часа назад он прислал Марине на телефон короткое сообщение с предложением встретиться и пропустить по бокальчику спиртного где-нибудь в центре города. Утомленная бездельем и сидением дома Марина не стала отказываться. Всё равно никаких планов на вечер, кроме как валяться в кровати и по сотому разу перечитывать «Над пропастью во ржи», у неё не было.

Марина заказала коктейль «Лонг Айленд», Максим – виски со льдом. Бармен не заставил гостей ждать и уже через пару минут напитки оказались на стойке перед гостями. Подняв стаканы, пара слегка стукнулась ими друг о друга.

– Удачной нам третьей четверти, – произнес короткий тост Максим и пригубил крепленый алкоголь. – Как провела новогодние каникулы?

– Неплохо, – Марина пожала плечами. – Отдыхала, спала, смотрела сериалы, пару раз сходила в музей. В общем, набиралась сил. А ты? Неужели так соскучился по компании своих сотрудников, что даже не смог потерпеть ещё несколько дней и решил вытащить меня на встречу?

– Именно так, – рассмеялся Максим. В сказанных словах была доля правды. За последние месяцы Максим сильно привязался к Марине, привык, что та всегда была рядом, готовая помочь советами и откровенно поделиться своими соображениями, не стараясь при этом угодить директору. По другим работникам школы Максим не особо тосковал во время каникул, но вот привычного общества Марины ему действительно недоставало.

Спиртное начало медленно развязывать собеседникам языки. Завязалось легкое и непринужденное общение – обязательный спутник любых барных посиделок. После неторопливого обсуждения проведенного зимнего отпуска Максим и Марина заговорили о планах на будущее. А затем речь зашла об учениках.

– Отгадай, кого я сегодня встретил, – сказал Максим.

– Даже гадать не буду, – ответила Марина и с интересом посмотрела на коллегу.

– Егора Миронова. Столкнулись с ним в торговом центре. И ты в жизни не догадаешься, при каких обстоятельствах это произошло.

Максим вкратце пересказал утренние события, которые Марина восприняла без особого удивления.

– Значит, Миронов – воришка, – она лишь грустно поджала губы и покачала головой. – Печально. Но не могу сказать, что это известие стало для меня сюрпризом.

– С такими-то семейными трудностями даже хорошо, что из всех криминальных возможностей он предпочел именно мелкие кражи.

– Хорошо? – Марина удивлено похлопала глазами. – Он преступник, что в этом может быть хорошего?

– Не будь такой пессимисткой, – улыбнулся Максим. – Посмотри на ситуацию под другим углом. Егор запросто мог бы податься в вооруженные разбойники или угонять автомобили. Но у него, похоже, есть определенные моральные установки, которые не дают пуститься во все тяжкие. Банальному гоп-стопу он предпочел весьма сложное, в чем-то даже элегантное ремесло. Ты даже не представляешь, насколько трудно научиться обчищать карманы.